Незаконная Влюблённость

Никто ему не поверит. Он может положить руку на Библию и дать священный обет, и всё ещё никто ему не поверит. Поднимите правую руку, пожалуйста, повторите следующие слова, и в их головах будет лишь неверие. Ему кажется, что его сейчас вырвет. Хотелось бы ему сейчас сказать, что всё началось как розыгрыш, который медленно вышел из-под контроля, но это ложь. Никто не подходит к человеку и не говорит: «Эй, спасибо, что однажды взял меня на слабо, и предложил вломиться в дом той девушки. Теперь мне пиздец как нравится этим заниматься.» Но, если честно, это и произошло. Друг взял его на слабо и предложил вломиться в дом той девушки и взять всё, до чего дотянутся его руки. И, когда он вернулся с бутылкой Аддерала* и какой-то косметикой, остальное… случилось само собой. Аддерал ничего не значил, потому что они использовали его, и Джош оставил косметику себе, но его друг всё писал ему и спрашивал, свободен ли он на этих выходных, на тех, и, конечно, тому было интересно, почему он спрашивает. И в конечном счёте всё свелось к тому, что «никто не может так вскрывать замки, как ты, Джош». Поэтому, если сказать, что это началось как розыгрыш и медленно вышло из-под контроля, это не будет стопроцентной правдой. Ему это нравилось, а утверждать обратное было бы неправдой, и врать… плохо. Врать плохо. Он не мог врать, потому что это плохо. — Я умру, — прошептал он. Если сравнивать со всеми плохими вещами в мире, он думает, что это — середина, и ему каким-то образом комфортно. Он не убивал людей, он бы никогда никого не убил. Он слишком добр, чтобы сделать что-то настолько плохое. Нет, его специализация — воровство, именно этим он сейчас занят, и сейчас он ужасен. Обычно у него хорошо получается: он справлялся за час, оставался незамеченным и особо не осознавал, что сделал, пока не проходило несколько месяцев, и к тому времени браки уже распадались. Иногда он действительно показушничал, крал всё, что мог запихнуть в минивэн друга, поэтому, если начистоту, он приносил больше пользы, чем вреда. Или это лишь то, что он говорит сам себе, прячась под кухонным столом, пытаясь выровнять дыхание и не заплакать. Если бы он заплакал, это было бы отстойно. Он бы выдал себя, не то чтобы перевёрнутый кухонный стул уже не сделал этого. Он прикрывает рот двумя ладонями, пытаясь заглушить всё сразу. Ему кажется, что он сейчас взорвётся. Ему нельзя взрываться. Если он взорвётся, это выдаст его местоположение. Он не знает, почему выбрал этот… тип профессии, когда у него высшая степень тревожности. Иногда доходит до того, что он не может дышать и, возможно, его сейчас вырвет. Он уже сглотнул немного. Поэтому, он пытается успокоиться. Он справится. Он не попадётся. Он никогда не попадался. А теперь попадётся, потому что этот парень по какой-то причине проснулся, и вот он, стоит на коленях под кухонным столом, ощущая себя Гринчем, когда Синди Лу Ху того спалила. Может, он избежит этого, если скажет парню выпить стакан воды и вернуться в постель? К утру он вернётся к рождественской ёлке… но сейчас не Рождество, нет никакой ёлки, и он в огромной пизде. — Я слышу тебя, — говорит парень, громко, а затем чуть тише, — наверное. Парня зовут Тайлер. Тайлер чудесный. Он всегда заказывает жареный сыр и милкшейки вне зависимости от времени суток. Его волосы мягкие, улыбка яркая, и его смех незабываем. А ещё Тайлер дружит с Джошем — примерно на таком уровне, когда они оба не до конца знают, какова степень их дружбы, типа, они уже могут провести весь день вместе, или это будет странно? Они одаряют друг друга затяжными взглядами, находясь через дорогу, и отправляют друг другу забавные сообщения. Окей, Тайлер незаконно влюблён в Джоша, и Джош слепой, потому что до этого момента он не видел этого. Этот момент — сейчас, когда он стоит на корточках под кухонным столом Тайлера. Не самое подходящее время для осознания бесконечной любви к другому человеку, но нет времени лучше, чем настоящее. В его поле зрения появляются ступни Тайлера, а рядом — алюминиевая бейсбольная бита. Глаза Джоша округляются. Он не ожидал, что эта ночь обернётся вот этим. Он хотел найти ванную, и всякие таблетки, и вообще всё, что можно найти в шкафчике, и у него получилось. У него получилось. А затем он услышал скрип двери, сверху лестницы показались ступни, и высокий, нервный голос произнёс: «Извините? Не могли бы вы уйти, пожалуйста?» И теперь Джош под столом. Потому что он идиот. И потому что он запаниковал. Но больше то, потому что он идиот. Лицо скрыто чёрной балаклавой, поэтому он не беспокоится о том, что его могут узнать. Но он беспокоится о том, что он может попасться. И у Тайлера ебучая бита. Он сейчас умрёт. Тайлер идёт, слегка толкая стул на полу. Пальцы на его ногах сжимаются. — Ау? — восклицает Тайлер. Сейчас или никогда, верно? Джош говорит «привет», и выползает из-под стола, Тайлер кричит, и прыгает, и… Он бьёт бейсбольной битой по стене, прямо возле головы Джоша. Он уклоняется. Он так рад, что уклонился. — Убирайся, — говорит Тайлер и снова замахивается. Джош бежит. — Убирайся, убирайся, убирайся! Джош бежит, и бежит, и бежит. * Его рюкзак тяжёлый, полный после нескольких визитов. Сегодня он пробрался в каждый дом на этой улице, он редко так делает, но появилась возможность, и