Моя русалка

Сидеть на холодном плиточном полу, да еще и вдвоем с Хью было неудобно- нам элементарно не хватало места. Я поджал ноги, Хью попытался отодвинуться, но наткнулся на унитаз. Ну и ладно. Как-то влезли. Его светло- карие волосы сильно растрепались и на голове царил хаос. У Дэйва тоже были светло- карие волосы. Может, чуть потемнее, чем у Хью сейчас. Но он покрасил их месяц назад. Ну, как он покрасил… Красил я, а Дэйв говорил что делать и куда краску наносить. Правда, конечный итог ему не понравился. Мне тогда влетело… Обидно было- я хорошо крашу волосы. Я так думал, по крайней мере. А оказалось… В соседней кабинке зашумел робот-уборщик. Интересно, что они делают, если дверь в кабинку так долго закрыта? Передают сигнал управляющему роботами, или просто уходят? Я взглянул на Хью. Он закрыл лицо руками и сидел не шевелясь. У него очень красивые пальцы- мне всегда нравились. Такие тонкие и длинные, как у пианиста. Дэйву тоже нравились руки пианистов. Ему вообще нравились субтильные мальчики, с заостренными локтями, длинными ногами, узкими ступнями. Я как-то пошутил, что его идеал- скелет, а он улыбнулся мне так нежно, как родная мать не улыбалась и ответил: «Неправда. Ты- мой идеал». Я тогда даже расплакался от счастья. Это как наркотик. Почти всегда, находясь около него я чувствую себя ужасно несчастным, но есть моменты, когда мне настолько чудесно, настолько нереально офигенно около него, что я готов терпеть и все его закидоны, и избиения, и потерю сознания во время секса, от нехватки кислорода- все готов терпеть. И эта готовность принимать боль пугает меня самого. Нет, если парни из параллельного класса начали бы меня бить, вряд ли я бы бегал к ним за добавкой. А тут… Видимо, это только с Дэйвом работает. Я понимаю, что он иногда жесток со мной. Но ведь не без причины. Не переломился бы я, если бы отсосал ему вчера. Правда, зачем душить меня- до сих про не понимаю. Я просил его это не делать, но он не слушает. Мне иногда так жалко его. Так больно за него. Иногда он сильно бьет меня. Иногда режет. Не знаю, что на него находит, в такие моменты он сам не свой. Когда он впервые взял лезвие, я испугался. Это было лезвие, типа лезвий из точилки. Ему понравилось с ним играть. За ночь он искромсал мне всю спину и низ живота, а я только всхлипывал от боли. Но наутро… наутро он расплакался, увидев меня. Он буквально упал на колени передо мной, он схватил мою руку и целовал так долго, что мне даже стало жутко. «Прости меня…прости, малыш, я не знаю, что на меня нашло, прости…» — вот и все, что он повторял. И мне тогда было так больно- он же из-за меня плакал. Из-за меня страдал мой любимый. Мне так неловко было, меня накрыло чувство вины. Я гладил его по волосам и плакал вместе с ним. Я перевел взгляд на Хью. Он откинул голову назад, руки безвольно повисли. Он сначала пытался сесть, не касаясь унитаза, но сейчас, видимо, махнул рукой на эту идею, и привалился к нему спиной. Вот Хью любит своего Фрея. Повезло русалке. А я не знаю, любит ли меня Дэйв. От этой неизвестности так страшно. Я познакомился с ним, когда учился в восьмом классе. Мне, выходит, четырнадцать было. А ему- шестнадцать. Ко мне тогда пристали парни из двенадцатого (выпускного) класса. По-моему их было двое. Чего они хотели я особо не разбирался- по их довольным лицам и так понятно было. Просто я рванул от них со всей дури и налетел на Дэйва. А он меня обнял, прижал к себе, даже не кричал. И спросил: «У вас проблемы парни?». Один рассмеялся, а второй что-то прошептал ему. У обоих лица вытянулись и они ушли, замотав головами. А Дэйв отпустил меня, улыбнулся и говорит: «С тебя поход в кино в качестве извинения». Я завороженно смотрел на него, а потом кивнул. И после кино мы не расставались. У меня тогда личико было симпатичное, не то что сейчас… Дэйв говорит, что какой-нибудь шлюхе в борделе пошли бы мои губы. Иногда он в кровь разбивал мне их. Как-то, когда я поздно пришел к нему (меня задержала мать) Дэйв подумал, что я изменял ему с кем-то и поэтому