Демон внутри

Маленькая квартирка в Бухаресте, в которой почти ничего не было, оглашалась забористым русским матом вот уже минут пять. Никто из соседей не рисковал постучать к вздорному постояльцу и попросить его быть потише, потому что постоялец всегда был угрюм, хмур и совершенно не шел на контакт. Перестав ругаться, он включил телевизор, щелкая каналы, по которым в это время шли то мексиканские сериалы, то иная похожая муть, которую невозможно было смотреть. Он уже почти собрался выключить телевизор, когда наткнулся на мировые новости. — Сегодня в Лагосе произошла трагедия. Мстители, охотившись за террористом по кличке Кроссбоунз, — Баки уже хотел выключить телевизор, когда слух зацепился за знакомое прозвище, которое прилипло к Броку непонятно почему, — был уничтожен Мстителями... По телевизору показывали, как красноволосая девка создавала какой-то энергетический шар вокруг Брока, а Стив в этот момент стоял рядом и ничего не делал. Секунда-другая — и шар взорвался, разметав не только того, кто находился внутри, но и половину рядом стоящего здания. — НЕТ!!!! — закричал Баки, падая на колени и хватаясь руками за волосы. — Нет, пожалуйста! Нет! Телевизор еще что-то говорил, показывая Мстителей в разных ракурсах, но Баки было совершенно все равно, он даже забыл, что хотел его выключить. Он сидел на давно немытом полу маленькой кухоньки и пытался прийти в себя. Брока больше не было. Его убила эта красноволосая, Ванда. И Баки понял, что его ничто не остановит от мести. Зимний Солдат поднял голову, соглашаясь с пока еще даже не намеченным планом. В душе было даже не больно, пусто и глухо от того, что Брок, оставив его, погиб, так глупо нарвавшись на Мстителей. Баки бы и рад был заплакать, отпустить боль, дать ей выход, но ничего не получалось, он слишком давно разучился плакать, и теперь только бился в бессильной злобе на полу, разбивая в крошево бетонное перекрытие. Баки закричал отчаянно, страшно, словно резали по живому, потому что действительно резали, ведь Брок был единственным, кто был ему дорог, кого он ждал каждый вечер, кого еле отыскал, когда очухался. Нет, не по Стиву он скучал, не по старому другу детства, с которым судьба развела их по разные стороны баррикад, даже когда вспомнил его, а по бывшему хэндлеру, который единственный был дорог, был важен, давал ощущение жизни. Баки свернулся плотным калачиком на полу в кухне, стараясь не скулить, словно от боли, и закрыл глаза, вспоминая, потому что больше ему ничего не оставалось. Можно было бы сказать, что все началось пару лет назад, можно, что безумно давно, но на самом деле все началось тогда, когда Баки проснулся и осознал себя не Зимним Солдатом, а живым мыслящим человеком. Это произошло далеко не сразу после того, как Трискелион рухнул, погребая под собой и ЩИТ, и Гидру, и Брока, о котором Баки тогда даже не думал. Вернее, не думал Зимний Солдат, у которого была цель — убить Капитана Америку. Но этой цели он не достиг, он спас Капитана Америку, вытащил и ушел, чтобы попытаться перестать быть оружием, хотя тогда он еще об этом не думал. Баки медленно оттаивал, очень медленно, превращаясь из секретного оружия, профессионального убийцы — нет, не в человека, но в его подобие, помня о том, что был тот, кто не давал ему полностью стать машиной, напоминая, что он все еще человек. Первым делом Брок с утра заходил к Зимнему. И было неважно, работают ли они сегодня вместе или с Зимним в этот раз отправляли какой другой отряд. — Как спалось, Снежинка? — скалился он, склоняя голову к плечу. — Что снилось тебе? Во время миссий не вздрагивал, как остальные командиры групп, стоило Зимнему выступить из темноты, будто бы чувствовал. И вместо рефлекторно вскинутого автомата протягивал на ладони шоколадную конфету, хитро улыбался и прижимал палец к губам, призывая к тишине. Брока всегда волновало, накормлены ли его подчинённые, отдохнули ли они как следует, хорошо ли экипированы. И эта странная для Зимнего забота распространялась не только на бойцов отряда, но и на него, живую винтовку. Для Брока он был человеком, живым, чувствующим, несмотря на спецификацию и рекомендации техников, на которые хэндлеру было определённым образом плевать. — Мне лучше знать, как взаимодействовать со своими бойцами, — рычал в ответ он на любые вопросы и настоятельные просьбы не нарушать инструкции. Эти воспоминания ножом резали по сердцу, одновременно согревая. Баки лежал на полу, виня себя во всем произошедшем. Брока мучили постоянные боли, и Баки ничего не мог с этим сделать, а Брок не желал быть обузой. Баки понимал его, но не понимал, почему тот не попросил у него помощи, ведь если бы он пошел туда, за чем бы Брок туда ни шел, у Баки получилось бы лучше. Но такие, как Брок, да как и он сам, просто не умели просить помощи, считая это непозволительной слабостью. Тащили все на себе, рвали жилы, но не могли раскрыть рта, чтобы сказать “помоги”. С такими нужно было просто молча вставать плечом к плечу и подхватывать тот неимоверно тяжелый груз, который они взваливали на себя. И Баки собирался подхватить, найти Брока снова, помочь ему, во что бы он ни влез, но не успел. Все произошло настолько быстро, что Баки понял, Брок давно это планировал у него под носом, а тот от радости, что дорогой ему человек рядом, ничего не заметил. Даже суперсолдат может быть слепым, когда дело касалось чувств. И вот теперь он платил за свою слепоту, платил слишком высокую цену, и ни один банк мира не давал кредиты на такие нужды. Баки готов был платить всю оставшуюся жизнь по счетам, если бы ему дали еще один день. Если бы он успел, если бы раньше заметил, если бы, если бы, если бы… Это было до смешного странно, но это была первая в его жизни настоящая потеря. До этого он не терял ни родственников, ни близких друзей, ни любимых. Да, он на долгие десятилетия потерял себя, но это было не так больно, ведь он ничего не помнил и не знал. И теперь, столкнувшись с болью потери, Барнс не знал, что с ней делать, как ее пережить и осмыслить, и это поднимало со дна его души черную злобу и жажду мести. Он всем сердцем возжелал отомстить ведьме, сначала вырезав всех, кого она любит, а потом убив и ее. И Баки было совершенно все равно, что ведьма может распылить его так же, как Брока. Теперь было все равно. Теперь его жизнь была ему уже не нужна, но просто пустить себе пулю в висок он не мог. Собрался Баки быстро, в этой маленькой квартирке его вообще ничего не держало, а все самое необходимое всегда лежало в рюкзаке, который можно было просто подхватить и уйти, даже не закрывая за собой дверь. Добраться до Нью-Йорка, где сейчас обретались Мстители, для Баки не составляло большого труда, проблема была только в том, что из Бухареста до Нью-Йорка не было прямого рейса, но Баки сейчас было все равно, он просто хотел отомстить и поставить на этом точку. Он не хотел признаваться в этом сам себе, потому что был уверен, что Брок бы подобного не то что не одобрил, а был бы очень резко против, но Брока больше не было, и некому было говорить Баки, как жить дальше, и Баки хотел все закончить. Он хотел умереть, потому что больше было незачем жить. Просто незачем. Спустя четырнадцать часов Баки шел по улицам Нью-Йорка, города, в котором он родился и вырос, в котором давно не был, совершенно не замечая ничего вокруг. На его плече висела большая черная сумка, в которой лежала штурмовая винтовка и несколько обойм, пара пистолетов и гранат — все, что он успел достать. Он направлялся в местный филиал ЩИТа, точно зная, что ведьма, отнявшая у него самое дорогое, сейчас там, и ему было плевать на сопутствующий ущерб. Сейчас даже все Мстители разом не смогли бы его остановить, потому что только кровь ведьмы могла напитать выжженную пустыню его души. Поднимая винтовку, чтобы нарушить тишину фойе грохотом выстрелов, Баки на автомате считал людей, которых ему сейчас придется убить, потому что пять человек, даже вооруженных и хорошо подготовленных, были для него лишь досадной помехой на пути к цели. Стив успел в последний момент. Выходя из лифта, он заметил человека в чёрном у самых дверей и каким-то шестым чувством понял, что будет дальше, бросился вперёд, отталкивая с линии огня двоих охранников. Только в метре от предполагаемого противника понял — Баки, это был его Баки, с пустым отрешенным взглядом человека, готового пойти на всё, плотно сжатой ниткой бледных губ, лохматый. Он выхватил винтовку как в замедленной съемке, готовый не брать заложников, не распугать охрану. Он явно пришёл убивать. — Баки, нет, — крикнул Стив, перехватывая ствол винтовки, вскидывая ее вверх, а сам подался вперёд, обхватил его второй рукой, прижал к себе. — Баки, не надо, пожалуйста. Грохнули выстрелы, пули полетели куда-то в потолок, вокруг закричали, заорал сигнал тревоги, все эти звуки окутали Баки, а он замер, понимая, кто рядом с ним, кто остановил его, и в душе стало еще суше, пустота словно расширилась, поглощая собой даже желание убивать. Не осталось ничего, только пустота. Она глодала, выедала изнутри последнее, что там еще оставалось, хотя Баки казалось, что там не осталось ничего. Он не хотел, не мог драться со Стивом, потому что Стив был другом, хоть и давно потерянным, но Баки помнил его, теперь он уже не был Зимним Солдатом, у него не было приказа убивать, но была острая необходимость. — Отойди, Стив, — глухо попросил Баки, видя, как на него наставили оружие все, кому не лень, и набежало еще с десяток бойцов, вооруженных с ног до головы. Баки понимал, что Стив не даст ему их убить, но он не мог оставить Брока неотмщенным. — Дай мне ее убить. — Погоди, Баки, — отозвался Стив, погладил его по спине, прижал к себе ещё сильнее, стараясь успокоить, поделиться своим теплом, хотя и чувствовал под руками закаменевшие мышцы, ощущал мерные удары сердца. — Кого убить? — и обернувшись, крикнул: — Уходите! Все вон! Покинуть помещение! — снова глянул на Баки и вздрогнул. Из глаз его друга смотрела ледяная пустота, бездна. Даже Зимний Солдат глядел по-другому, словно через снайперский прицел, но с Баки произошло что-то совсем страшное. — Господи, Бак, не надо, прекрати, пойдём со мной, я помогу! Набежавшие люди пятились, выходя из фойе, но замирали в коридорах, на лестнице, у лифтов, так и не опустив оружие. Баки был уверен, они узнали его, узнали Зимнего Солдата, который пришел их всех убить. Он бы и убил, потому что они стояли у него на пути. Но перед ними стоял Стив, а Стива Баки убить не мог. — Отмотаешь назад Лагос? — безжизненно спросил Баки. — Вернешь мне Брока? Чем ты поможешь? — почти закричал он, понимая, что его сейчас захлестнет, сейчас пустота уйдет, и его снова затопит боль. Он бы предпочел пустоту. Как-то сумев выдернуть из рук Баки винтовку, Стив отшвырнул её в сторону, прекрасно понимая, что тот справится и голыми руками, и ничего не способно его остановить. Практика показывала, что даже Капитан Америка не сравнится с мощью и яростью Зимнего Солдата, но до такого доводить не хотелось. Ведь это был не Солдат, а Баки. — Пойдём, Баки, пойдём поговорим. Ты расскажешь, что произошло, пожалуйста, — попросил Стив, стиснув ладонями плечи друга. — Эти люди ни в чём не виноваты. Мы всё выясним, всё решим! — Что ты решишь? Что? — Баки не совсем понимал, что хочет от него друг. Что он собирается выяснить, что решить? Боль, прорвавшаяся сквозь пустоту, захлестнула, не оставляя возможности связно мыслить. Лучше бы ему было больно физически, лучше бы все эти люди расстреливали и расстреливали его, чем эта боль потери, это невыносимое чувство отчаяния и беспомощности. Невозможности быть рядом. А люди вокруг действительно были не виноваты, и ярость, копившаяся с репортажа из Лагоса, с известия о том, что Брок умер, отступила, и стало еще больнее. Стив предлагал куда-то пойти с ним, и Баки пошел на автомате. Стив сломал стройный план по самоубийству, и теперь Баки было плевать на все вокруг. Сжав живую ладонь Баки в своей, Стив повёл его к лифтам, выразительно зыркнув в сторону вооруженных агентов, взглядом обещая открутить голову любому, кто хотя бы дёрнется в их сторону, очень сильно надеясь, что в тишине его кабинета Баки хоть чуть-чуть оттает и толком расскажет что произошло. Он слышал про Лагос, слышал имя Брока Рамлоу, сорвавшееся с губ лучшего друга, но никак не мог всё это уложить в голове, какой-то красноватый туман затягивал сознание, стоило только попытаться вспомнить, что произошло на рыночной площади. Стив помнил Лагос урывками, смазанными сценами, будто бы не участвовал сам, а наблюдал со стороны, хотя сломанные в нескольких местах рёбра всё ещё отчётливо ныли. Помнил потребность, яростное желание защитить этих людей, хотя сам не очень отчетливо понимал, от чего конкретно. Помнил злость, пальцы на чужой шее и взрыв, опаливший жаром лицо. В кабинете, заперев для верности дверь и опустив роллеты, Стив усадил Баки на диван и сел напротив него. — Баки, — улыбнулся он, стиснув в ладонях его живую руку. — Я так рад, что ты жив. А вот Баки себя живым не чувствовал. Он прошел за Стивом послушным бараном, ничего не замечая вокруг, уселся на краешек дивана, даже не оглядев полумрак кабинета. Он опустил голову, тупо глядя на свои руки, на руки Стива, сжимающие его живую ладонь и не понимал, почему он сейчас не прорывается к ведьме, чтобы вырвать металлической рукой ей горло, чтобы она захлебнулась собственной кровью. — Чего ты от меня хочешь, Стив? — спросил Баки. — Она забрала у меня самое дорогое, и я убью ее. Баки говорил, но уже не чувствовал той решимости, которая привела его в фойе филиала ЩИТа. Он сдулся, как проколотый мяч, и чувствовал себя именно так, никчемным и ненужным. — Я не понимаю, — покачал головой Стив, поглаживая пальцы Баки. — Кто она? За кем ты сюда пришёл? Что она забрала у тебя? Очень важная тревожная мысль билась, стараясь прорваться к сознанию, но Стив всё никак не мог ухватить её за хвост, он лишь смотрел на понурившегося Баки, готовый на что угодно, лишь бы стереть с лица этот опасный фатализм, выгнать из глаз пустоту и, если не получится вернуть того Баки, которым тот был раньше, то хотя бы вернуть ему вкус к жизни. — Твоя ведьма, Ванда, — зло выплюнул Баки. — Она убила Брока. Ты был там! Баки не мог понять, почему Стив никак не сообразит, о ком он говорит, ведь он сам гонялся за Броком по Лагосу. И теперь не понимает, кого убил? Баки, конечно, был уверен, что Стив даже не представляет, в каких отношениях они с Броком были. Только вот Баки сам не знал, что это были за отношения. И были ли они вообще, раз Брок ушел, ничего ему не сказав. Взор Баки обратился вглубь себя. Он вспоминал, как они жили с Броком вместе после того, как он нашел его. Как он был счастлив. Стив тряхнул головой, поднялся, выпуская ладони Баки из своих. — Подожди. — В голове мутилось. — Ванда? Брок? Помню… — Стив скривился, потёр виски. — Он хотел себя взорвать на людной рыночной площади, убить всех тех людей, себя, меня, а Ванда… она спасла нас, наверное. Что-то во всей этой истории не складывалось, мешало трезво оценить ситуацию, скребло по внутренней стороне черепа. Брок хотел себя взорвать? Этого не могло быть, просто не могло, потому что Брок не был самоубийцей, он хотел жить как никто другой, он же ведь должен был вернуться к Баки, вернуться, чтобы они были вместе. Баки не знал, что на самом деле произошло в Лагосе, но не мог поверить в то, что говорил Стив. — Это неправда, — Баки мотнул головой, пытаясь уложить в ней новые данные. — Брок не мог… Что именно Брок не мог, он не договорил, потому что сам еще с этим не определился. Брок точно не мог пытаться взорвать себя, это было абсурдно. — Но я видел, — Стив неуверенно глянул на Баки и тут же удивлённо добавил: — Я почти не помню, что там было. И это было странно. Стив иногда ненавидел собственную память за то, что никак не мог забыть сороковые, когда он был почти что счастлив, не мог стереть из памяти крик Баки, протянутую в его сторону руку и уносящийся прочь поезд, а сейчас все воспоминания были будто подёрнуты туманной дымкой, проступая какими-то моментами и тут же стираясь. — Погоди, — спохватился он, вывел голографический экран в половину стены. — Мы же всё пишем, все миссии, чтобы потом проанализировать. Стив набирал команду за командой, с ужасом понимая, что не помнит, как писал отчёты и писал ли вообще что-то, как разбирались детали и говорил ли вообще хоть с кем-то по данному поводу, хотя прекрасно помнил — они облажались. Вот только на всех окнах с записями из персональных камер Мстителей не было видно ничего, кроме красных всполохов. — Баки, это… я не знаю, что это. — Это все твоя ведьма, — глухо сказал Баки. Он не представлял, на что была способна Ванда, но был уверен, что это она. Злость снова начала заполнять его, пальцы сами собой сжались в кулаки. — Это. Все. Твоя. Ведьма. Стив тут же оказался рядом, накрыл ладони Баки своими, стиснул, надеясь хоть так удержать его от опрометчивых поступков. Сначала следовало разобраться в происходящем, понять что же произошло, а потом уже думать, что делать дальше. — Ванда не моя ведьма, — покачал он головой. — И я не могу представить, зачем всё это ей нужно. Надо разобраться, понять что там действительно произошло. Бак, я хочу понять. Обзвонив всех, кто был с ним в Лагосе, разве что кроме Ванды, слишком много во всей этой истории было странного, Стив хмуро глянул на друга. По всему выходило, что Баки прав, тут не обошлось без какого-то воздействия. Анализируя случившееся, Стив с кристальной ясностью понял — их всех талантливо водили за нос. Он прекрасно помнил, с каким рвением взялся за эту миссию, но сейчас сколько ни искал в документах, не нашёл ни слова о террористе Кроссбоунзе, хотя тогда он занимал все его мысли, и его делах в маленькой африканской стране. Ещё абсурднее выглядела сама цель — крохотный, на несколько столов, полицейский участок. Смешно, а ведь именно это здание было указано в потерянных — или не существовавших вовсе — документах. — Наташа, найди всё, что связано с миссией в Лагосе, пожалуйста, — попросил он, связавшись с вечно обретавшейся в архиве Романовой. — Что-то мне совсем не нравятся мои провалы в памяти. — Неужто возраст берёт своё? — ехидно поинтересовалась та и отключилась. Стив ещё раз прошёлся взглядом по всему, что сумел найти в своих документах, и тяжело выдохнул. Слишком часто вокруг него стали проявляться предатели. Сначала Рамлоу с отрядом — хотя если быть уж совсем с собой честным, Стив не мог их винить, бойцы выполняли приказы Пирса — собственно сам Пирс, глава ЩИТа, а теперь и Ванда. Последнее вообще отказывалось укладываться в голове, но он прекрасно помнил Заковию и замок Штрукера, где близнецы неслабо их потрепали. — Я не знаю, что там произошло, — сдался Стив. — Но знаю, кого спросить. Ванды нет сейчас на базе, она в Вашингтоне, на медицинском освидетельствовании, и должна вернуться дня через два. Бак, надо разобраться. Я не знаю, что у вас с Рамлоу, не знаю, почему ты так за него держишься. Но мы разберёмся, обещаю. Расскажи мне про себя, пожалуйста. Все было против него. Даже Ванды не было в городе, а он почему-то был уверен, что есть. Вернее, ни в чем он уверен не был, потому что так спешил ее убить, что не удосужился даже узнать, а на месте ли она. Повезло ведьме? Наверное. Очень повезло, потому что его встретил Стив. Всегда мечтающий помочь всем сирым и убогим Стив, который теперь почему-то хотел знать, как же жил Баки последние пару лет. Жил. И жил, не стремясь вернуть старого друга, потому что снова подняла бы голову Гидра, снова пришлось бы бежать, но теперь это уже было неважно. Баки не хотелось ничего рассказывать, хотелось, чтобы вернулся Брок, хотелось не видеть этого взрыва, который словно распылил его на атомы, не оставив ничего. Горе давило, мешало дышать и думать. Хотелось, чтобы его никто не трогал, а приходилось сидеть на дорогом кожаном диване в кабинете Стива и слушать, как он обещает в чем-то там разобраться. В чем разбираться, если дорогого Баки человека уже нет и больше не будет? Какой теперь во всем этом смысл? — И что ты хочешь про меня услышать? — невесело усмехнулся Баки, поднимая на Стива больные глаза, которые оставались все так же пусты и безжизненны. — Ты всё-таки не чужой мне человек, — качнул головой Стив, вздохнул. — Ладно. Давай так, мы сейчас поедем ко мне, ты отдохнёшь, немного придёшь в себя, и мы может поговорим или… — Стив сбился. — Или не поговорим. Но не в моём же кабинете ты будешь ждать Ванду. Давай, приятель, поехали. Стив не надеялся на внезапную откровенность или что-то ещё. Он не был слепым и прекрасно видел, что Баки на пределе и держится из последних нечеловеческих сил. Пусть даже он и не мог позволить убить Ванду, то хоть как-то помочь был обязан. Всё-таки это Баки. — Стив, я убью ее, — напомнил Баки другу, потому что желание отомстить никуда не делось. — Поэтому лучше спрячь ее так, чтобы я ее не нашел. Вздохнув, Баки поднялся, теперь только оглядывая кабинет Стива, но не нашел в нем ничего интересного. Стив не считал его чужим, а стоило бы, потому что того Баки, которого он помнил и знал, давно не было. Он сам уже забыл, каким был когда-то давно, и последние два года он строил себя заново, создавал по крупицам из остатков воспоминаний, Зимнего Солдата и того, кем получалось быть. Когда он нашел Брока, он наконец снова почувствовал себя живым, а не существующим. Они прожили вместе почти год. Сложный, в чем-то выматывающий год, когда Брок предлагал отказаться от него, забить на инвалида и жить дальше, но Баки не мог. Он был иррационально привязан к Броку, хотел быть рядом с ним, боялся, что потеряет. И потерял. — А меня из здания-то выпустят? — Пусть только попробуют не выпустить, — по-доброму улыбнулся Стив, подхватив куртку, нажал на кнопку, деактивируя роллеты и открывая замок на двери. — Если ЩИТ желает иметь у себя Капитана Америку, то тебя не тронут. Поехали. В коридорах было совершенно пусто и само здание будто бы вымерло. Но Стив усмехнулся, расслышав