Ехо...

Ехо. Слово замирает на кончике языка. Оно отдает медом и пряностями, слетает с губ так легко, вертко. Коротко. Неуловимо. Ехо. Ехо-Ехо. Такое приятное, вкусное, сладкое, но не приторное. Хочется повторять снова и снова. Ехо. Пахнет камрой, морем и дубовыми листьями. Пахнет пьяняще, свежей летней ночью. теплыми пирожками. Пахнет чем-то родным и любимым. Так пахнет место, которые люди зовут домом - настоящим домом, а не просто местом, где родился. Или даже вырос - порой люди за всю свою жизнь так и не находят настоящего дома. Ехо. Слово звонко и весело разбивается, раскалывается, рассыпается на тысячи разноцветных камушек мостовой. По которой так здорово гулять ночью, глухо постукивая сапогами и вдыхая... Вдыхая... Вдыхая... Но все равно не надышишься, сколько бы не пытался, как утопающий, втянуть в себя этот густой, туманный воздух. Е-ехо. Слово шуршит карандашом по бумаге. Карандашом, придерживаемым пальцами в угрожающих защитных перчатках. Слово смотрит серьезным взглядом в свою тетрадку, демонстрирует окружающим неправдоподобно прямую спину, сверкает белоснежным лоохи. Ехо. Мерно гудит колесами амобилеров. Руками вцепляется в обшивку сидений и бормочет что-то о том, что жизнь, вообще-то, не самая худшая на свете штука. Ехоехоехоехо. Слово взвинчивается вихрем разноцветных упавших осенних листьев. Слово несется таким же цветным вихрем слепяще яркой одежды. Пестрит, несет смешную чепуху - даже слишком много болтает. Ехо. Сладко жжет надвигающейся опасностью. Заставляет подскакивать и чуть ли не пританцовывать от нетерпения, чувствуя предстоящую погоню за очередным мятежным магистром. Е-е-ехо. Согревает взглядом нежных серых глаз. Обнимает - так же нежно. Целует. Укутывает в любовь, как в шарф. Дает возможность вдохнуть запах каштановых волос, сомкнуть руки вокруг хрупкого на первый взгляд тела и довольно прикрыть глаза - зная, что все это не исчезнет в любой момент. Ехо. Трактиры, трактиры и еще раз трактиры. Посиделки за столиком в "Обжоре", или в "Сытом скелете". Еще больше кувшинов с камрой. Разговоры, бессмысленные и философские. Сэр Йох, постоянно меняющий облик. Ехо. Ехо. Ехо. Светлые, проницательные глаза. Улыбка, почти отеческая. Руки, лечащие любые раны и, казалось бы, готовые в любой момент подхватить, если вдруг споткнешься. Мерцающий экран телевизора на улице Старых Монеток. Ехо. Любимое кресло - уютное, почти как объятья Меламори. Чудная птица, которая вечно требует орехов и пирожных. Курьеры и младшие служащие. Черно-золотое лоохи, которое внушает людям благоговейный трепет и страх. Ехо. Ехо. Ехо. Ехо! ЕХО! Больно. Воспоминания накатывают отовсюду, большими холодными волнами. Стоит только произнести - Ехо! - и они разрывают на части изнутри, мельтешат кадрами, разноцветными клочками. Потолок в кабинете Управления. Подлокотник любимого кресла. Мягкие локоны любимой. Серебристые кудри Теххи. Крепкие, душащие объятья Мелифаро. Горящие от вида новых книг глаза сэра Шурфа. Ухмылка Джуффина. Максу больно. Но он продолжает. Рвет на себе волосы, корчится на полу, но продолжает - то шепчет, то орет, до хрипоты в голосе. Потому что больше ничего не выходит. А это слово... Оно такое короткое. И емкое. И оно обязательно приведет Макса домой. Рано или поздно. Потому что оно и есть - дом.