Наваждение

Том снова закрыл глаза, но спать он не мог. Он раз за разом переживал каждое мгновение этого вечера. Ему казалось, что он до сих пор ощущает, как в воздухе витает аромат пряных духов, смешанных с потом. Он не видел её лица, но воображение рисовало яркую картинку каждый раз, как он закрывал глаза. Он видел, как она снова опутывала его своим гибким телом, как её руки двигались ещё бесстыдней, нежели этим вечером, как её голубые глаза страстно горели в полумраке, словно у дикой кошки. Это будоражило его сознание, он понимал, что она специально играла с ним, что всё это было не по-настоящему. Ведь, наверное, не один раз она танцевала на коленях мужчин, а они не смели её касаться. Для них это самое ужасное и самое приятное. Никогда бы Том не подумал, что его будет волновать какая-то танцовщица, на которую в обычной жизни он бы даже не посмотрел. Том поднялся с постели и прошел в кладовую, где хранились пластинки и проигрыватель. Безумная идея включать его сейчас: на часах три ночи, его соседи спят, как и многие другие на районе. Не хотелось иметь проблем с полицией из-за такого пустяка, как музыка. Можно, если только включить тихо. Он вытащил первую попавшуюся из пластинок. Это оказались The Doors «Waiting for the Sun». В самый раз, чтобы не разбудить всех соседей. Плавный голос Джима Моррисона, это лёгкое звучание, не присущее року следующей эпохи. Он любил эту пластинку, с ней можно было расслабиться, несмотря на то, что многие считали Моррисона странным. Это так и было. Чистая правда. Его жизнь всегда была окутана тайной, как и тайна смерти. Никто не видел его мертвым, никто не знал, почему он умер. Многие знатоки говорили, что его убили ФБР, потому что считали слишком опасным, ведь Джим подпитывал движение хиппи. Рей тоже так считала. Том смеялся над этим, совсем не понимая, откуда у неё такие странные теории. Но Рей могла быть убедительной, если она хотела того. — Вот сам подумай, просто раскинь мозгами! Стоит отбросить весь этот бред, который написала пресса, и всё становится на свои места. Всё ясно. Прозрачно и очевидно для всех. — Она поставила бокал с пивом на пол, ведь именно на полу, у входа в небольшую спальню Тома, они и слушали пластинки. Рей в шутку любила говорить, что здесь лучше звучит музыка. Странно, он давно съехал с той квартиры, а воспоминания снова преследовали его. Не стоило всё же ходить к Рейчел, это разбередило настоящее осиное гнездо, словно открыло шлюз, и поток воспоминаний, казалось бы давно забытых, полился как бурная река, настигая его в самые неожиданные моменты жизни. Хорошо, что скоро съёмки и можно будет всё это оставить позади. — Нет, это просто настоящая глупость, — отозвался Том. — Джимми употреблял много наркотиков, и именно это стало причиной его смерти. Никак иначе. Даже самый молодой организм не мог всего этого выдержать. Это то же самое, как если пить каждый день по ящику водки, тогда… — Откажет печень, — окончила Рейчел. — Но это не самое страшное на самом деле. Хотя в то время медицина была еще не настолько совершенна. Я бы сказала, что она не освоила многого. — Вот и я о том же. Но героин — это худшее, что могло с ним случиться, — Том отпил из горлышка. Мама бы сейчас сказала, что воспитанные молодые люди так не делают, но Том же не дома, а с Рей — может делать все, что ему хочется. Тем более, она никогда не ругала его. Даже в мыслях такого не было. — Ты когда-нибудь пробовал? — она спросила тихо, словно боялась задавать вопрос. Том никогда не говорил с ней на подобные темы. Да и считал, что несовершеннолетней Рей рано знать такие вещи. Он вел с ней себя, как старший брат, порой запрещая многое и разрешая только после своего особого дозволения, словно боялся, что Рей прочтёт не ту книгу или увидит не тот фильм, а в сети найдет такое, что волосы дыбом встанут. — Было дело, но не героин, — признался честно Том, снова прикладываясь к бутылке. — Я слишком люблю себя, чтобы такое употреблять. — Видно Джим не очень любил себя, может, поэтому он умер, — Рейчел приглушенно засмеялась. — Нет, его убили, — пошутил Том. Девушка нахмурилась, понимая, что это странная шутка и нужно её воспринимать серьезно. — Да, но мы всё равно никогда не узнаем, что случилось на самом деле в Париже. Говорят, что ему продали плохой героин, но почему бы за этим не стоять ФБР? Они те ещё проказники, — Рей сделала глоток пива. Когда ей исполнилось восемнадцать, пиво и рок стали просто неотъемлемой частью их жизни. — Я была в Париже… — Я знаю, — тихо сказал Том, поворачивая голову к ней. — Тоже написала на соседней могиле, — Рей улыбнулась. — Что же ты написала? — Том затаил дыхание, ожидая, что это что-то нетривиальное. — Я бы отдалась тебе, Джим Моррисон, — произнесла она, и оба засмеялись. — Думаю, что ты не особо в его вкусе, — отметил Том. — Хотя… Неужели нет того, кто тебе нравится? — Ну, был вообще-то, — Рейчел подняла глаза к потолку. Том знал, что это значит. Рей просто ни о чем не хочет говорить, предпочитая молчать, ей так удобней. Если бы он тогда знал, что она покрывает Руперта. Но Рей просто промолчала, а Том решил, что не должен ступать туда, где есть жизнь, принадлежащая лишь только ей одной. — Больше всего мне нравится на этой пластинке «Spanish Caravan», — вдруг сказал Том, специально меняя тему. — Мне тоже, — прошептала Рей. Она снова сделала глоток пива, ощущая, что начинает немного пьянеть. Папа всегда говорил, что не стоит общаться с мужчинами, когда ты пьяна, потому что они могут воспользоваться твоей слабостью. Но Рей была уверена, что Том ничего не будет делать даже, если она будет голой. Она его не заботила, сам Том тоже так думал, и до сих пор думает. Правда, в последние дни, он что-то очень часто вспоминал о ней, и это не приведет к добру. Том знал это. Он забрал проигрыватель в спальню. Под голос Джима Моррисона он все же заснул, когда в Лондоне забрезжил рассвет.