возню за соседней дверью, тихие команды. Рамлоу так бы не спалился. — Не стрелять, — приказал он по внутренней связи ЩИТа. — И всем покинуть парковку. Уже подходя к машине, Стив обернулся к Баки и беспомощно развёл руки. — Бак, я очень тебя люблю, но прекрасно понимаю, что ты совершенно не тот человек, каким был в Бруклине сороковых, не тот, кто воевал со мной. И я не жду наших с тобой шуточек и прочего. Но от этого я не стану любить тебя меньше. Ты мой друг, практически брат, а с остальным... — он пожал плечами. — Разберёмся. Баки шел за Стивом, слыша шепотки приказов, щелчки затворов и прочую возню, но не обращал на нее внимания, веря Стиву, веря, что его никто не тронет. — Тебе за меня влетит, — сказал Баки на проникновенную речь Стива. — Двое на два часа, еще трое на шесть. Он опознавал опасность, даже не глядя, просто чувствуя, откуда на него наставлен ствол. Это бодрило, выводя из тупого оцепенения, приводило в тонус. Баки оглядел стоянку, прикидывая, как будет, если что, выбираться, но делать ничего не стал. Стив тяжело вздохнул и снял сигнализацию. — Садись. И с чего мне влететь должно? — спросил он, сев на водительское сидение. — За экстремальный способ позвать меня гулять? Никто же, кроме меня, не в курсе, зачем ты пришёл. Ты позвал, я вышел встретить и всё, тема закрыта. Кто нас, ветеранов контуженных, поймёт, может, у нас только так и принято, а до кого не дойдёт через голову -- не моя в том вина, объясню по-другому. Выводя машину с подземной парковки, Стив кожей ощущал настороженные взгляды через оптические прицелы и молился всем известным ему богам, чтобы не нашлось идиота нажать на курок и пустить прахом все его усилия. Ехали молча. Барнс пытался понять, хочет ли он довериться Стиву, и понимал, что хочет. Хочет довериться хоть кому-то, потому что быть одному слишком тяжело. Потому что одному просто невыносимо, а теперь он остался совсем один, и это навсегда. И, может быть, Стив был не самым плохим вариантом, потому что никого ближе у него просто не осталось. Баки устроился у Стива на диване, забравшись на него с ногам, и обхватил руками колени. — Мы с Броком жили в Бухаресте, — глухо заговорил Баки. — Последний год. И снова замолчал, не зная, как описать их отношения, потому что и отношений-то, по сути, не было. Было что-то странное. Баки тянулся к Броку, но тот словно не замечал этого. Он не отталкивал Баки, но и не давал стать ближе. Баки понимал, что ему было больно, он не мог жить полноценной жизнью, и от этого здорово бесился, а Баки пытался как-то помочь ему. И потерял, потому что помочь не смог. Потому что не понял, какая на самом деле помощь ему нужна. Стив ополоснул руки, вытер их кухонным полотенцем и покосился на таймер духовки. Времени, нужного курице, чтобы запечься, как раз должно хватить, чтобы хоть что-то выяснить. Хотя у него в голове не укладывалось — Брок и Баки, бывший хэндлер и его подопечный. — Вы вместе? — спросил Стив, сев напротив, разглядывая нового Баки. Он подмечал всё: тревожные складки в уголках губ, потухшие, словно выцветшие, глаза, закрытую позу. — Да, — просто ответил Баки. — Мы были вместе. По крайней мере, я так считал. Но сложно быть вместе, когда один мучается от боли, а у второго такая каша в голове, что он периодически себя забывает. Он вздохнул, собираясь с мыслями, не представляя, что можно рассказать Стиву еще. — Я не знал. — Стив почесал в затылке. — Даже не представлял, что вы с ним, не мог себе представить, — он ненадолго замолчал, переваривая известие, стараясь не судить со своей колокольни, не стараться списать всё это на стокгольмский синдром или ещё какой-нибудь оправдывающий такой выбор Баки диагноз, но что он мог знать о истинной природе таких отношений? — А как он оказался в Лагосе? Для чего если… если вы были вместе? — Он хотел добыть экспериментальную сыворотку, — ответил Баки, потому что нашел все планы Брока, знал, зачем ему понадобилось в Лагос. — Ему было больно, Стив. И я не мог заглушить эту боль. Он не хотел никого убивать. Баки еще сильнее обхватил себя, поежившись. Ему всегда было холодно, когда он был один, и только Брок разгонял этот холод. Рядом с Броком было тепло и уютно. Баки помнил тепло его рук, когда он обнимал его, баюкал, успокаивая после очередного кошмара. Сев рядом, Стив притянул Баки к себе, обнял его, как когда-то сам Баки прижимал к себе тщедушное тельце лучшего друга, стараясь отогнать хвори и ночные кошмары. Он действительно не знал, что делать, куда бежать, как исправить то, что они наворотили все скопом и, главное, зачем это всё надо было Ванде. Стив уже нисколько не сомневался в её причастности, но не мог вот так вот взять и осудить, не зная другой стороны вопроса. Вот только предохранитель начинал барахлить. Стив всегда был на стороне Баки, что бы тот ни творил, как бы ни влипал в неприятности, принимал его сторону, даже если лучший друг был откровенно не прав, и сейчас всё его существо вопило поступить так же, отдать Баки ведьму, воспользовавшуюся доверием команды и так всех подставившую и, что хуже всего, причинившую боль Баки, последнему, кто был дорог Стиву. Баки весь напрягся от этого прикосновения, но постепенно расслабился, отдаваясь чужому теплу. Он не хотел сейчас быть один, совершенно не хотел. Он обхватил Стива, прижимаясь к нему, ища защиты от того, что творилось у него в душе, бушевало в нем. — Стив, что мне теперь делать? — отчаянно спросил Баки. — Если бы я знал, — ответил тот, погладил лучшего друга по голове, прикидывая вариант за вариантом. По всему выходило, что дело — труба, и как всё исправить, мало кто мог ответить, если вообще хоть кто-то. Стиву хотелось спросить, почему Баки с Броком не пришли к нему, но отбросил этот вопрос как совершенно идиотский. Брок был предателем, пособником Гидры. Из-за него погибли сотни ни в чём не повинных людей, но Стив даже отчасти понимал его как солдат солдата. А Баки банально никому не верил. Патовая ситуация. — Давай мы сейчас поедим, ты примешь душ и поспишь до утра. К полудню должен прибыть джет с Вандой, если ничего не случится в Вашингтоне, и мы поговорим с ней. — Стив поднялся, услышав писк таймера духовки. — Я хочу понять, зачем Ванде всё это нужно, а потом… — он снова замолчал. Правильность боролась со справедливостью. Стив не считал верным, что месть так уж и необходима, но он всегда был на стороне Баки, пусть даже в сидящем напротив него человеке так мало осталось от его лучшего друга. — Мы решим, как с ней быть дальше. — Хорошо, — покорно согласился Баки и пошел со Стивом на кухню. Он не хотел ни о чем думать, потому что все мысли были о Броке, о том, что он не помог ему, оказался бесполезен, когда дорогому ему человеку, как никогда, нужна была его помощь. Ели молча. Баки полностью сосредоточился на обгладывании костей, словно это было самым важным занятием, важнее придумать было нельзя. Но это не приносило покоя. Ему ничто сейчас не могло принести покоя. — Он не был плохим, Стив, — внезапно для самого себя заговорил Баки. — Брок, он… Он не кровожадный маньяк, он хорошо относился ко мне, когда я был Зимним. Он заботился обо мне тогда, когда всем было плевать, потому что они видели лишь инструмент. Если я встречусь с Вандой, я ее убью, Стив, потому что… Потому что я люблю его. Стив зажмурился. Теперь он точно не сможет встать на пути у Баки, не после всего того, что ему пришлось пережить, не после этих слов, сказанных в тишине кухни. — Только дай мне сначала с ней поговорить, — попросил он. — Я… я постараюсь тебе не мешать. Баки было все равно, что с ним будет после, он даже подумал о том, что, может быть, не стоит ее убивать, хотя бы ради Стива, но не мог найти в себе сил на это. Наверное, поспать сейчас было верным решением. Он давно не спал. С того самого момента, как увидел новости. Он молча свернулся на диване и закрыл глаза, стараясь выгнать из головы все мысли. Баки слышал, как Стив прибирал на кухне, слышал машины за окном, капающую из текущего крана воду. Сосредотачивался на этих звуках, словно гипнотизировал сам себя, и наконец уснул. Броку было странно испытывать боль даже сейчас, когда у него не было ничего материального, только полупрозрачная оболочка и толстый канал связи, всё ещё приковывавший его к миру живых. Он болтался в каком-то многоцветном мареве, старался сопротивляться, дёргаться из последних сил, но с каждым мгновением всё сильнее ощущал себя мухой, залипшей в сияющей капле смолы. А ещё он чувствовал Барнса… Баки. Брок зажмурился и что было сил потянулся к нему, только в этот раз сумев преодолеть разделяющий их барьер, о который бестолково бился, пока Баки куда-то мчался. Оказавшись рядом, Брок присел на корточки рядом с незнакомым диваном и ласково коснулся растрёпанных волос Баки, погладил его по голове, попытался подтянуть повыше сползший с плеча плед. Как же многое он хотел сказать. Баки перевернулся, чувствуя рядом что-то странное, словно чье-то присутствие. Сквозь сон он подумал, что это Стив бродит вокруг, и не придал этому значения. А потом пришло словно тепло, такое родное и приятное. Баки перевернулся и открыл глаза, чтобы посмотреть, что происходит. — Брок? — голос Баки предательски дрогнул, а глаза блеснули чем-то, что можно было принять за слезы. Он потянулся к нему, не зная, сон это, явь, или галлюцинация, но если его мозг решил так над ним поиздеваться, то Баки не хотел просыпаться, хотел остаться в этом сонном мареве, где был Брок. — Ты? Брок мог только кивнуть, потянуться к Баки, обнять его так, как всегда хотелось, несмотря на прошившую даже его полупрозрачное тело боль. Голосовые связки не слушались, вместо голоса он мог только неразборчиво хрипеть. Он аккуратно, трепетно водил пальцами по обтянутой футболкой спине. Когда его разорвало, казалось, на атомы тем взрывом, Брок с горечью успел подумать, что больше никогда не сможет вот так вот прикоснуться, не сможет прижаться по настоящему, не сумеет даже проститься по человечески. «Прости», — одними губами прошептал он. — Брок… — тихо выдохнул Баки ему на ухо, прижимая к себе, желая вплавить его в себя, остаться рядом с ним навсегда. И хотелось дать в морду за то, что оставил, за то, что не попросил помощи, за то что… — Почему ты ушел? Почему ты мне ничего не сказал? Что мне теперь делать? Баки, который так долго был Зимним Солдатом, что забыл, что такое слезы, готов был разрыдаться во сне, стискивая Брока в объятиях, понимая, что тот ничего ему не скажет, что он просто фантом его больного мозга, но сейчас на это было плевать, потому что Баки чувствовал Брока рядом. Он ощущал под ладонью тепло его тела через ткань футболки с пошлым принтом, которую сам же ему купил. Сжав ладонями лицо Баки, Брок коснулся его губ своими, целуя впервые, хоть и не так он хотел проявлять инициативу, но сейчас-то чего терять? Он был практически мёртв, а потому наслаждался каждым мгновением, возможностью побыть рядом. Когда его дёрнуло и потащило назад, Брок со всех своих сил вцепился пальцами в плечи Баки, повторяя безмолвно одно и то же: «Помоги мне! Помоги!» — Брок! Нет! — Баки пытался ухватить его за руки, чтобы удержать, но ничего не получалось. Брока отнимало у него что-то, чего Баки не понимал. Но Брок просил помощи. Первый раз в жизни он о чем-то его просил. — Брок! И Баки проснулся с полузадушенным криком, подскакивая на диване. Плед, которым его заботливо укрыл Стив, упал на пол. Баки озирался по сторонам, ища Брока, словно тот должен был оказаться рядом. — Я помогу тебе, — тихо сам себе сказал Баки. — Я узнаю у этой твари, что она с тобой сделала. Стив оказался рядом почти мгновенно, едва он уловил шум в гостиной, где уснул Баки, влетел в комнату готовый защищать друга от любых опасностей. — Баки? — спросил он, разом сбрасывая сонное оцепенение, заглядывая в глаза. — Что-то случилось? Тебе приснился кошмар? — Брок, — помотал головой Баки, отрицая предположение Стива. Он коснулся своих губ пальцами, словно мог продлить ощущения. — Мне снился Брок, и ему нужна моя помощь. То, что это мог быть всего лишь сон, всего лишь игра больного вымотанного мозга, Баки не верил. Он просто знал, что Брок жив, что пришел к нему, потому что только Баки может его спасти. Был уверен в том, что Брок реален потому, что чувствовал его прикосновения, руки на своей спине, губы на губах. Как Баки мечтал об этих губах, залипал на них, когда Брок говорил, обводя их языком. Как же он хотел узнать их вкус, и никогда не думал, что Броку для этого придется умереть. — Не буду спрашивать, точно ли ты в этом уверен, — отозвался Стив и побрёл на кухню, по пути ткнув кнопку кофемашины. — Разберёмся и вытащим его, где бы он ни был. Бак, я всё равно не понимаю почему Рамлоу, но это и не моё дело, — он поставил чашку с крепким кофе на журнальный столик рядом с Баки. — Хоть у меня и много к нему вопросов и претензий, если он тебе нужен — помогу, сделаю всё, что в моих силах. У меня будет только одна просьба, — Стив выжидательно заглянул в глаза Баки. — Ты только потом не пропадай с концами и хоть иногда звони. Мне важно знать, что ты в порядке. Хватило всего одного сна, одной встречи, одного прикосновения, чтобы Баки из совершенно разбитого, потерянного и отрешенного превратился во вновь живого, слегка мечтательного и очень-очень злого. Но теперь он был готов говорить со Стивом, потому что к нему вернулся смысл жить дальше, что-то делать. Вернулось желание этой самой жизни. — Похоже, твоя ведьма будет жить, — сказал Баки, беря кофе и делая глоток. А потом спросил. — Стиви, ты не понимаешь, почему мужик, или почему именно Брок? — Пол твоего партнёра, пока ты счастлив, меня не волнует, да и время сейчас такое — всем всё можно. Но вот почему Рамлоу — это да, дёргает и достаточно сильно, — Стив обхватил свою чашку руками и она потерялась в его больших ладонях. — Я лишь по верхам знаю, что происходило в Гидре. Но и того, что Наташа успела вытянуть с серверов, пока они не схлопнулись, хватило, чтобы возненавидеть всех причастных и Рамлоу… — Стив пожевал нижнюю губу и продолжил, — подходил как никто на роль главного злодея. Но ты живой, сидишь рядом со мной, и ты не только веришь ему, ты его любишь, а значит, мне остаётся смириться и не выступать со своим ценным мнением, — немного грустно улыбнулся он и пожал плечами. Посмотрев на настенные часы, Стив про себя удивился, почему до сих пор к нему на квартиру не нагрянул целый отряд Мстителей, почему не оцепили район и по соседним квартирам не рассадили спецназ. А потому, подхватив телефон, набрал Наташу. — Не благодари, — только и ответила она и тут же повесила трубку. Нет уж, тут поблагодарить точно нужно будет. Баки и сам не знал, почему Брок. Сначала к нему тянулся Зимний, потому что тот относился к нему по-человечески. Но там не было ни желания, ни какого-то яркого чувства, Брок просто нравился Зимнему, насколько это было возможно. Это потом, когда мозг восстановился достаточно, чтобы более-менее здраво соображать, когда Зимний схлынул, позволяя Баки снова становиться человеком, Баки понял, что ему кого-то отчаянно не хватает, и это был не Стив. Стив был человеком из прошлого, ярким, любимым приятным воспоминанием, не более. А не хватало Баки Брока. Почему? Он бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос, пока искал его по всему миру, и страшно волновался, что не может найти. Что остался один на один с этим чертовым миром. Это была какая-то всеми забытая деревушка в Мексике, на берегу залива, отмеченная не на всякой карте. И это было последнее место в списке Баки, которое он еще не проверил на наличие там Брока. Это было вообще последнее место, дальше Баки просто не знал, где искать. На дом чужака ему указали не сразу, местные говорили на каком-то странном диалекте, который давался Баки с трудом, но все же он договорился. — Брок, — несмело позвал Баки, стоя на пороге занавешенной выцвевшей тряпкой хижины. — Ну входи, чего встал на пороге, — приглушённо донеслось из сумрака. Брок сидел прямо напротив импровизированной двери в старом глубоком кресле, устроив тяжёлый дробовик на коленях так, чтобы хватило одного движения... хотя кого он обманывал, если Зимний пришёл по его голову, то проще самому застрелиться, да и плотно перемотанные бинтами пальцы отказывались нормально служить хозяину. — Не думал я, что настолько важен, чтобы посылать за мной лучшего из лучших, — усмехнулся он, неловко дёрнув уголками губ, от чего его будто бы оплывшее от сильного жара лицо стало ещё сильнее похоже на гротескную маску скорби. Баки растерялся, не зная, что сказать, потому что да, важен, да, он пришел за ним, только не по приказу Гидры, а по велению сердца. Броку нужна была медицинская помощь, какая-нибудь лучше той, что могли оказать ему в этих всеми богами забытых краях. Броку нужно было в больницу, хоть в той же Мексике, но в городе, потому что за деньги и тут многое можно сделать. У Баки были деньги, он достал их у некоторых деятелей Гидры, которых не нашел ЩИТ. Они прятались гораздо хуже Брока. То, что Брок выглядел, мягко говоря, стремно, Баки не волновало, он просто хотел быть рядом с ним, потому что считал, что знает, какой он. Хотел в это верить, и верил, но сейчас наступал момент истины. — Собирайся, — скомандовал Баки, решив не пускаться в долгие объяснения и просто взять нахрапом. — Ты едешь со мной. Оба понимали, что лучшее оружие Гидры, если захочет, скрутит в бараний рог и унесет на плече, походя положив при этом всех, кто захочет ему помешать. Но Баки не собирался поступать так радикально. Он надеялся на благоразумие Брока, хотя и знал, что благоразумия там чуть. Брок зло оскалился, с кристальной ясностью понимая, что и застрелиться теперь проблематично будет, но обратно он не хотел, всё, навоевался, и до сих пор от отдачи прийти в себя не может, спуская и без того скудные средства на бинты и обезболивающие. Да и нетрудно догадаться, зачем он Гидре — видимо, надо было для поднятия боевого духа у оставшихся сектантов кого-нибудь показательно казнить. — Снежинка, ты ведь понимаешь, что срать я хотел на твои приказы и тех, кто сейчас тебя дёргает за ниточки и, кстати, о хуях — кто теперь всем заправляет? Нахрапом взять не вышло, Брок всегда был своевольный до безобразия. Вот и сейчас он предпочел сгнить заживо в этой дыре, чем получить нормальное лечение. И вообще счел, что Баки прислала Гидра. Баки бы рассмеялся, если бы не хотелось плакать. — Брок, — Зимний никогда не обращался к нему по имени, всегда только сухое “командир”. А Баки вот мог. Это было даже приятно. — Я больше не принадлежу Гидре. Я сам по себе и пришел за тобой, потому что ты нужен мне. Откровенным быть было просто, потому что Брок действительно был ему нужен, он словно придавал смысл его жизни, которая сейчас была что наспех склеенная из осколков ваза, которая, может, и будет смотреться в интерьере, но уже никогда не будет использована по назначению. Если бы Баки знал, в каком Брок состоянии… А он даже не предполагал, и теперь понимал, что и он нужен Броку, дело было за малым, чтобы тот признал это, и они смогли помочь друг другу. Баки сделал шаг от входа, приближаясь к Броку. Рука непроизвольно дернулась к дробовику, но Брок остановил ее на середине движения, понимая всю бесполезность любых попыток отбиться. То, что Зимний мог вдруг оказаться без крепкой хватки на холке, и пугало, и радовало одновременно. За те годы, что они работали вместе, он успел прикипеть и душой, и сердцем к этому бестолковому супероружию, с десяток раз хотел самолично подорвать лабораторию и увезти Зимнего. Но куда? До ближайшего мотеля? Или местной больнички, когда того начнут попускать препараты и что-то придётся делать с ломками и детоксикациями? А Брок кто угодно, но не врач. Да и что может один вояка с винтовкой наперевес против такой организации, как Гидра, у которой люди везде — от Белого Дома до общественных уборных в Центральном Парке. Да и это «нужен» напрягало без меры. Брок прекрасно знал, как выглядит, понимал, что к ночи лекарства перестанут действовать, и он снова будет выть в низкий потолок хижины, подражая койотам, знал, что ему недолго осталось и, скорее всего, недели через две он не выдержит и застрелится. А ещё знал, что наконец обретшему свободу Зимнему нахуй не нужна такая обуза, как подыхающий от боли бывший хэндлер. — Знаешь, что я тебе скажу, сладенький? — Брок немного привстал с кресла, опершись руками о подлокотники, от чего дробовик скользнул по коленям вниз и с глухим стуком упал на пол. — Иди-ка ты отсюда. Хуй за щеку и в добрый путь, как говорится. Баки подошел к нему почти вплотную и, медленно нагнувшись, поднял дробовик и положил обратно ему на колени. Он не знал, как уговорить Брока, потому что видел, что тот уговариваться не хотел совершенно. А еще по скупым движениям, по кривящимся губам он видел, что Брок совершенно не в форме и, скорее всего, ему больно. Очень больно. — Знаешь что, кончилось твое время выебываться, — Баки разобрало зло от такого похуистичного отношения даже не к нему, а к себе. — Или ты едешь со мной добровольно, или будет по-плохому. — Староват я для подобных практик, — огрызнулся Брок и мысленно махнул рукой. Что он, собственно, теряет? Метафорическую свободу? Нахуй она сдалась ему, эта свобода, со всем тем дерьмом, из которого попробуй выгребись. Брок вздохнул и тяжело поднялся, скрипнув зубами. Он отчетливо чувствовал, как прилипшие к мясу повязки натянулись, раздирая плоть заново. Сегодня будет весёленькая ночка. Единственное, что Брок никак не мог понять — что вообще здесь делает Зимний, почему не умчался в светлые дали к Роджерсу и иже с ним? Зачем ему нужен такой доходяга? Но спорить не было никакого желания. На плечи давила свинцовой тяжестью усталость, Брок неловко наклонился над узкой койкой и, кое-как, через оглушающий приступ боли, вытянул за лямку свой рюкзак, который так почему-то и не разобрал, откладывая каждый раз на потом. — Сначала больница, — категорично заявил Баки, подавляя желание помочь Броку, понимая, что