Прислуга

Чонгук сидит на подоконнике и рассматривает пятно на своей рубашке. След от соуса был очень хорошо виден на чисто-белой ткани идеального качества. Рубашка не дешевая, привезенная из другой страны. Впрочем, как и весь гардероб парня. Чон был зол. Эта рубашка была ему очень важна, она была его любимой. Ее парню подарил самый дорогой человек в его жизни, которого, к огромному сожалению, нет рядом и так не хватает. — Блядские идиоты, как таких ещё свет носит?! Парень вспоминает зашуганого брюнета, который налетел на него, его испуганные глаза, дрожащие губы, которые промямлили жалкое «Прости». Чон до сих пор не может понять, как ему удалось сохранить самообладание и не размазать Чимина по стене. Вспоминает и блондина, который бросился своему другу на помощь. Вот рядом с ним Чонгуку сдержаться не получилось. Непонятно было одно: почему он вдруг прижал его к стене и начал целовать вместо того, чтобы выбить из паренька всё дерьмо? Чон усмехнулся и прижался головой к окну. Просто человек, подаривший ему рубашку, никогда не одобрял такого решения конфликта и явно не хотел бы видеть Чонгука таким. Гребаные моральные принципы. Гребаное воспитание. Чонгук бы не ударил, нет. Он не такой злой и жестокий, только с виду. Было бы это не так, парень бы не сидел сейчас здесь, усиленно сдерживая слезы. Блядские и неаккуратные второкурсники. Чон уже потихоньку успокоился после смерти самого близкого человека. Он посещал психолога полгода, четыре раза в неделю, и тот все-таки сделал свое дело несмотря на то, что Гук совсем не верил в это. Парень считал, что это лишняя трата денег, хоть их в его семье было очень много, но всё же. Обычно парень курил, когда ему было плохо, когда кажется, что его сейчас вот-вот вывернет наизнанку. Но благодаря психологу он смог бросить. Долбаный мозгоправ. Ни чёрта он ему не помог! Пачка сигарет, хоть и не распакованная, но всё же лежит в кармане рюкзака. Чонгук дал себе слово держаться, не поддаваться пятиминутной слабости, которая принесет лишь кратковременное удовольствие. Мозгоправ всё время повторял: «Ты сильный, Чонгук.» Он внушил ему это. Внушил, но не убедил. Парень не считал себя сильным. Брюнет с раздражением бьет кулаком по окну, вытирает первые слезы, а затем достает из рюкзака зажигалку и пачку сигарет. Распечатывает её, вытаскивает одну и дрожащими руками подносит к губам. Но сигарету резко выхватывает чужая рука. Чонгук даже с закрытыми глазами понял бы, что это Юнги, поэтому он даже не удивляется и не возмущается, а наоборот мысленно благодарит друга за то, что тот во время остановил его и облегченно прижимает затылок к стене, прикрыв глаза. — Я думал, что мозгоправ отучил тебя от этого, — говорит Мин, прежде чем смять пальцами сигарету и попасть ей в ближайшее мусорное ведро. — Из него такой мозгоправ, как из меня балерина. Ублюдок только деньги высосал из нас. — Хочешь поговорить? — Нет. Юнги лишь пожимает плечами и, обхватив лицо Чонгука руками, прижимает к своей груди, аккуратно поглаживая по волосам. Шуга не мастер утешать. Он никогда не говорит «Всё будет хорошо» или «Я всегда буду рядом». Почему? Потому что Мин реалист. Ведь никто не может знать, что с нами будет завтра, через несколько часов или минут. Вдруг ничего не наладится, а останется так же плохо или станет ещё хуже? Он не хочет обнадеживать Чонгука неоправданными надеждами на светлое будущее и скорого решения проблемы, ведь Юнги не всемогущий. И чтобы Чон потом не обижался и не повторял: «Ты же обещал, что всё будет хорошо.» А ещё Шуга не говорит, что всегда будет рядом. И опять по той же причине, что он не знает, как могут случится обстоятельства. Вдруг он умрет, или уедет навсегда, или они с брюнетом поссорятся так сильно, что видеть друг друга не захотят, хотя, последнее навряд ли когда-нибудь случится. Ну и чтоб Чон не делал его виноватым и не страдал вдвойне, не говорил к нему с претензиями: «Ты же говорил, что всегда будешь рядом. А тебя нет со мной.» Юнги не бесчувственный. Юнги реалист. И Чонгук как никто другой об этом знает. Мин не из тех, кто обещает, он из тех, кто делает. Если