Прислуга

В магазине не протолкнуться. Люди сгребают с полок продукты, дабы скрасить ими пятничный вечер. Ведь наконец очередная рабочая неделя подходит к концу, можно отдохнуть и порадовать себя чем-нибудь. Кто-то предпочитает бутылочку соджу, кто-то новый предмет одежды или бижутерии, а некоторые стоят напротив полок со сладостями и долго не могут решить, что же выбрать. Тэхён тоже не может. Он держит в руках продуктовую корзинку, наполненную бутылками соджу, которых отцу хватит на всё выходные, а если повезет, то и на понедельник что-то останется. По его подсчетам деньги ещё останутся, так что можно и потратить их на себя. Впервые за многое время парень это сделает. Ему ведь можно хотя бы разок? Он ведь заслужил это, не так ли? Ким сам поражается, осознавая, какую «дерзость» себе позволяет. Купить что-то для себя, что-то, что ему нравится, что сможет поднять настроение. И это было ни что иное, как какая-то сладость. Блондин готов душу продать, сдаться в рабство, лишь бы почувствовать во рту сладкий вкус и приятное послевкусие. Тэ тот ещё сладкоежка. В детстве он прятал конфеты под подушку, в тумбочке, кармане куртки, а бумажки от них заталкивал на самое дно мусорного ведра, дабы родители не отругали за то, что мальчик ест много сладкого. Парень закончил школу, второй год учится в университете и ни разу не пробовал алкоголь, не курил сигареты, не принимал наркотики. Единственной его слабостью, так и осталось сладкое. Кому скажи — засмеют. Раньше он всегда покупал себе лакомство, но год назад все изменилось. Теперь парень тратил стипендию не на себя, а на отца. На его слабость. Вместе со сладким ушли маленькое брюшко и щеки. На их место пришли выпирающие ребра, острые скулы, тощие руки и ноги. Ел Ким очень мало, зачастую только обед с Чимином в студенческой столовой и составлял весь рацион парня на день. Только когда блондин получал стипендию и зарплату или же хорошие чаевые, он позволял себе купить несколько упаковок рамена. Но любое терпение ведь имеет придел, правда? Вот и у Тэ оно закончилось. А всё благодаря Чимину, который напомнил парню о том, что нужно хоть иногда любить себя. Что нужно жить, а не существовать. Даже если у тебя такая ужасная жизнь, нужно ведь и в ней уметь видеть хорошие моменты. Это первый и последний раз, Тэхён. Ким чешет затылок, поджав губы. Кажется, сложнее выбора ещё не было. Парень усмехается такой глупости и скользит взглядом по коробкам с пирожными и тортами, внимательно изучая состав угощений и срок годности. Тэхён наугад тянет руку к коробке с заварными пирожными, но вдруг замечает за ней другую и сомнения у него отпадают. Он решил, что выберет. Кокосовый торт. Любимое лакомство его семьи. Каждую пятницу родители, забрав сына со школы, заезжали в этот супермаркет, дабы запастись продуктами на неделю вперед. И каждый раз, проходя мимо отдела со сладостями, Кимы упорно искали этот самый торт. Затем дома пили чай, наслаждаясь десертом. Для блондин, торт ассоциировался со смешными историями отца, звонки смехом матери и уютными семейными вечерами. Увидев эту коробку, Тэхён быстро смахнул с лица слезу и, не раздумывая, положил ее в корзину, направляясь к кассе. В его светлом и наивном сердечке вновь загорелась надежда. *** Дом встретил его противным запахом алкоголя, недовольным голосом отца, который спорил с корреспондентом новостей в телевизоре и пустыми бутылками, которые валялись по всей квартире. Вздохнув, парень аккуратно снял обувь и прошел на кухню, стараясь не шуметь пакетом. Он вскрыл упаковку с тортом, отрезал кусочек, кладя его на блюдечко и открыл бутылку соджу. С этим блондин направился в гостиную, где был его отец. — Привет, пап, — улыбнулся он, ставя