Просто тайга ... или 2-ой дом ?

(POV Vova) Огни в ночном звездном небе.. Гладкими вертикальными волнами, переливающиеся синими и зелеными цветами, прямиком над заснеженными макушками деревьев. Завораживающее зрелище и до душевного трепета знакомое. Ниже фигурирует только наша старая полянка, аккуратно укрытая блестящим снегом, разместив в своём центре ярко горящий, испускающий языки алого пламени костер, собравший вокруг себя всех наших ребят, бурно обсуждавших эту редкую и невероятно красивую для этих мест небесную аномалию. - Я такого раньше здесь не видел.. Даже и думать не мог, что такое может быть!.. - С каждым разом всё больше завораживает! Хотя нет, на этот раз по-особенному! - Жаль этого Вова не видит, такая красота... Мой изумленный взгляд с ребят перекатился под мои ноги заснеженные ноги. Затем опять на небо, затем снова на ребят. - Но ведь, я всё прекрасно вижу... После этого задул ветерок, вздымая ввысь снежок в перемешку с искрами от костра. Резким металлическим жужжаньем надо мной пронеслась туша горящего желтого одномоторного самолета-гидроплана, чиркающая своим пузом те самые макушки деревьев, а ребята сидевшие около костра повскакивали и схватились за головы, кто лапами, кто руками... Шипя, скрежета зубами, постанывая, корчась от боли... Ошеломительный, будто подземный толчок и невнятный гул где-то под землёй и она заходила ходуном, словно её настигло землетрясение с высокой отметкой. Мои друзья попадали на колени, а кто-то и вовсе целиком, не имея возможности устоять на ногах. Я не раздумывая бросился к ним, но каждый мой шаг словно все больше зарывал меня под снег. Сначала по щиколотку, потом по колено, затем по пояс. Каждый шаг давался с трудом, но последний был в никуда. Только ощущение свободного падения в неизведанную тёмную бездну без шанса на спасение... Без шанса на искупление... - Чёрт бы тебя побрал! - я резко вскочил на локтях, на какой-то твердый предмет на пути моего лба отправил меня в нокаут, - Ах ты ж!.. М-м... Падла-а, - я схватился за лоб, начав наглаживать место удара. Я додумался открыть глаза и каково же было моё удивление, когда осознал, что я нахожусь в нашем служебном мерсе с перемотанным до локтей руками, аккуратно укрытый одеяльцем, а под головой как-будто было что-то похожее на одну из наших походных сумок. Сквозь окно на меня падал солнечный свет, а голове почему-то начал играть Уральский Камерный Хор. Подождав пока "звезды" перед глазами рассеются, я принял ещё одну попытку привстать, обогнув подлокотник пассажирского кресла, который не дал мне сделать это в первый раз. Руки неприятно горели, как-будто их ежами истыкали. Надвинулся нежданный кашель, как-будто сдавливающий внутри. Схватившись за грудки, словно пытаясь оттянуть этот давящий барьер, нащупал что-то твёрдое... - Точно же, - пробубнил я и расстегнув и сняв куртку, стащил с себя тот самый треклятый бронежилет и откинул в сторону, имея возможность вдохнуть полной грудью. Но этого было мало, воздуха теперь достаточно, но хочется, что бы он ещё был и свежим... Доползя до двери и щелкнув ручкой, я подал её от себя и чуть ли не вывалился наружу. Условно говоря, я ползком выбрался из машины и уселся на ещё влажной от росы траве, оперевшись спиной об колесо машины. Пожевав от терзающего обезвоживания, на языке появился привкус чего-то теплого и солоноватого, а также присутствие какого-то инородного предмета. Даже не мысля, что это такое, я сплюнул. На траве показалась красная жижица, с парой кусочкой чего-то блестящего. Ещё пару раз поплевав, я утер рот рукавом и нашёл в себе силы встать, невольно покачиваясь из стороны в сторону. Пара пробных шагов и я словно заново научился ходить. Делаю долгий вдох через нос и ощущаю запах весеннего леса, уходящую сырость и... запах костра. Словно зачарованный, ощутил как расширились мои зрачки и ноги сами по себе, не окрепнув, понесли меня туда. Миновав заросли, превышающие мой