он не упустил её. Обычно ему нравилось разнообразие, и он скитался из одной части города в другую, чтобы власти повелись, что вора на самом деле два. В его рюкзаке не только таблетки. Там украшения, старое серебро, электроника. Джош никогда сам не сбывал эти вещи. Он оставляет их в доме друга и получает свою долю в конце месяца. И никаких разногласий. Он потирает этикетки на бутылочках, читая рецепт. Ему всё равно, какие таблетки принимает человек. У Джоша самого тоже неплохая такая доля проблем, поэтому он понимает и восхищается теми, кто приходит за помощью. Отчасти именно поэтому Джошу нравится то, что он делает. Он мог бы отдать эти таблетки какому-нибудь ребёнку, у которого плохие родители, или у них недостаточно денег на получение помощи, в которой они нуждаются. Или помочь тем, кто уже их принимает. Иногда выигрываешь, иногда проигрываешь. Но в доме Тайлера Джош ожидал найти просроченные обезболивающие, может, какое-нибудь снотворное. Он взял так много бутылочек, и даже щипчики, и без задней мысли засунул всё в рюкзак, ему даже не пришла в голову мысль подумать. Джош ожидал найти обезболивающие, которые продают без рецепта, таблетки от аллергии, может, что-нибудь от простуды, а не ебучие антидепрессанты, и точно не, чёрт возьми, нейролептики. Джош лежит на кровати, трясётся, ему всё ещё тяжело дышать после того, как он избежал смерти. На полу лежит забытая чёрная маска. Ему нужно это продать, нужно, нужно. Но совесть ему не позволяет. Он трясёт баночки, слышит звук таблеток, слышит деньги. Он мог бы помочь кому-нибудь, кто нуждается в них, но тогда получится, что он сделает больше плохого, чем хорошего. Есть Тайлер, и есть так много таблеток. У него даже нет ничего, чем их можно было бы заменить. Джош хмурится. Но и это ещё не всё. Наряду с таблетками Джош взял шприцы, иглы, пузырьки с какой-то хуйнёй. Возможно, Тайлер болеет, он болен, неважно, но такие лекарства обычно хранят в холодильнике, да? Джош никогда не обращал внимание на подобное, несмотря на то, что он работает контрабандистом уже несколько месяцев. Он жуёт свою щёку изнутри и проводит большим пальцем по названиям на пузырьках, они маленькие, некоторые полные, некоторые опустошены наполовину. Написано, что это тестостерон. Джош снова хмурится. Он решает оставить себе вещи Тайлера, а остальное отдать другу на продажу. Джош ничего с ними не сделает. Он подождёт, пока Тайлер сделает первый шаг. * В первый день всё было как обычно. Джош заехал к другу, отдал ему сумку, а затем отправился на работу. В каком-то смысле у него было две работы, но одна являлась тайной, и была нелегальной. На другой работе он и встретил Тайлера, маленького и свернувшегося как младенец за последним столиком в кафе. Он полностью промок под дождём, и, когда Джош подошёл, его глаза засияли. — Эй, — сказал он, руками обхватывая колени. — Погода сумасшедшая. — Ага, — в большинство дней Джошу нравилось оставаться внутри, выходя наружу лишь во время перерывов, чтобы украсть у сигареты или чего посильнее пару затяжек. Но теперь во время перерывов Джош проводит время с Тайлером, который сидит напротив, и, скорее всего, они распугивают посетителей своим непрекращающимся смехом. Тайлер опускает ноги со стула и начинает болтать ими под столом. — Ты официант? Джош трясёт своим блокнотом и ручкой. — Ага. — Слишком горяч, чтобы быть официантом, — Тайлер улыбается. — Принеси мне жареный сыр и милкшейк. Любой вкус на твоё усмотрение. Мне всё равно. После этого Тайлер стал приходить каждый день. Он садился за тот же столик, болтал ногами, его лицо начинало сиять, каждый раз, когда Джош подходил к его столику с блокнотом или едой в руках. Тайлер всегда оставлял хорошие чаевые. Неделю спустя он оставил двадцатку и свой мобильный, и Джош не постеснялся написать ему в ту же ночь. Слишком быстро? Джошу казалось, что он знал Тайлера лучше, чем кого-либо во всём мире, но он не мог сказать это Тайлеру. Джошу казалось, что легче будет спрятать чувства в мемах и фотографиях с котами. Сегодня Джош думает, что Тайлер может вести себя иначе, выглядеть иначе. Он не знает, как именно он будет выглядеть: разумно думать, что у Тайлера будут мешки под глазами, потому что он не спал, но Джош раньше времени представляет, что Тайлер вырастил себе третью руку или типа того, лишь чтобы показать пальцем на Джоша и обвинить в том, что тот вломился в его дом и спиздил его вещи. Тайлер не должен знать, что это был он. Несмотря на это, Джош осознаёт, что уходит в подсобку каждый раз, когда слышит, как над дверью звенит колокольчик. Он бледнеет, а его желудок выворачивается наизнанку. — Эй, он здесь, — говорит коллега Джоша, пихая его локтем в бок, и теперь у него нет другого выбора, кроме как предстать перед Тайлером. Все здесь знали Тайлера и то, как тот незаконно влюблён в Джоша, все, кроме Джоша. Ну, теперь Джош знает. Он выяснил это, стоя на коленях под кухонным столом и разглядывая то, как сжимались пальцы на ногах Тайлера. Джош решил игнорировать бейсбольную биту. У Тайлера определённо нет третьей руки. Он выглядит как обычно, разве что он немного сонный, но это нормально, учитывая произошедшее прошлой ночью. Джош говорит себе, что ему нужно вести себя обеспокоенно, удивлённо, так, как будто он волнуется — вести себя так, как