Разбитая чаша

Едва только красные цифры на электронном хронометре показали семь утра, дверь комнат обоих близнецов с негромким скрипом открылись. — ТОВАРИЩИ ЗАКЛЮЧЁННЫЕ — произнёс Энакин достаточно громко, чтоб спавшие дети проснулись — ОБЪЯВЛЯЕТСЯ АМНИСТИЯ. ВЫ СВОБОДНЫ! Но Люк и Лея не оценили его иронии, оба лишь вяло подняли головы с незаправленных кроватей, на которых лежали даже не раздевшись. Скайуокер внимательно окинул комнаты взглядом и с удовлетворением отметил, что оба костюма, зашитых пускай и не очень ровно и красиво, но старательно висели на стульях возле кроватей. Они уже не выглядели такими шикарными как в день покупки, теперь дорогую ткань тут и там пересекали неровные швы с крупными частыми стежками, но это уже не имело особого значения, главным было то, что они сделали это. Что ж, пускай теперь в этом тренируются, в таком, как есть, ведь сами же себе именно эти костюмы выбирали. — Папа, ну можно ещё поспать? — с трудом проснувшись и в первый момент не вспомнив вчерашнее заныла Лея, протирая рукой глаза. А вот Люк уже полностью проснулся и сев на кровати, молча смотрел в по-прежнему суровое лицо отца сухими холодными глазами, он прекрасно помнил про всё и не собирался теперь вести себя так, словно ничего не было. — Проснулся, отлично, бегом умываться — сказал ему Энакин и начал бесцеремонно расталкивать Лею, которая всё ещё на что-то надеясь, пыталась забраться под одеяло, накрыв голову подушкой. Но тот был неумолим и ловко, при помощи Силы, сорвал с неё и то и другое. — Вставай сейчас же, пока я снова не наказал тебя! — почти прокричал он ей — Я должен отвезти вас в школу, а после заехать за костюмом. — За каким ещё костюмом? — пробурчала Лея, вставая. — За свадебным, ты никак забыла какой у нас сегодня день — при этих словах голос Энакина слегка потеплел, он подумал о том как скоро его любимая станет его законной женой. А вот Лея напротив нахмурилась и боясь ответить отцу что-то резкое, заторопилась в ванную. — Значит так — объявил он за завтраком, за которым, впрочем, никто почти ничего не ел — сегодня, с часа дня я отпрашиваю вас с уроков и прошу подойти в это время к вашему кафе, в котором вы так часто бываете. — А это обязательно? Может быть обойдётесь без нас? — поинтересовался Люк, без энтузиазма ковыряясь в тарелке с кашей. — Тем более один из твоих детей там и так будет, пусть он и поздравит вас от нашего имени — ехидно бросила Лея, отпивая из чашки молоко. — И нечего тут мне спорить! — строго сказал Энакин — Вы все моя семья и если я сказал, что вы должны там быть, то вы там появитесь и наравне со всеми порадуетесь за нас! И чтобы никаких фокусов, ясно? Иначе я больше не буду таким добрым и снисходительным как вчера. Люк и Лея ничего не ответили, лишь хмуро кивнули и продолжили упорно делать вид, что едят. Больше за всю дорогу до школы они ничего не сказали, лишь перешёптывались друг с другом на заднем сидении и загадочно улыбались, зная, что следя за дорогой, отец сейчас на них не смотрит. Очевидно они опять задумали новую пакость, причём более изощрённую, чем прежде, потому, что иначе как этим нельзя было объяснить то, что когда спидер опустился на площадке у школы, близнецы приветливо попрощались с отцом, назвав его папочкой и как хорошие дети, поспешили в храм знаний. — Что ж, если папа так хочет, чтобы мы были на этой ситховой свадьбе, то мы там будем — едва исчезнув из поля зрения отца сказала Лея. — Да, точно, ситховой — подтвердил и Люк — Надеюсь у Сабин найдётся всё нужное! — Конечно, найдётся, не забудь, кто её родители и она сама! — уверенно произнесла Лея — И ради этого ты даже пожертвуешь своим любимым Пилотированием. Ведь именно оно идёт следующим уроком, с которого нам надо смыться, чтобы успеть приготовиться к нужному часу. Люк нахмурился и понурил голову, так не