собственный рост, я вышел на поляну. Первой меня заметила мой любимая рысь - Яра, без её содействия привлёк я после внимание Майлза. - Вова! - едва ли я услышал этот милый голосок, как эта красивая кошечка стремглав бросилась ко мне и буквально запрыгнула на меня, вцепившись мёртвой хваткой объятий в мою грудь, едва ли не сбив меня с ног, затем подняв голову и махнув кисточками своих больших острых ушек, заставила меня утонуть в её фиолетовых глазах, - Ты проснулся, наконец-то! - Ну так, хех, другого выбора у меня не было! - выдавив из себя первую улыбку за этот ясный день, я взял её на руки и сравнял наши взгляды на одной высоте, а она в свою очередь взяла меня своими мягенькими лапками под подбородок и потёрлась своим носиком об мой. - О-о.. Володымер, - Майлз ковылял тоже ковылял ко мне, делая вид, что делает это спешно, но мы-то его знаем, - Ну наконец-то! А вид-то какой бодрый! Я несколько раз усмехнулся и пошёл к нему на встречу, притягивая взгляды остальных, пребывавших на полянке. - Бодрый? Ты должно быть шутишь. Ощущения от пробуждения словно после контузии и пары пропущенных в печень! - мы наконец-то встали друг напротив друга. - Ну да, ты вчера как приехал, был небось готов утонуть в собственной юшке, - он косил взгляд на окровавленную дверь Урала, - Но мы тебя заштопали как могли, уж не серчай Я ещё раз облюбовал свои перебинтованные руки и сплюнул в сторону ещё один сгусточек красной жижи. Яра опустила ушки и с недовольным видом толкнула меня кулачком в щеку - Дурак... Немного опешив от такого заявления я решил сдерзить в ответ. - Ага, накажи меня ещё... Эк-хех, - я довольно гордо улыбнулся. Она недолго думая, спокойно спрыгнула с моих рук и встав к нам спиной, обернула голову, с ноткой коварства глядя прямиком на меня. - Как придёт время, так обязательно накажу, - в её голосе было что-то загадочное, но добило меня то, что она с усмешкой мне подмигнула, - Пойдёмте, надо разжечь костёр, скоро Тиг и Лео вернутся с реки с уловом. Вот что-что, а вот от улова я бы сейчас не отказался, особенно от съедобного... Особенно от жаренного. Мы с ребятами накололи щепок и пустили первые искры, как только вспыхнул огонь, мы стали его снабжать дровами по-крупнее. Попутно, в окружении других, к которым добавились Ваня и Мила, я рассказал как вырвался из заточения, как угнал Урал, побывал на нашей базе, испытал дождливый гнев духа тайги, насмотрелся на болотное кладбище и оторвался от этого самого монстра. Удивления была столько, хоть челюсти ходи собирай. - А я вчера привел шестерых. Трое одних и трое других. Враждующие стороны, сидят сейчас в пещере следят друг за другом. Одни из Омона, другие - наши "друзья" браконьеры, - добавил Ваня, судя по всему, уже максимально привыкнув к образу Лиса. - Трое таких и трое других... Вот именно тех и этих я видел развешанными на деревьях в разных позах и.. видах, но это явно не они друг над другом так надругались. - я задумчиво потирал висок, ожидая какую-то светлую мысль. - В том-то и дело.. Непонятно, какая тварь губит виновных и невиновных, - Майлз заметно как-то угас и по большей части уже косился на костёр, нежели на тех, кто вокруг него, - Сейчас бы папироску, эх.. - Дружище, ну ты обратился по адресу! - я встал на ноги и сбегал к Уралу, обойдя его, откинул задний борт и достал из найденных запасов из сумки блок сигарет, вернулся и вручил их Майлзу. Надо было просто видеть какая была его реакция на это. Он сначала подпрыгнул, вырвал блок сигарет у меня из рук, начал крутить его в руках, потом обнял меня так по-товарищески, крепко.. Потом начал опять крутить эти несчастные сигареты. Черт, он был готов молиться на них, поэтому из-за его спектакля ребята взорвались смехом. - Ну ты и куряга, ах-аха-х! - хлопнул я себя по колену, но тут же опомнился, - А кто видел Артёма? И как давно? (POV Aртём) — Твою мать. Твою мать. ТВОЮ ЕБАНУЮ МАТЬ. Я сидел на корточках за деревом, вцепившись