раньше брюнет обижался на друга, потому что тот ничего ему не говорил, то теперь его молчание, он считает лучшим утешением. И не нужно никакого психолога, когда рядом с тобой такой человек как Юнги. В его молчании больше утешения, чем в обычных словах поддержки. Вместо лживого «Я всегда буду рядом» — крепкие и надежные объятия, которые хотя бы на время защитят от проблем. Вместо жалкого «Ты сильный. Ты со всем справишься. Я верю в тебя» Юнги просто помогает брюнету решить ту или иную проблему по мере своих возможностей. А ещё Мин прямолинейный. Он не будет подстраиваться под мнение большинства, а скажет свое. Юнги всегда говорит правду, какой бы она ни была. Многие любят и уважают парня за это, но обычно когда очередь доходит до них самих, то они резко начинают ненавидеть Шугу, кричать о том, какой он жестокий и грубый. Чонгук никогда не просит оставить его, когда хочет побыть один, не просит друга уйти. А наоборот кладет голову на его колени и просто прикрывает глаза. Он делит свое одиночество с Юнги. Парни могут сидеть в тишине очень долго и не жаловаться. В таком положении они пробудут столько, сколько нужно, и после такого молчания Чонгуку становится легче. Он уверен, что это всё благодаря Юнги. Его аура, его присутствие, его молчание — всё это будто бы лечит. Помогает успокоится, собраться с мыслями, трезво и разумно смотреть на ситуацию. Чон уже проводил эксперимент: пытался успокоиться сам, побыть один на один с тишиной. Но эта тишина не помогала. Ему нужна другая тишина. Тишина Юнги. Именно это помогало ему. Делало жизнь чуточку светлее. Бывали моменты, когда Чонгук думал, что Шуга — его отец, ну, или старший брат. Своими действиями парень доказывал это: он был рядом. Всегда. Даже на расстоянии Гук чувствовал, что Мин рядом. Они живут в разных районах, но это не мешает им не чувствовать себя одиноко. Парни общаются в Skype и по телефону, переписываются. А на выходные их семьи ужинают в доме Чонов или Минов. Вообще, Юнги и Чонгук знакомы с пеленок. Так уж получилось, что их мамы, когда были беременные, лежали в одной палате и, найдя много общих тем для разговоров, подружились. Когда мужья приходили их навестить, то познакомились друг с другом и, постепенно, стали лучшими друзьями. Особенно их сблизил случай, когда будущие родители узнали, что у них будут мальчики. Главы семейства решили отметить это знаменательное событие, ну и пропустили несколько бутылочек соджу. Как известно, алкоголь толкает на отчаянные поступки, поэтому горе-папаши решили показать всем, как они любят своих жен, и полезли по водосточной трубе на пятый этаж в окно их палаты. А на следующий день будущие мамы навещали их в травматологии. Да, любовь толкает на безбашенные поступки. Первым родился Юнги, Чонгук же появился на свет через неделю. По счастливой случайности обе семьи жили в одном доме, только Мины на третьем этаже, а Чоны на седьмом. Они вместе гуляли, каждый день ходили в гости друг к другу и на ужин. А у мальчиков не осталось, так сказать, выбора. Юнги и Чонгук просто не могли не подружиться. Мало того, они стали лучшими друзьями, все-таки общие игрушки и увлеченный интерес лепить песочных бабок в далеком-далеком детстве сделали своё дело. Мальчики всегда были вместе: в садике их кровати стояли рядом, в школе они сидели за одной партой, вместе делали домашние задания, рубились в приставку, катались на велосипедах. А, когда отец Чонгука наконец-то стал владельцем крупной компании, семья Чон переехала в более престижный район и купила двухэтажный дом. Но это не повлияло на отношения между семьями, да, они стали видеться чуть реже, да, теперь им приходилось тратить полчаса, чтобы добраться друг до друга, но расстояние ничего не изменило. Они по-прежнему ужинают друг у друга, в отпуск летают отдыхать в разные страны, гуляют по городу, ходят в кино, кафе, магазины тоже вместе. У Юнги и Чонгука есть традиция: каждую пятницу ночевать у одного из них. И вот, три года назад в одну из таких ночевок Гук признался Шуге, что он гей. Во время своей так званой исповеди Чон плакал у друга на плече и говорил о том, что