хотелось ему пропускать любимый урок, да и госпожа Синдулла не велела сейчас прогуливать, ведь скоро решающий заезд, который выявит подготовленность группы и кандидатов к отправке на Республиканский турнир, который состоится летом. И всем этим придётся пожертвовать ради другой своей цели, куда более важной — спасения отца от тяжелой ошибки. Дети успели в деталях продумать план, сидя в спидере и отшлифовать его на уроках и переменах. Учителя знали о том, что сегодня планируется в его семье и потому закрывали глаза на рассеяность близнецов Скайуокеров стараясь лишний раз не спрашивать их. Госпожа Крайз, тоже бывшая приглашённой, тоже проявляла в зтот раз удивительное невнимание к теме урока и часто сбивалась с объяснений, и в итоге, махнув рукой, отпустила учеников на десять минут раньше. Этот урок оказался последним для Скайуокеров и взявшись за руки, стараясь никому не попасться на глаза, близнецы вышли из школы и пешком отправились к Сабин. Хорошо ещё, что Эзры сегодня не было, он слегка приболел и дядя Витор испросил для него разрешения остаться сегодня дома, иначе он бы непременно замучил Люка и Лею вопросами на тему их загадочного вида и уж точно не одобрил бы самовольный побег. — Счастливец он, не увидит как его любимая признаётся в чувствах другому — вздохнула Лея, когда они вышли из ворот — Надо было тоже заразиться. — Так иди сейчас к нему, вместо Сабин, и поцелуйтесь, ты же об этом мечтаешь. Тебе приятно, а ему утешение — язвительно бросил Люк, очень недовольный прогулом. Лея в ответ чего-то проворчала и покрепче схватив брата за руку, потащила в сторону своего дома. Они не боялись быть замеченными, ведь в этот час никого из взрослых не было, все работали, а их дети учились. Но близнецы были неправы и их побег всё-таки не остался незамеченным. Госпожа Крайз сидела в своём кабинете и задумчиво смотрела в окно, она заварила себе крепкий чай и сейчас, глотая его, безуспешно пыталась взять себя в руки. То, что сегодня должно было произойти заметно выбило из колеи и надолго лишило покоя эту всегда уравновешанную женщину. Ведь сегодня наступил конец её мечтам о женском счастье. Умирала её вторая любовь, а первую убила она сама. Сатин мигом унеслась мыслями на тринадцать лет назад, легко вспомнив себя, тогда ещё совсем юную герцогиню прославленного в войне Мандалора и его, он был несколько старше, такой значительный, серьёзный, но очень добрый и красивый. Они познакомились не тогда, когда Войны клонов были в самом разгаре, а много раньше, когда она была совсем молоденькой девочкой-подростком, а он учеником джедая. Они вместе с учителем прилетели туда, урегулировать очередной конфликт между правительством планеты и едва только образовавшейся тогда вражеской организацией Дозор смерти, во главе с отвратительным Пре Визслой, мечтавшим заполучить трон. Она и этот самый ученик тогда здорово сблизились, а его учитель, очень добрый и понимающий человек отнёсся к ней как к дочери. Юная Сатин почувствовала особую привязанность к молодому джедаю, он тоже явно не был равнодушен к ней, но в самый решающий момент, когда они хотели признаться друг другу в чувствах, он заявил, что не пойдёт против Кодекса Джедаев, в то время запрещавшего привязанность и любовь и тем же вечером они с учителем улетели на свой Корусант. Сатин смирилась с его выбором и чтобы отвлечься начала вникать в дела правления, полагая, что теперь они не встретятся, скорее всего, никогда. Но девушка ошиблась, встреча всё же произошла и повод был точно такой же, вот только оба они были уже другими. Она — взрослой и самостоятельной правительницей своего народа, а он — состоявшимся Магистром—джедаем. Чувства тоже не остались прежними, но это не значило, что они ушли, просто сделались более зрелыми и глубокими, потеряв юношескую пылкость, приобрели трепетную нежность и тёплое единство сердец, когда тебе даже не нужно быть рядом с любимым, чтобы понимать, что вы есть друг у друга. Кодекс по-прежнему был в силе, но была надежда на то, что чувства окажутся сильнее, но, увы...