если он это сделает, тот может его и нахуй послать, а калечить остатки самолюбия Брока Баки не собирался. Стив допил остатки холодной бурды из чашки, постучал пальцами по подлокотникам. Эта история выбивала из колеи, сдвигала что-то важное в голове, лишний раз подтверждая, что он с самого начала сделал правильный выбор, решив помочь Баки. Хотя когда Стив поступал по-другому? — До полудня в ЩИТ соваться всё равно нет никакого смысла. Пропуск я на тебя оформлю и проблем быть не должно. — Он уселся удобнее, окинул взглядом явно повеселевшего Баки, которому какого-то сна хватило поверить, что не всё ещё потеряно, и улыбнулся. — А где вы обитали, пока Рамлоу не сбежал? — Сначала в Мексике, — вынырнул из воспоминаний Баки. — Потом, когда Броку стало лучше, уехали в Европу. Идея приходить в ЩИТ по пропуску, как к себе домой, Баки не очень обрадовала, он вообще не хотел там появляться, особенно после своего первого визита. Хотелось лечь и снова уснуть, чтобы увидеть Брока. А потом дать в морду ведьме, которая что-то сделала с его Броком. — Гидра же никуда не делась, и если Брока не особо-то и искали, то я был нужен, — ответил он. — Понимаю, — кивнул Стив, попутно отправляя сообщения в ЩИТ, запросы на пропуска и узнавал, всё ли прошло по плану в Вашингтоне. Успокоился он, только получив отовсюду утвердительные ответы. — С Европой вы зря, кстати. Там Гидре некого сейчас опасаться, это здесь, в Штатах, мы их немного поприжали, а там, — Стив махнул рукой. — Одному Богу известно, что вообще творится. Но не мне тебя учить. Стиву ещё очень многое хотелось спросить, узнать подробнее про сыворотку, за которой Рамлоу сунулся в Лагос, откуда у него вообще такая информация, где достал амуницию и прочее-прочее-прочее, а ещё он всем сердцем не мог нарадоваться сидящему рядом Баки, хотя и не мог сбрасывать со счетов, насколько тот изменился. Но у лучшего друга была своя жизнь, и наплевать, что у Стива ничего, кроме работы и редкого, не обремененного отношениями секса, не было. Баки спокойно наблюдал за метаниями Стива, узнаванием всего и вся, его друг, как обычно, пытался все контролировать. Это было так привычно, что почти снова делало их близкими друг другу людьми. Людьми, которых на самом деле больше не было. — Не вся же поголовно Гидра обо мне знала, — напомнил Баки. Он был суперсекретным оружием. Даже для своих. — Стив, что, по-твоему, случилось в Лагосе? Я видел только выпуск новостей. Только сейчас Баки понял, что ни черта не знает о случившемся. Лишь короткий ролик со взрывом и Мстители во всей красе. И найденные им планы Брока. Стив снова сел, как-то ссутулившись, слишком выбивало из колеи его предательство Ванды, подстроенная операция, да и вообще он слабо понимал, каким из своих воспоминаний можно верить. — Бак, все не так просто. Я сам не знаю, как там было, лишь только то, что показала нам Ванда, — он поморщился, сцепил пальцы в замок, не поднимая взгляда. — Мы прилетели брать известного террориста, понимаешь, это теперь ясно могу вспомнить, что не слышал вообще ничего о Броке с Озарения, а тогда, в Лагосе, всё было логично и правильно. Почему-то целью был полицейский участок, но тут даже магия Ванды, похоже, дала сбой, и мы начали сомневаться, стараясь найти более подходящую мишень, и нашли. Маленький исследовательский центр больше подходил, хотя никто не знал, что там изучали, но Рамлоу двинул именно туда. — Стив потёр правый висок, простреливший болью. Сейчас он видел, как дрались ребята Рамлоу, понимал полную картину событий — ни одно ранение у охранников комплекса не было смертельным, пока не подоспели бравые Мстители. Вот тогда-то закрутилось по-настоящему. — Он забрал что-то в лаборатории и попытался уйти. Мы не дали. В голове билась мысль о том, что у него в руках какой-то опасный вирус и миру теперь точно конец. Бак, я не знаю что было дальше. Помню, как он оскалился, кто-то заорал о бомбе. И, веришь, зная Рамлоу, я даже не попытался усомниться в этом, пока не пришёл ты, пока не рассказал. Он был мудаком и психом, но не самоубийцей, нет. — Брок не был психом, — возразил Баки, но обижаться на Стива не стал, хотя и не совсем понимал, как связано предательство и душевное здоровье Брока. — Я не буду тебя убеждать, что он хороший, потому что сам прекрасно понимаю, что это только мое мнение и видение, но он не так плох, как ты думаешь. Поздно уже, Стив, давай доживем до завтра и поговорим с ведьмой, пока я снова не захотел ее прикончить. И Баки, давая понять, что разговор окончен, накинул на плечи плед и свернулся на диване, уткнувшись лицом в его спинку. Этой ночью Брок не пришел к Баки, не появился в его сне, не коснулся его, не поцеловал, хотя, засыпая, Баки ждал его, очень ждал. Он верил, что Брок жив, что его можно вернуть, потому что иначе вся его дальнейшая жизнь была бессмысленна. За ночью пришло утро, разбудившее Баки солнечными лучами, льющимися из незашторенного окна гостиной. Баки зажмурился, фыркнув, попытавшись укрыться с головой, он ждал, что сейчас Брок рявкнет что-то вроде “харэ дрыхнуть”, но потом сон прошел окончательно, и Баки резко сел, оглядываясь. Гостиная Стива, в которой царил идеальный порядок, была тиха и пустынна в такую рань, но на кухне Баки слышал возню. А Стив так и не смог сомкнуть глаз, просидев оставшуюся ночь перед пустым мольбертом, глядя куда-то перед собой, так и не прикоснувшись к краскам. Почему-то именно сейчас, найдя Баки, если так вообще можно сказать, он чувствовал себя кромешно одиноким и разбитым, хотя именно Баки досталось от жизни по полной. Тряхнув головой, он поднялся, прошёл мимо все ещё спящего Баки на кухню, открыл холодильник и накрепко задумался, а что будет, если Ванда откажется говорить, ведь никто не знал, что именно сподвигло ее на предательство. Никак по-другому у Стива охарактеризовать ее действия не выходило. Сам он выбить правду из Ванды не сможет, рука не поднимется. Руки сами собой разбивали яйца в глубокую миску, хотя все мысли Стива сейчас были очень далеко, до всего вот этого, в сороковых, когда он провожал Баки на фронт. Омлет задорно шкварчал на сковородке, кофеварка ароматно булькнула, Стив высунулся в гостиную. — Бак, просыпайся, завтрак почти готов. — Я уже, — отозвался Баки, глядя в незнакомый потолок квартиры Стива. Сколько было таких незнакомых потолков, Баки уже не считал. Они с Броком много переезжали. — Сейчас приду. Баки быстро принял душ, воспользовавшись одним из полотенец, висящих в ванной, он не стал просить у Стива чистое, просто наплевав на это. Умылся и, натянув обратно свои шмотки, надетые еще в Бухаресте уже двое суток назад, пришел в кухню. — Вкусно пахнет, — сказал он, просто чтобы что-то сказать. Баки не чувствовал себя уютно рядом со Стивом, их разделяли даже не десятилетия, их разделяли жизни. Бак хотел, чтобы Стив был его другом, всем сердцем хотел этого, но их разделяло слишком многое, чтобы вот так вот просто взять и снова стать друг другу тем, кем были раньше. — Мы сразу поедем в ЩИТ? Твоя ведьма уже вернулась? Он душу был готов из Ванды вытрясти, но узнать, что произошло. — Поедим, — ответил Стив ставя перед Баки тарелку с омлетом. — Ты переоденешься во что-то из моего, и поедем. И нет, Ванда прилетит в двенадцать. Я попросил проводить ее сразу ко мне, так что не волнуйся. Вот только как вытягивать из менталиста правду, я мало представляю. Ели молча. Каждый думал о своём. Стив с горечью замечал, как Баки его сторонится, отдёргивает руку, стоит им столкнуться над тарелкой с хлебом, почти не поднимает глаз, а если смотрит, то будто в душу пытается заглянуть, до конца не веря, что Стив не сделает ему… им ничего плохого. И от этой истины больно тянуло в подреберье, всё-таки Баки был тем единственным, что у него осталось действительно личным. А по всему выходило — не осталось и Баки. В ЩИТе их явно ждали. Стив только тяжело выдохнул, столкнувшись в дверях с тяжело вооруженными охранниками, которых было проще уронить и откатить в сторону, чем попросить уйти. Наташа, помахивая пластиковым бейджем для Баки, стояла в фойе. — Добро пожаловать в ЩИТ, мистер Барнс, — улыбнулась она, стрельнув взглядом в сторону Стива, как бы проверяя его целостность. — Наташа, не надо всего этого, я же просил. — Сколько угодно, но правила даже ты отменить не можешь. Баки исподлобья осматривал охранников, проигрывая в голове варианты развития событий, если придется драться. Драться пока было не нужно, но это не значило, что все пройдет просто, потому что у Баки уже давно не было “просто”. Все было сложно. Было сложно с Броком, который, как мог, отталкивал его, сложно было с Гидрой, которая рыла копытом землю, пытаясь найти сбежавшую винтовку, но не искала у себя под носом. Оглядев Наташу, Баки хмыкнул про себя, помня ее еще девочкой, понимая, что даже она сейчас ему ближе, чем Стив. От этого было горько, но конкретно в этот момент он ничего не мог с этим сделать. Подойдя к Наташе, Баки забрал у нее из рук пропуск и прицепил себе на куртку, проходя за Стивом, внешне полностью игнорируя все наставленные на него стволы. Только закрыв за собой двери кабинета, Стив смог наконец-то выдохнуть. Он прошёлся до стола, против обыкновения не повесив куртку аккуратно в шкаф, а оставив ее на спинке дивана, открыл одну из стенных панелей, где пряталась кофемашина и нажал на кнопку. — Ванда прилетит через три часа, — нейтральным голосом ответил он. — Прости, но тебе лучше дождаться ее здесь. — А не гулять и не трепать нервы сотрудникам? — усмехнулся Баки. — Как скажешь. Ему было все равно, где ждать Ванду, ей очень повезло, что Брок пришел к нему раньше, чем он засел на крыше с винтовкой, потому что уж Зимний Солдат способ укокошить ведьму без вреда для себя нашел бы. — Работай, Стиви, служи стране, или чем ты там занимаешься, — Баки забрался с ногами на диван, устраиваясь в его углу и уткнулся в какое-то чтиво на телефоне. Они могли бы поговорить. Действительно нормально просто поговорить как взрослые люди, но что говорить? О чем? Рассказывать о том, как они с Броком переезжали из одной дыры в другую, забиваясь как можно глубже, чтобы их никто не нашел? Или рассказать про то время, когда он спать не мог совершенно, мучаясь кошмарами в кромешном одиночестве? Можно, конечно, только для чего? Зачем все это знать его чистому и непорочному Стиву? Совершенно незачем. Сказать по правде, встреча со Стивом выбила его из колеи, спутала планы и вообще толкнула к пропасти, потому что он не пытался искать друга, помня его из сороковых. Баки боялся, что то, что он найдет в двадцать первом веке, будет слишком разительно отличаться от того Стива, которого он знал. Странно, но новый Стив был похож на старого, а вот тот Баки, которого знал Стив, умер еще в Аззано, просто хорошо это скрывал. А еще он не искал встречи со Стивом, потому что и тот не искал его. Стив скривился, как от зубной боли, но промолчал. Да и что тут скажешь? Насильно мил не будешь. А потому сел за свой стол и развернул все возможные голографические окна, лишь бы только не видеть Баки, не ощущать себя последним идиотом. Три часа тянулись вечностью. У Стива всё валилось из рук: отчеты не сохранялись, записи стирались и путались — не выдержав, он хлопнул ладонью по столу и вышел из кабинета, велев Баки оставаться на месте. Поднявшись на вертолётную площадку, Стив огляделся, хотя прекрасно помнил о натыканных везде камерах слежения, жестом фокусника выудил из-за одного из ящиков початую сигаретную пачку и закурил, выпуская в безоблачное небо тугие дымные кольца. Голова раскалывалась от недосыпа, на душе было погано, но с каждой затяжкой всю эту дрянь удавалось привычно затолкать поглубже в душу. В небе чёрной приближающейся точкой появился джет. Кинув взгляд на наручные часы, Стив хмыкнул — минута в минуту. Злости на Ванду не было, вообще ничего не было. Новый мир разочаровывал все больше и больше. Сжав сигарету в ладони, Стив вздрогнул от едкого укуса боли, стряхнул пепел под ноги и направился прямиком к приземлившемуся джету. Появившаяся из джета Ванда была расстроена, и немудрено, какой взрыв она устроила в Лагосе, по ее вине пострадала куча народу. Она подняла виноватый взгляд на Стива, словно желая извиниться за что-то. — Привет, — кивнула она ему. — Все в порядке? — Я не знаю, — покачал головой Стив, прекрасно помня о ее силах, но смотрел открыто, не отводя взгляда. — Пойдём, мне надо с тобой переговорить по поводу Лагоса. Взяв ее за руку, повёл к себе. Шли молча. Когда Стив открыл перед Вандой дверь кабинета, галантно пропуская ее вперед, то не успел понять, что произошло, как Ванда оказалась жестко скручена и прижата к стене, а металлическая рука Баки сжимала ее горло. Ванда не успела даже вскрикнуть, не то чтобы что-нибудь сделать. Баки ждал ее, он подготовился заранее, не веря в то, что она просто так возьмет и расскажет все начистоту, особенно ему. Особенно, если узнает, что Брок был ему дорог. — Только попробуй что-нибудь выкинуть, и я раздавлю тебе гортань, — прошипел Баки. — Поверь, я успею. Нет, он не собирался убивать ведьму, но знал, что ей тоже нужно время, чтобы атаковать, а она была медленнее, чем он. — Баки, не надо, — Стив сжал его правое плечо. — Мы сейчас сядем, и Ванда всё расскажет как было на самом деле, так ведь? — он выразительно посмотрел ей в глаза, очень надеясь что ведьма не решится выкинуть какую-нибудь глупость, и Баки не станет ей лишний раз делать больно. Хотя он прекрасно его понимал. Сам бы он за Баки порвал бы любого. Баки не спешил отпускать Ванду, наслаждаясь ее страхом, дрожью в теле от ужаса, что он, Зимний Солдат, сейчас исполнит свою угрозу, и никто его не остановит. Потому что не остановил бы, если бы не Стив. — Молись на него, что я тебя не убил, — прошипел Баки, отталкивая Ванду от себя. Она инстинктивно схватилась за придавленное железной во всех смыслах хваткой горло, согнувшись, и не сразу поднялась. Баки смотрел на это совершенно безразлично, как смотрят даже не на таракана, а на пустое место. Он сел обратно на диван. — Что ты сделала с Броком? — почти спокойно задал он вопрос, уверенный, что Ванда прекрасно понимает, кого он имеет ввиду. Ванда затравленным взглядом посмотрела на него, на Стива и расплакалась навзрыд, садясь на пол посреди кабинета. Она даже не пыталась ничего говорить, просто рыдала, размазывая по умело накрашенному лицу слезы, сопли и косметику, превратившись из грозной Алой Ведьмы в простую деревенскую девчонку. Баки даже на секунду стало ее жаль, но он вспомнил безмолвно молящего о помощи Брока, и вся жалость пропала, как ее и не было. Но и ярости, и желания убить больше не было, сдулось все. Теперь он просто хотел знать, что же произошло на самом деле, как помочь Броку, исправить то, что натворила эта девчонка, мнящая себя спасительницей мира. Стив потёр переносицу. Вот с чем он совершенно не умел бороться — это с женскими слезами. Усадив Ванду на диван, Стив намочил в раковине туалета полотенце и принёс ей, сел рядом и аккуратно вытер заплаканное лицо, ведь, по сути, Ванда была совсем ещё девчонкой, такой же, какими были они с Баки, когда на них вдруг свалилась взрослая жизнь, заставляя принимать не всегда простые решения. — Ну же, успокойся и объясни толком, зачем ты всё это устроила? — Стив старался говорить ровно, спокойно, глядя ведьме в глаза. — Ведь с Броком ты не могла быть знакома, почему он? Почему так? — Стив, — всхлипнула она, — прости. Я… Мне… Он обещал мне… Она не договорила и снова заплакала, но все же взяла себя в руки, недобро зыркнул на Баки, который ей улыбнулся очаровательной улыбкой убийцы, от чего Ванда поежилась. — Кто и что тебе обещал? — прорычал Баки, но руки к ведьме не потянул, хотя очень хотелось придушить ее, ведь обещал ей явно не Брок. Ванда беспомощно посмотрела на Стива, ища у него защиты от разъяренного Зимнего Солдата, который очень недобро на нее смотрел, сидя на другом конце дивана. Баки выглядел расслабленным, но знающий человек, коим тут мог оказаться только Стив, догадался бы, что он напряжен, как струна, и готов атаковать в любой момент. — Ванда, сейчас не тот вариант, когда я мог бы погладить тебя по голове и пообещать, что всё образуется. — Стив смотрел холодно, впервые не реагируя на невербальный призывы о помощи. Не знай он всей ситуации, не окажись сам среди использованных этой малышкой, то, скорее всего, посочувствовал, попробовал бы как-то смягчить ситуацию, одернуть Баки. Но Ванда перешла все мыслимые и немыслимые границы — снова воспользовалась своей силой против них, своих товарищей, убила Рамлоу — хотя если положить руку на сердце, Стиву его было бы совершенно не жаль, если бы не Баки, — погубила столько людей по совершенно непонятной, неведомой для Стива причине. — Либо ты всё расскажешь по собственной воле, либо… — Стив поморщился и ответил, не отводя взгляда. — Я оставлю вас с Баки наедине и позволю спрашивать его методами. Баки понимал, что на самом деле неизвестно, кто бы что и у кого спросил, потому что он представлял себе силы Ванды, но то, что Стив был готов пойти на подобные радикальные меры, согрело выжженную льдом крио душу. Словно они снова в одночасье стали лучшими друзьями. Баки видел, как Ванда вздрогнула от подобной перспективы, как она вся сжалась, став еще меньше. — Я… — Ванда снова всхлипнула, но взяла себя в руки. — Я вызвала демона, который потребовал от меня жертву. Сильного духом, несгибаемого. А взамен он обещал вернуть брата. Жизнь за жизнь. А он обманул меня! Ванда снова расплакалась, размазывая слезы. Она обхватила себя руками и тихо всхлипывала. Ее никто не перебивал. И Баки, и Стив ждали продолжения. — Он забрал Кроссбоунса, а взамен не дал мне ничего, — наконец заговорила она. — Забрал его душу, его тело! — Как мне его вернуть! — рявкнул Баки, колоссальным усилием воли не потянувшись, чтобы схватить Ванду и встряхнуть ее. — Как? Говори, ведьма! — Не знаю! — закричала Ванда. — Я не знаю! Ему нужно было тело, чтобы ходить по земле, и душа. Я дала ему это, а он… Он… Он обещал мне вернуть брата, но соврал! Баки ударил почти без замаха, правой рукой, точно в челюсть, вырубая начинающую закатывать истерику ведьму. Ему очень хотелось ее ударить, и вот, нашелся повод. Он ей ничего не сломал, просто вырубил, чтобы немного подумать. Чуть-чуть. — Прости, Стиви, — совершенно не чувствуя раскаяния, сказал Баки. — Я… прости. Стив потёр вновь занывшие виски — вот почему супер-сыворотка ничего не смогла сделать с периодически накатывающими мигренями? — и махнул рукой и сел в кресло напротив бессознательной Ванды. — Так, что мы имеем? Демон, — Стив постучал пальцами по подлокотникам. Он уже давно не был тем зашоренным католиком, который первое время, до смерти матери, так истово молился, посещая церковь по воскресеньям. В новом мире пришлось смириться с новой реальностью: асгардские гости, читаури, мутанты, огромный портал над Манхэттеном — успешно вытравили его здоровый скептицизм. Так почему бы не быть демону, чем он отличается от того же Локи, колдовавшего налево-направо? — Если ему нужно было тело, чтобы ходить по земле, значит, он где-то здесь, его надо найти и... — он покосился на Ванду. — Спросить. — Стиви, — почти обреченно вздохнул Баки, зло глядя на бессознательную Ванду. — Стиви, она отдала моего Брока демону. Это известие было каким-то нереальным, но теперь Баки был точно уверен, что Брок жив, и его можно спасти. Ведь он приходил к нему во сне, просил помочь. И Баки обязан был помочь. Обязан был еще раз почувствовать прикосновение его губ, только не во сне, а наяву. — Если его тело ходит по земле, то на этой ебаной земле тысячи камер, найди его! — взмолился Баки. — Только как ты поймаешь демона? — О, поверь, у меня есть опыт отлова богов, что нам демон? — преувеличенно весело отозвался Стив, прикидывая, к кому лучше будет обратиться. К Тони? Его «Пятница» могла фильтровать информацию в невероятных объёмах. Или к Вижну, который сам по себе ходячий интернет? Немного подумав, он отошёл к окну, уселся на край стола и достал телефон. — Тони, мне очень нужна твоя помощь. Нет, никто не пытается снова схарчить Нью-Йорк — что это вообще за слово такое? — помощь нужна мне лично. Тони, я знаю, как чистить историю браузера, спасибо, научился. Мне необходимо найти человека и очень срочно, и нет, я не знаю на каком конкретно он континенте. Да-да-да, по гроб жизни тебе буду обязан, о великодушнейший и умнейший и так далее. Поможешь? Мне надо найти Брока Рамлоу, — на другом конце линии повисла тишина. — Тони, это вопрос жизни и смерти. Не ори, пожалуйста, я ни слова не понимаю. И нет, отсутствие секса тут ни при чём. Да, это действительно важно, и я не пытаюсь от скуки найти всех перебежчиков и заставить их каяться в содеянном. Спасибо, Тони. Моя благодарность не будет знать границ. Нажав отбой, он выдохнул и, присев рядом с Вандой, аккуратно похлопал её по щекам, стараясь привести в чувства. — Сейчас в мире, — начал он, едва только ведьма открыла глаза, — нет практически ни одного места, где нет интернета или мобильной связи, а значит, невозможно так спрятаться, чтобы знающие люди не сумели отыскать. Даже выключенные телефоны работают преотличнейшими маяками. Так что если демон на земле, а не в каком-нибудь сверхсекретном бункере, Тони его обнаружит. — Спасибо, Стиви, — искренне поблагодарил Баки, а потом, повинуясь душевному порыву, обнял его, тесно прижимая к себе. — Спасибо. Баки верил Стиву, потому что тот никогда не бросал слов на ветер, всегда выполнял обещания и был просто фантастическим другом, и сейчас Баки начинал снова ощущать это чувство сродства, единения между ними. Стив помогал ему, хотя Баки был уверен, нарушал все мыслимые и немыслимые протоколы. Медленно приходила в себя Ванда. Она открыла глаза, мутно посмотрела на Баки, потом на Стива, похоже, не совсем понимая, что тут происходит. — Стив, но что мы будем делать, когда найдем того, кто занял тело Брока? — спросил Баки. — Что? — встрепенулась ведьма. — Вы собираетесь найти его? — Мало того