на стол перед мужчиной тарелку с лакомством и бутылку алкоголя. Мужчина оторвал взгляд от телевизора, посмотрел сначала на то, что принес сын, а после поднял свои злые, почти черные от ярости глаза на него самого. Тот понял по взгляду отца, что сделал что-то не так. — Что это? — размахивая руками и чуть не столкнув со стола тарелку с тортом и бутылку соджу, пьяным и хриплым голосом спросил Ким-старший. — Я... Я хотел порадовать тебя. Купил кокосовый торт. Ты ведь любишь его, — ответил Тэ, улыбнувшись дрожащими от страха губами. Мужчина снова перевел взгляд на тарелку. Он взял в руки кусок торта, не обращая внимания на лежащую рядом вилку, и откусил кусок лакомства. Проглотив его, Ким-старший скривился, а сердце Тэхёна начало биться в три раза быстрее. Он опять всё испортил. Опять сделал всё не так. — Ты, сученыш, совсем надо мной издеваешься! — крикнул брюнет, бросая в сына остатки лакомства, которые держал в руке. Мужчина поднялся на ноги и в один прыжок оказался рядом с сыном, хватая того за волосы, больно оттягивая их. — Вижу, ты слишком взрослым стал, да, сынок? Вон, что себе позволяешь. Да ты, сука, совсем забыл, кто ты такой, да? Ты — ребенок шлюхи, которая испортила мне жизнь. А ты — ее продолжение. Ты, блять, гнида, хочешь полностью сломать меня, да? Какое право ты имеешь такое себе позволять? Какую-то дрянь мне принес, невинно хлопая глазками. Ты, сволочь, думаешь, что тебе всё дозволено? Будь благодарен, что я позволяю тебе жить здесь. Ебаный торт? И вот это твоя благодарность, сукин сын? Мужчина кричал, а Тэ глотал слёзы. Слова больно резали сердце, не оставляя живого места. Парень не знал, от чего плакал больше: от нестерпимой дикой физической боли, которую причинял отец, или ругательств, сказанных им. — Но я ведь и твой сын тоже, папа, — прошептал блондин. Ким-старший зарычал от ярости и со всей силы швырнул своего сына в сторону. Тэхён ударился о край стола, рассекая этим самым бровь. Пока в голове был шум, а в глазах всё плыло, блондин почувствовал, как сверху сыпятся очередные удары. Тело обжигала адская боль, разум мутнился и Тэ не мог даже пошевелиться. Он не знал, что болит сильнее: душа или тело. Инстинкт самосохранения твердил ему бежать. Ким, собрав последние силы, перехватил руки отца, толкая его на диван и, пока тот был в замешательстве, выбежал из квартиры. *** Нет, Тэхён не шел, размышляя о том, как отец мог такое сделать. Не думал о том, что ему делать. Парень был спокоен. Ким уже привык к этому. Для него побои давно стали нормой. Блондин не винил никого кроме себя, ну, может, ещё немного Чимина. Себя — за то, что послушал друга, а его — за то, что подал ему идею купить что-то для себя. Хотя, он даже винил этот чёртов кокосовый торт, который бросился ему в глаза, продавца, который поставил его на ту самую полку и даже производителя этого десерта. Тэхён винил всех кроме своих родителей, из-за которых всё это и происходит. Он до безумия хочет увидеть маму. Его родную, любимую маму. Как же парень соскучился по ней. Ему только бы одним глазком взглянуть, не обязательно разговаривать. Только бы убедиться, что с ней всё хорошо, что она счастлива, что она в порядке. Ким, что есть силы побежал к высотному зданию, где работает его мама. Тэхён помнил, что всё попытки увидеть или поговорить с женщиной не увенчались успехом, но теперь он уверен, что всё получится. Ведь прошло много времени с того, как парень перестал караулить маму, и скорее всего о Киме забыли. Времени было шесть вечера, скоро из здания выйдет она, ведь ее рабочий день должен был закончиться. На улице уже было темновато, всё-таки конец октября, который напоминал, что скоро зима и темнеть теперь будет очень