будто он понятия не имеет, о чём Тайлер говорит. Это всегда хорошо: неведение — это благо. Но если он перестарается, это может выглядеть подозрительно. У Джоша есть ровно четыре секунды до того, как он предстанет перед Тайлером, чтобы собраться с мыслями. Он так нервничает. Кажется, что его стошнит. Джоша не тошнит. Он смеётся и говорит: — Вау, выглядишь хуёво, — потому что это повседневно и абсолютно точно не грубо. — Правда? — Тайлер проводит рукой вниз по лицу. — Я не выспался. Джош почти смеётся снова, но останавливает себя. Спокойствие, спокойствие. Джош хмурится. Он садится напротив Тайлера и превращается в любопытного друга. — Ты мог написать мне. Я бы прибежал прямо к твоему дому. Мы могли бы посмотреть фильмы. Обожраться мороженым, — что, если Тайлер написал бы ему? Боже, Джошу нужно несколько раз проверять, в беззвучном ли режиме его телефон до того, как он идёт на поиски приключений. Тайлер лениво пожимает плечами. — Я не хотел тебя отвлекать. Я думал… — он вздыхает. — Прошлой ночью кто-то пробрался в мой дом. — Какого хуя, серьёзно? — Серьёзно, — Тайлер кладёт руки на стол, постукивая подушечкой пальца по поверхности. — И если это недостаточно меня напугало, после того, как я позвонил копам, они сказали, что кто-то вломился во все дома на этой улице! Это было… Чел, я не знаю, — Тайлер проводит ладонью сквозь волосы. — Мне, типа, так страшно теперь ложиться спать. Джош наклоняется и касается запястья Тайлера, которое просто падает на стол. Джош поглаживает большим пальцем тату. — Этот человек украл что-нибудь? Полиция знает, кто это был? Тайлер качает головой. — Без понятия. Просто… — он медленно выдыхает. — Они взяли, эм, — Тайлер снова качает головой, закрывая глаза, — ничего важного. Просто немного… типа, старые лекарства… типа, амоксициллин. Знаешь, розовые таблетки? — Ага, я знаю розовые таблетки. — Вот, они взяли их, — Тайлер смотрит на Джоша. — И щипчики. Джош смеётся. — Серьёзно? Тайлер кивает, губы расплываются в улыбке, первой, с момента, как он сел сюда. — Серьёзно, — он сжимает губы в тонкую линию, снова нервничает, закрывается в себе. — Теперь принесёшь мне жареный сыр и милкшейк? Джош направляет на Тайлера пальцы, имитируя пистолет. — Уже несу. * — Ты будешь в порядке, чел? — спрашивает Джош под конец перерыва, Тайлер допивает последние капли клубничного милкшейка. Тайлер смотрит на него через ресницы, нахмурив брови. Джош машет рукой. — Хочешь, чтобы я к тебе пришёл переночевать? Или ты можешь прийти ко мне. Всё равно, — он прочищает горло. — Просто хочу, чтобы ты… чувствовал себя в безопасности. — Я буду в порядке, — Тайлер улыбается, и Джош честно верит ему. * На второй день после инцидента Тайлер тоже вроде бы вёл себя обычно. Всё стало ещё лучше на третий день. Он улыбался Джошу, смеялся над его шутками, даже своевременно отвечал на его сообщения. Джош хорошо спал, не то что в первую ночь. Он думает, что эти таблетки Тайлер больше не принимает. Может, он отвык от них, и теперь ему… лучше…? Если честно, Джош не знал Тайлера до момента, когда тому их прописали — скорее всего, — поэтому брать за основу то, как тот ведёт себя сейчас, не было бы совсем правильным. Если Тайлер почувствовал необходимость не говорить Джошу о таблетках, это его дело. Джош не будет на него давить. В обществе всё ещё существует стигма вокруг ментальных заболеваний и вокруг того, как люди с ними борются. Тайлер взрослый, и он может сам принимать решения. Как и Джош. Джош взрослый, и он может сам принимать решения. Как и сейчас. Прямо сейчас он вламывается в дом через окно, стекло вырезано, замок взломан. На спине пустой рюкзак. Ночь ещё полностью не наступила, и Джош заходит в комнату с двумя ноутбуками и парочкой старых виниловых пластинок. Его пальцы дёргаются, и его прошибает адреналин. В третьем доме с первого взгляда нет ничего ценного, но Джош находит кое-что в ванной, как обычно это и бывает. В этом доме есть первоклассные обезболивающие и немного антидепрессантов. То, что Джош видит такую же бутылочку, как и у Тайлера, не так уж и беспокоит Джоша. Он не знает этих людей. Кроме того, содержимое шкафчика говорит Джошу о том, что так он поможет их зависимости. Джош планирует влезть и в четвёртый дом, но уже почти три — в это время люди обычно просыпаются, чтобы сходить в туалет. Его телефон говорит ему, что у него четыре непрочитанных сообщения и один пропущенный звонок, все от Тайлера. хэй привет мне приснился кошмар и мне очень нужно с кем-то поговорить джош ты спишь? Джош кладёт телефон назад в карман и идёт домой, благодарный за то, что у него отключена функция прочтения сообщений. Он не может сейчас говорить с Тайлером. Он занят. Утром Джош отвечает ему, пишет, что только проснулся, когда он не спал уже несколько часов. Сейчас десять, изо рта торчит зубная щётка, пока он собирается на работу. У него под глазами круги, а на голове торчит прядь, которая никак не хочет приглаживаться. Он будет функционировать, питаясь от трёхчасового сна, что точно не хорошо, но бывало и похуже. не переживай. мне всё равно не нужно было писать тебе так поздно Нет, заткнись, чел, ты можешь писать мне в любое время. Я просто уснул и забыл снять телефон с беззвучного после работы оу это всё объясняет Джош пытается пригладить прядь, а потом