обеими руками в голову, и пытался вспомнить, как дышать. Потому что если я сейчас не вспомню, то, блядь, задохнусь от собственного крика, который застрял где-то в горле и никак не мог вырваться наружу. Вокруг — лес. Гребаный лес, который должен был стать для меня приключением, экзотикой, побегом от серой московской рутины. А стал... чем он стал? Ад на земле. Silent Hill на минималках. Только вместо пирамидоголовых — фашистские учёные с горящими глазами. И вместо медсестер в окровавленных халатах — мы сами, перебинтованные, обоссанные страхом и усталостью. — Какого хера я сюда полез? Какого хера, а? Я поднял голову и посмотрел на небо. Оно было голубым. Спокойным. Таким же, как в Москве. В той Москве, где мои родители уже, наверное, подали заявление о пропавшем без вести. Где мама плачет каждый вечер, уткнувшись в мою фотографию на тумбочке. Где папа молча пьет и смотрит на дверь, надеясь, что я вот-вот войду. — А я не войду. Я, блядь, не войду. Потому что эта тайга не отпускает. Она держит нас здесь, как мух в паутине. Сначала казалось, что мы — охотники. Потом — что мы защитники. А теперь я понял: мы просто корм. Для того, что ползёт из-под земли. Для того, что сидит в бункере. Для того, что ждёт своего часа. — Артём! — голос Вовы раздался откуда-то слева. — Ты где? Я не ответил. Спрятался за стволом, как трусливый зверь. Потому что я больше не мог смотреть им в глаза. Не мог врать, что всё будет хорошо. Не мог делать вид, что я всё ещё тот самый Артём, который в первый день в тайге гонялся за лаской с криками «Стой!». — Какой же я был дурак... Вспомнился тот вечер у костра. Первый. Мы только познакомились с ребятами. Вова рассказывал про браконьеров, я просил не разболтать Майлзу. Казалось, что это начало чего-то большого. Эпичного. Как в Far Cry 3. Помню, я тогда ещё подумал: «Вот это приключение! Вот это экзотика! Вот это жизнь!» — Жизнь, блядь... В Far Cry 3 главный герой в конце концов выбрался с острова. Спас друзей. Убил главного злодея. А что у нас? Мы не можем даже выбраться из грёбаного леса, потому что нас держит здесь что-то пострашнее армии наёмников. Что-то, что высасывает силы, сны, надежду. — Как говорил тот псих Вас?.. Я зажмурился, пытаясь вспомнить. Цитата из игры, которая врезалась в память своей пугающей правотой: «Я уже говорил тебе, что такое безумие? Безумие — это точное повторение одного и того же действия раз за разом в надежде на изменение. Это. Есть. Безумие» — Безумие, — прошептал я, открывая глаза. — Сука, безумие... Я не заметил, как в руке оказался пистолет. Не помнил, когда достал его из кобуры. Просто смотрел на него, вертел в руках, чувствуя холод металла. — Один патрон. Всего один. В голове зашумело. Запульсировало в висках. Пальцы сами собой потянулись к предохранителю. — А почему бы и нет? Зачем мне дальше это терпеть? Зачем мне каждый день просыпаться и гадать: сегодня я умру или завтра? Сегодня меня сожрёт тварь из бункера или застрелят браконьеры? А может, я просто сойду с ума и стану одним из них? Буду бродить по лесу с горящей башкой и пугать следующих идиотов? — Артём, твою мать! — голос Вовы теперь был совсем близко. Я поднял пистолет. — Не подходи. Он замер. Метрах в пяти от меня. Смотрел на ствол, потом на мои глаза. В его взгляде было что-то, чего я раньше не видел. Страх. Не за себя. За меня. — Артём, положи ствол, — сказал он тихо. Спокойно. Так, будто разговаривал с ребёнком. — Не лезь, Вова, — мой голос дрожал. — Ты не понимаешь. Ты не... ты не знаешь, что у меня в голове. — Знаю, — он сделал осторожный шаг вперёд. — У меня тоже там... всякое. Но мы справимся. — Справимся?! — я засмеялся. Нервно, истерично. — Ты серьёзно? Мы не справляемся, Вова! Мы просто выживаем! Каждый грёбаный день! А завтра, может быть, не выживем! И я не хочу ждать этого завтра! Я хочу закончить всё сейчас! На своих условиях! — Артём, — теперь в его голосе появилось что-то ещё. Злость. — Положи. Пистолет. Я