что мы хотим найти его, — усмехнулся слегка приободренный Стив. — Ты нам в этом поможешь. Оставлять без присмотра, уж прости за прямоту, тебя опасно, — заключил он и тут же снова обратился к Баки. — Есть у меня один знакомый бог, который поможет вытрясти душу и из демона. Тора всё-таки он не мог считать полноценный другом, но очень тепло к нему относился за весёлый и совершенно незлобивый нрав, за лёгкость, с которой тот относился к жизни, и за обещания, выполнение которых считал свои долгом. Вот только Стиву покоя не давая одна безделица — в Асгард не позвонить, мобильной связи там нет, электронные письма не доходят. Тор обычно сам заваливался, когда ему становилось скучно, устраивал легендарную пьянку, бил кому-нибудь особо ретивому лицо, разрушал пару этажей в Башне Старка и исчезал до следующего пришествия Локи. Можно было, конечно, выйти на пустырь и поорать Хеймдаллю. Стив почесал затылок. — Так, вы двое ко мне домой и, ради бога, не поубивайте друг друга, пожалуйста. Было бы вообще славно, если зайдёте в магазин и продуктов купите или хотя бы доставку закажете, а я за Тором. — За Тором? — изумилась Ванда. Баки было все равно, за кем там собрался Стив, но вот оставаться один на один с Вандой ему не улыбалось совершенно. Не после того, что она сделала с Броком. Они точно могли поубивать друг друга из-за разногласий. Но Стив просил вести себя мирно, и он поможет, и ради Брока Баки готов был вести себя как угодно мирно, даже не пытаться убить Ванду или покалечить, лишь бы удалось найти Брока, или найти демона, который поработил Брока, он не знал, что с этим делать. — Хорошо, я не трону ведьму, — пообещал Баки. — Я лучше попробую поспать. Он не был уверен, что уснет, потому что суперсолдату почти не нужен был сон, но попробовать стоило. Ради Брока. Ради того, чтобы найти его и освободить. — Дай ключи от машины, я помню, как ехать, — попросил Баки. — Я с ним никуда не поеду! — заявила Ванда. — Он убийца! — Ты не лучше, — огрызнулся Баки. — Поедешь. И только попробуй заморочить мне голову, — пригрозил он. Отдав Баки ключи и пару крупных купюр, Стив нахмурился и серьезно глянул на Ванду. — Мы здесь все убийцы. И ты не в последнюю очередь, так что будь добра делать то, что тебе говорят. — Стив накинул куртку и уже в дверях оглянулся и добавил: — Мы здесь только потому, что ты связалась с силами, о которых и понятия не имеешь. Именно ты виновата во всех смертях в Лагосе. И если у тебя осталось хоть немного совести и сожаления перед теми людьми, перед нами и, в конце концов, перед Броком Рамлоу, то ты будешь сидеть тихо и делать то, что тебе говорят. Стив вышел, стараясь не хлопнуть напоследок дверью. Баки с Вандой переглянулись, окинув друг друга недобрым взглядом, и Баки улыбнулся ни разу не дружелюбно, но мило. — Поехали, — почти приказал он, не собираясь миндальничать с женщиной, которой не доверял, которая умудрилась связаться с демоном и не нашла никого, кроме Брока, чтобы отдать ему в жертву. Да еще и по дурости своей не получила то, ради чего все затевала. Баки был не силен в тонких материях, но знал, что с демонами заключают контракты. И, похоже, или Ванда его не заключила, или демон не мог выполнить его условия. Когда Ванда покорно встала и пошла к выходу из кабинета, Баки несколько удивился, но решил не заострять на этом внимания. Слушается, и ладно. Всю дорогу до дома Стива Баки чувствовал какой-то подвох, все никак не мог поверить в то, что ведьма покорно идет за ним, при этом считая его убийцей и все дела. Его не отпустило, даже когда они оказались дома. Не давала заистерить только суперсолдатская выдержка и долгие десятилетия тренировок. Они сели в гостиной друг напротив друга и долго просто молча сидели, сверля оппонента взглядом. Похоже, каждый из них ждал нападения, Баки кожей чувствовал напряжение, висевшее в воздухе, почти искрившее между ними. — Почему Брок? — наконец спросил Баки. Ему было интересно, почему она отдала демону именно его мужика. А после поцелуя во сне Баки был точно уверен, что Брок его. — Потому что он подонок, предатель, гад и убийца, — выдала Ванда, добавив еще несколько непечатных выражений на родном языке. Поняв, что разговора, даже неконструктивного, не получится, он плюнул на это дело, потому что и говорить-то особо не хотелось, и пошел варить кофе. Баки понимал, что если ведьма захочет сбежать, он не сможет ее остановить, силы были несколько неравны. Нет, конечно, он, в итоге, ее просто застрелит, но ему нужны были ответы, как вернуть Брока, и ведьма нужна была живой. Баки все-таки заказал доставку, как и просил Стив. Они с Вандой дожидались его молча, сидя друг напротив друга и только что не сверля друг друга глазами. Стив шёл по коридорам базы, очень живо прикидывая, как будет бегать по какому-нибудь пустырю и пытаться доораться до Хеймдалля, а потом ждать непонятно чего, сидя на ящике, курить и надеяться, что эти двое не разнесли только-только обустроенную по собственному вкусу квартиру. Но звать не пришлось. Со стороны общей столовой разнёсся грохот и дружный подбадривающий вой, а так бывало обычно в те моменты, когда кто-то из Мстителей снова решил померяться достоинствами с падким на любые споры богом Грома. — Друг мой Стивен! — заорал Тор и грохнул внушительным кулаком по жалобно скрипнувшей столешнице. — Подними и ты чарку во славу Одина. Стив скучающим взглядом окинул осоловевших агентов, жавшихся к стенам и пытавшихся незаметно проскочить мимо поборника морали и прочее-прочее-прочее, покачивающегося из стороны в сторону Сэма, сидящего в обнимку с массивной резной кружкой и пару явно не местных бочонков у ног божества. — А есть повод? — улыбнулся он, приветственно хлопнув Тора по плечам. — Достойным мужам не нужен повод воздать хвалу богам за мирный день, за отгремевшие сражения, за дом, наполненный теплом. Выпей, Стивен, со мной! Стив поморщился, но принял тяжёлую кружку, оттеснив глупо моргающего Сэма в сторону. Не любил он высокопарных торжественных речей, но всё-таки Тор действительно был ему близок по духу, да и только асгардская выпивка могла хоть как-то развеять то тёмное, что копилось на сердце. — О-о! — подбадривающе загоготал Тор, когда Стив опорожнил кружку в три долгих глотка и грохнул ею о стол. В голове приятно шумело, в теле гуляло разудалое веселье и хотелось чего-то непонятного, как в сороковые, но сейчас ему не с руки было воровать яблоки у лоточников, да и нести некому. — У тебя тяжесть на сердце, — обхватив его за плечи, вполголоса сказал Тор, когда они перебрались пьянствовать в кабинет Стива, подальше от всевидящего ока Фьюри и камер Старка. Стив и так ему по гроб жизни был обязан, и выкупать ещё и компромат на себя было уже нечем. — Помощь твоя нужна с демоном. — Так что же ты молчал! — задорно, совсем по-мальчишески сверкнув глазами, потёр руки Тор и покосился на молот. — Я всегда рад хорошей драке. — Я даже не знаю, придётся ли драться. Стив, как мог подробно, описал сложившуюся ситуацию, объяснил кто такой Брок, кто он для Баки, и насколько важно поймать демона, ничего ему не сломав. Тор заметно поубавил энтузиазма, но отказываться не стал, лишь хлопнул Стива по плечу, гаркнул что-то одобрительное и завалился на диван, громогласно захрапев. — Будем считать, что ты согласился, — усмехнулся Стив, набирая номер такси, в таком состоянии он не рискнул бы сесть на мотоцикл, хотя и не чувствовал стандартных признаков опьянения. — Заебись, — прокомментировал явление Стива Баки. Они с Вандой так молча и просидели до его появления. Как ни странно, та не пыталась сбежать или прибить Баки, просто сидела и молчала, погруженная в свои мысли. А Баки в свои. Изрядно нетрезвый Стив был для Баки редким зрелищем и в их молодости, не говоря уже о нынешних временах, когда их не брала никакая отрава, но спрашивать, где и с кем он нажрался, Баки не стал. — Ну и? — только и спросил он, желая узнать результаты его общения с Тором или с кем там он собирался встретиться. Ванда посмотрела на Стива странно, но тоже никак не прокомментировала его столько необычное состояние. — Что я тут делаю? — спросила она. Он сначала отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи, но притупившаяся немного совесть снова подняла голову и напомнила, что неправильно так разговаривать с дамами, даже юными и кругом виноватыми. — Сидишь, — ответил Стив, не глядя, прошёл мимо неё на кухню и, выкрутив кран с холодной водой, быстро умылся, ловя в себе желание сунуть голову прямо в прохладный поток, потёр шею. — У меня есть гостевая спальня, и пока всё не решится, я прошу тебя пожить там. Либо диван, либо спальня, выбирать тебе. По дому можешь перемещаться совершенно свободно, но не дальше. Сунувшись в холодильник, он достал упаковку какого-то салата, выложил его в тарелку и сел. Привычное гостеприимство сбоило. Стиву вообще сейчас никого не хотелось видеть в своем доме, даже Баки, который шарахался от него, как чёрт от ладана, и смотрел взглядом снайпера. Напрягало. Они все напрягали. — Тор помочь согласился, он вообще за хорошую драку, даже если драки как таковой и не будет. Проспится и явится, и, Бак, не советую пить хоть что-то из его рук, если не хочешь вспомнить бурную бруклинскую молодость. — Стив криво усмехнулся и отправил полную ложку в рот, прожевал и добавил: — Осталось дождаться результатов от Тони. — Ты не можешь меня здесь запереть, — возмутилась Ванда, аж подпрыгнув от негодования. — Я могу, — спокойно сказал Баки. — Свяжу тебя и положу в гостевой спальне, и Стив меня не остановит. — Ты не посмеешь, — прошипела Ванда, зыркнув на него своими глазищами, но Баки не впечатлился, а только фыркнул. Он не собирался устраивать побоище в квартире Стива как минимум из уважения к самому Стиву, но прикидывал, как можно скрутить ведьму без особых боевых действий. Баки видел, что Стиву тяжело от всего этого, от того, что между ними, но не знал, как все это исправить, даже не знал, хочет ли он все исправить, но он явно хотел попытаться, потому что чего Брок не мог ему дать, так это воспоминаний. Не о его прошлом. — Стив, — Баки зашел на кухню, садясь рядом. Он понятия не имел, что хочет сказать, но сказать что-то было нужно, просто потому, что может так статься, у него больше не осталось близких людей, кроме Стива, который, хоть и был сейчас несказанно далек, все равно был ближе, чем кто бы то ни был в этом мире. — Стиви, все сложно, понимаешь? — Баки старался смотреть на Стива как на друга. — Я просто не уверен, кто я, кто ты. Я не знаю, как начать наши отношения с того места, где мы закончили, потому что один раз я умер, а второй чуть не убил тебя. И как построить их заново, тоже не знаю. Вздохнув, Стив отложил ложку. — Знаешь, — начал он, глядя при этом куда-то мимо Баки, над его плечом. — Когда я проснулся и оказался в этом времени, то пришёл в ужас. Направить самолёт вниз было тщательно обдуманным решением, как и не искать возможности спастись, а они были, с добрый десяток. Но я остался один. А потом проснулся и понял, что всё ещё один, но живой и во времени, которого не понимаю, среди людей, которым не верю, — Стив потёр лицо, выпрямился, расправил плечи, стараясь не поддаваться глухой тоске. — А ты жив, живой, понимаешь? Мне и не важно, помнил ты меня или нет, но ты был живым. И сейчас живой. Это главное, только это, а отношения — ерунда. Главное — живой. Поверь, я не строю иллюзий и знаю, что ты не Баки, то есть не тот Баки, которого я знал, просто поверь, что тебе есть к кому прийти, если все станет плохо, если захочется тишины, если просто… — он сбился. — Просто захочется прийти. — Ох, Стиви, — Баки вздохнул, он не знал, что сказать на это. Но Стив рассказал ему свою историю и, похоже, Баки стоило рассказать свою. — Я вспомнил тебя не сразу. Вытащил из воды, не понимая, почему, ведь ты был моим заданием, и ушел. Просто ушел, пытаясь понять, что происходит, потому что программа дала сбой, — Баки забрался живой рукой в волосы. — Когда я перестал быть совершенно отмороженным и немного пришел в себя, я понял, что привязанность Зимнего к его хэндлеру, совершенно нечеловеческая и не имеющая никакого отношения к чувствам, осталась, становясь совершенно иной. И я понял, что мне нужен Брок. Не как хэндлер, по указке которого я жил, а как человек, которому я мог доверять. Ты для меня был лицом в новостях, а помнил я кого-то другого. — Брось, Бак, — Стив светло улыбнулся, и правда чувствуя свалившийся с плечей груз. — Обоих нас пожевала и выплюнула жизнь, надеясь, что подохнем на обочине. Не думал, что скажу это, но я рад за тебя, рад, что ты нашёл своего человека, и всё сделаю, чтобы он к тебе вернулся. Стив поднялся, хлопнул Баки по плечу, в этот раз не боясь того, что тот попытается вывернуться из-под его руки и вышел в гостиную, где на диване, подобрав под себя ноги, сидела разобиженная Ванда. — Ты можешь сколько угодно на меня злиться, но за свои действия надо отвечать. Ты отдала другого человека демону за жизнь своего брата. Сама-то понимаешь, как это выглядит? Наворотила дел — исправляй. Вот только не знаю, кто теперь захочет прикрыть тебе спину. Подумай над этим. — Не рассказывай остальным, — попросила Ванда, похоже, прекрасно понимая, как все это выглядит. Баки было совершенно плевать на ведьму, но, похоже, пора было узнать, как она с демоном вообще связалась. Разговор со Стивом успокоил расшатанные нервы, сделал их чуть ближе друг к другу, и Баки даже понадеялся, что они снова смогут стать друзьями, если Стив сможет принять Брока. — А теперь рассказывай сначала, как ты связалась с демоном, — попытался попросить Баки, хотя хотелось приказать. Ванда подняла на него глаза, перевела взгляд на Стива, словно спрашивая, отвечать ли. — Рассказывай, чего уж теперь? — махнул рукой тот. — Только давай по порядку. С чего ты решила, что он поможет? Как нашла или вызвала его? И так далее. Нам надо знать, с чем придётся столкнуться и как действовать. Чувствую, просто не будет. — Я его вызвала, — ответила Ванда, вздохнула и, помолчав, продолжила. — У меня появилась старая книга, в ней оказался ритуал. Мне снилось, как я провожу этот ритуал, много ночей снилось, и я решила попробовать. Это был ритуал, который должен был выполнить мое желание. Я просто хотела вернуть брата, — Ванда всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. — Пришел демон и сказал, что даст жизнь за жизнь. И я… Он же предатель! Он агент Гидры! Баки сжал кулаки, но промолчал. Он даже понимал мотивы Ванды, понимал, почему она выбрала Брока, вот только принять, а тем более простить он не мог, никак не мог, потому что для нее это был убийца и предатель, а для него любимый человек. — Не тебе это было решать, — возразил Стив. — У всех нас свои мотивы, свои демоны, — он глянул на Баки. — А предатель — тоже спорное утверждение, но не будем об этом. О демонах я знаю очень мало, да и то половину почерпнул в интернете из-за общей любознательности и огромного количества свободного времени. Они хитры и коварны, но, если верить статьям, то не могут нарушить условия заключённого с людьми контракта. Потом нагадить — это пожалуйста, но только после полного выполнения условий. Какой у вас был контракт? — Не было у нас контракта! — выкрикнула Ванда. — Он меня обманул, мы не заключили контракт, — уже спокойнее ответила она. — Но он получил, что хотел. Тело сильного духом, чтобы ходить по земле и его душу, чтобы сожрать. Баки передернуло. И когда этот демон захочет сожрать душу Брока? Сколько у него времени? Что делать дальше? — Как вернуть душу? — почти спокойно спросил Баки, хотя внутри все кипело от ярости. Он хотел придушить ведьму, но было рано. — Сколько у нас времени до того, как эта тварь съест Брока? — Я не знаю, как вернуть душу, — плечи Ванды совсем поникли. — Но он где-то ее хранит. В чем-то, с чем он связан. Или оно связано с ним. В книге об этом ничего не написано. — Отлично, значит, нам надо найти демона, который шляется в теле Брока где-то по миру, и спросить у него, как быть, так что ли? — спросил он у Ванды. — Да, — шмыгнула она носом. — Я могу попробовать призвать его, но не знаю, получится ли второй раз. — Ну уж нет, — отказался от ее услуг Баки. — Ты уже сделала все, что могла. Стив хотел было что-то сказать, но зазвонил телефон, высветив имя «Тони» на экране. — Здравствуй, тебе ведь есть чем меня порадовать? — спросил Стив, переводя звонок на громкую связь, чтобы потом никому ничего не рассказывать несколько раз. — Кэп, ты меня удивляешь. И просьбы у тебя… удивительные. Я ведь не сразу догнал, кто тебе нужен, но когда понял… ты сам себе щит на голову не ронял? Не приземлялся неудачно в последнее время? Какой, к чёрту, Рамлоу? Он подох ещё в Лагосе? Там даже в пакетик собрать нечего было на долгую недобрую память. Стив покосился на Баки и прижал палец к губам, чуть ли не умоляя взглядом помалкивать. Ещё не хватало, чтобы Тони был в курсе всего этого зоопарка, проблем потом не оберёшься. — И ты позвонил только для того, чтобы воззвать к моему разуму? — Боже упаси. — Стив усмехнулся, слишком явно представив, как Тони всплескивает руками и закатывает глаза. — Я не трачу своё драгоценное время на бесполезные занятия. И поискал я твоего Рамлоу и, знаешь Кэп, так нечестно. Похоже, я тоже сошёл с ума. Этот мудак мало того что жив-здоров и морду себе подрихтовал, как новенький — напомни мне потом узнать у него телефончик пластического хирурга, мастер от бога — так ещё и нисколько не скрывается. Живет чуть ли не под боком, в твоём любимом Бруклине, и неплохо живёт, кстати. — Адрес выяснить удалось? — Обижаешь, — хмыкнул на той стороне линии Тони. — Всё я выяснил, вплоть до размера и марки трусов, и отослал тебе на мыло. Только одного понять не могу, ладно Рамлоу как-то выжил, но тебе-то он на какой ляд понадобился? Вербовать в наши стройные ряды? Так не надо! Обойдёмся! — Спасибо, Тони. Буду век тебе обязан и, если не сложно, разбуди Тора, он у меня в кабинете спит, и попроси подъехать ко мне, — перебил его Стив, чувствуя в крови приятные колкие искорки возбуждения, как перед дракой. — Та-ак! Роджерс, что вы задумали? Мне опять потом видео с камер выкупать у всего Нью-Йорка? Колись давай! Я тоже приключения люблю! — Я потом тебе расскажу, а пока это дела семейные, и не забудь про Тора. — И что мы собираемся делать? — спросил Баки, когда разговор был закончен. Он предвкушал встречу, только представления не имел, как отреагирует, увидев Брока, вернее, тело Брока, внутри которого кто-то другой. Он не был уверен, что сможет даже ударить его, если придется. Хотя Старк сказал, что Брок изменился, избавился от шрамов. Возможно, это поможет ему разглядеть именно демона, а не Брока, которого он так хотел сейчас видеть. — Сейчас ничего. Для начала дождёмся Тора. Что-то мне подсказывает, что своими силами мы не справимся, а вот спугнуть демона очень даже можем. Ищи его потом, — сказал Стив и поднялся, хлопнув себя по коленям. Хотя он всё равно мало себе представлял, как придётся ловить того, кто занял тело Брока в многолюдном Бруклине. Просто постучаться к нему в дверь и представиться? Ловить на улице? Вломиться в дом? Можно было, конечно, одолжить у Тони каких-нибудь кибернетических приблуд, но он не умел ими особо пользоваться и не знал, подействует ли хоть что-то из этого на демона. — Кто будет лазанью? — Я, пожалуй, посплю, — сказал Баки. Он хотел снова увидеть Брока, надеялся, что получится, что они смогут поговорить. Или он хотя бы скажет, что они нашли демона, что он вытащит его. Что они будут вместе. Что все будет хорошо, надо только немного подождать. Баки даже не представлял, как тянется для Брока время, вдруг для него минуты превратились в годы? Баки согнал с дивана Ванду, которая от него чуть не отпрыгнула, улегся лицом к спинке, натянув плед по самые уши, и закрыл глаза. Он надеялся, что у него есть хотя бы пара часов, и Брок придет. Стив сразу же погнал Ванду на кухню, всунул в руки нож и указал взглядом на вымытую морковь. Ему самому нужно было о многом подумать. Ведь если он хотел и дальше иметь возможность хотя бы видеться с Баки, надо было что-то делать со злостью на Рамлоу. Словно почувствовав слабину в натянутой до того нити связи с демоном, Брок отчаянно рванулся вперёд, к мерцающему впереди огоньку, за которым в прошлый раз был Баки, стараясь снова дотянуться до него. Он не знал, сможет ли в этот раз сказать хоть что-нибудь, собрать сил на прикосновение, но всё равно тянулся вперёд, всё чётче и чётче в сероватой дымке угадывая очертания всё той же гостиной, дивана и темного лохматого затылка. Брок опустился на колени и погладил Баки по взъерошенным волосам. Странный сон, который сильно походил на реальность, пришел быстро и незаметно. Почувствовав прикосновение, Баки тут же обернулся, растягивая губы в немного грустной улыбке, провел живой ладонью по лицу Брока и поцеловал его. Нежно, чуть несмело коснулся его губ своими, а потом прижался к нему, стекая на пол рядом. Он не знал, сколько у них времени, не знал, сможет ли Брок поговорить с ним, но он уже был счастлив от того, что мог чувствовать его тепло. — Я помогу тебе, — Баки цеплялся за плечи Брока, гладил по щекам, заглядывая в глаза. — Стив, он мне помогает. Мы нашли демона. Ты знаешь, где ты? Он где-то запер твою душу, и я не знаю, где. Я найду тебя, обещаю. — Снежинка, — тихо едва слышно произнёс Брок. — Я такой идиот. Он впервые за всю свою жизнь чувствовал себя цельным, правильным. Когда Барнс нашёл его в Мексике, запихнул на реабилитацию в больницу, когда они, сменяя квартиру за квартирой, страну за страной, бежали, стараясь спрятаться, забраться как можно глубже, всё было по-другому. Брок ненавидел сам себя, собственную беспомощность, ущербность и уродство. Сколько бы он ни повторял про себя, что не лицо же главное, но стоило представить самого себя рядом с Барнсом, с его Баки, к горлу подкатывала тошнота, и градус самоненависти взлетал к высшей отметке. Потому и искал хоть какой-то выход, возможность стать прежним в той или