укрощает её шапкой. Сегодня будет хороший день. * Тайлер приходит к концу смены Джоша. Сказать, что он выглядел немного хуже, ничего не сказать. Тайлер призрак, который залетел внутрь с тяжёлой одеждой и потерянным взглядом. Он топтался у входа, колокольчик на двери как будто преследовал его, он следовал за ним, пока тот не оказался рядом с Джошем. Он терпеливо ждал, наблюдая за тем, как Джош записывал заказ мужчины. Джош немного подпрыгивает, когда видит Тайлера, а затем сразу же улыбается. — Приветик, — говорит он, обнимая одной рукой Тайлера за плечи и сжимая. — Скучал по тебе. Тайлер ничего не говорит. Джош возвращается за стойку, передавая заказ повару. Тайлер пошёл за ним даже за стойку и тихо встал рядом. Джош хмурится, отходит назад, и Тайлер снова подходит к нему. Никто не задаёт вопросов. Они знают Тайлера, и они знают, что он чувствует к Джошу. Они закрывают на это глаза. — В-всё в порядке? — спрашивает Джош, развязывая фартук и вешая его на вешалку. — Я уже думал написать тебе, чтобы узнать, зайдёшь ты сегодня или нет. — Оу, так теперь ты мне напишешь. Джош моргает. — Что? Тайлер качает головой. Джош отводит Тайлера на улицу, выходя через дверь для работников после окончания рабочего дня. — Ты хотел… провести время вместе? — Переночуй у меня, — говорит Тайлер. — Я не чувствую себя в безопасности. И Джош так и делает. Это всё равно что-то вроде его вины. * Определение фразы «переночуй у меня» для Джоша уж точно не такое же, как определение Тайлера. И это круто. Всё в порядке. Джош идиот, раз ожидал, что Тайлеру захочется этого, когда он ведёт себя вот так. Он пока что… не готов. Они сидят на диване и смотрят бессмысленные реалити-шоу, Тайлер на одном конце дивана, Джош на другом, между ними подушка. Тайлер свернулся в клубок, он обнимает свои ноги, колени служат подушкой для головы. Джош смотрит на него и считает, сколько раз тот моргает во время рекламы. Джош считает три раза. Он встаёт и говорит, что ему нужно в туалет, затем замирает, возвращается. — Где у тебя туалет? — Вниз по коридору, первая дверь слева. Джош отливает, и, потому что он идиот, он открывает шкафчик с лекарствами. Он пуст, не считая тюбик пасты, зубную нить и упаковку пластырей. Нет никаких бутылочек, шприцов, никаких ёбаных пузырьков. Джош изучает содержимое и вспоминает, как нужно правильно дышать. Он возвращается на диван, садясь ближе к Тайлеру. Это тонкий ход. Тайлер не замечает. Этой ночью они почти ничего не делают. Тайлер сидит. Джош сидит. Затем они идут спать. Но Тайлер не поднимается наверх, он идёт по коридору и сворачивает во вторую дверь слева. Джош бы подумал, что его комната наверху, там, где он стоял и говорил Джошу уйти. Эта комната обжитая, кровать не заправлена, а на полу грязная одежда. Джош закусывает губу. — Я могу… поспать на диване. Тайлер качает головой. — Нет. Там тебя могут достать. Джошу удалось вскрыть входную дверь, когда он грабил это место, поэтому он не винит Тайлера в том, что тот избегает гостиную в ночное время. И это отстойно. Тайлер напряжён, он даже не хочет раздеваться, забираясь в кровать. Джош сделал это с ним — теперь у него паранойя, и он боится. Джош снимает джинсы и забирается под одеяло, чувствуя себя голым, несмотря на то, что на нём всё ещё была одежда. Ночью Тайлер точно проснётся от того, что ему жарко, но Джош всё ещё придвигается ближе, расставляя руки, приглашая Тайлера прилечь к нему на грудь. Их ноги переплетаются. Джош не против того, что он чувствует на коже одежду: на Тайлере леггинсы, или что-то очень похожее на них. У него маленькие икры и тонкие щиколотки. Руки Джоша блуждают по его телу, он поглаживает бедро, опускаясь ещё ниже. Тайлер замирает, и руки Джоша поднимаются выше пояса. — Извини. Тайлер качает головой с закрытыми глазами. — Я… я не могу. — Всё хорошо. Они спят. * Этим утром Тайлеру хуже. Он озлобленный, толкается и бьёт Джоша сразу же, как просыпается. Ему снится кошмар, в жилах течёт опасность, в глазах настороженность. Джош встаёт с кровати, вытирая кровь с губы. Тайлер тяжело дышит, кожа горит. Он выглядит таким больным. — Прости, — говорит Тайлер. — Я подумал, что ты… — он не продолжает. Он закрывает глаза. Джош почти что шутит, почти признаётся — он и есть тот парень из его кошмаров, тот, кто преследует его. Но если он скажет это Тайлеру, тот на него накричит. Чёрт, возможно, он даже не поверит. Какой исход лучше? — Пошли, — говорит Тайлер, поднимаясь с кровати. Он стягивает худи, футболка прилипла к его телу. Теперь очередь Джоша следовать за Тайлером. Они идут в ванную, Джош нависает над раковиной, пока Тайлер смачивает полотенце и промокает кровь. Царапина небольшая, волноваться не о чем. Она едва заметная. Тайлер улыбается. — Жаль, что у меня нет леденца, чтобы ты пососал. Боже, всё как будто идёт Джошу на руку. Он щурится, наклоняя голову. Тайлер повторяет его движения, у него озорное выражение лица. — Оу, я уверен, что у тебя есть кое-что, что бы я пососал, — говорит Джош, и Тайлер моргает, выражение лица меняется, и Джош хмурится, и говорит: — Блять, боже мой, забудь, что я сказал, — Тайлер действительно выглядит так, как будто он раньше времени сейчас упадёт прямиком в могилу, но он наклоняется и вместо этого целует вздувшуюся нижнюю губу Джоша. Ничего особенного, но