рано, а Тэхёну намекал, что ему пора бы купить зимнюю куртку, так как лёгкая ветровка уже не греет. Парень сцепил зубы. Ким дождется маму. Несмотря на то что холодно, что кончики пальцев обеих конечностей он уже давно не чувствовал, что тело адски болело и умоляло своего хозяина принять лежачее положение, а рядом, как назло, даже лавочки не было. Но Тэ плевать. Плевать на боль, на усталость, даже на скорее всего сломанные несколько ребер. Блондину срочно нужно увидеть маму. Через пятнадцать минут волнительного ожидания она появилась. Тэхён выпучил глаза, а нижняя челюсть отвисла вниз сама собой. Идеальная укладка, перекрашенные в каштановый цвет волосы, которые так красиво раздувал ветер, легкий макияж, черная шуба, сапоги от Louis Vuitton, в руках — сумка от Prada, в этой идеальной женщине он с трудом узнал свою мать. Она была похожа скорее всего на высоковостребованную актрису или модель, нежели на обычную секретаршу. Но прекрасная небольшая родинка на правой щеке, которая ничуть не поганила лицо женщины, выдавала ее. Эту родинку Ким узнает всегда, так что никакие перекрашенные волосы и дорогие вещи не собьют его с толку. Не заставят усомниться. Мама была такой красивой. Он никогда не видел ее такой... идеальной. Парню даже стало стыдно за свой внешний вид: старые кроссовки, которые бы уже пора сменить на что-то более теплое, черные (как на зло) джинсы, на которых виднелись пятна от кокосового торта, который в блондина бросил отец и тоненькая, простенькая ветровка, на ней тоже были следы от десерта. Со стороны даже трудно представить, что эти люди не то что родственники, что они вообще знакомы. Тэхён, не теряя ни минуты, подбежал к маме, которая, не заметив его, спокойно надевала перчатки. — Мам, — тихо позвал парень, легонько коснувшись кончиками пальцев ее плеча. Она вздрогнула от неожиданности и отскочила от парня. Он усмехнулся, не хотел ее пугать, просто так получилось. На лице женщины читались растерянность и удивление. Ни капли радости. Ким поспешил утешить себя мыслью, что мама его просто не узнала. Хотя, неужели он так сильно изменился за год? Но, может, без пухлых щечек она его и не узнает. Точно. Женщина ведь так любила трепать сына за щеки и ласково называть его медвежонком. — Мам, это я. Ты не узнаешь меня? — М-молодой человек, вы, наверное, ошиблись, — нервно теребя край сумочки и с надеждой поглядывая на дверь высотного здания, дрожащим голосом ответила женщина. — Но как же? Ведь... — Дорогая, ты такая быстрая, еле за тобой поспеваю. Ох, а кто это возле тебя? Тэ обернулся. Сердце опять пропустило удар. Из здания вышел он. Тот, кто разрушил его семью. Нынешний муж его матери, ради которого она бросила своего сына. Мужчина побледнел. Он прекрасно помнил Тэхёна. Как приставлял к его матери охрану, дабы парень не смог поговорить с ней, как блондин караулил их каждый день возле офиса, как врывался в его кабинет с угрозами. Ким тоже потерял дар речи. Мысли смешались в кашу, а тело будто бы приросло к земле. — В-вы? — первым отойдя от ступора, спросил парень. Мужчина громко сглотнул и, быстро поправив очки, обошел парня, хватая свою жену за локоть и потащив ее к машине. — Стойте! Мама! Мам, пожалуйста, поговори со мной! Отпустите ее! Мама посмотри на меня, пожалуйста! Тэхён хватал женщину за свободную руку, пытаясь обратить ее внимание на себя, но всё было тщетно. Она даже не взглянула на него. Слезы тут же начали катиться с глаз. — Мамочка, пожалуйста! Это же я — Тэхён, твой сын! Мама, прошу... — Я же тебе сказала, что ты ошибся, — останавливаясь возле черного BMW, грубо отрезала женщина. — У меня нет никакого сына Тэхёна. Она села на переднее сидение, а ее муж поспешил завести