иной мере. — Я в камне, — выдавил из себя Брок. — Чёрный, с гранями. Брок заговорил с ним, и Баки был готов прыгать от счастья, сам не зная, почему. Он выдохнул. Известие о том, где Брок, было уже чем-то, по крайней мере, Баки теперь знал, что он должен найти. Это не успокаивало, но давало надежду. А еще Баки казалось, что Брок изменился, стал неуловимо другим, но что это, почему, Баки не знал. И не знал, как спросить. Он просто был так рад, так счастлив сейчас его видеть, касаться его, и одновременно бесконечно несчастен, потому что реальность происходящего была очень условной. А он хотел наяву так обнимать Брока, наяву целовать его, наяву сказать ему наконец-то, что он его любит. — Почему ты идиот? — спросил Баки. — Брок, что с тобой? Вопросы были глупыми, и Баки не ждал на них ответа. Он так боялся, что сон сейчас закончится, и он не увидит Брока еще неизвестно сколько. Ведь даже найди они демона, поймай его, вдруг камень не при нем? Вдруг пройдет еще много времени, прежде чем они смогут быть вместе, а что они будут вместе, в этом Баки не сомневался. — Демон… силён… Роджерс не справится… — медленно, словно задыхаясь, говорил он. — Камень… близко… слышу удары сердца. Баки, Баки прости… раньше надо было… Брока с силой дернуло обратно, потащило по полу, утягивая в темноту. Свет на мгновение вспыхнул, ярко освещая растерянное лицо Баки и схлопнулся. — БРОК!!! — закричал Баки, беспомощно протягивая руки во тьму, и проснулся, свалившись с дивана, слыша, как его крик еще звенит в тишине. Он сидел на полу, глупо моргая и пытаясь прийти в себя. Баки убеждал себя, что все будет хорошо, у них все получится, тем более, им собирается помогать бог. Стив с Вандой прибежали одновременно, и пока они не начали задавать ему вопросов, Баки виновато улыбнулся. — Извините, — сказал он, понимая, что своими воплями перепугал обоих. — Я видел Брока. Мы говорили, а потом его утащило куда-то. Он в камне. Его душа в камне. Сев рядом, Стив притянул Баки к себе, обнял, погладил по спине. — Мы вытащим его, Бак, найдём способ. Стиву не хотелось думать, а что будет, если не получится, если Брок потерян навсегда, и Баки достанется только тело, вместилище души, без самого главного, того, что делало Брока Броком. Не хотелось думать, как удержать Баки от шага за грань, как не пустить в него темноту и потом не объявить с ним на пару войну этому миру. Потому что Стива без Баки быть не могло. — Как, Стиви? — грустно спросил Баки. — Брок сказал, что демон сильный. Эй, ведьма, что ты знаешь об этом демоне? — Он собирает души тех, чьи желания выполняет, — отозвалась Ванда. — Это все, что я знаю. А что тебе сказал твой Рамлоу? — Не твоего ума дело, — огрызнулся Баки. Он не собирался рассказывать о том моменте личного, которое промелькнуло между ними в минуты их встречи, потому что это было слишком даже для него. — Я знаю одну сдерживающую пентаграмму, — вдруг заговорила Ванда, похоже, желая помочь. — Из нее демон не выберется. Но я не знаю, как его туда загнать. Меня он знает, я не смогу подойти к нему близко. И мы же не можем запереть его в этой пентаграмме на улице. — А заманить обманом можем? Да и куда? — спросил Баки и посмотрел на Стива. — Или загнать? — Надо узнать побольше о том, какую жизнь ведёт сейчас демон в теле Брока. Куда ходит и что делает. Понять, что им движет. Если он пытается жить обычной человеческой жизнью, то можно использовать одно из мест, где он бывает, а насчёт заманить... — задумчиво ответил Стив, так и не поднявшись с пола, лишь сел удобнее, облокотившись спиной на угол дивана. — Хорошо бы знать, на что способен демон. И, Бак, я потому и просил помощи Тора, на него плохо действует магия, и молот, способный вырубить кого угодно — это хорошее подспорье. — Я могу за ним проследить, — предложил Баки. — Я тут единственный, у кого вообще есть опыт слежки. Баки посмотрел на Стива, словно умолял пойти на это. Ему нужно было знать, что демон вытворяет в теле Брока. Он должен был понять, как его освободить. — Стив, надо что-то придумать, вдруг он захочет сожрать душу Брока, — быстро заговорил Баки, пытаясь уговорить друга, хотя тот еще не сказал “нет”, но и “да” тоже не сказал. — Только не натвори дел, Бак, — потерев переносицу, обречённо вздохнул Стив. — Помни, что это не Брок, и то, что он делает… — он замялся, неопределённо покрутил ладонью в воздухе. — Не имеет к Броку никакого отношения, даже если он в постель кого-нибудь тащит, не реагируй. — Стив притянул голову Баки к себе, прижал к плечу, как делал после Аззано, просыпаясь от криков мучимого кошмарами Баки. — А теперь ты, — он поднял взгляд на Ванду. — Я верю тебе, всё ещё верю и даю шанс исправить то, что ты натворила. Принеси книгу сюда. Ванда кивнула, очень быстро собралась и уехала за книгой. — Стив, где мне искать демона? — спросил Баки. Он не хотел думать, что тот делает в теле Брока, как прожигает полученную жизнь, но проследить за ним было надо, чтобы узнать привычки, понять, как и где его можно поймать, потому что что-то подсказывало Баки, что силой они его не возьмут. Погладив Баки ещё раз по голове, Стив поднялся, взял с журнального столика телефон и зашёл в свой почтовый ящик, куда Тони скинул адрес и парочку фотографий вполне живого и благоденствующего Брока, без шрамов и тех ужасных отметин на лице, что видел Стив в Лагосе. За одно это демону можно сказать спасибо, он вернул тело в момент лучшей физической формы. Продиктовав Баки адрес — Стив нисколько не сомневался, что тот его запомнит — передал телефон с открытыми фотографиями, с жизнью, а не медленным умиранием от ран. Демон и не думал скрываться. На первом же снимке он, блаженно улыбаясь, попивал кофе в каком-то парке. На следующем — поправлял средним пальцем зеркальные “авиаторы”, слишком явно заигрывая с какой-то девицей. Баки впился взглядом в фотографии, потому что он никогда не видел такого Брока. Потому что это был не Брок. Пальцы сами сжались в кулаки, и Баки уткнулся лбом Стиву в плечо, пережидая вспышку слабо контролируемой ярости, и был так рад, что он не один, что его хоть кто-то поддерживает, что ярость довольно быстро прошла. — Я пойду, Стиви, — сказал Баки, когда его отпустило. — Погуляю, послежу за этим ублюдком, который разгуливает в теле моего мужика. Позвони, как придет Ванда, и вы что-то узнаете. — Обязательно, — улыбнулся Стив. — И береги себя. Бак, мы вытащим его. Обязательно вытащим. Когда Баки ушёл, Стив как-то сдулся весь и невесело рассмеялся. Как там говаривал Брок, пока был ещё проблемой Стива? Ах, да. — Размеры пиздеца поражают, прямо-таки радуют глаз, — усмехнулся Стив, повторив когда-то запавшую в душу своей ёмкостью фразу, глянув на фотографии. Он не любил Брока ни тогда, когда тот дрессировал группы огневой поддержки для ЩИТа, хотя не мог не согласиться с его профессионализмом, пусть и не всегда Стиву нравились его методы, но что греха таить — тот же СТРАЙК был лучшим в своём деле. Ни сейчас, когда Баки так сильно повернуло на Броке. Но лучше так, чем безразличный холод в глазах и речитативом звучащее в голове: «Ты мое задание!». Стив окинул взглядом гостиную, смахнул с журнального столика какие-то крошки, отнёс чашку до посудомоечной машины, бездумно проверил запас еды, прикидывая, хватит ли на троих и придётся ли кормить похмельное божество, обещавшее вот-вот явиться по первому зову. И замер. Он ведь никогда никого не приглашал в свой дом, никого не кормил ужином, потому что… они были чужими, не важными, по сути, а тут всё так резко изменилось. — Какой же ты полезный мудак, Брок Рамлоу, — весело хмыкнул Стив, дополняя список необходимых продуктов. — Даже умереть не мог так, чтобы никому жизнь не перевернуть. Баки повезло, он увидел демона, когда тот выходил из такси у дома, в котором жил. Выглядел тот холеным, ухоженным и довольным жизнью, хотя по земле ходил всего пару дней. Баки смотрел на демона, который разгуливал в теле Брока, видел Брока, но точно знал, что это не Брок. У него не было когнитивного диссонанса, потому что тот Брок, которого он знал, никогда себя так не вел, так не улыбался, не смотрел. Демон с таким вожделением провожал взглядом длинноногую брюнетку, что Баки стало противно, а та мило улыбнулась и пошла дальше. Догонять ее демон не стал, а поозирался по сторонам, словно кого-то искал, и вошел в дом. Баки залез на крышу дома напротив, вглядываясь в окна, которые, ему очень повезло, выходили на нужную ему сторону улицы. Даже без бинокля он видел, как демон вальяжно развалился в кресле с какой-то книгой в руках, что Баки даже удивило. Через пару часов, которые он не отрываясь смотрел в окна, демон принялся куда-то собираться. Вышел на улицу и пошел вниз по ней пешком, а Баки, как привязанный, шел за ним, пока не увидел, что демон заходит в бар. Сам Баки заходить в бар не стал, а устроился на другой стороне улицы, наблюдая за входом. Пока Баки ждал, он решил позвонить Стиву, узнать, как дела у него. Стив поднял не сразу. — Тор прибыл, — возвестил он. Стоило Стиву немного привести мысли в порядок и по интернету заказать продукты на всех, в дверь забарабанил Тор, проигнорировав наличие звонка. А там, где Тор, тихо не бывает. Асгардский бог ввалился в тесную прихожую Стива, по пути снеся плечом вешалку, запнувшись о ботинки и чуть не полетев вперёд носом. — Друг мой Стивен! — радостно возвестил о своём приходе Тор и плюхнул пивом в бочонке, что сжимал подмышкой. — Э нет, — возразил Стив. Ему и прошлой дозы хватило. Шальной хмель всё ещё не выветрился из организма, немного размывая фильтр между мозгом и языком. — Сейчас не время для возлияний. Тор в ответ как-то слишком быстро согласился и, подмигнув, плюхнулся на жалобно скрипнувший диван. — И где та дева, что сумела врата в миры пробить? — Скоро будет. Ванда появилась довольно скоро после прихода Тора, и почти сразу следом за ней пришел Баки, не ставший провожать демона домой. Нужно было понять, что он из себя представляет и как с ним бороться. Баки не знал, как он себя чувствует, не знал, как ко всему этому относиться. И не знал, как достать камень, который был где-то у демона рядом с сердцем. Может быть, все проблемы решились бы добычей этого камня, но что с ним нужно было сделать, тоже было не очень понятно. Ванда уже сидела на диване с открытой книгой и что-то там читала, сверяясь с другой книгой, не менее старой и потрепанной. Заглянув в нее, Баки понял, что это словарь. — Слушайте, — сказала наконец Ванда. — Этот демон исполняет желания, но не все подряд, а только самые сокровенные. Исполнив желание, он получает душу человека и поглощает ее. Душу Рамлоу он не поглотил, а заточил, чтобы мочь существовать на земле, в нашем мире. Но я представления не имею, как вернуть его душу обратно и изгнать демона. — Ты сказала, что можешь запереть его в пентаграмме, — напомнил Баки. — Да, могу, но для этого его надо в нее заманить, а как мы его заманивать будем? — логично поинтересовалась Ванда. — На желание, — предложил Стив, расставляя перед гостями чашки кому с чем. — Только ты, Бак, не подойдёшь, у тебя сейчас одно только желание большими буквами в глазах светится, и не завидую я демону, который к тебе в душу полезет. Ванду он помнит, так что тоже не вариант. Тор, — Стив перевёл взгляд на добродушно улыбающегося бога. — Не подойду, я асгардец, мои помыслы сокрыты от всех, кроме Норн. Стив нахмурился, сел рядом с Баки. — Тогда я, но вот желания… — А может быть, сгожусь я? Наташа сидела на подоконнике распахнутого окна, чуть наклонившись вперёд, и мило улыбнулась. — Наташа, ты подслушивала? — возмутился Стив. — И подглядывала, — кивнула шпионка, накручивая длинный рыжий локон на палец. — Так что, мальчики и девочка, — она с прищуром глянула на Ванду. — Я в курсе дела и вот так удача — именно у меня есть заветное и действительно несбыточное без демонической помощи желание. Вот пусть и расстарается ваш рогатый. — Он не рогатый, — как-то машинально поправила ее Ванда, окинув недобрым взглядом. — И куда мы его будем заманивать? — включился в обсуждение Баки, которому было все равно, на чье желание ловить демона, лишь бы тот попался. А если у Наташи такое было, то почему бы ей не довериться, хотя Баки сейчас вообще мало кому доверял. Вот только выбора у него не было. Совершенно. — Мне нужно будет нарисовать пентаграмму на полу, а это небыстрый процесс, — предупредила Ванда. — Так что место надо выбирать заранее. Окинув задумчивого Стива долгим нечитаемым взглядом, Наташа пожала плечами. — Моя спальня в твоём распоряжении. — Ты уверена, что хочешь этого? — попытался возразить Стив. Ему было просто рисковать собой, но вот рисковать кем-то другим он не любил и не умел совершенно. — Хочу, — подтвердила Наташа. — Разве у девушки не может быть тайных грязных мыслишек? — Бак, что ты узнал о демоне? Понял где он охотится? — За полдня много не скажешь, — задумчиво сказал Баки, — но, думаю, его можно найти по вечерам в баре недалеко от его жилища. Стиву вся эта идея с желаниями ой как не нравилась, слишком непредсказуем был демон, и многое могло пойти не так, хотя он уже и не помнил, когда всё шло по плану, но Наташа... Стив вздохнул. Хотел бы он сказать, что Баки стоит любых жертв, ЛЮБЫХ, но чем он тогда лучше Ванды, выбравшей на роль агнца Брока? Но отступать было некуда, и других идей тоже не было. — Тогда решим так — сегодня уже поздно, и демон мог отправиться в любое другое место. Встречаемся завтра и сразу едем в бар, с Николасом я договорюсь по поводу отгулов, и стараемся произвести как можно больше шума, чтобы он на нас обратил внимание, а за это время Ванда рисует пентаграмму. — Где я рисую пентаграмму? — спросила Ванда, потому что этот вопрос так и не обсудили. — В моей спальне, — улыбнулась Наташа, крутанув на пальце ключи. — Пока мальчики тут решают свои проблемы, не пойти ли девочкам домой отсыпаться? Она поманила Ванду за собой в сторону двери, явно считая, что услышала достаточно. Махнув уходящим девушкам рукой, Баки не пошел их провожать, предоставив это Стиву как хозяину. Сидя на диване, Баки поглядывал на Тора, слегка обалдевая от того, что находится рядом с божеством, хотя глядя на самого Тора, сложно было сказать, что он бог, пока тот не раскрывал рот, чтобы что-нибудь сказать. Вот только заговаривать с ним Баки не спешил, он сейчас был в своих, совершенно других мыслях. Это было так странно — принимать помощь совершенно незнакомых ему людей, которые были врагами Брока. Но Баки понимал, что они помогали не ему, они помогали Стиву. А Стив помогал ему, и это тоже было странно, потому что Баки очень давно никто ни в чем не помогал, кроме Брока, да и то последний год скорее он помогал Броку, чем наоборот. Но, как оказалось, по-настоящему помочь так и не смог. Баки тогда только забрал Брока из больницы, потому что в Мексике оставаться стало опасно, даже в той дыре, в которую они забрались. В больнице, в которую Баки его отвез, Брока подлатали, назначили лекарства, противорубцовые мази. Заживление шло тяжело, словно Брока кто-то проклял, а на самом деле потому, что он запустил свои ожоги. Ему нужны были каждодневные перевязки, и в больнице это делали медсестры, но вот уже который день это приходилось делать Баки. Он аккуратно сматывал бинты с рук, с пальцев, чтобы нанести заживляющую мазь и снова забинтовать. Он видел, как Брок отводил взгляд, матерился сквозь зубы, и Баки знал, что не от боли. И от этого было больно ему самому. Брок всем своим существом ненавидел каждодневные выматывающие душу процедуры, когда приходилось скидывать с себя всю одежду и оставаться в одних бинтах, словно столетняя мумия, и ждать, пока Барнс аккуратно снимет мокрые от сукровицы повязки, бросит их прямо на пол, достанет одну из банок с мазью и коснётся его кожи. — Не подходи, не трогай, — заорал он, не выдерживая в какой-то момент. — Не подходи. Вскочил с места, пятясь назад, уже чувствуя во рту кислый привкус подкатывающей тошноты. Ему казалось, что от кожи до сих пор пахнет палёным, но страшнее всего были даже не сны, где он горел, плавился, словно свеча, а поднять взгляд на Барнса, увидеть отвращение или холодное равнодушие в глазах, страдальческий излом бровей, закушенную губу, понять, что тот лишь отдаёт какие-то одному ему ведомые долги. — Брок, — Баки больно от того, как Брок от него шарахается, он всегда пытался смотреть на него мягко, даже с какой-то затаенной нежностью, но видя, как тот каждый раз замирает от его прикосновений, единственного, что Баки вообще мог себе позволить, что позволяло ему быть хоть немного ближе, и сразу грустнел, сдувался, словно воздушный шарик. — Брок, я просто хочу помочь, — говорил Баки, делая маленький шаг к нему, протягивая руку, словно пытался приручить дикого зверя. — Позволь мне, пожалуйста. Как же больно Баки было смотреть, как Брок мучается, но тот брыкался, не давая себе помочь, делая только хуже, а Баки, как мог, старался не терзать его и так израненное самолюбие. Снова загнанный в угол, Брок сдавался, опускал голову ниже, сутулился, до скрипа сжимая зубы. Хотелось подохнуть, вскрыть себе вены, чтобы не мучить Барнса, не заставлять вскидываться по ночам от любого сорвавшегося с губ болезненного стона, не оглядываться на того, кому и предложить-то больше нечего, не смотреть, черт возьми, так. — Спасибо, — сухо благодарил Брок и уходил в свой угол. Он хотел бы подохнуть, но не мог, Барнс держал крепко, не оставляя ни на минуту одного, будто бы чувствовал отравляющие душу мысли, слышал их. — Оставь меня, — раз за разом повторял он. — Уходи и оставь меня в покое. — Я оставлю тебя в покое, когда буду уверен, что ты не подохнешь на следующий же день, — говорил Баки, а сердце обливалось кровью от того, что Брок может уйти и сам, как только ему станет лучше. Баки просто не знал, чем его удержать, а говорить о том, что тот ему банально дорог, и он хочет быть рядом с ним, боялся. Боялся, что Брок посмеется над ним или не поверит. Или не поверит, посмеется, а глубоко внутри обидится, подумав, что Баки над ним просто издевается. — Брок, почему ты гонишь меня? — как-то спросил Баки, грустно глядя на Брока. — Я кончился, Барнс! Кон-чил-ся! — по слогам ответил он. — Подох Брок Рамлоу ещё в Вашингтоне! Всё! Конечная! Ничего дальше нет! Выходим! Не понимаю, чего ты всё продолжаешь со мной возиться? — хмыкнул Брок, со злой тоской глянув на свою забинтованную руку, сжал кулак, едва удерживаясь, чтобы не шипеть от боли. — Обуза, груз на твоих плечах. А ведь мечталось совершенно о другом, особенно когда взгляд останавливался на сладких даже на вид губах супероружия. Баки не знал, что ему делать, как вдохнуть в Брока жизнь, как убедить его остаться рядом и позволить помочь себе. Он бы мог сказать, что когда-то Брок отнесся к нему по-человечески, и сейчас Баки хочет помочь ему именно поэтому, но это было не так. Баки нуждался в Броке, потому что рядом с ним чувствовал себя человеком, чувствовал себя живым. И хотел, чтобы Брок тоже жил, даже если и без него. Но Баки отпустит его только тогда, когда будет точно уверен, что Брок может уйти. — Ты не обуза, — ответил тогда Баки. — Ты мой якорь. Как же часто, вместо того, чтобы подойти и обнять, просто прижать к себе, приходилось подкрадываться к Броку, натыкаясь на шипы. И Баки кололся в кровь об эти шипы, но не отступался. Этого простого «якоря», казалось, и самому Броку хватило, чтобы определиться, мысленно зацепиться за собственную необходимость. Он больше не шарахался от Барнса, хотя и принимал помощь с трудом, рычал, когда у него что-то откровенно не получалось, но рук с плеч не сбрасывал. — Кругом, блядь, герои, — скалился он на любую попытку помочь, явственно пытался не закатить глаза, если Барнс бросался к нему, стоило сквозь зубы застонать от боли, и искал, рыл носом землю, поднимал все возможные, даже околокриминальные связи, чтобы найти выход, способ справиться, стать хотя бы в половину прежним, и, кажется, нашёл. Баки тряхнул головой, выныривая из воспоминаний. С тех пор, как Брок стал спокойнее относиться к его помощи, не шарахаться каждый раз, когда Баки пытался его коснуться, Баки старался трогать Брока как можно чаще. Сейчас, когда организм полностью очистился от химии, во многом восстановился, кроме мозга, кроме психики, которой предстоял еще долгий путь по обретению покоя и равновесия, в Баки проснулись чувства и желания. И желал он Брока. Понимал, что не сможет получить, понимал, что все, что ему позволено — просто быть рядом, и скрывал свои чувства, как мог. Радовался, как ребенок, когда в очередной квартире была только одна, но большая кровать, и Брок предлагал спать вместе, потому что так можно было быть еще ближе. Можно было засыпать под мерное биение сердца. — Но ведь если демон исполнит желание Наташи, он же заберет ее душу, — внезапно спохватился Баки, потому что не желал своей бывшей ученице подобной судьбы. Хотя у него были предположения, что Наташа и демона способна обмануть. Хотелось уснуть, чтобы снова увидеть Брока, снова коснуться его губ, и хотя Баки не понимал, что такое на Брока нашло, он не хотел ничего анализировать. — Значит, надо сделать всё до того, как он успеет исполнить желание, — нахмурился Стив, почесал затылок. Его напрягало, что Наташа смолчала, хотя кто они такие, чтобы делиться сокровенным? Обычные коллеги, пусть и работа у них достаточно специфическая, сплачивающая вместе не хуже родственных уз, хоть Стив и старался держаться от основного костяка Мстителей чуть в стороне. Завтра для Баки оказалось печальным, потому что Брок не пришел к нему во сне, и деятельным, потому что он с самого утра убежал следить за демоном. То ли Баки действительно был профессионалом, то ли демон — тем еще разпиздяем, но он не замечал слежки, что радовало. Баки протаскался за демоном целый день, периодически отправляя сообщения Стиву о том, что происходит, и даже послал фотографию, как демон входит в тот самый бар. “Час икс” настал, оставалось дождаться прихода Наташи и, если что, помочь ей. Баки не собирался пускать дело