в то же время всё особенное в этом моменте. Поцелуй нежный, сладкий, Тайлер легонько посасывает, не используя зубы, только движения языком, и в конце губа Джоша держится. Тайлер всё ещё выглядит не очень, как будто в его голове сейчас три миллиона мыслей, но он выдавливает из себя улыбку. И Джош улыбается в ответ. * С этого момента всё идёт по наклонной. Тайлеру правда нужно перестать ему писать, когда он работает. И под работой Джош подразумевает… ну, неважно. Сегодня с ним его друг, и они выносят из дома семьи, которая уехала на отдых, плазму. Так как они одни, и на сегодня это их единственная остановка, Джош не заморачивался над тем, чтобы поставить телефон на беззвучный. Теперь он жалеет об этом. После пятого сообщения и второго пропущенного, друг Джоша толкает того в спальню с мешком и говорит ему «разобраться». С телефоном между ухом и плечом, Джош начинает просматривать полки в шкафчиках и сгребать украшения и брендовую одежду. — Тайлер, что такое? Ты вообще знаешь, который сейчас час? — Нет, — говорит Тайлер. — Почему ты не отвечал на мои сообщения? — Я спал, — Джош подносит пару жемчужных серёжек к ушам, а затем кидает их в сумку, неодобрительно качая головой. — Ты всегда, блять, спишь. — Эм, потому что сейчас, типа, четыре утра. — На самом деле сейчас три тридцать. — Неважно. Что случилось? Снова кошмар? Голос Тайлера звучит так, как будто он плачет на другом конце линии. — Мне кажется, что они вернутся и убьют меня. — Никто тебя не убьёт, Тайлер, — Джош изучает пачку с презервативами на столе возле кровати. Он думает, забрать ли их себе, но потом он понимает, что это для людей, у которых аллергия на латекс, поэтому он кладёт их на место. Нужно же было оставить хоть что-то для этих бедных ублюдков. — Почему ты думаешь, что они тебя убьют? Я никогда не слышал, чтобы воры убивали кого-либо. — Сначала ходили слухи, но теперь об этом говорят всё чаще, и появилось ещё больше воров, Джош. Это должно случиться. Это буду я. Меня убьют. — Заткнись. С тобой всё будет в порядке, — друг Джоша появляется в дверном проёме. Джош пожимает плечами и шикает. — Слушай, Тайлер, я очень устал. Я позвоню тебе сразу, как проснусь, ладно? Голос Тайлера приглушён, почти такой, как будто он кричит в подушку. Джош передаёт сумку другу. Далее они следуют в ванную, сгребая бутылочки с таблетками. Джош слышит. Джош слышит деньги. Он слышит, как в барабанных перепонках стучит стыд. Тайлер говорит: — Джош, мне нужно тебе кое-что сказать, но ты устал, поэтому я не скажу. — Нет, Тайлер. Тайлер, я здесь. Скажи мне. — Они не… Они взяли не только амоксициллин. Я не пил их с самого детства. Джош садится на пол. Чувствуется, что ковёр дорогой. — Итак, что? Они взяли щипчики? Ну и хуёвый вор. Тайлер смеётся, по крайней мере, пытается. Получается плохо. Джош морщится. Тайлер шмыгает носом. — Они, они… блять, Джош, я… Они взяли кое-какие… таблетки. Джошу было интересно, как ему сейчас себя вести. Он хотел, чтобы Тайлер сказал, чтобы он сказал, что это за таблетки, и даже то, как Тайлер сказал «таблетки» намекает на то, что они в какой-то степени плохие. Джош проверяет под кроватью, достаёт оттуда коробку и смотрит, что внутри — семейные фото. Он разглядывает некоторые из них. — Ну, я слышал, что кое-какие обезболивающие ценятся. Или типа того. — Нет, Джош. Я имею в виду, да, я тоже это слышал, но… это не обезболивающие. В семье три дочки. Каждое фото, кажется, сделано на пляже. Может, они и сейчас там. — Так что это за таблетки? — спрашивает Джош. Скажи, Тайлер. — Оу, ну, знаешь… ничего важного. — Почему ты так себя ведёшь, если они неважные? Тайлер взвизгивает. Оу, да, он точно плачет. — Я не хочу, чтобы ты думал обо мне, как будто я какой-то… какой-то… я не хочу, чтобы ты как-то по-другому на меня смотрел, Джош. — Никогда, Тайлер, — Джош засовывает коробку под кровать. Рядом с ней он находит чей-то вибратор. Он не работает. Батарейки сдохли. — Я, я… не… я… Я принимаю антидепрессанты и… кое-какие нейролептики. Они… я в порядке, окей? Я принимаю их только тогда, когда мне нужно, и мне нравится, когда они есть у меня в доме, они как будто успокаивают, знаешь? И их больше нет, и я не могу купить ещё, потому что однажды я попытался убить себя, и мне больше не разрешают выписывать по рецепту то, что мне можно их докупить, и меня всё ещё трясёт, и я плачу, и Джош, Джош… Джош, я правда… не знаю. Вот и всё. Джош стоит, разглаживая свою футболку. — Я могу прийти. Ты хочешь, чтобы я пришёл? Приглушённо, между всхлипами, Тайлер говорит: — Ты сможешь, пожалуйста? И поэтому сейчас Джош и его друг поторапливаются. — Кто это был? — спрашивает он. — Какая-то девушка? Джош качает головой. — Парень. Все вещи оставлены в доме друга, чтобы чуть позже их можно было продать, а Джош оставлен в своём доме. Он снимает маску, переодевается в пижаму и садится в машину, направляясь к дому Тайлера. Он взъерошивает волосы, трёт глаза, чтобы казалось, как будто он только что проснулся, и Тайлер ничего не замечает, когда открывает дверь. Джош сгребает Тайлера в объятия, разрушающегося, рыдающего, и Джош держит его, и они садятся на диван, и они засыпают на диване, и Тайлеру больше не снятся кошмары. Тайлер ни разу не упомянул пузырьки с тестостероном. * Этим утром Тайлер сосёт член Джоша. Никто