сказал. — А если нет? Что ты сделаешь? Застрелишь меня? Так я тебе помогу! Я нажал на спусковой крючок. Клац. Осечка. Я дёрнул затвор, выбросил патрон, дослал новый. Клац. Опять. — Что за... — я начал лихорадочно проверять обойму, как вдруг кто-то схватил меня за руку сзади и выбил пистолет. — Хватит! — это был Майлз. Красный, злой, с бешеными глазами. — Ты что творишь, придурок?! — Отвали! — я рванулся, пытаясь высвободиться, но Вова уже подскочил с другой стороны, и они вдвоём скрутили меня, прижали к земле. — Тихо, тихо, — бормотал Вова, удерживая мои руки за спиной. — Всё хорошо. Мы здесь. Мы с тобой. — Отпустите, суки! — я бился, как зверь, пытаясь вырваться. — Вы не понимаете! Вы нихера не понимаете! — Понимаем, — Майлз сел сверху, придавив меня к земле. — Я тоже хотел. После того как увидел, что осталось от Дария. Я держал пистолет у виска целый час. Но не нажал. Знаешь почему? — Плевать! — я уже не кричал. Я рыдал. Как ребёнок. Скулил, захлёбываясь слезами. — Плевать, блядь... — Потому что есть те, ради кого стоит жить, — Майлз ослабил хватку. — Даже в этом аду. Даже когда кажется, что всё кончено. — Я больше не могу, — прошептал я, уткнувшись лицом в траву. — Не могу, мать вашу... — Можешь, — Вова перевернул меня на спину, заглянул в глаза. — Ты сильнее, чем думаешь. Мы все сильнее. Мы прошли через такое, что другим и не снилось. И мы пройдём ещё. Вместе. Я смотрел на него. На Майлза. На небо над ними. И медленно, очень медленно, начал успокаиваться. — Мне нужна была эта работа, — сказал я, когда дыхание выровнялось. — Скучная работа. В поликлинике. Смотреть на детей, проверять зрение, выписывать рецепты. Семьдесят пять тысяч. Маленькая квартира. Выходные на диване. — Звучит неплохо, — усмехнулся Майлз. — Неплохо? — я прикрыл глаза. — Это был рай. Я ненавидел её. Каждый день. Каждую минуту. А теперь... теперь я отдал бы всё, чтобы вернуться туда. Даже с этой зарплатой. Даже с дурацкими родителями, которые вечно лезут в душу. Даже с пробками и очередями. Потому что там... там нет монстров. Там нет бункеров. Там нет этой... этой херни, от которой хочется выть. — Знаешь, — Вова сел рядом, — я тоже иногда думаю о Крыме. О море. О том, как мы с пацанами лазили по скалам. Думал, что это было скучно. А теперь понимаю: это было лучшее время в моей жизни. — И что нам с этим делать? — я открыл глаза. — А ничего, — он пожал плечами. — Просто помнить. И надеяться, что когда-нибудь мы вернёмся туда. Все. Живыми. — Оптимист хренов, — фыркнул я. — А кто ещё? — он улыбнулся. Майлз слез с меня, протянул руку. Я взял её. Он помог мне встать. — Ну что, — сказал он, — идём к костру? Там рыбу жарят. Ваня поймал какого-то монстра. Не бункерного, а настоящего. — Не хочу, — я покачал головой. — Надо, — Вова хлопнул меня по плечу. — Ты не ел нормально два дня. А если ты сдохнешь от голода, это будет самая глупая смерть в истории наших приключений. — Наши приключения, блядь, — я сплюнул. — Это не приключения. Это какой-то грёбаный Resident Evil. Только вместо зомби — мы. И вместо спасителей — чокнутый учёный с комплексом фюрера. — А ещё там был сериал, — сказал Майлз, когда мы пошли к поляне. — «Чернобыль. Зона отчуждения». Помните? — Кто ж не помнит, — я почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Там тоже были фантомы. И зона. И люди, которые не могли выйти. — И они вышли, — заметил Вова. — Не все, но вышли. — Это сериал, — возразил я. — А мы живём в реальности. — Реальность иногда бывает хуже любого сериала, — сказал Майлз. — Но это не значит, что мы не можем придумать для неё хороший конец. Мы вышли на поляну. Костер горел ярко. Рыба шипела на палках. Ребята сидели вокруг, о чём-то болтали. Мила, увидев меня, вскочила и побежала навстречу. — Артём! — она запрыгнула на руки, обхватила шею. — Где ты был? Я волновалась! — Гулял, — соврал я, поглаживая её по спине. — Думал. — Не надо много думать, — она посмотрела