на самотек, потому что даже Стиву он не доверял на все сто. Наташа была неотразима в чёрном коротком платье и туфлях на тонкой шпильке, она томно поправила волосы и сверкнула улыбкой, заслужив от Тора кучу комплиментов один фривольнее другого. Стив откашлялся, потёр шею и пошёл переодеваться приличнее. Все же рядом с такой дамой не хотелось выглядеть совсем уж ущербным, хоть он и не знал, что именно она задумала. С Баки они встретились у самых дверей бара. Тор галантно подхватил Наташу под руку, склонился как только смог близко, рассказывая ей на ухо очередную бородатую байку и попутно заглядывая в вырез платья. — Ещё немного и ты нырнёшь туда, — громко расхохоталась Наташа, стрельнув глазами в сторону Стива, которому было совершенно не до того. Он, сжав в ладони ножку бокала с каким-то коктейлем, подсунутым расторопным барменом, незаметно оглядывался, стараясь поймать взглядом знакомую фигуру, и никак не мог найти Брока. Тот словно ускользал от его глаз, был рядом, но прятался в самых темных уголках бара, пристально наблюдая. Уже за столиком Наташа подсела ближе к Стиву, притерлась к его плечу, понижая голос: — Ты его видел? — спросила она и тут же с хохотом ударила Тора по рукам, так и норовившим оказаться на её острой коленке, погрозила ему пальцем и снова повернулась к Стиву. — Нет, но, надеюсь, он на нас клюнет. Баки молчал, старался улыбаться, сидя в веселой компании, которая пришла ловить демона, и видел то, чего не видели ни Тор, ни Стив, особенно Стив. Наташа хотела его, но отчетливо понимала, что ей не светит. Или не понимала, или понимала, но очень старалась, тут было не очень ясно, но теперь Баки понял, что же у нее за желание. А потом он увидел демона, который сидел в глубине бара и очень внимательно смотрел на Наташу глазами Брока. Только взгляд был совершенно другой. А потом официант принес для Наташи бокал шампанского, тихо сказав, что это от того джентльмена за дальним столиком. Баки глянул туда и увидел, как демон салютует бокалом. Наташа опустила ресницы и мило покраснела, вертя в пальцах бокал на тонкой ножке, опустила пальцы в шампанское и юрким языком слизала капельку, заставив Стива подавиться коктейлем, сбиться с мысли. — Я прогуляюсь до дамской комнаты, — кокетливо коснувшись плеча Стива, сказала она, поднялась и поплыла, грациозно огибая веселящихся завсегдатаев. — Чаровница, — цокнул языком Тор, который, похоже, вовсе не понимал, зачем его взяли с собой. — Кто? — не понял Стив. Тор в ответ только расхохотался и грохнул тяжёлым кулаком по столешнице, заставив подпрыгнуть стаканы. Баки молча поднялся и пошел за Наташей в другой зал, он хотел увидеть, клюнул ли на нее демон и все ли будет с ней в порядке. Он успел спрятаться за угол в соседнем зале, когда демон в теле Брока аккуратно подошел к Наташе и поймал ее за локоть. — Прошу меня простить, — очаровательно улыбнулся он, а у Баки все внутри сжалось. Как же он хотел увидеть такую улыбку у Брока, и чтобы эта улыбка была для него. — Я чувствую, у вас есть желание. Даже за шумом завсегдатаев Баки услышал слова демона и понял, что, скорее всего, все получится. Должно получиться. Иначе он не сможет помочь Броку, а он обязан. — Все мы чего-то хотим, — туманно отозвалась Наташа и как бы между делом, покосилась в сторону Стива, с серьезным лицом что-то доказывающего Тору. — И какое дело вам до моих желаний? — Я бы хотел помочь вам с его осуществлением, — улыбнулся демон. — Я обладаю большими возможностями, и если вы мне доверитесь, то получите то, чего хотите. Наташа закусила нижнюю губу, окинула долгим взглядом стоящего перед ней демона. — А вы знаете, чего я хочу? — Пока не знаю, — улыбнулся он, — но я знаю, что ваше желание сильное и искреннее. Демон, держа Наташу под локоть, повел ее к своему столику. — Думаю, вы желаете мужчину, — предположил он. — И я догадываюсь, какого. Пожелайте — и он станет вашим. Подперев голову ладонью, Наташа с показным любопытством оглядела собеседника с ног до головы, заинтересованно изогнула бровь, чуть покачнулась, изображая лёгкое подпитие. — На это не способно даже моё обаяние, — проворковала она, повела плечами, из-за чего мужик за соседним столиком подавился и подобострастно уставился на неё. — Надо быть настолько Стивом, чтобы не видеть дальше своего носа. А чем помочь мне можете вы? — Я сделаю так, что желанный вам мужчина возжаждет вас, — уверенно сказал демон, совершенно не замечая Баки, который очень внимательно слушал разговор. — Как? — спросила Наташа. — Наркотик? Гипноз? Магия? — на последнем слове она усмехнулась. — Какая разница как, если вы получите желаемое? — усмехнулся демон. — А что взамен? — Наташа обернулась так, чтобы видеть их столик, не отрывать взгляда от сидевшего вполоборота Стива. — Ничего не бывает бесплатно. Деньги? — Нет, что вы, дорогая, — рассмеялся демон, — какие деньги. Деньги — пыль. Я предпочитаю другую плату. — Душу? — Наташа махнула рукой и расхохоталась. — А впрочем… Стив стоит того. Где я должна подписаться кровью? Баки видел, как глаза демона полыхнули еле заметным светом. — Просто скажи, что ты согласна, — уверенно сказал он. Закусив губу, Наташа на мгновение задумалась и снова глянула в сторону Стива. — Согласна. Я уже на всё согласна. Что мне делать? — Скажи, чего ты хочешь, — с едва скрываемым вожделением попросил демон. — Стива, — словно зачарованная, произнесла Наташа. — Я хочу Стива себе, хотя бы на одну ночь. — Он будет твоим. На одну ночь, но ты подаришь мне частицу себя, — проворковал демон. — Ты согласна? — Согласна! Стив ощутимо вздрогнул, поморщился и едва сдержался, чтобы не спрятать лицо в ладонях или побиться головой о столешницу. Тор, явно развлекаясь, описывал всех приглянувшихся ему “прелестниц”, водку пил, как воду, и это раздражало, вносило сумятицу в и так чересчур рискованный план. Он никак не мог выследить в толпе Брока, хотя отчего-то был уверен — он где-то здесь. Наташа куда-то запропастилась, и Баки, тихо выскользнув из-за стола, пропал. — Иди домой, — мягко посоветовал демон, — я приведу его к тебе. Скоро. И посмотрел прямо на Стива, словно гипнотизируя. Наташа, поколебавшись с минуту, поймала взглядом Барнса и направилась прочь, выскользнув незамеченной Стивом из бара. Всё пока шло по плану. В груди пекло сильнее. Стив потёр грудину, закрыл глаза, чувствуя — уплывает. Сознание мутилось, откуда-то извне пришёл голос. Он звал, умолял, уговаривал подчиниться — подняться с места, и идти по едва уловимой, словно тонкий шлейф очень знакомых духов, путеводной нити, где ждёт его… что? Мечта? Спокойствие? И Стив поддался, понимая — сработало — откликнулся на зов, пока он не приказывал, а лишь ласково, аккуратно подталкивал в нужном направлении. — Друг мой Стивен? — Тор приподнялся с места и сел обратно, встретившись со Стивом глазами, всё поняв без лишних слов — он нужен будет только тогда, когда демон пересечёт границу вычерченной Вандой пентаграммы. — Идем-идем-идем, — подхватил Тора под локоть Баки, когда Стив ушел, ведомый демоном. Причем даже зная, что это происки демона, Баки не видел этой связи, но видел, как Стив идет куда-то, словно сам не свой, и не мог не пойти за ним. — Давай, бог грома, оторвись от бутылки. Нам пора. Нужно было прийти к Наташе раньше, чем там окажутся демон и Стив, потому что непонятно, что будет, когда желание начнет исполняться. Вдруг они не успеют, вдруг что-то пойдет не так? Стив шёл, особенно не разбирая дороги, не смотрел по сторонам, лишний раз стараясь не привлекать внимание кукловода, тот должен был думать, что полностью подчинил себе человека, сломил его волю и теперь ведёт куда вздумается. Но почему он? Какое он имел отношение к Наташе? Чего именно она хотела? Стив не был дураком или бесконечно далёким от плотских желаний человеком, не жил аскетом и, хоть и редко, но приглашал понравившуюся девушку в кино, театр, ресторан с последующим продолжением в горизонтальной плоскости, хотя его первое время и напрягало такое понятие, как ничем не обремененный секс. Случались в его постели и мужчины, да и Стив сам особо не заморачивался насчёт собственной сексуальности, но Наташа… они работали вместе, прикрывали друг другу спину. И если большинство своих партнёров Стив видел первый и последний раз, лишь иногда здороваясь со вчерашними любовниками при встрече, то одноразовый секс с Наташей мог бы стать проблемой. Да и вряд ли она сама хотела бы связывать себя какими-либо обязательствами. Или Стив, как и всегда, настолько закрылся от товарищей по работе, что не видел или старался не видеть ничего личного? У подъезда он немного помедлил, узнав здание. Именно сюда он пару раз подвозил Наташу после особенно тяжелых миссий. Она обычно сворачивалась на соседнем сидении клубочком и засыпала. Стив иногда по несколько минут сидел неподвижно, наблюдая, как менялось лицо бывшей шпионки, становясь почти по-детски беззащитным. Давление на плечи усилилось. Стив чувствовал голодное нетерпение демона, почти слышал довольное урчание за спиной. Дверь оказалась не заперта. Войдя в просторный холл, Стив, ведомый чужой волей, направился к лестнице, ведущей в спальню. Демон особо не торопился, ведя к Наташе Стива, и Баки с Тором успели добраться до ее дома раньше, а теперь сидели и ждали, когда же этот потусторонний гад переступит порог нужной комнаты. Баки испугался, что он может этого вообще не сделать, ведь не обязательно доводить Стива за ручку. С другой стороны, а когда желание будет считаться выполненным? Как сделать так, чтобы Стив пришел в себя? Эти и множество других мыслей проносились в голове Баки, пока он тихо сидел на кухне и ждал. Демон, как приклеенный, шел за Стивом, словно чувствовал, что тот в любой момент может сорваться с крючка. Видимо, перед исполнением желания он снова зачем-то должен был встретиться с пожелавшим, поэтому, ничего не заподозрив, перешагнул порог спальни, на полу которой была начертана пентаграмма, и страшно заорал, произнося что-то на гортанном, непонятном никому языке. Баки бросился наверх, увидел через распахнутую дверь, как демон корчится то ли от боли, то ли от негодования, и резко выдернул из комнаты Стива, дурман в голове которого резко стал сильнее, а потом пропал, как его и не было. — Стив? Стиви? — взволнованно позвал его Баки, желая убедиться, что с другом все в порядке, не обращая внимания на демона, который бился в дверной проем, но не мог выйти, и выл, стенал и угрожал. Тряхнув головой, Стив оглянулся за спину. — Попался, — выдохнул он, сам до конца не веря, что получилось, дёрнул на себя Баки, сжал в объятиях. — Бак, смотри, получилось. Выступившая из сумрака коридора Наташа невесело улыбнулась. — Не за что. Но Стиву снова было уже не до неё. Его больше волновал притихший, вздрагивающий от любого звука, старающийся не смотреть на завывающего и громящего спальню Наташи демона Баки. Лицо Брока страшно исказилось, черты лица заострились, перестав скрывать нечеловеческую природу этого существа. — Какой резвый, скачет как альв, — хлопнул в ладоши Тор, с интересом разглядывая демона. — А ругается почище гномов. Он вам нужен? Заберу его во дворец, на пирах отца радовать будет. — Демона забирай, — ответил Стив, решая, что так даже лучше. Одной проблемой точно меньше будет. — Только Брока из него достанем. — Или его из Брока, — поправила Наташа. — И главное, как? Баки подошел вплотную к дверному проему и попробовал протянуть руку внутрь клетки демона. Получилось, демон не успел отдернуться, и Баки сорвал у него с шеи черный прозрачный камень, искусно ограненный, и сжал в бионической руке. Ничего не произошло. Камень остался совершенно цел и невредим, даже не поцарапался. Демон паскудно расхохотался, вперив взгляд в Баки. — Я знаю твое желание, — прошипел он. — И я могу его исполнить. Пожелай! Баки захотелось ударить демона, но он не стал этого делать, ему нужны были условия, как разбить камень, в котором была заточена душа Брока. — Не хочешь? Ну ладно, — пожал плечами демон. — Я скажу тебе, как сломать печать. Только истинная любовь заточенного может это сделать. И, — издевательски сказал демон, — похоже, это не ты. Баки отвернулся от демона, сжимая камень в бионической ладони, и медленно пошел куда-нибудь, подальше от всех. Брок его не любит. А чего он, собственно, хотел? За тот год, что они прожили вместе, Брок ясно давал понять каждый раз, что не заинтересован в отношениях с Баки, это Баки что-то придумал себе, нафантазировал. А поцелуй, ну а что поцелуй? Мало ли на что ни пойдет отчаявшийся человек, чтобы его вытащили из заточения. По крайней мере, этот поцелуй у него был. Но все это не значило, что он не вытащит Брока. Вытащит, найдет того, кого он любит, заставит разбить камень, а потом отпустит Брока, не будет больше держать его рядом, потому что невозможно заставить любить. А со своим чувством он как-нибудь справится. Переживет. Нужно было только узнать у Брока, кого же он любит. Стив беспомощно обернулся вслед Баки. Он и сам уже успел поверить в чувства между этими двумя. Он хоть и знал Брока Рамлоу не слишком хорошо, не особо его интересовали командиры боевых групп, работавших с Мстителями, но одно уяснил чётко — Рамлоу был прямым, как рельса, и таким же жёстким. Никогда не бросал слов на ветер и если обещал за проёбы выбить зубы, то можно было смело записываться к стоматологу. А ещё он был одиночкой, злым, языкатым, но так же, как и сам Стив, старался держаться от остальных на расстоянии, достаточном, чтобы успеть выхватить нож. Но он подпустил к себе Баки. Стив почему-то был уверен на все сто — дело там было не в беспомощности и ранениях. А потому, махнув рукой Наташе, чтобы присмотрела за слишком заинтересовавшимся демоном Тором, рванул следом за Баки, перехватив его у самых дверей на улицу. — И ты ему поверил? — прямо спросил Стив. — Демоны лгут! — Но я не могу сломать камень, — Баки раскрыл бионическую ладонь, в которой изо всех сил сжимал злополучную драгоценность. — И не знаю, как пытать демона, чтобы не повредить тело Брока. Знаешь, я, наверное, лучше посплю, вдруг Брок снова мне приснится, и я у него просто спрошу, кого он любит. Если этот человек не сможет разбить камень, тогда будем с демоном разговаривать. Но вы пока и без меня можете поговорить. Баки не знал, почему сразу поверил демону, в этом действительно не было никакой логики, и нечем было подтвердить или опровергнуть его слова, но Баки почему-то казалось, что демон сказал правду, потому что хотел причинить боль, поиздеваться, и это у него получилось. Стив хотел было что-то сказать, даже рот открыл, но слов так и не нашлось. Нельзя заставить кого-то полюбить себя, как бы ни хотелось чего-то своего, личного, неодиночества. — Нам всем надо отдохнуть, — он потёр шею, отвёл взгляд. Слишком он был далёк от дел сердечных. — Езжай домой и ложись нормально. Ванде гостевая комната больше не понадобится, а я останусь тут, присмотрю за нашим гостем. Ты звони. Приехав к Стиву, Баки принял душ, проигнорировал ужин и, подумав, снова завалился на диван, компактно на нем свернувшись. Кровать была слишком велика для одного, а делить ее было совершенно не с кем, теперь даже в мечтах. Баки закрыл глаза, желая просто уснуть, не видеть никаких снов, никого и ничего, просто побыть без мыслей, в полной тишине. Было больно. Теперь, когда Баки знал, что с Броком ему не быть, стало больно и пусто. И бессмысленно. Сон пришел незаметно, накрыл теплым ласковым одеялом, укрывая от тревог и обид. Броку даже нравилась собственная отрезанность от реального мира, нравилось оказываться во снах Баки, подходить безбоязненно, не чувствовать сковывающую мышцы боль, касаться так, как не мог себе позволить. Он больше не слышал демона, не ощущал толстых канатов, связывающих их, лишь едва заметная мерцающая нить все ещё тянулась куда-то в темноту, не способная выдернуть из чужого сновидения. Присев на край дивана, Брок облокотился на Баки. — Вы поймали его, — утвердительно сказал он. — Даже не развалили половину квартала? Молодцы, детки. — Поймали, — обернулся Баки, почувствовав прикосновение, и грустно улыбнулся Броку. Хотелось обнять его, прижаться, коснуться губами губ, но он не стал, ведь Брок любит не его. — Я знаю, как тебя вытащить отсюда, но для этого мне надо знать, кого ты любишь. Баки не видел смысла тянуть и медлить с вопросом, поэтому задал его в лоб, чтобы и самому не мучиться. Он сел, подтянув колени к груди, и подумал, что счастье было так близко, но все равно ничего не вышло. — Я… — стоило Броку открыть рот, как неведомая сила сдавила челюсти, не давая произнести ни слова. Зубы лязгнули с громким звуком. Брок поморщился. Значит, просто не будет. Он, конечно, и так не был любителем нести подобную чушь. Зачем слова, когда делами всё можно было сказать яснее. Вот только Баки — Брок скосил на него глаза — Баки особенный. — А ты и так это знаешь, Снежинка. Баки вздохнул, глянув на Брока. Он никогда на самом деле не знал, что тот чувствует, только догадывался, хотел верить, надеялся. Брок никогда ни о чем подобном не то, что не говорил, даже не заикался. — Я уже ничего не знаю, — сказал Баки. А потом, наплевав, что Броку нужен кто-то другой, протянул к нему руку и переплел свои пальцы с его, как часто хотел сделать. Так ему казалось, что он становился чуточку ближе. Сжав ладонь сильнее, Брок улыбнулся краешком губ. — Искать, значит, будешь, — хмыкнул он. — Только далеко не ходи, не надо. Этот человек близко очень, не видишь ты просто. А может, — Брок дёрнул Баки на себя и выдохнул в губы, — и не стоит искать, буду сниться тебе ночами. Только камушек не убирай далеко. По спине Баки пробежали мурашки, он не очень понимал, что Брок имеет в виду, он вообще выпал из реальности, оказавшись к нему так близко. Всегда выпадал. — Я хочу освободить тебя, — ответил Баки, почти касаясь губ Брока, как завороженный глядя ему в глаза, словно кролик на удава. — Даже если не для себя. — Не тупи, Снежинка — оскалился Брок. — Или ещё не весь мозг разморозил? Говорить такое было больно, резало в груди от каждого слова, но и намекнуть хоть как-то, навести на нужную мысль не получалось. Магия, в которую, к слову, несмотря на Тора, читаури и прочую мерзость, он не верил, не давала послаблений ни в чём. Стиснув Баки в объятиях, Брок поцеловал его, голодно вылизывая нежную изнанку губ. Баки охнул от неожиданности, зажмурился и ответил на поцелуй, ни о чем не думая. Какая разница, кого Брок любит, если целует он сейчас его? Может быть, это было эгоистично, неправильно, но Баки было все равно, он хотел получить хотя бы что-то, чтобы потом было о чем вспоминать, когда, освободившись, Брок уйдет от него. Дыхание сорвалось, Баки прижался к Броку всем собой, обхватил живой рукой затылок, мечтая остановить это мгновение близости. — Не загоняйся, — выдохнул Брок, оттянув ворот его домашней футболки. — Не еби себе мозг. — Не буду, — кивнул Баки, погладив Брока по плечам. — Я найду того, кто разобьет камень, обещаю. Брок лизнул острый кадык. Ему было хорошо и даже немного наплевать, что ощущения от близости немного рассеивались, и не покидало ощущение, что стоит добраться до самого вкусного, его снова дёрнет обратно в пустоту, сгорать от желания прикоснуться к гладкой коже Баки. Нить напряглась, ощутимо дёрнулась, отдавая болью в затылок. Магия тактично напоминала не наглеть. Выругавшись сквозь зубы, Брок отстранился. — Мда, сладкий, нельзя мне шалить пока что, — повинился он и оскалился. — В карты на раздевание? — У меня нет карт, — растерялся Баки, который поплыл от прикосновений Брока, и когда тот отстранился, не сразу вернулся в реальность, если это можно было считать реальностью. — Да и чего ты там не видел? Баки не мог понять, почему Брок обнимает его, целует, если любит кого-то другого, но принимал эти ласки, потому что другого шанса почувствовать Брока так близко у него могло больше не быть. — Ты забываешь, что во сне можно почти всё, — облизав Баки взглядом, ответил Брок и вынул из воздуха нераспечатанную колоду карт. — Давай, сладкий, не тушуйся, ты никогда не был скромницей! — Во что играем? — спросил Баки, понимая, что так они с Броком время еще не проводили. От этого было сладко, приятно и обалденно спокойно, даже мысли о том, что он не может разбить камень, отошли куда-то на второй план. — Могу научить играть в duraka, — предложил он. — Веселая игра и для раздевания подойдет. Он видел Брока голым много раз, как и сам нередко представал перед ним в чем мать родила, особенно после душа, когда ходил по всей квартире в поисках своей одежды, поэтому не думал, что их хоть как-то интересует результат. Но вот процесс… Брок играл азартно. Как только он разобрался в нехитрых правилах, то принялся безбожно мухлевать, яростно спорить из-за каждой сдачи и проиграв, сделал такое лицо, что Баки не выдержал и прыснул от смеха. — Шулер! — огрызнулся Брок, стягивая футболку. Негромко звякнули армейские жетоны, которые он, кажется, потерял после Трискелиона, но это сон, а во сне возможно многое, даже собственная кожа, не изуродованная буграми ожогов. — Это я-то шулер? — рассмеялся Баки, облизывая Брока взглядом. Как же хотелось дотронуться, погладить, почувствовать жар тела и стальные мышцы, мягко перекатывающиеся под кожей. — Я по доброте душевной тебя за руку не ловлю. Внезапно Баки пришла в голову странная мысль, что неважно, кого Брок любит, не важно, что они не будут любовниками, только бы можно было вот так сидеть и смеяться вместе. — Ну-ка повтори, сладенький? Ты меня не ловишь по доброте душевной? Всё, приздец котёнку. Дядя хотел быть добрым, жалел малыша, а он скот неблагодарный! — усмехнулся Брок, выхватил из воздуха у самого носа Баки уже зажжёную сигарету и раздал по новой. Если сначала Баки было все равно, выиграет он или проиграет, то в процессе игры появился азарт, и проигрывать Броку он не собирался. Но карта не шла, и в итоге он остался с веером в полколоды в руке. — Ладно, — протянул Баки, берясь за ворот футболки. Стянул ее и отбросил в сторону. Он