из них не планировал, что это случится, но, когда это случается, никто не против. Ночью Тайлер скатывается на пол, его торс, голова и руки на ковре, ноги под Джошем. Это странно, учитывая то, каким перекрученным кажется тело Тайлера, но кажется, что ему комфортно. Он просыпается и громко потягивается, зевая, как котёнок. Джош улыбается зрелищу, на секунду поднимая ноги, позволяя Тайлеру выбраться из-под него, и затем Тайлер садится и ползёт к нему, и Джош расставляет ноги, и теперь член Джоша в горле Тайлера. Тайлер глотает всё, что может, но большинство отправляется назад на член Джоша, который Тайлер затем облизывает. Вежливый. Он улыбается, а ещё краснеет. Джош тёплый, и он хочет, чтобы Тайлер потягивался и мяукал из-за него. Но Тайлер сидит на полу, губы красные, взгляд нечёткий, и он говорит: — Мне кажется, тебе лучше уйти, Джош. Джош уходит без лишних слов. * Тайлер не приходит в кафе. Он даже не пишет Джошу. * Джошу нужно что-то сделать. * Когда его друг спрашивает, пойдёт ли он в эти и эти дома сегодня, Джош говорит нет — такое происходит впервые. — Мне нужно кое с чем разобраться, — говорит он, и несмотря на то, как таинственно и драматично это звучит, его друг смеётся и даёт добро. Сейчас два ночи. На Джоше балаклава, а в его рюкзаке многочисленные бутылочки с таблетками, и пузырьки, и шприцы, и иглы. Это полная противоположность того, что он должен делать на своей работе. Вор возвращает всё украденное добро? Только не говорите, что именно это и происходит! Джош не заходит через главную дверь. Тайлер ожидал бы этого, или он бы ожидал, что это будет последнее место, куда вор захочет вломиться снова? Джош заходит через главную дверь. Тайлера здесь нет. Где-то в доме играет музыка, на втором этаже. Пианино, сначала мягкий звук, который постепенно становится громче. Пальцы бьют по клавишам, ударяют по ним, жестоко, резко. По крайней мере Джош знает, где сейчас Тайлер, и что он скорее всего делал в ту ночь, когда Джош впервые остался с ним. Он быстро находит ванную и берёт в зубы фонарик, расстёгивая рюкзак, и начинает расставлять баночки назад в шкафчик. Он расставляет не точно так же, как они стояли раньше, но это ничего. Всё снова на месте — даже ебучие щипчики, — и это всё, что сейчас вообще волновало Джоша. Он пойдёт домой, поспит и будет надеяться, что Тайлер придёт в кафе сегодня. Тайлер улыбнётся ему, и они будут смеяться, и Джош подумает о том, что он хотел бы пригласить Тайлера на свидание в кино. Будет какой-нибудь дерьмовый романтический фильм, и они оба расплачутся. Он выключает фонарик и роняет его в рюкзак. Да, именно так он и сделает. Дом, сон, Тайлер, кино. Будут ещё детали, может, немного поцелуев, касаний, может даже что-то большее. Но это позже. А теперь, Джошу нужно убираться, нужно на цыпочках пробраться в гостиную, и прошмыгнуть через входную дверь, и скрыться из виду в машине. Возможно, он даже будет напевать песню, которую Тайлер играет — если он её вспомнит. Джош пытается прислушаться, желая её запомнить, но он слышит лишь тишину. И, внезапно, Джош замирает на месте. Его обувь превращается в дёготь. Он представляет, как какой-то обгорелый монстр в полосатом свитере вылезает через зеркало и бьёт его в глаз. Никакого монстра нет. Зато есть размытый силуэт Тайлера, руки подняты в идеальной позиции для удара. А затем, вот и сам Тайлер, его руки двигаются, алюминиевая бейсбольная бита встречается с задней частью левого колена Джоша. Джош цепляется за раковину, падает, ноги не способны поддерживать его вес. Он вздыхает, морщится. Тайлер снова замахивается, на этот раз над головой, и бита попадает по плечу Джоша, едва ли промахиваясь мимо черепа. На этот раз Джош полностью падает на плитку, его рюкзак — некомфортная подушка, когда он лежит на нём. Его нога болит, рука болит — возможно, она сломана. Нет, растяжение, возможный вывих. Он сейчас умрёт. Тайлер снова замахивается. Джош распахивает глаза. Он сейчас умрёт. Бита опускается вниз, и, ёбаный рот, он действительно сейчас умрёт. Она бьёт по полу рядом с ухом Джоша, звук расходится эхом и не выходит из головы. Всё звенит и звенит, и звенит немного ещё. Тайлер стоит над ним, верхушка биты всё ещё касается пола. Бита с вмятинами, ну это и понятно, от предыдущего раза и вот сейчас. Тайлер зол, плечи напряглись, в его глазах ебучие слёзы. Он ищет выключатель света, на секунду ослепляя их обоих. Да, он плачет — лицо красное, в пятнах, и он почти что рыдает. — Почему ты здесь? — говорит он, пальцы крепко обёрнуты вокруг основания биты. — Ты убьёшь меня, да? Больно двигать рукой, но ему удаётся. Джош показывает пустые руки и качает головой. — Иди нахуй, — шипит Тайлер. — Я могу тебя убить, если захочу, — он указывает битой прямо в лицо Джоша. Она касается кончика его носа. Джошу так страшно. — Почему ты здесь, если не собирался убить меня. Глаза Джоша указывают на шкафчик с лекарствами. Тайлер вертит головой, приоткрывает дверь и видит бутылочки, пузырьки и даже щипчики, всё на своих местах. Тайлер перестаёт трястись. Он замер на месте, и Джош никогда его таким не видел. — Почему? — тихо спрашивает Тайлер. Его хватка на бите ослабевает. Его голос мягкий, он полностью запутался. — Я не понимаю. Я… Я… — Тайлер хватает баночку и вертит её в руке. Он роняет её в