мне в глаза. — Это вредно. — Угу, — я улыбнулся. — Спасибо, доктор. — Я серьёзно, — она ткнула меня носом в щёку. — Мы справимся. Все вместе. — Ты тоже оптимистка, — вздохнул я. — А кто ещё? — она усмехнулась. Скопировала Вову. — Пошли, рыба остывает. Я сел у костра. Взял палку с рыбой. Понюхал. Вроде съедобно. — Слышал, ты сегодня чуть не натворил дел, — сказал Ваня, сидевший напротив в облике лиса. — А ты откуда знаешь? — я нахмурился. — Я всё знаю, — он загадочно подмигнул. — Я же лис. — Лис ты или кто, но если кому-нибудь расскажешь... — Не расскажу, — он перебил. — У нас, у лисов, есть правило: если друг чуть не убил себя, это остаётся между вами. Ну и между теми, кто его оттащил. — Спасибо, — я кивнул. — Не за что, — он откусил кусок рыбы. — Вкуснотища, кстати. Ваня-рыболов — это новый уровень. — Ты же сам Ваня, — я уставился на него. — А я про себя в третьем лице, — он пожал плечами. — Привыкай. Я засмеялся. Впервые за сегодня. Настоящим смехом. Не истеричным. Не нервным. Просто смехом. — Вот это другое дело, — сказала Мила, прижимаясь ко мне. — А то я уже думала, что ты забыл, как улыбаться. — Не забыл, — я поцеловал её в макушку. — Просто практики мало. — Наверстаем, — пообещала она. Мы ели молча. Смотрели на огонь. Слушали, как трещат дрова. Где-то вдали кричала птица. Или не птица. Но сейчас мне было плевать. — Может быть, Вова прав. Может быть, мы действительно справимся. Не потому что мы сильные. А потому что у нас нет другого выбора. Я посмотрел на небо. Звёзды уже начали появляться. Скоро стемнеет. Скоро опять начнётся какая-то хуйня с паранормальными эффектами... Но сейчас... сейчас я просто хотел побыть здесь. С ними. С ней. — Артём, — сказал Вова, когда мы закончили есть. — М? — Ты как? По-настоящему. Я задумался. Почесал затылок. Посмотрел на свои перебинтованные руки. — Жить буду, — ответил я. — Но если ты ещё раз притащишь меня на такую работу, я тебя лично прикопаю в этом лесу. Рядом с фашистским бункером. Чтобы ты знал, что такое настоящий ад. — Договорились, — Вова усмехнулся. — А теперь давайте спать. Завтра много дел. — Каких дел? — спросил Тиг. — Выживать, — ответил Майлз, затягиваясь сигаретой. — Опять. Все замолчали. Костер догорал. Где-то вдалеке снова завыл ветер. Или не ветер. Но сейчас мне было уже всё равно. Потому что я, блядь, ещё жив. И пока я жив, я буду бороться. Даже если эта борьба — единственное, что у меня осталось. (POV Майлз) Денёк выдался нелегкий. Артём со своим проблеском психического расстройства здорово нас напугал. Потеря рассудка или надежды? По существу мы сами себя держим в этой лесной западне. Стоит собраться и ломануться в одну из четырёх сторон, как тут же нас всех поголовно настигнет неминуемая гибель. Без капли сожаления, без капли гуманности... Это место пропитано мистикой и страхом, а удар в спину можно ждать даже от своих. - Вот давай на чистоту, - начал я, обращаясь к Вове, который как и я почему-то не хотел покидать уютное местечко около костра, - Откуда могла вылезти эта тварь? Вова же в свою очередь тяжело и без грамма миролюбия подкинул дров в догорающий костёр, пошевелил их палкой и уткнул её в землю перед собой, сложив поверх руки, а затем и голову. Подхваченные пламенем дрова испускали ввысь искорки и издавали какой-то успокаивающий треск. - В мифологии индейцев алгонкинов был такой дух-людоед, которого звали... Вендиго. По рассказам из той самой мифологии, самый сильный и отважный воин своего племени жертвует духам леса свою душу. Так он и обращается в ужасного и беспощадного монстра. В свою же очередь, когда угроза для племени устранена, это самое порождение дьявола уходит в самую глухую чащу, где в последствии от его сердца не остается ничего прежнего. Это и есть момент становления Вендиго. После мифологической байки Вовы мои глаза только и хотели, чтобы вылезти на лоб. Я на ощупь достал из кармана куртки пачку сигарет, достал одну и прикурил