опоздал. Ну или он так сказал, просто чтобы оправдать это избиение, чтобы была причина. Он тогда мне разбил губы просто рукой, а потом лезвие взял… А самое страшное было, когда он приволок меня в ванну за волосы и уткнул лицом в зеркало. Смотри, мол, какой ты урод. А я плакал, потому что действительно урод, и зачем Дэйву такой урод нужен- непонятно. Сам Дэйв был ужасно красивый. Но он этого никогда не признавал. Сейчас в его квартире вообще нет зеркал, он говорит, что не может видеть себя. А я смотрю на него и не понимаю- как это «не может»? Он же прекрасен- он буквально самый красивый человек, которого я знаю. Дэйв собирает свои волосы в высокий хвост, в ухе у него три серьги. Его тонкие губы, вечно обветрены, а его ресницы длиннее, чем у Джейн. Он высокий, подкаченный, катается на мотоцикле и ходит в спортзал. Я как-то сказал ему, что хочу с ним ходить в зал, но он запретил даже думать об этом. Сказал, что я и без того идеальный, и чтобы я просто не переедал. Я и не переедаю. Иногда я по три дня не ем, только чтобы фигуру сохранить, которая нравится Дэйву. Похудеть у меня не получается- я и так вешу 45 килограмм при росте 168, а это достаточно мало. Но Дэйву нравится смотреть на мои выпирающие ребра. Иногда он просит меня раздеться, наклониться, и просто смотрит на изгиб позвоночника, на лопатки, на мои ноги. Мне сложно долго стоять и иногда он разрешает мне сесть. А иногда нет и тогда я стою, пока не упаду на пол, содрав себе колени. Потом Дэйв подходит ко мне и смотрит на меня какое-то время. И мне так стыдно тогда за то, что я упал. Неужели сложно было стоять для него? Но Дэйв не сердится- он помогает мне подняться и прижимает к своему телу. И в такие моменты я чувствую себя по-настоящему счастливым и…нужным. Дома я никогда не чувствовал себя нужным. Мой отец всегда говорил, что я бесполезен. И, наверное, он даже не врал. Я его ненавидел в такие моменты. Больше всего на свете я хотел, чтобы он исчез. Просто исчез. Моя мать состояла тогда в какой-то секте, ей было не до моих отношений с отцом. Кажется, она до сих пор ходит туда. Я не уверен- я сейчас редко вижу ее. Может, пару раз в неделю. Когда отец впервые побил меня, мне было года три. Я тогда упал и плакал, мешая ему печатать статью. И он схватил меня за шею. Я смутно помню. Помню, что дышать сложно было и было страшно. Но он вовремя пришел в себя и просто откинул меня на пол. Тогда моя мать впервые сказала мне молиться Богу и просить его простить меня за мои истерики перед отцом. Я молился. Имя Бога я сейчас не вспомню- но какая разница? Всем Богам, если они есть, одинаково плевать на твои проблемы. Но тогда я не понимал этого. Лет в шесть до меня дошло- я могу попросить у Бога что угодно и он поможет. И тогда я попросил, чтобы отец исчез. Я долго просил, и столько кланялся в пол, что сбил себе все колени. И сработало. Он умер через месяц. Я чувствовал себя странно. Вроде, исчез. Но я же не так хотел! Не этого! Неужели это произошло из-за меня? Я этого до сих пор не понял. Но противное, липкое чувство вины осталось и оно сковывало меня. Я перестал есть после похорон. Неделю не ел. А маме было похуй. Хорошо хоть, соседка заметила и чуть ли не насильно впихнула в меня кашу и немного брокколи. Но мне до сих пор…нет, не нравится… приносит удовлетворение чувство голода и боль в животе. Не знаю, может я мазохист? Я хотел бы это исправить, но не знаю как. Когда меня бьют мне не нравится. Но когда это делает Дэйв…я чувствую удовлетворение, похожее на то что происходит, когда я не ем. Такое чувство, что это правильно, что так и должно быть. Иногда Дэйв мучает меня так, что я не могу терпеть и прошу прекратить. Изредка он даже слушает меня. В одну ночь, он был очень нежен со мной. Мне было даже непривычно. Как-будто, я не заслужил такого. Но когда я уже хотел кончить, он сжал мой член, не давая мне сделать это. Я задергался, попросил его отпустить меня, но он сказал, что ему интересно посмотреть, сколько я продержусь ради него. И я так и пролежал, около получаса. А Дэйв