раковину, а затем тянется к пузырькам с тестостероном. Проходит целое тысячелетие. Тайлер смотрит на пузырёк, как будто он родитель, который нашёл давно пропавшего ребёнка. Или как будто он ребёнок, который нашёл свою собаку. По его щекам текут слёзы, беззвучно, и они падают на кафель. Он шмыгает носом и аккуратно ставит на место пузырёк. — Так, ты… Это не что-то вроде… преступления на почве ненависти? Ты не преследовал меня? Джош хмурится. На почве ненависти… что за хуйня? Он быстро качает головой. Тайлер опускает биту на пол. — Ты можешь встать? Джош пытается. Ему больно, и ему нужно переносить весь вес на одну ногу, и его качает чуть больше, чем он того хотел бы, но, да, он смог встать. Он избегает взгляда Тайлера. Он не хочет попасться. Он даже понятия не имеет… Рука Тайлера уже на его макушке, пальцы оборачиваются вокруг скопления ткани, и одним резким движением он снимает маску с головы Джоша. Джош сразу же прячет лицо в ладонях, он хочет закричать от боли в плече. Он молчит, ему нужно молчать. Господи, Джош на самом деле начинает молиться. Боже, Господи, пожалуйста, пусть у Тайлера будет не один знакомый розоволосый парень. Но у Тайлера нет другого. И Бог ненавидит Джоша. — Джош? — Тайлер моргает, руки опускаются, чёрная маска всё ещё в его руке. — Что ты… я не… Джош, блять, не говори, что ты… оу, ебаный… пиздец. — Тайлер тоже закрывает лицо, роняя маску на пол. Его снова трясёт, он качает головой из стороны в сторону, бормоча что-то себе под нос. Джош сейчас взорвётся. Он идёт мимо Тайлера, ковыляя к входной двери, но, здравствуйте, Джош хромает, а Тайлер может нормально идти, поэтому он хватает того за руку и не пускает. К сожалению, это та рука, которая, скорее всего, вывихнута, поэтому он стонет, и зажмуривается, и снова опускается на пол, он такой жалкий, и ему так стыдно. Он крутит рукой, и ему больно, блять, ему пиздец больно, и Джош думает, что именно так он и умрёт. Он закрывает глаза. * Когда он их открывает, он в постели Тайлера, и под его рукой и ногой лежат подушки. Тайлер сидит рядом, читает книгу, и он выглядит лучше, чем последние пару недель. В комнате солнечный свет. Джош думает, что он, возможно, мёртв. Или спит. Это имеет смысл. Тайлер поворачивается к нему и щипает его за сосок, удачно находя его с первого раза, и злобно крутит его. Окей, это не сон. Джош скулит и говорит: — Ау, ау, ау, — и Тайлер отпускает. — Что за херня? Тайлер возвращается к своей книге. — Я вправил твоё плечо. Сначала не осознал, насколько сильно его повредил. Ещё замотал эластичным бинтом твоё колено. Некоторое время ты будешь хромать, Джош, — он качает головой, плечи напряжены, как будто он ещё что-то хочет сказать. Он стучит подушечкой пальцев по уголку страницы, и он танцует вокруг возможности порезаться. — Мы можем… позже поговорить о том, что вчера произошло. — Почему не сейчас? Тайлер кидает книгу в сторону. Она ударяется о стену. — Можем поговорить сейчас. Джош говорит: — Я не ненавижу тебя, Тайлер. Тайлер смотрит перед собой. Джош продолжает: — И, типа, я знаю, что это плохо, но это не плохо плохо, понимаешь, что я имею в виду? Тайлер не двигается. Джош немного хмурится. — Я не знал, что это твой дом, Тай. Ты должен мне поверить. Мой друг сказал мне прочесать улицу, я так и сделал, и это продолжалось до тех пор, пока ты не спустился с лестницы, и я не осознал, что это твой дом. Тайлер медленно кивает. Он скрещивает руки на груди. — Мне неважно, что это за… таблетки. Это не имеет значения, — Джошу сложно принять сидячее положение. Он падает назад, изголовье его поддерживает. — Я тоже испорченный. Я восхищаюсь тем, что ты получаешь помощь. Ты молодец. Я думал… Я почувствовал себя гадко, когда взял их и потом увидел, каким… разбитым ты стал. Я не думал, что ты поймаешь меня… снова. Тайлер жуёт щёку изнутри. Джош смотрит на него. Его глаза заполнили слёзы. Он ест свою щёку, пытаясь остановить неизбежное. — Тай… Тайлер. Мне… всё равно. Мне нравятся люди. Мне всё равно. Случается неизбежное. Оно происходит волнами. Тайлер прячет своё лицо в ладонях, а затем в коленях Джоша. Джош поглаживает волосы Тайлера своей рабочей рукой и слышит, как Тайлер облегчённо плачет, плачет от счастья, ощущая каждую радостную эмоцию в один раз. И Джош плачет вместе с ним. Джошу нужно хорошо поплакать. * Через пару дней плечо Джоша уже в порядке. Однако его колену нужно больше времени на восстановление. Несколько дней он носит бинт, затем неделю, а потом ещё одну неделю. И каждый чёртов день Тайлер приходит в кафе, и садится за столик, и ухмыляется, и ест свой жареный сыр, и пьёт свой милкшейк. * Это так странно, как Тайлеру… настолько всё равно на… профессию Джоша. Когда одним вечером они лежат на диване, Джош поднимает эту тему. — Так тебе всё равно, что я зарабатываю тем, что ворую? Тайлер свернулся около него, он практически сидит у него на коленях. Он не поднимает взгляд, лишь качает головой и жуёт большой палец. — Не совсем, но я всегда не особо думал о морали. Джош медленно кивает. — Кроме того… чтобы выжить, ты должен делать то, что делаешь. * Когда его колено полностью зажило, Джош предлагает взять Тайлера с собой. Сегодня суббота, у Джоша в рюкзаке ещё одна маска, а его друг уже в минивэне перед домом. Джош становится на пороге