от головешки. На моё подсознание опустился какой-то мрак, кромешная тьма. - Да ну на... - сказал я вместе выходящим дымом из моих лёгких и поднял глаза на Вову. - Да хоть на нос, Майлз, - он опять пошевелил обугленные чурочки в костре и положил палку рядом с собой, - Я пробыл здесь ну уж точно не пару месяцев и смело могу отметить, что Дух тайги тут все же есть, ибо были совершенно необъяснимые моменты. Это раз. Во-вторых, сколько мы знали, видели и слышали эту тварь здесь, кроме людских трупов, - он наклонился поближе ко мне, - я других больше не видел... Я запрокинул ногу на ногу и уставился куда-то в небо, словно пытался зацепиться взглядом за какую-нибудь звезду или дальнюю планету. Мысли путались. Вендиго... Я догадывался, что в этом месте главенствует по большей части чудеса, нежели здравый смысл, а хватило мне для таких доводов говорящих зверей и того, как Ваня на собеседовании был как человек, а по итогу стал лисом. - Херня всё это, - я выпустил колечко из дыма, а в след за ним ещё одно, да так, что последнее прошло внутри первого, - Чёрт, я даже не знаю, что будут делать с этим местом, когда мы выберемся отсюда, - я вытянул ещё пару тяг с сигареты и кинул её в костёр. - А что тебе с ним сделают? Пустят над тайгой с десяток самолётов, которые раскидают напалм, превратив весь лес и её обитателей в пепелище? Мы не хозяева здесь, Майлз, мы тут гости, как бы, чужие. Не в своей тарелке, - он потёр свои перебинтованные руки и глянул в сторону Урала. - Та даже если мы здесь и гости, относятся к нам крайне не гостеприимно... - Чёртов дух защищает свою территорию от недоброжелателей, - он развёл руками и подкатил глаза. - Хочешь сказать, изничтожать защитника тайги - дело гиблое и никому ненужное? - во мне разыгрался неподдельный интерес и впечатление, словно Вова что-то да знает. - Я если не ошибаюсь, то ехал ты сюда при штурме базы не один, при том, что ничего ты плохого не сделал по отношению к природе. Тогда скажи мне, почему мы нашли тебя одного? После этих слов ко мне накатила тоска. Вопрос я проигнорировал, погрузившись в воспоминания о моём побеге. Я не смог дорисовать альтернативных вариантов развития событий. Угоден был только один - текущий, который я сейчас живу, в остальных только смерть. И стоило только боготворить своего создателя, что даровал мне именно такой исход событий, что не валяюсь я истерзанный без живого места где-то под деревом. - Прости.., - выкатил Вова, будто ему показалось, что смог задеть меня своими сказаниями где глубоко внутри... - Да нормально всё, чего негодовать-то? Каждый день как последний. - Это да, - на длинном выдохе протянул он Внезапным порывом ветра окончательно задуло догорающий костерок и вокруг сделалось так тихо. Вокруг доносился стрекот сверчков, а где-то в глубинках древесной чащи ухал филин, другие, судя по всему птицы, старались подражать ему своим "вокальным" мастерством. - Хех, чертова тайга, - пробубнил я притопнув ногой. - Что-то уж совсем поздно, пора спать идти.. Ладно, доброй ночи.. - Вова направился в своё лежбище, которое ещё вчера было импровизированным операционным столом. Уж что-что, а у него вроде как мозги на месте. Хотя, он может и прикидывается. Черт знает... Я прошёл в пещеру едва ли не на ощупь. Была опаска отдавить кому-то лапу или хвост. Пробравшись вглубь насколько позволял лунный свет и где бы не гулял сквозняк, я упёрся об стену спиной и скатился вниз до сидячего положения, после чего раскинул ноги. Было не то, чтобы уютно, зато живой.. пока ещё. Не истерзанный и лишённый человеческого облика остов где-то под деревом. Неожиданно вдруг я почувствовал какое-то движение, рукам и ногам в миг сделалось так тепло, а тактильно ощущалось что-то мягкое и пушистое. Не каменный пол и такая же стена не стали преградой к моему скорому засыпанию. Это была та самая ночь, когда я не пожалел, что уснул в пещере в кругу своих новых, мягких и пушистых друзей...