давно уже не стеснялся шрамов на стыке бионики и живой плоти. — Но не думай, что все будет легко. Брок сглотнул и отвёл взгляд. От Зимнего у него крышу рвало ещё в Гидре. Сильное раскачанное тело, толстые жгуты мышц под удивительно белой гладкой кожей, безмолвное безэмоциональное оружие Гидры казалось каким-то воплощением греха. Смотреть смотри, дрочи ночами напролёт, а прикоснуться не смей. “Регламент не позволяет никаких телесных контактов”. Броку казалось, что он вернулся в пубертатный период, когда стояло на всё, что имело сиськи и упругую задницу. Не успевал дрочить. — Хрен ты от меня смоешься, — рыкнул он, отбивая подачу. — Размечтался, — ответил Баки и выиграл эту сдачу, расплывшись радостной улыбкой. Ему даже не казались странными эти посиделки во сне за игрой в карты на раздевание, хотя можно было играть на что угодно другое. Баки смотрел на Брока и понимал, что сейчас они близки друг к другу, как никогда не были до того. И от этого было так тепло и радостно. Забылись все тревоги и печали. Хмыкнув, Брок глянул на свои обутые в тяжёлые берцы ноги, и берцы растаяли в воздухе вместе с носками. — Это несерьёзно, — пояснил он. Легко поднявшись, Брок звякнул пряжкой ремня, расстёгивая ширинку. Оставшись в одном белье, выпрямился, давая себя рассмотреть. — Продолжаем? На тебе преступно много одежды, Снежинка. — Есть гораздо более простой способ меня раздеть, — усмехнулся Баки, усилием воли подавив желание облизнуться, глядя на эти шикарные стройные ноги. — Знаю, сладкий, но пока я в той стекляшке, приходится сублимировать, — ответил Брок, раздавая карты. Он уже чувствовал, как истончается реальность, понимал, что осталось слишком мало времени вместе. И карты всё-таки замечательная идея, чтобы не мучиться и не давать Баки грызть самого себя понапрасну. Брок торопился, не отводил взгляда от Баки и потому безбожно проигрывал. — Блядь, — бросив карты на журнальный столик, выругался он и снова поднялся, заглянул Баки в глаза, немного оттягивая резинку трусов. — Только ради твоих глаз, сладкий. Его фигура подёрнулась рябью и стала пропадать. Баки протянул руку, чтобы коснуться Брока, и проснулся, сел на диване, чувствуя каменный стояк. В металлическом кулаке до сих пор был зажат камень. Баки посмотрел на него и вздохнул. — Кого же ты любишь? — спросил он у камня, слыша, как возится на кухне Стив. Вспоминая проведенную с Броком ночь, Баки был почти счастлив, ему оставалось только найти нужного человека, а Брок сказал, что он рядом, значит, Баки найдет его. Обязательно найдет. — Стив! — позвал Баки, заходя на кухню. — Попробуй разбить. Пожалуйста. Раз близко, значит это же может быть Стив, ведь Брок был близко к нему, прикрывал ему спину. Отхлебнув кофе, Стив забрал чёрный камень, поднял его вверх, смотря как свет переливается, играя многочисленными гранями. — А красивая безделица получилась из этого мудака, — покивал он и сжал камень в ладони, даже не зная, что будет, если он и правда треснет. Не откусит ли Баки ему голову, чтобы избавиться от конкурента на сердце Рамлоу? Но ничего не произошло. Стив сжал сильнее и лишь зашипел, когда острые грани врезались в ладонь, немного вспарывая кожу. — Ладно. — Стив аккуратно положил камень на столешницу. Схватив молоток для отбивания мяса, со всей своей возможной силы опустил его на чёрный переливающийся бок. Брызнули искры, молоток отскочил, выворачиваясь из ладони. Только когда камень остался совершенно цел, Баки выдохнул, поняв, что не дышал все это время. Наверное, он бы принял, что Брок любит Стива, смирился бы с этим и смог бы жить дальше. А может и нет, Баки не знал, но испытал огромное облегчение, поняв, что это не Стив. — Брок не смог назвать того, кого любит, — Баки сел за стол, забрав камень и повесив себе на шею. — Но сказал, что этот кто-то близко. Кто был близок с ним? Помоги мне его освободить, Стив. — Бак, я тебе в самом начале сказал, что помогу во всём разобраться, и ничего не изменилось. — Стив поставил перед ним тарелку с пышными блинчиками и соусник с карамелью. — Я не следил за тем, с кем и как разговаривал Брок, но более-менее близок он был со своими ребятами из СТРАЙКа. Но из них никого нет в живых. На базе техники его побаивались, логисты из снабжения обходили десятой дорогой. — Стив задумался и всыпал себе в кофе половину сахарницы, совершенно этого не заметив. — Давай пройдёмся по всем, кто вообще с ним общался. Не так их и много. Стив действительно замечал Брока только на совместных операциях и тогда, когда спускался в спортзал, но так, чтобы видеть его с кем-то мирно беседующим — такого он припомнить не мог. Вот только ради Баки Стив был согласен на всё, даже пробежаться по всему ЩИТу с идиотской просьбой тюкнуть молотком по красивой стекляшке. И они действительно пошли общаться со всеми, с кем только возможно, предлагая разбить камень. Сходили к Сэму, даже попросили Тора двинуть своим молотом, но и это не помогло. Ни у кого не получалось даже поцарапать камень, и Баки не знал, радоваться этому или печалиться. Так Брок мог оставаться только его, заточенный в камень, встречаться с ним во сне и играть в карты или просто разговаривать. Быть рядом. Баки не был уверен, что Брок останется с ним, когда сможет быть с тем, кого любит. Почему-то Баки был уверен, что эта любовь взаимна и уже заранее страдал, что Брок не останется рядом. Но ведь он будет свободен, а это самое главное. — Стив, это бесполезно, — сказал вдруг Баки, когда они подъехали к дому Наташи, чтобы попросить и ее, чем черт не шутит, вдруг Брок был влюблен в рыжую шпионку. — Я не знаю, что делать. Может, демон скажет, кто это, раз Брок не может? — Не верю я в добросердечие таких существ, — возразил Стив. Наташа открыла сразу и молча развернулась. Стив никогда не видел её такой раздавленной, усталой, будто бы не просидела дома целый день, а скакала с мины на мину в течение не одной недели. — Проходите. Надеюсь, вы нашли способ избавить мой дом от этого урода? Он мне все мозги vyebal, — Наташа с неприязнью глянула в сторону лестницы на второй этаж. — Я туда не пойду, а то пристрелю его скоро. Её было жаль. Предложив свою помощь, Наташа стала невольной заложницей ситуации, когда иного выбора, как ждать и охранять неожиданного квартиранта, у неё не было. И по всему выходило, что демон не терял времени даром, выматывая и так расшатанные непростой работой нервы бывшей русской шпионки. Приобняв её за плечи, Стив повёл её в сторону кухни, в очередной раз поражаясь, что так хорошо помнит обстановку этого дома, хотя и бывал здесь от силы пару раз. — У нас не получается разбить камень. — признался он. — Из всех осталась только ты. — Я? — Наташа удивлённо вскинула брови. — Рамлоу голубее весеннего неба, так что вы ошиблись, мальчики. Стив покачал головой и протянул ей камень. — Брок оказался загадочным малым, так что попробуй. Не говоря ни слова, Наташа схватила поблёскивающую в искусственном свете стекляшку и швырнула со всех сил в дальний угол кухни. — Вы ошиблись, мальчики. Баки подобрал камень, снова повертел его в руках и пошел наверх. Демон так и сидел в спальне Наташи, вальяжно развалившись на кровати. Несмотря на то, что он был в заточении, он паскудно улыбался, и словно чувствовал себя королем мира. — О, у меня гости, — расплылся в улыбке демон, и эта улыбка была так не похожа на улыбку Брока, что у Баки даже сомнения не было, кто перед ним. — И чего же ты хочешь? Скажи мне свое желание. — Кто может разбить камень? — спросил у него Баки, вертя камень в руках. — Отвечай! — А с чего это я должен тебе что-то говорить? — ухмыльнулся демон. — Загадывай желание, тогда скажу. — Ничего я не буду загадывать! — рявкнул Баки, сжимая камень живой рукой, и, резко отвернувшись, вернулся на кухню, потому что дать демону в глаз, а еще лучше придушить его, очень хотелось. Баки сел на табуретку, молча разглядывая камень. В нем кипела злость, перемешанная с отчаянием, потому что он не представлял, что делать дальше. Они со Стивом перебрали всех, кого только можно, но не нашли нужного человека. Повертев в руке камень, Баки бездумно со всей силы швырнул его в стену. Раздался треск, звон, странный звук, похожий на тяжкий вздох, а по бионике застучали брызнувшие во все стороны черные осколки. Баки смотрел на все это, совершенно не понимая, что только что произошло. Наверху что-то грохнуло, потянуло едким дымом. — Бак, наверх! — крикнул Стив, подрываясь с места. — Быстро! Стив бежал, перепрыгивая ступени, в считанные секунды поднявшись на второй этаж, выхватил из-за спины щит. Брок лежал на пороге комнаты без движения. Баки подорвался четко за Стивом, вообще ни о чем не думая. Он понял, что разбил камень, значит, душа Брока должна была освободиться, но больше пока ничего в его голове не щелкнуло. Увидев лежащего Брока, Баки подбежал, сразу поднимая его на руки и укладывая на кровать. Откуда Баки был уверен, что это не демон над ними так прикалывается, он понятия не имел, но он даже мысли подобной не допустил. — Брок! — позвал Баки, похлопав его по щекам. — Брок, очнись. Пробурчав что-то маловразумительное, Брок повернулся на бок и, обняв подушку, захрапел. — Человек-pizdets, — прокомментировала Наташа, наконец протиснувшись в комнату. — Забирайте своего спящего красавца и уматывайте. Надоели. Посмотрев на Брока, Баки ласково улыбнулся, легко поднимая его на руки. Он слышал, как ровно билось сердце, видел, как мерно при каждом вдохе вздымалась грудная клетка, и был совершенно спокоен. До Баки наконец-то дошло, что означает разбившийся от его руки камень, он понял все, что говорил ему во сне Брок. Теперь понял. — Спасибо, Наташа, — сказал Баки, выходя из ее спальни с Броком на руках. — Стив, мы остановимся у тебя на пару дней? Баки был уверен, что Брок не захочет задерживаться у Стива, но не представлял, куда им теперь поехать и стоило ли снова прятаться. Но это он собирался обсудить с Броком, когда тот проснется. — Оставайтесь, — понизив голос, сказал Стив. — Поехали, отвезём его, — задумавшись на мгновение, он снова перевёл взгляд на безмятежно спящего Брока, на Баки, с лица которого не сходила счастливая шальная улыбка, и решил, что все разговоры можно вести и дома. До квартиры добрались быстро. Едва Баки направился в гостевую спальню, Стив жестом попросил его потом вернуться. Заходя на кухню, Стив уже привычно ткнул кнопку на кофемашине, достал сразу две кружки, сахар, сливки. Было странно слышать шорохи, звуки в когда-то совершенно пустой квартире, она оживала и действительно выглядела тем самым местом, куда хотелось возвращаться. — Бак, слушай, я неофициально могу попросить доктора Чо посмотреть Брока, она обычно нас на ноги поднимает после любого… — Пиздеца, — подсказал Баки. — Именно. Мы не знаем, что и как наменял демон в его организме, и как бы это всё сейчас не начало разваливаться. — Тебе будет проще ее уговорить посмотреть Брока, чем мне его, чтобы он согласился на осмотр, — задумчиво сказал Баки. — Но я попробую. Стив, спасибо, что помогаешь мне, нам. Я понимаю, Брок тебе не нравится… Мы скоро уедем. Если хочешь, как только он проснется. Баки обхватил пальцами кружку с кофе, глядя в ее темное содержимое. Он сейчас хотел лежать рядом с Броком, обнимая его, а не трепаться со Стивом, но понимал всю необходимость и медицинского осмотра, и вообще всего. — Пока он делает тебя таким, — Стив улыбнулся, — пусть хоть каждый день на завтраки приходит. Между собой мы разобрались ещё тогда. И, Бак, не пропадайте совсем без следа. Я смогу добиться амнистии Броку, все же он наёмник и не отвечает за тех, кто отдаёт приказы. Мне важно знать, что у тебя… вас всё хорошо. Ты моя семья, понимаешь? Стив хлопнул Баки по плечу. Сейчас почему-то он сам себе казался старшим братом, напутствующим непутёвого младшего, выбравшего себе в жены не самую простую и приличную девочку. — Иди, я же вижу, куда ты так рвёшься. Баки обнял Стива, прошептав “спасибо”, и ушел в гостевую спальню, где дрых Брок. Баки аккуратно раздел его, не особо боясь разбудить, потом разделся сам и прижался к спине Брока, обнимая, как хотел с тех пор, как осознал, что именно чувствует к Броку. — Наконец-то ты действительно со мной, — тихо сказал он. Броку просыпаться не хотелось, хотя он и не знал, что призраки, или кто он там, могут спать. Всё время, что он себя помнил после взрыва и ярко-красной вспышки в Лагосе, висел в гулкой темноте без движения, не слыша и не видя ничего вокруг и имея лишь краткие моменты свободы, когда мог рвануться к вспыхнувшей ярким огоньком звезде и оказаться рядом с Баки в его сне. Вот он и висел, решая сам для себя, чем будет заниматься с Баки, чтобы тот не грустил и не смотрел так отчаянно, как его самого потянуло, закрутило в сияющем той же знакомой краснотой и Брок почувствовал — уплывает, теряя сознание. А сейчас было хорошо. Брок повернулся на бок, не открывая глаз и тут же тяжёлая рука, прежде лежавшая у него на животе, сместилась, притягивая его поближе и не давая двигаться, даже дышать стало труднее. Баки почувствовал, что рядом с ним зашевелились, прижал к себе это шевелящееся теснее, еще не до конца проснувшись, и только потом понял, что происходит. Он резко открыл глаза, чтобы убедиться, что это действительно Брок, что он рядом, и глупо улыбался, убедившись, что это так. За окном было еще темно, но по ощущениям было раннее-раннее утро. Баки не знал, будить Брока, или нет, ему так хотелось сказать, что он его любит, хотя Баки был уверен, что сейчас Брок об этом знает. — Ты спишь? — шепотом спросил он, ослабляя хватку. — А ты для чего спрашиваешь? — ответил Брок и перевернулся на другой бок, оказавшись с Баки лицом к лицу. Они впервые, если, конечно, не считать сон, были так близко, и у Брока на сей раз не возникало желания сбежать, уйти в другую комнату, чтобы Баки не видел всего того ужаса, в который превратились его лицо и тело. Нет, Брок не склонен был к рефлексии по поводу внешности, но то, что его таким видел любимый человек, выбивало последние клинья из самообладания, сталкивая в позорную депрессию. — Просто узнать, — Баки смотрел на Брока и не мог насмотреться. А потом, чувствуя, что тот не собирается от него убегать, Баки провел живыми пальцами по его лицу, касаясь скулы, губ. — Я разбил камень. — Я догадался, — хмыкнул Брок, поймал ладонь Баки, прижал к губам. — Кстати, мы где? Я что-то комнату никак не узнаю? — Мы у Стива, — Баки погладил Брока по щеке и коснулся губами губ. Можно было ничего друг другу не говорить, они оба знали все, что нужно было знать, чтобы быть вместе. Почему-то три заветных слова сказать очень хотелось, но Баки не спешил. — Он предлагает показать тебя врачу и устроить амнистию. Брови Брока изумлённо взлетели вверх. — Святой Роджерс? Ты ему ничего не повредил? Хотя если уж быть совсем откровенным, Броку было наплевать, где и у кого они. Главное, что у Баки живой взгляд, а не стеклянные пуговицы-глаза, как у Зимнего. Они могут вот так лежать рядом и совершенно никуда не торопиться. — Нет, ничего не повредил, — улыбнулся Баки. — Просто он мой друг и хочет им оставаться. Я люблю тебя, — выпалил Баки, потому что хотел это сказать. — Не уходи больше от меня. Каким бы модифицированным суперсолдатом Баки ни был, он отчетливо понимал, что не переживет, если Брока не станет. Просто не сможет жить дальше. Брок счастливо прижмурился, притянул голову Баки к себе, упёрся лбом в его лоб. — И я тебя, Снежинка. Да и куда я теперь-то денусь? — он расплылся в непривычной для самого себя счастливой улыбке. — Я ведь уже очень давно твой. Поднявшись он встал в пол оборота и ткнул себе пальцем в бедро с внутренней стороны, где у самой паховой складки чернела надпись: “Снежинка”. Сказать, что Баки обалдел — ничего не сказать. Он сел на кровати, притянув Брока к себе, склонился и поцеловал чернеющие буквы, обхватив ладонями бедра, а потом потерся щекой о пах. — Почему ты отталкивал меня? — спросил Баки, прижимаясь к Броку, обнимая его, дыша им. Как давно хотел, но тот не позволял. А теперь было можно, и Баки был счастлив, бесконечно, неприлично счастлив, что дождался, что получилось, что можно быть не одному. — Ты же видел, каким я был. Мы не грёбаные “Красавец и Чудовище”, не в сказке, где по волшебству урод становится принцем, — серьёзно ответил Брок, чуть отстранился. — Я сколько угодно готов платить собой, этим миром, лишь бы ты был свободен. А какая свобода, если тащишь на закорках инвалида? Брок погладил Баки по волосам, вплёл пальцы в тяжёлые пряди, в который раз поражаясь их мягкой шелковистости. — Тебе говорили, что ты идиот? — спросил Баки, подаваясь на ласку, вновь притягивая Брока к себе, не желая отпускать. Он слишком долго этого ждал. — Ты мне нужен любым. Баки поднял голову, чтобы посмотреть на Брока, уперся небритым подбородком ему в живот и провел руками по спине, длинно выдыхая. — Для любимого человека хочешь лучшего, — мягко возразил Брок. — И я тогда не соответствовал этому параметру. — Идиот и эгоист, — заключил Баки, хорошо помня, как ему было больно каждый раз, когда он тянулся к Броку, а тот раз за разом уходил, отталкивая его. И от этого хотелось кричать, ломать мебель, биться головой о стену, но Баки просто тихо отходил в сторону, всегда боясь, что Брок сбежит от него. Баки потянул Брока обратно в кровать, упиваясь возможностью быть рядом, трогать, прижиматься всем телом, ощущая, как разгорается обоюдное желание. У Брока подрагивали руки. От каждого неловкого прикосновения, которых он желал с тех пор, как увидел Зимнего впервые, но не мог себе позволить, сейчас рвало крышу, воспламеняя то раскаленное нечто, что и так бежало по венам вместо крови. Опрокинув Баки на постель, Брок навис сверху, тяжело дыша, облизал его взглядом. — Эгоист, — подтвердил он, перекинув ногу через бёдра Баки, и уселся сверху, притеревшись каменно-твёрдым членом к дрогнувшему животу любовника. — И идиот. Баки мог много всего сказать Броку, высказать, как натерпелся за этот год от него, как тихо выл от безысходности, как чувствовал себя совершенно никчемным, потому что ничем не мог помочь. Но это все было уже неважно, совершенно неважно, потому что сейчас Брок был жив, здоров и так жарко смотрел на него, что у Баки пальцы на ногах поджимались от одного взгляда. Он провел руками от колен Брока вверх, погладив бедра, выше, по бокам, насколько хватало длины рук, коснулся груди, спустился вниз к животу, пожирая Брока взглядом, стараясь контролировать дыхание, которое рвалось, и унять бешено колотящееся сердце. Застонав, Брок подался вперёд, впечатывая самого себя в Баки, вжимаясь в твёрдую раскачанную грудь, стараясь одним стоном выразить сводящее с ума желание касаться, принадлежать именно ему без каких-либо условностей. Хотелось всего: трогать, изучая кончиками пальцев тело любовника, вылизать его всего, оставить метки на самых заметных местах, обновляя их, когда регенерация суперсолдата сведёт все старания на нет, оставить на нём запах самого себя и больше никогда, черт возьми, никогда не разлучаться. И всё равно, что для всего этого было нужно. Подружиться с Кэпом? Да, пожалуйста! Выбить свой говняный характер? Блядь, не получится, но не в этом же проблема? Вылизывая вкусную шею Баки, прикусывая тонкую кожу у кадыка, Брок готов был послать к дьяволу весь мир. Баки наконец был полностью его, и от фразы «мой Баки» сердце сладко сжималось. — Давай, детка, — протяжно застонал он, потершись задницей о член Баки. Баки падал, проваливался в давно забытый для себя мир чувственного наслаждения, ощущая Брока каждой клеточкой своего тела. Он горел, пылал, плавился и распадался на куски, чтобы собираться вновь. Наугад, наощупь он изучал Брока, ведя ладонями по его телу, задыхался, выгибаясь, стараясь прижаться, стать еще ближе, вплавиться в Брока. Давно забытое знание, как правильно, как сделать так, чтобы доставить максимум удовольствия, возвращалось медленно, и Баки действовал скорее по наитию. Он одним движением перевернул их, оказываясь сверху, вжался пахом в пах, застонав тихо-тихо, впился голодным коротким поцелуем в губы. — Направь меня, — попросил Баки, боясь, что сделает что-нибудь не так, что сделает больно, потому что страстное желание не только принадлежать, но и присвоить, вытесняло чуткую аккуратную нежность. Броку отказывал голос, он мог только гнуться, вздрагивать от неожиданного контраста холодной левой ладони и обжигающе горячей правой, подставлять шею грубым жалящим поцелуям и надеяться, что это сумасшествие никогда не закончится, что оно погребёт его под собой. Комнату вокруг размывало, чувства сбоили. Он исступленно шептал, что и как ему нравится, шипел, сдавлено матерился, когда Баки особенно удачно прикусил тонкую кожу под коленом. Брок сам перевернулся на живот, вскинул бёдра и заорал, когда Баки мокро лизнул от самых яиц, проходясь языком по пульсирующему в ожидании удовольствия входу. — Блядь, смазка, — взвыл Брок, когда в него проник один палец, не готовый трахаться по слюне. — Смазка? — Баки не сразу понял, о чем Брок, что он имеет ввиду, потому что все мысли витали где-то не здесь, он был на седьмом небе от счастья, купался в удовольствии ласкать Брока, дарить ему наслаждение. Проникая пальцем в жаркое, горячее нутро Брока, Баки вообще потерялся, представляя, как Брок сожмет в себе его член. — Да, смазка… — растерянно повторил он и, аккуратно вынув палец из Брока, ринулся в ванную, надеясь найти там что-нибудь подходящее. Баки громыхнул дверцей шкафчика, понимая, что Стива они, скорее всего, разбудили уже, но ему было все равно. В ванной было немного всяких средств, дежурный набор, но ему повезло найти крем для рук, совершенно новый, никем не тронутый тюбик. — Пойдет? — спросил он у Брока, возвращаясь в кровать и демонстрируя свою находку. Тот лишь застонал в ответ, чуть приподнялся на руках, прогибая спину. Ещё никогда Броку не было так горячо, сладко и странно. Привычный к ведущей роли, сейчас он не узнавал сам себя. В руках Баки хотелось растекаться горячей карамелью, податливо