лежал около меня, сжимая мой член и гладил меня по лицу, и по животу. И шептал, что я молодец и что немного осталось, и что он очень любит меня. А я просто сходил с ума: вот он, говорит, что любит, и сжимает мой пенис так, что мне плакать хочется. Разве это любовь? Но неужели Дэйв, мой Дэйв, может смотреть на меня с такой нежностью и при этом врать? Нет, точно не может. Всем всегда казалось, что я веселый парень, самый прикольный в компании. Но мне пришлось таким стать, пришлось изворачиваться и делать так, чтобы все любили меня, просто чтобы выжить. Дома с матерью- сектанткой я жить не мог, вот и мотался по друзьям и подругам. А Джейн… я с ней плохо поступил, конечно, но это было удобно. Мы жили вместе месяц, и все было прекрасно, пока она не сказала, что хочет заняться сексом. А я не мог. Ну не стоит у меня на девочек! Для нее это шок был. Я в тот же день ушел, приехал к Дэйву. Он согласился пустить меня пожить. Вообще он предпочитает жить один, поэтому на постоянное проживание никогда к себе не звал. Хью так и сидел, не меняя позы. За дверью слышались шаги. Было что-то забавное в том, чтобы вот так прятаться в туалете, думая о том, чтобы тебя не нашли. Как в детстве, когда играешь в прятки. Детство… Детство у Дэйва было ужасное. Может оттуда его тяга к садизму. Он рассказывал, что однажды, когда он не доел суп, мать облила его кипятком из чайника. У него на спине до сих пор ожог. Он жил с матерью и ее братом. Его отец был военным и редко появлялся дома, но когда появлялся… Он так избивал Дэйва, что тот даже плакать не мог, просто лежал, надеясь, что больше не перепадет. Его дядя- археолог был неплохим человеком, но слишком мягким и забитым. Ну, по крайней мере, всем так казалось. Когда он впервые дотронулся до Дэйва, ему было около пяти. Тогда дядя усадил его к себе на колени, и Дэйв почувствовал стояк… Чуть позже, когда Дэйву было семь и его мать была на работе, его дядя разделся и продемонстрировал племяннику все свои прелести. Потом порнофильмы, которые дядя, мило улыбаясь, называл мультиками… Он его не изнасиловал. Но того, что было, вполне хватило, чтобы полностью поломать психику Дэйва. Он плакал, когда рассказывал про это и я тоже плакал. В тот день я впервые за много лет помолился снова. Я попросил, чтобы его дядя исчез. А через полгода он умер в экспедиции от укуса ядовитого насекомого. Дэйв тогда так долго смеялся. И я смеялся. А потом он накинулся на меня. У меня синяки по всему телу были на утро. А Дэйв, улыбаясь, сказал: «Ты помог мне. Так помог. Я люблю тебя, малыш». И с того момента он бил меня каждый раз во время секса. Но, если это помогает ему справится с той болью, что он испытал- я только рад за него. Иногда Дэйв спит с другими. Но потом все- равно приходит ко мне. У него был роман с девятиклассницей полгода назад, а год назад, по школе развесили фотографии, где он целуется с новым молодым лектором. Но Дэйв только улыбался мне, когда я спрашивал об этом. «Какое тебе дело до того с кем я сплю? Люблю-то я тебя…» — И он целовал мои пальцы, целовал мое лицо. И я верил и готов был прощать что угодно, лишь бы он и дальше целовал меня… Прозвенел звонок с урока. Хью поднялся, я тоже. За дверью было тихо, видимо никого не было, поэтому мы вышли вместе. Хью направился в класс, а я подошел к классу Дэйва. Увидев меня, он усмехнулся, и кивнув своим друзьям, вышел ко мне. Я смотрел на него, приоткрыв рот. Боже, какой же он красивый. Он наклонился ко мне. -Что, решил отсосать мне? Я молча смотрел на него, а потом кивнул. -Да. Можно? -Ты так этого хочешь? Я снова кивнул. -Пойдем- он закинул мне руку на плечо и повел в сторону туалета. На нас странно поглядывали, но к Дэйву никто подойти не решался. В кабинке было тесно. Я очень старался, надеясь, что если я все сделаю хорошо, Дэйв простит меня. Когда Дэйв кончил, я прижался к его ногам, а он провел рукой по моим волосам. -Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, малыш? — тихо спросил он. Я кивнул в ответ и благодарно улыбнулся. Я тоже любил его.