и тогда Сатин решилась на отчаянный шаг, желая самостоятельно оборвать эти бесперспективные муки и сказать ему, что чувства прошли. Но не пришлось, жизнь придумала повод получше, вернее, более радикальный. В финальной схватке своего возлюбленного с Дозором смерти, её, прямо на глазах у всех, проткнул своим отвратительным двойным мечом не менее противный Дарт Мол. Она упала под своды дворца и жизнь казалось ушла из её тела. Так думали все и даже она сама. И главное, так же подумал и Он, которому просто не дали приблизиться к убитой и тот не смог почувствовать правда ли то, что услышал. Но Сатин была ещё жива, просто из-за внезапности нападения она впала в шок, отчего сердце замедлило ритм, а дыхание стало поверхностным, что дало повод думать, что она умерла. И уже потом, когда всё закончилось, её наконец пришедшую в себя отправили на медстанцию. Ранение оказалось серьёзным и ей пришлось очень долго восстанавливаться, прежде чем снова приступить к своим обязанностям. Когда же это произошло, Сатин узнала, что её возлюбленный Магистр по-прежнему считает её умершей и не стала разубеждать его, взыграла обида. «Если Кодекс ему дороже, то пусть и остаётся навеки с ним, я же не пропаду!» — подумала она жестоко и почти смогла убедить себя в том, что так будет правильно. Тем более, что уже тогда она нашла новую привязанность своего сердца — мужа сенатора Амидалы, с которой они сильно сблизились. И снова чувство оказалось безотчётным, а шанс на его взаимность после смерти подруги оказался вовсе и не шансом, а жестокой насмешкой, лишний раз показавшей Сатин, что семейная жизнь — это явно не та сфера, где она может добиться успеха. И сегодня она окончательно поставит точку в этом вопросе, горькую болезненную точку. Воспоминания растравили душу и, чтобы отвлечься от них, Сатин посмотрела в окно и тут же заметила близнецов Скайуокеров, самым счастливым видом шествовавших вовсе не в сторону лётной площадки, где им нужно было быть через десять минут, а прямо к воротам, очевидно решив сбежать из школы раньше положенного. Она хорошо понимала, что чувствуют сейчас эти дети, так как сама ощущала примерно то же самое и потому решила не выдавать их Синдулле, которая непременно спросит куда пропали близнецы. В дверь чуть слышно постучали и открыв, Сатин подумала: — «Легка на помине, только сейчас подумала про тебя». — Госпожа Крайз — робко начала Гера, едва войдя — Я слышала, вы окончили урок раньше положенного и дети из младшей группы сказали, что вы были какой-то рассеянной сегодня, вот я и пришла узнать, что с вами случилось? Сатин в первым момент хотела было возмутиться такой бесцеремонностью и громко заявить, что она не позволит жалости в свой адрес, но увидев в лице молодой твилечки такое искреннее участие и желание помочь, что мигом устыдилась своих намерений и улыбнувшись усадила коллегу за стол, налив и ей чашку чая, предложила к нему конфеты. — Гера, я просто немного волнуюсь из-за предстоящей свадьбы леди Тано. Ведь ты наверняка знаешь, чем это грозит мне лично? — горестно вздохнула Крайз, отпив из своей чашки уже остывший чай. — Так значит они сказали правду? — выпалила Синдулла, откусывая от шоколадной конфеты, да так и подавилась ею, поняв, что проговорилась, но Сатин не стала упрекать её за переданные сплетни о ней. — Ты права, Гера, они тоже правы, видно судьба мне такая, быть одинокой старой девой. Я видела в своей жизни две большие любви, и обе закончились потерей — произнесла она, снова вздыхая. — Так у вас их было двое? — выдала Гера очередную бестактность, уверенная в том, что единственная любовь