гнуться, подставляться, демонстрируя себя. — Еби, — рявкнул он, потёрся ноющим истекающим смазкой членом о простыню. — Сдохну. — Да, сейчас… — Баки немного растерялся от такого напора, хотя хотел Брока до черных пятен перед глазами. Он положил живую ладонь ему на поясницу, нежно погладив, полюбовался на поджарые ягодицы, сжимая их в ладонях, снова лизнул сжатые мышцы. Надо сказать, Баки волновался. Последний раз секс у него был еще до войны, а с мужчиной он не был ни разу, хоть и представлял себе, как это могло бы быть, поэтому сейчас чувствовал себя неопытным девственником. Брок дернул задницей, побуждая Баки поторопиться, и тот открыл тюбик, выдавил крем и размазал его по входу и по своему члену. Чуть подрагивающей рукой он приставил головку к сжатым мышцам и постарался аккуратно толкнуться, хотя хотелось сразу загнать на полную, ощутить обволакивающий жар, но Баки сдерживал себя, не желая причинить Броку боль. Брок длинно выдохнул, зажмурился, стараясь перетерпеть первые неприятные моменты, уткнулся лбом в подушку, но желание и не думало спадать, болезненное растяжение, наполненность лишь сильнее раздули пламя, плеснув на ярко-красные угли бензином. — Блядь, да, — протянул он, повёл бёдрами, соскальзывая с члена и тут же подался назад. Замерев, Баки прислушался к своим ощущениям, понимая, что никогда не испытывал ничего подобного. Он снова толкнулся, сдавленно застонав, отчего-то стараясь вести себя как можно тише, прижался к Броку, повторяя изгибы его тела, и принялся коротко, рвано двигать бедрами, чувствуя, как его захлестывает невероятным наслаждением, от которого все внутри словно выгорало, чтобы заново наполниться чистым удовольствием. Не совсем понимая, кто кого ебёт, Брок орал, срывая голос, бился под Баки, задавая свой собственный рваный ритм. Ему было наплевать на Роджерса, которому они явно не давали спать, на весь остальной мир. Для Брока существовало только здесь и сейчас: маленькая комнатка, широкая постель, Баки, его Баки, твёрдый, горячий, со снайперской точностью попадающий по простате, всё ближе и ближе подводя его к краю. Мир выцвел, самого Брока будто бы вывернули наизнанку, подняли высоко-высоко и скинули в бездну, разбивая на тысячи кусочков. Было хорошо, невероятно, запредельно хорошо, так, как не было никогда. Баки чувствовал, как его накрывает эйфория, захлестывает с головой, а мир, сузившийся до одного-единственного человека, наполняется нестерпимо яркими красками. Он вбивался в Брока, поймав, наконец, ритм, двигаясь с ним в унисон, сжимал в объятиях, то забываясь, не давая даже вдохнуть, то отпускал, обнимая бережно. Прикусывал плечи, тут же целуя, зализывая укусы, словно извиняясь. И чувствовал, что скоро подойдет к краю. Оргазм накрыл внезапно, всего в пару толчков, Баки тихо взвыл, зажмурившись, не понимая, что с ним, почему все тело словно ватное и его бьет крупной дрожью, вцепился в Брока, как утопающий в соломинку, прижимая его всем своим весом к кровати, а потом аккуратно выскользнул из него и скатился, ложась рядом. Подгреб под себя, целуя везде-везде, куда дотягивался, и пытался осознать, что с ним только что случилось, потому что такого яркого и всепоглощающего оргазма у него не было никогда. — Нихуя ты не Снежинка, — сипло выдохнул Брок. — Так заездить меня… Он слепо ткнулся губами куда-то в ключицы Баки и зажмурился, словно переживая приступ боли, в груди и правда пекло, словно от свежего ожога. Сейчас все было странным, верным до последнего мгновения и таким же невероятным. А ведь он-то успел решить для самого себя, что отжил своё, и осталось только пустить пулю в висок, чтобы не влачить жалкое существование в виде полутрупа. Хотя Брок сам себя считал упёртым мудаком, а потому и дополз чуть ли не на брюхе до Мексики, спрятался в самой жопе страны, в надежде спокойно зализать раны. — Почему вообще Снежинка? — удивленно спросил Баки, хотя раньше не задавался этим вопросом. Лежать рядом с Броком, обнимать его, чувствовать не только телом, но и всем собой, душой, если она вообще существует, было невероятно. Сейчас, спустя год, спустя десятки городов и стран, съемных квартир и мотелей, где, казалось, что уже все, можно никуда не бежать и пожить спокойно, Баки почувствовал настоящий покой. Сейчас все было правильно, потому что они наконец-то были вместе, и плевать на то, что в этой стране они были вне закона, плевать, что у них ничего не было, потому что теперь они были друг у друга. Брок оглядел тумбочки, но вовремя вспомнил, что это квартира Роджерса, и здесь не курят, хотя после такого покурить должны выйти были не только соседи, но и жители всех ближайших домов. — Я же первый раз увидел тебя замороженным, — впервые принялся рассказывать Брок. — Самый обычный труп в морозильнике. Слушал Пирса вполуха и всё понять не мог, чего ради он меня приволок-то в морг жмуриками любоваться. А потом, — он усмехнулся, — увидел твои длинные ресницы, иней снежинками на них и, блядь, смешно сказать, поплыл. Пялился стоял, как идиот, и ждал, что ты глаза откроешь, непременно серые. Вот такая вот полевая романтика. — Ты поэтому ко мне так относился? — спросил Баки. — Потому что поплыл? Я ведь каждого хэндлера помню, для кого я кем был. Для кого-то оружием, для другого инструментом, убийцей, но не мыслящим человеком. Они первый раз говорили на подобные темы, откровенничали друг с другом. До этого они вообще мало говорили, и теперь Баки начинал понимать, почему. Почему он замечал взгляды Брока, но тот не подходил, не говорил ничего. И отворачивался, когда видел, как Баки смотрел на него. — Ты вообще догадывался о моих чувствах? — вдруг спросил он. — Как был сосулькой, так ею ты и остался. Относился я к тебе по-человечески. Любовь любовью, но ты гребаная “дочка президента”, куколка, которая яйца отстреливает одним взглядом, — Брок вытянулся на спине, стараясь не встречаться с Баки взглядом, чтобы тот и не понял, сколько всего Брок успел надумать себе за все годы службы. — Для меня ты не был винтовкой. Ты такой же боец, как Джек и Лаки, ну чуть более тупой и тормознутый в некоторых смыслах. Потому и относился, как ко всем. А насчёт чувств, — он пожал плечами и принюхался: с кухни ощутимо запахло едой. — Видел, замечал, но боялся, что ты нихуя не понял и принял благодарность за что-то более серьёзное. То-то было бы неудобно, окажись мы в койке, а у тебя не встало бы. Да и я тот ещё красавец тогда уже был. — Получается, если бы не демон, ты бы так и пытался от меня сбежать? — спросил Баки, пытаясь понять, что сподвигло Брока на своеобразное признание в том сне. — Что изменилось сейчас? — Дурак ты, — вздохнул Брок. — Я в Лагос за сывороткой сунулся, не как твоя, конечно, но на ноги поставила бы. Я мучать тебя не хотел, думал подлатаюсь и приду нормально знакомиться с новым тобой, а тут эта неведомая хрень не пойми откуда, Мстители набежали, и началась веселуха. Ещё и взрыв этот. — Это ты самонадеянный идиот, — не остался в долгу Баки, положив голову на плечо Брока и поглаживая его пальцами по груди, выписывая неведомые узоры. — Почему не попросил помощи? А? Я чуть не умер, когда новости увидел. На самом деле Баки умер. Умер душой и шел убивать Ванду, чтобы покончить с агонией, потому что дальнейшая жизнь казалась ему никчемным, бесполезным существованием, но говорить этого Броку он не стал. Какая теперь разница, если сейчас он был рядом, обнимал, и можно было слушать, как мерно бьется его сердце. — Может и идиот, Снежинка, вот только я вляпался в тебя так, что не отодрать теперь, хотел лучшего, а что получилось — сам видишь, — Брок усмехнулся, взял живую ладонь Баки в свои. А ведь ему впервые было страшно умирать. Говорить в принципе было странно, тем более так много и о столь личном, но Баки хотел говорить с Броком, потому что они слишком долго молчали, слишком хотели быть рядом, но не позволяли себе этого. — Не делай так больше, — попросил Баки. — Не тяни в одиночку то, что можно разделить на двоих. Меня без тебя не будет. По-хорошему, стоило извиниться, но Брок совсем был не по той части, да и если переигрывать всё, то поступил бы так же. Одно дело его разметало по всей рыночной площади, и каким-то хреном поймал демон, а Баки… нет, только не он и не так. Потому Брок молча поднёс правую руку Баки к губам и ласково коснулся ладони. — Как и меня без тебя. Брок был его, и это было невероятное ощущение полного счастья. Больше не нужно было смотреть исподтишка, гладить украдкой и просиживать рядом часы, когда он спит, чтобы не выдать себя. Можно было обнимать, целовать, можно было заниматься любовью, разговаривать, просто быть вместе. Баки прижал его к себе, лихорадочно целуя куда придется, просто еще не до конца понимая, что можно, что не оттолкнут. Дальше мысли Баки еще не заходили, он просто наслаждался тем, что у него было сейчас. Потискав его для порядка, Брок поднялся. Всё-таки организм требовал удовлетворения элементарных нужд, таких как помыться, отлить и пожрать уже наконец-то что-то нормальное, а не детское овощное пюре, единственное, что воспринимал его организм после свистопляски с Озарением. А потому, присосавшись к Баки в долгом поцелуе, Брок ещё пару раз ощупал его, погладил по плечам, загривку и умотал с ванную, понимая — ещё мгновение, и он сам разложит его во всех возможных позах. Кто бы знал, какое это удовольствие — нормальный душ, а не обтирание специальными антисептическими салфетками, вызывающими скорее чувство брезгливости, чем ощущение чистоты. — Сладкий, пойдёшь со мной разорять холодильник Кэпа? — выглянув из-за двери, спросил он Баки. — Дай мне пять минут, и пойдем, — Баки скользнул в ванную, прихватил со спины Брока, поцеловав в плечо, и забрался под душ. Брока хотелось тискать, целовать, обнимать, прижимать к себе, это было как наваждение, ведь теперь было можно. Все было можно. Баки уложился в озвученные пять минут, успев вымыть даже голову, и вышел из ванной, завернутый в полотенце. Он посмотрел на Брока, который успел одеться в брюки, в которых ходил демон, не став напяливать рубашку, и смотрелся очень сексуально, от чего у Баки рот наполнился слюной, а член дернулся, снова оживая. — Пойдем жрать, — предложил он, слыша, как Стив шебуршался и чем-то гремел на кухне. — Не хочу тебя оставлять один на один со Стивом. — Боишься, что мы друг другу головы пооткусываем? — усмехнулся Брок, хлопнул Баки по заднице и как у себя дома, а не у вроде как идеологического врага, двинул в сторону кухни. — Утро, Кэп. Стив покосился на часы. — И тебе не хворать, Рамлоу, — ответил он, заканчивая нарезать в большую миску салат. Баки чувствовал себя неловко, понимая, что столкнул лбами двух людей, которым он был дорог, но вот между ними самими мира не было. Он понимал, что они не будут пытаться причинить друг другу вред так или иначе, может быть, даже потому, что не ненавидят друг друга, но в большей части чтобы не сделать больно ему. — Доброе утро, Стив, — Баки присел на стул. — Тебе помочь? — Мясо из духовки достань и хлеб нарежьте, — махнул рукой Стив, не сводя взгляда с Брока. Тот так же открыто смотрел в глаза, но спокойно, без привычной злой всепонимающей усмешки. — И давайте за стол. Не дали поспать, хоть поедим нормально. И, Рамлоу, помолчи. — Да я вроде ещё и не успел ничего, — расплылся в улыбке Брок, поиграл бровями, слишком явно сдерживая себя, чтобы не пройтись по несостоятельности в личных отношениях Капитана Америка. — У тебя на лице написано всё и в каких позах конкретно. Твоё мнение меня волнует в последнюю очередь. — Да ладно тебе, не будь сухарём, трахаться надо и символам нации, чтобы хуем углы не сшибать и в мозги простых смертных не трахать, — парировал Брок, взмахнув ножом. — Режь и не пизди! — Язык, Роджерс! — расхохотался Брок, возвращаясь к хлебу. Баки, проигнорировав прихватки, достал металлической рукой противень, поставив его на плиту, и нарезал мясо идеальными тонкими кусками. С ножами он обращался, как никто. В довольно странный разговор Стива и Брока Баки не вмешивался, предоставляя им возможность познакомиться заново, если это было возможно. — Извини, что мы тебя разбудили, — все же сказал Баки, усаживаясь за стол поближе к Броку, которого он вообще не хотел от себя отпускать. — У тебя на сегодня есть планы? — Мне сегодня в ЩИТ надо, — ответил Стив, расставляя тарелки. — Ты уже говорил с Броком насчёт обследования? — Говорил, — ответил за Баки Брок. — Но нахуй надо. Я к вашим мозгоклюям на километр не подойду, только жить начал, не рвусь на операционный стол. Стив нахмурился. Вот почему Стив так не любил спускаться на минус пятый этаж, сталкиваться с острым на язык, саркастичным командиром СТРАЙКа, никогда не скрывающим свои мысли. Сложно договариваться с тем, кто любые твои слова вывернет против тебя же. — Не волнуйся, Стив, — Баки чувствовал себя, словно между двух огней. Оказалось, что, получив одновременно и любовника, и друга, ему еще предстояло научиться между ними балансировать, чтобы не обидеть ненароком ни одного, ни второго. — Мы уедем через пару дней, — сказал Баки, еще не представляя, куда. Денег раздобыть проблемой не было, можно было в наемники податься, даже в киллеры, если совсем припрет. Главное, чтобы спрятать Брока от всех, кто хотел до него добраться, а таких, Баки был уверен, осталось немало. Стив потёр переносицу. Его угнетало, что Баки заглядывал в рот Рамлоу и делал всё для его спокойствия, хотя что он знал о новом Баки? — Бак, не ерунди, оставайтесь столько, сколько нужно. Я поговорю с Фьюри насчёт обвинений в государственной измене. Лагос останется только на нашей совести, но страну вам, скорее всего, придётся покинуть. Канада, Мексика, — перечислил он, положив себе на тарелку несколько кусков мяса и жареной картошки. — Я помогу чем смогу и нет, Рамлоу, я продолжу участвовать в жизни Баки, мне важно знать, что вы в безопасности. — А я-то чем заслужил такую милость? — оскалился Брок, раскладывая оставшееся по двум тарелкам. — Ты важен для Баки, а между собой мы разберёмся, не так ли? Брок ухмыльнулся и протянул руку, Стив, так же не говоря ни слова, ее пожал. Не верил Баки в то, что эти двое смогут спокойно сосуществовать на одной территории, да и не хотел он их сталкивать лбами, сейчас он просто был вынужден оставаться у Стива, и если бы он был один, все было бы хорошо. Может, даже повспоминали бы былые деньки, Стив бы рассказал ему то, что он забыл, можно было бы вместе посмеяться над тем, что они два ходячих анахронизма, реликта из прошлого. Но в присутствии Брока Баки инстинктивно хотел его закрыть от Стива, словно тот мог причинить ему вред. Хотя Баки прекрасно понимал, что это не так. — Я рад, что вы не пытаетесь оторвать друг другу выступающие части тела, — он серьезно посмотрел сначала на Брока, а потом на Стива, — но я не слепой, и вижу, что вы друг другу неприятны. Так что мы с Броком поживем в мотеле, пока не решим, куда уедем. Стив, я не пропаду, обещаю. — Не буду настаивать, Бак, ты сам знаешь, как тебе лучше, но давайте доедим спокойно? Стиву не хотелось отпускать Баки, не хотелось, чтобы он, словно чужой ему, селился в мотеле, но понять эту логику вполне мог. Не сойдутся они с Броком, не смогут так быстро пообточить углы, чтобы не реагировать на каждое слово и не ждать подвоха, для всего нужно время. — И, Роджерс… — Стив, — перебил он Брока. — Ладно, Стив, спасибо, что не дал Баки натворить дел из-за меня. — Ради Баки я на всё бы пошёл. Грустно вздохнув, Баки уставился в тарелку, чтобы скрыть печаль. Он даже не представлял, что все окажется так сложно, и не представлял, в каких Брок со Стивом были отношениях, чтобы спрогнозировать итог их встречи. Он молча ел и чувствовал себя, наверное, хуже, чем эти двое рядом друг с другом. — Брок, оставь нас, пожалуйста, — попросил он после завтрака, ему нужно было поговорить со Стивом наедине. А потом поговорить с Броком, чтобы решить, куда умотать на этот раз, потому что, как бы что ни повернулось, в Штатах он оставаться не собирался. Тот лишь пожал плечами, собрал посуду и отправил ее в посудомойку, как бы в благодарность за сытный завтрак, после недолгого изучения ткнул кнопку на кофемашине. И ушёл в гостевую комнату, перед этим потрепав Баки по волосам. — Я на тебя давлю? — спросил Стив, стоило им остаться наедине. — Стиви, — Баки посмотрел на него немного грустно. Он не очень представлял, что хочет сказать другу, но поговорить было нужно. — Стиви, нам с Броком действительно надо уехать. И сейчас, и вообще. Вы с ним друг друга не выносите, а я не хочу чувствовать себя так, как я сейчас себя чувствую. Если бы… Я бы остался с тобой, если бы все не было так сложно. Прости. — Я понимаю, — Стив вздохнул. — Ты не думай, действительно понимаю. Я бы хотел отринуть всё, что связано с Броком, и воспринимать его, как нового знакомого, но не могу. Он помог тебе, ты его любишь, и это главное. Бак, ты знай, что я всегда вам помогу, вам обоим, по мере своих сил. — Спасибо, Стив, — искренне поблагодарил Баки. — Ты мне дорог. Ну… Снова стал дорог. Я помню тебя, почти все, наверное. И хотел бы вспомнить больше. Может быть, позже, — он улыбнулся, — когда все наладится. Кивнув, Стив поднялся, обошёл стол и замер напротив Баки. Он ещё многое хотел рассказать, о многом вспомнить, но не видел смысла. Не раз и не два он загадывал желание, чтобы Баки был жив, пусть даже и не с ним, а просто жив, и желание сбылось — его лучший друг, тот кого он любил беззаветно всю жизнь, сидел перед ним и был вроде бы счастлив, обретя что-то своё наконец. А Стив, он ведь так и сказал — ради Баки он пойдет абсолютно на всё, даже отступится, лишь бы тот был счастлив. — Главное, не пропадай и… будь счастлив. Он сжал плечо Баки, улыбнулся как можно беззаботнее и пошёл к себе, собираться на Базу. Жизнь в очередной раз показала себя в полном объеме, без прикрас, и с этим всем Стиву ещё разбираться. А пока у него была работа, новый набор в группы прикрытия, Наташа, с которой следовало бы поговорить — он справится, всегда справлялся и сейчас тоже. Закрыв дверь, Стив привалился к ней спиной и зажмурился. Отпускать тех, кого любишь, всегда было тяжело. Но он обещал и обещание своё сдержит. В растрепанных чувствах Баки пошел к Броку. Улыбка Стива не скрыла от него истинных чувств друга, и Баки было горько, что он не может сейчас остаться, снова стать ближе. Им с Броком надо было уехать, и как можно скорее, чтобы не втравливать Стива в свои проблемы. А на самом деле Баки просто хотел убежать, чтобы разобраться в себе, подумать, как дальше быть со Стивом, но думать надо было подальше от него. Войдя в комнату, Баки сразу же сграбастал Брока в объятия, пряча лицо у него на шее, вдыхая его запах. — Куда ты хочешь уехать? — спросил он глухо, касаясь тонкой кожи губами. — Плохо поговорили? — притянув Баки к себе на колени, спросил Брок. Ему-то было всё равно, где жить, прятаться только не хотелось, и при том не из-за себя, а из-за Баки, который и так за последние семьдесят лет не видел ничего хорошего, кроме бесконечного ужаса Гидры. Хотелось спокойствия, маленького домика в глуши, пробуждения рядом, совместного завтрака — вот такая вот идиллия. Брок улыбнулся, прижался губами ко лбу Баки. — Поехали в Канаду? Или на острова какие? Где никого на несколько километров и голыми ходить можно. — Голыми в Канаде особо не походишь, — по голосу было слышно, что Баки улыбается. Он устроился у Брока на коленях, здоровенный, тяжелый, ластящийся, как котенок. — А чем мы будем заниматься? Я больше не знаю шишек Гидры, которых можно ободрать, как липку. Рядом с Броком все тревоги и печали отходили на второй план, все было неважно. А теперь, когда Брок был здоров, полон сил жить дальше, жить с ним, Баки просто ликовал, даже печаль о Стиве отошла на второй план. — А поговорили… — Баки заглянул Броку в глаза. — Ему больно, мне больно, но мы скрываем это друг от друга, потому что сейчас нельзя ничего решить. Брок… Баки обхватил руками его лицо и поцеловал, словно душу хотел выпить, нежно, ласково, самозабвенно ласкал губы, переплетал языки. — Котище, — ласково выдохнул ему в губы Брок, сам не понимая откуда в нём что бралось, но Баки хотелось любить, нежить, говорить нелепые приятности. — Буду лесником, а ты женой лесника. Соглашайся, сладенький. — Сам ты жена лесника, — расплылся в улыбке Баки. — Ты будешь отпускать меня к Стиву? Баки был уверен, что Брок будет его отпускать, куда бы ни заблагорассудилось податься, лишь бы это было относительно безопасно, но спросить все же стоило. — Если будешь, то я, хуй с тобой, буду женой лесника, — Баки снова лизнул его в губы, прикусил мочку уха, жарко выдохнув. До полного счастья Баки оставалось всего ничего — остаться с Броком в глуши, где никто их не будет искать. — Умеешь ты уговаривать, — рассмеялся Брок, повалив Баки на постель. — Только без увеселительных прогулок в жопу мира для отстрела идиотов, решивших на вас залупнуться. Тут уж и меня зовите, сойдёт за семейное мероприятие. Пусть Стив. Брок и не был особо против участия Роджерса в судьбе Баки. Уж кто-кто, а он ничего плохого не сделает лучшему другу, каким так упорно пытается казаться — уж Брок-то слепым не был — и всем остальным головы пооткручивает, кто посмеет не так взглянуть на его сокровище. В Роджерсе можно быть уверенным. Так что Канада — лучший вариант для двух гидровских ветеранов с ПТСР, вскидывающихся на любой подозрительный шум, привычных сначала отстреливаться, а потом задавать вопросы. А так — лес, природа, тишина и никого вокруг. Чем не медовый месяц? — Значит, на фамилию мою ты уже согласен, — мечтательно протянул Брок. — Ну нет, — Баки потерся о Брока всем телом, страстно его желая и давая это понять, — про смену фамилии речи не шло. Брок… Баки прижал его к себе, застонав от ярких ощущений простых обнимашек, от которых сносило крышу, может, даже хлеще, чем от секса, потому что оставалась легкая недосказанность. Брок навалился сверху, распластался на широкой груди, понимая что вот теперь-то точно всё будет хорошо.