Тайлера, кажется, улыбаясь слишком широко, но, чёрт возьми, ему не терпится. — Хочешь пойти с нами? Есть тут один богатенький ублюдок, сегодня он поехал навестить свою госпожу. Мы узнали его пароль и всё такое. Конечно, Тайлер колеблется. Но Джошу этого недостаточно, чтобы отклонить предложение. Тайлер смотрит на него, и он не напуган, ему даже не противно. Он весь, блять, светится. Он сияет, и, кажется, вот-вот лопнет. — Да! Тайлер очень даже хорош. Он знает, как взламывать замки, и ему удаётся взломать сейф под столом в кабинете. Их встречает куча денег, обёрнутая резинками для денег. Пальцы Тайлера сжимаются. — Мы возьмём всё? — Неа. Возьми, типа… пять. Этого достаточно, чтобы остаться незамеченным, но это всё равно выведет его из себя, когда он будет их пересчитывать и не вспомнит, верная здесь сумма или нет. Тайлер смотрит так, как будто только что произошло религиозное откровение. — Джош, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, сладкий. Береги голову. * Этой ночью они возвращаются, Джош отводит Тайлера в постель. Тайлер нервничает. Он потягивается, выпрямляя спину, его грудь спокойно поднимается и опускается. Пальцы Джоша едва касаются шрамов, татуировок, и Тайлер сглатывает и закрывает глаза. — Скажи мне, что я не противный. Скажи мне, что я дорог. Скажи мне, что я нормальный. Джош опускается, целуя бедро Тайлера. — Ты не отвратительный. Он зарывается носом в волосы на лобке, мягкие и тёмные кудряшки. — Ты дорог. Он проводит языком вниз, облизывая половые губы, хватаясь за задницу Тайлера нетерпеливыми руками. — Ты нормальный. Он сосёт клитор Тайлера, нежно, и он мычит. Это не занимает много времени. Тайлер воет, выгибается в спине, поджимая пальцы. Он хватает ртом воздух, желая большего, желая всего. Он теряет себя с Джошем. Больше нет страха. Нервы всё ещё подкрадываются. Ему тревожно, когда Джош хочет большего. — Я никогда… — он весь потный, кожа розовая и блестящая. — Я даже не засовывал в себя пальцы. Я всегда боялся сделать это, — Тайлер качает головой, он запутался. — Это тупо. — Это не тупо, — Джош ложится рядом с Тайлером, его рука опускается между их телами, ложится между ног Тайлера. — Ты весь мокрый, Тай. — Тайлер краснеет. Джош целует его, поглаживая клитор, обводя медленными круговыми движениями, выбивая из горла Тайлера медленный стон. Тот слегка трясётся, он всё ещё слаб после оргазма. Джош кусает Тайлера за горло. — Я войду очень медленно, хорошо? Сначала будет ощущаться странно. Тайлер кивает. Джош входит средним пальцем, сперва лишь одной фалангой, а затем по самые костяшки. Тайлер под ним, его брови сведены вместе, губы сжаты. Руки на плечах Джоша сильные, они как будто держатся за жизнь. — Мне не больно, — шепчет Тайлер. — Тебе не должно быть больно, — шепчет в ответ Джош, двигая запястьем, просовывая второй палец, когда Тайлер чувствует себя комфортно. Его губы снова соединяются с шеей Тайлера, на этот раз он сосёт, целует. Появляются маленькие отметины — как клубника. — Тебе не обязательно сегодня принимать мой член. — Я хочу, — умоляет Тайлер. Он такой нетерпеливый. Джош мог бы кончить лишь от этого. — Я так сильно хочу тебя, Джош. Джош отдаёт себя Тайлеру. Они оба нетерпеливые, они трутся, царапаются. В конце Тайлер оказывается сверху, он трётся о Джоша, двигая бёдрами, дрожа. Джош вздыхает. — Ты так хорош. — Много практики, — говорит Тайлер, наклоняясь, чтобы поцеловать Джоша в лоб, — с моей подушкой. После того, как Джош кончает, Тайлер подтягивается выше и садится прямиком на лицо Джоша. Он хватается за волосы Джоша и снова начинает тереться. Тайлер недолго контролирует ситуацию. Джош быстро восстанавливается и хватается за талию Тайлера, удерживая того на месте и выбивая из него ещё один оргазм. Тайлер целует Джоша, медленно, беспорядочно. Он чувствует свой вкус на языке Джоша, и это горячо, так горячо. — Засунь в меня пальцы ещё раз, — говорит Тайлер, и Джош смеётся, но делает так, как ему было сказано. Тайлер может продолжать всю ночь. * Утром, всё ещё голый после ночи, Тайлер готовит дозу тестостерона и передаёт её Джошу. — Я доверяю тебе, — говорит он, — полностью. * На улице темно, на небе лишь звёзды, и Тайлер сидит за последним столиком, болтая ногами, ожидая жареный сыр и милкшейк. Джош ставит перед ним еду, затем садится перед ним, за ухом ручка, блокнот в кармане фартука. — Снова клубничный? — Тайлер хватает милкшейк и громко отпивает. — Очень уж хотелось, — говорит Джош. Тайлер передаёт половину сэндвича, и Джош берёт его после того, как его пару раз пихают ногами и одаряют игривым взглядом. — Занят на выходных? — спрашивает Тайлер, болтая ногами, каждый раз пиная Джоша. Джош некоторое время думает, жуя жареный сыр. Тайлер отдал ему сгоревшую часть. Задница. — Пока что не знаю. Ничего не слышал. Хочешь чем-нибудь заняться? Тайлер указывает на ручку Джоша. Джош достаёт и блокнот. Как курица лапой, Тайлер быстро царапает шесть слов, из-за которых Джош быстро сминает листочек и засовывает в задний карман. — Что такого в моих пальцах, что ты становишься вот таким? — Джош улыбается. — Но ведь нам не нужно ждать выходных, чтобы сделать это, да? Ты же знаешь это, да? Тайлер ёрзает на стуле, прижимая ногу к груди. — Мне тебя мало, — он снова отпивает милкшейк. — Ты так плохо на меня влияешь.