не знает, как это вышло, что ему стыдно, что он боится признаться родителям. Мин лишь гладил брюнета по спине и волосам. Юнги сказал, что ему без разницы, какой ориентации парень, ведь он его лучший друг, и этим всё сказано. Нечто подобное сказали и его родители, когда Чонгук на следующие утро по совету Мина признался в этом. Они говорили, что мы не можем выбирать, кого любить, это делает сердце и ему плевать, хотим мы этого или нет. У Гука были практики в отношениях с парнями, с некоторыми доходило даже до постели. Но брюнет никогда ни под кого не ложится, он всегда выступает в роли доминанта. И это у него очень хорошо получается. Ещё не было такого, чтобы его очередной парень на одну ночь не стонал его имя, прося двигаться быстрее. У него были отношения. Один раз. И Гук поклялся, что на эти грабли он больше не наступит. Это было три года назад. Он познакомился с парнем, завязались отношения и кто-то пустил об этом слух. На тот момент об ориентации брюнета знали только его родители и семья Мин. А теперь знал весь университет. В него тыкали пальцем, смеялись, кричали неприятные прозвища вслед, на рюкзак и спину приклеивали листки с такими же обидными словами. Но через неделю всё затихло. Внимание толпы перешло в другое русло: стало известно, что какая-то старшекурсница беременна от преподавателя. В тот момент Чонгук искренне желал, чтобы малыш родился здоровым, и благодарил преподавателя за то, что он не удержался и все-таки оприходовал студентку. Может так нельзя было думать, но все-таки Чонгука оставили в покое. А на следующий год все заметили, как он возмужал: привел в порядок свое тело, сделал модную стрижку и начал одеваться в свои дорогие костюмы или просто рубашки с штанами. Он стал одним из самых желанных парней университета. Всегда ухоженный, опрятный, дерзкий, богатый — всё это привлекало. А стоило ему улыбнуться, как дыхание перехватывало у всех. Но только Юнги знал, что скрывается под этой улыбкой. Сколько боли и страдания, призраки прошлого до сих пор мучили его. Два года назад его жизнь круто изменилась: умер самый дорогой человек в его жизни. Вместе с ним умерла и большая часть души Чонгука. Он изменился: стал замкнутым, неразговорчивым, с лица исчезла та самая улыбка, которая многих сводила с ума. И опять всё внимание было направлено на него, но не в плане восхищения, а в плане сожаления, хотя, большинство шепталось о том, что он сошел с ума после того, что случилось. И они были правы. Гук стал неуравновешенным: у него случались внезапные истерики, вспышки гнева, во время которых он бил посуду и срывался на душераздирающий крик, а потом мог днями лежать на кровати в позе эмбриона и молча сверлить глазами одну точку. Именно в такие моменты Юнги показал ему свой способ утешения. Молчание. Они молча лежали на кровати и ничего не делали, но Чон чувствовал при этом, что Юнги рядом, что он здесь, с ним, как и должно быть. Благодаря Мину брюнет полюбил тишину. А потом его направили к психологу, но он бы предпочел просто просто прижаться к Шуге и помолчать. Сейчас парень это и делает. Чонгук до сих пор не может понять: зачем было платить большие деньги за ненужное «лечение», если Юнги лучше всяких мозгоправов? Гук готов был вечно находится в таком положении — покоится в объятиях своего лучшего друга —, но звонок, оповещающий студентов и преподавателей о том, что началась пара, на которую парни опоздали, решил иначе. Брюнет нехотя поднимает свою голову и проклинает этот звук, который так режет уши. — Какая у нас сейчас пара? — спрашивает Юнги. — История медицины. — У меня к тебе вопрос, как ты думаешь, что лучше: пойти на пару и слушать маразматические бредни профессора Има или же культурно провести время в парке за чашкой кофе? На последних словах лицо Чонгука засияло, он наконец-то улыбнулся. — Предлагаешь прогулять? — заиграл бровями брюнет. — Почему бы и нет? Старик все-равно не проверяет, кто есть на паре. Ну так что? Идём? — Идём. Чон спрыгивает с подоконника и, поблагодарив судьбу за то, что подарила ему такого человека как Мин Юнги, идёт за ним к выходу из здания университета.