Сатин — будущий муж леди Тано. — Нет, девочка, ты не права, да, что уж теперь скрывать, если вся школа знает, пусть удовлетворят любопытство! — ответила ей Крайз и начала рассказывать свою историю, чувствуя, что выговорившись наконец полностью, начала испытывать облегчение. Гера слушала её, открыв рот. Она и не думала, что у этой скромной и тихой женщины происходили в прошлом такие страсти, и первым вопросом, появившимся у неё, был: — А тот, ну первый который, он сейчас жив? Вы знаете, где он? И кто это вообще такой? — Конечно жив, до сих пор в Ордене, значимая фигура в галактике, до сих пор слава гремит — с готовностью ответила Крайз. Откровенничать, так уж по полной, особенно когда уже твёрдо решила, что как только закончится свадьба, она покинет этот жестокий неблагодарный мир, в котором ей не осталось места. Пустой, одинокой, не нужной никому. Сатин уже знала, что и как она сделает. Белая картонная упаковка с яркой надписью «Спокойной ночи», купленная с утра, лежала в сумочке. В ней было двенадцать таблеток, если за полчаса до сна выпить одну, то ночью будешь спать крепко, но если все двенадцать... — И кто он такой? Скажите мне, пожалуйста, госпожа Крайз, миленькая! Я никому, частное слово, ни одной душе ни скажу! — зазвенел на весь кабинет голос Синдуллы, влезая в мысли. Сатин отреагировала на это безо всякого раздражения, лишь только взмахнула рукой, пресекая дальнейшие мольбы, и серьёзно посмотрев на молодую особу, сидевшую перед ней, вперив в неё жадный ожидающий взгляд, ровным тоном произнесла имя своей первой любви, вызвав тем самым новую вспышку эмоций Геры. Та даже вскочила со стула и быстрыми шагами забегала по кабинету: — И вы молчали? Так до сих пор и не сказали ему, что остались живы? Да он же между прочим до сих пор так и не женился, хотя Орден Сила знает когда это уже разрешил! — Гера! Это касается только меня — слегка повысила голос Сатин. — Скажите мне, госпожа Крайз — нисколько не обиделась зеленокожая твилечка, снова присаживаясь за стол — Вы любите его? Сейчас. Вопрос застал женщину врасплох, она и сама себе не могла ответить честно, не то, что кому-то, но и молчать было тоже нельзя: — Честно сказать, не знаю, теперь не знаю, в прошлом да, очень любила, но потом все чувства как-то ушли в обиду. Она поглотила любовь. — Однако, вы жестокая женщина, объявить себя умершей и столько лет молчать...не каждая так сумеет. А вот насчёт него, то я думаю, он до сих пор переживает об этом, ищет утешение в бессмысленных одноразовых связях, но вступать в брак не торопится, говорит, что не может забыть какую-то Её — припомнила Гера всё то, что говорили о том самом Магистре. — Правда? Он так говорит? — не поверила ей Крайз, о чем угодно могла она думать, но не об этом. — Да, именно, причём, я почти уверена теперь, что Она — это вы. Позвоните ему, он имеет право знать, что вас тогда не убили, а только ранили. Я ничего не указываю, да и прав не имею, просто советую, кстати, вот — быстро заговорила Синдулла и боясь, что Сатин поймёт, что она задумала, быстро нажала на коммуникатор и пролистав экран, написала несколько цифр на обложке папки, лежавшей на столе — Вот его номер. Позвоните ему, вот прямо сейчас, а я пойду, не буду смущать, тем более, у меня сейчас урок. И быстро встав, Гера поспешила откланятся и выйти в коридор, оставив Сатин в состоянии сильного волнения. То, что было сейчас явилось для неё большой неожиданностью, она, честно признаться, не думала, что этот человек настолько сильно любил её. Да, честно сказать, поглощенная последние годы Энакином, Сатин и думать забыла о первом возлюбленном, а он, оказывается, о ней не перестал...удивительно. И номер этот. Зачем Гера его записала? Стереть его и забыть сейчас же, не надо бередить прошлое, она даже занесла руку над папкой, но в последний момент...