машину и как можно быстрее уехать от парня. Он смотрел им в след, глотая горячие слезы. У меня нет никого сына Тэхёна. Блондин упал на колени, сжав пальцами свои волосы, и закричал, что есть силы. Потом он просто согнулся и, закрыв лицо руками, начал громко плакать. Прохожие пугались, удивленно оборачивались, но не осмеливались подходить к блондину. А тому было все равно, что о нем думают и как он выглядит со стороны. Его сломали. Растоптали. Воскресили, чтобы убить заново. А кто это сделал? Его родители. Которые дали ему жизнь, воспитали, обещали любить его, каким бы он ни был, и быть всегда рядом с ним. И что теперь? Ты сволочь, блядь, гнида, сукин сын! У меня нет никакого сына Тэхёна. Парень опять кричит и в ярости начинает долбить по асфальту. Боль опять прожигает тело, кулаки давно содраны в кровь, а в груди болит ещё больше. Как будто сердце вырвали. А прохожие просто спешат быстрее пройти мимо него. Никто не пытается его остановить. Никому нет дела до чужого горя. Тогда и жить-то не зачем. Когда сил больше не осталось, Ким перестал калечить свои руки. Сжав зубы, парень поднялся и посмотрел на кулаки. Грязь вперемешку с кровью. Точное отражение его жизни. Кровь и грязь. Тэхён начинает смеяться. Смеяться от боли и осознания того, что он никому не нужен. Обычно люди плачут из-за этого, но Тэ уже устал плакать. Слёз уже нет, сил бороться тоже нет, осталось только одно... *** И все-таки прав был этот Чонгук, решает блондин, облокотившись на перила моста. Прав в том, что Тэхён никогда не будет сверху, его место внизу. На дне. И он с этим согласен. А может быть на дне не так уж и плохо? Нужно это проверить. Как насчёт реки? Ведь у нее тоже есть дно. Ким перелазит на другую сторону перил, держась руками за них. Он смотрит вниз. Ему не выжить. Голова начала кружиться, и Тэ сильнее сжал перила. Да ты даже умереть нормально не можешь. Слабак. Блондин тряхнул головой. Он не слабак, просто хочет в последний раз насладиться воздухом, ночным небом, первыми звездами, даже этот противный рев машин ласкает слух. Парень бы остался, но его здесь ничего не держит. Только он сам. Даже сейчас Ким крепче сжимает перила, дабы не сорваться вниз. Нет, отступать уже поздно. Он твердо всё решил. Никто ведь даже не заметит, что его нет. Ну, разве что отец, когда закончится соджу, и преподаватели, когда лучшего студента не окажется на паре. А Чимин? Да что Чимин? Не так уж и давно он с ним знаком. Ничего, погорюет недельку и нового друга себе найдет. Хотя, может он вообще переживать не будет. У него ведь завтра встреча с Юнги, парню точно не до Тэхёна будет. Может отправить ему прощальную записку? Так ведь вроде делают самоубийцы? Хотя, тут и без записки всё понятно. Ну всё, пора! Тэхён открывает глаза. Река одновременно манила и отталкивала. Он вообще не понимает, зачем выбрал такой способ умереть. Можно было более гуманно подойти к этому. Наглотаться, например, снотворного и тихо спокойно уснуть вечным сном. Или съесть десять килограммов шоколада. Эта смерть точно бы была идеальной. Говорила же мама: «Нужно всё планировать, сынок. Никогда не делай что-то спонтанно, не обдумав.» А, может, Тэхён уже настолько привык к боли, что не представляет своей жизни без нее? Даже смерть свою решил принять в муках. Ну давай же! Всего лишь один шаг. Всего лишь одно движение и ты свободен. Ну да, тело пронзит адская боль, но это будет последний раз, когда ты ее почувствуешь. Эта мысль и тянула свести счеты с жизнью. Всего лишь один разок, ещё раз почувствовать эти муки, чтобы обрести покой. Давай, Тэ, ты сможешь это сделать. Он уже выставляет правую ногу вперед, готовясь разжать руки, но громкое: «Стой!» заставляет его открыть глаза.