***

— Тебе точно не нужна работа? — спросила Марго у Рей, когда они выбирали салаты на обед. — Нет, — отрезала Рей. — У меня сейчас есть временная подработка, так что я думаю, что переживу как-нибудь. — О, я уже заинтригована, — протянула Марго, ставя на поднос куриное карри. — Думаю, что это нечто интересное. — Я бы не сказала, что это нечто интересное, — Рейчел остановила свой выбор на рыбе под экзотическим соусом. — Два раза в неделю я устраиваю чайные церемонии в японском ресторане. — Ну тоже удивила, — Марго стала высматривать свободные столики. В час пик было очень тяжело найти свободный столик, где можно было бы посидеть в тишине. — Я думала, что это будет нечто иное. Например, ты устроилась продавщицей в магазин сигарет, ведь тебе было бы там очень сложно работать. — Ты просто шутишь, — отмахнулась Рей. — Надеюсь, там хоть платят приличные деньги? — Марго улыбнулась. — Мне хватит, чтобы пообедать с тобой в этом популярном у офисных клерков месте, — уклончиво ответила Рейчел. Она радовалась тому факту, что Марго не из тех, кто будет задавать глупые вопросы, пытаясь докопаться до истины. С подругой в этом плане ей очень сильно повезло. Но, с другой стороны, есть же банальное любопытство, и оно просто возьмет над Марго однажды верх. Просто это вопрос времени. Однако, пока оно есть, и можно забыть о многом. — Неужели, так мало, — усмехнулась Марго, совсем не просекая лжи в словах подруги. — Как видишь, не очень много, — согласилась девушка. «Лучше не спорить, — подумала про себя Рейчел. — Так надежней и проще. Марго многого не понять». В студенческие времена Рейчел как раз так и работала. Она часто проводила чайные церемонии, где развлекала гостей, переодеваясь в японскую гейшу. Ей нравилась такая работа: тихая, спокойная, непыльная. Правда, была в ней и некая опасность, которая привлекала Рей. Она могла быть на виду у всех. Мужчины так и искали ее внимания, и Рей часто давала им то, что они хотели. Не то, чтобы она была нимфоманкой. Нет, просто она жаждала познать эту сторону жизни и, порой, секс со случайными мужчинами давал ей это. Происходило это нечасто. Кажется, об этом никто не знал. Даже Марго, а Том и подавно, но отчасти это и стало одной из причин, почему они в итоге расстались и перестали даже писать сообщения друг другу. Слишком много тайн стало. Рейчел ощущала себя не в своей тарелке рядом с Томом, может быть, потому, что он стал становиться популярным, а она так и осталась на своей орбите. Рей ничего нового не достигла, делала всё то, что и до этого, а Том… Он стал таким недосягаемым однажды, что она просто решила не видеться с ним, чтобы не взращивать свои комплексы, каких уже было немало. — Рей, я правда могу тебе помочь, — Марго всё не унималась. И так было весь последний год. — Могу подкинуть одну работу где-то на полгода. — Марго, я очень рада, что ты продолжаешь заботиться обо мне, но мне ничего не надо, — Рей ковырялась в тарелке с салатом. — Ко мне недавно приходил Том. — Вот это да! Наконец-то произошло явление Христа народу! — пошутила Марго. — Сколько он тебя игнорировал? Год, кажется. Думаю, что он просто соскучился по твоей иронии. — А я соскучилась по тому времени, когда мы постоянно зависали у него и слушали рок, — созналась Рей. — Это было самое лучшее время нашей дружбы. Жаль, что это в итоге всё закончилось. — Ты прекрасно знаешь, что уже не вернуться в то время, — попыталась философски рассуждать Марго, но философия никогда не была ее коньком. Рейчел это знала всегда. Что-что, но в университете Марго постоянно прогуливала пары, считая, что в жизни ей учения Канта и Гегеля не очень-то понадобятся. Может быть даже в чем-то она права. — У вас с Томом вообще мало общего осталось. Я бы сказала, что ничего. — Тоже скажешь, — Рейчел и сама это знала, просто не хотела, чтобы ей об этом лишний раз напоминали. — Скажи, ты когда-нибудь думала о том, чтобы переспать с ним? — Марго спросила это так тихо, чтобы никто не дай Бог не подумал, будто они говорят не про какого-нибудь Тома, а про мировую звезду. — Нет, — отрезала Рей. — С чего бы это? Да, мы часто тусовались вместе, но это не значит, что я сохла по нему, как зеленая школьница. — Ты ей и была, — напомнила Марго. Рейчел ничего не стала отвечать. Они с Томом всегда были просто друзьями, и это сказал бы любой, кто знал их двоих. Но кто-то с особо извращенной фантазией мог подумать совсем иначе. — Что ж, мне уже пора домой, — Рейчел встала, собирая всю свою грязную посуду на поднос. — Я позвоню тебе на днях. — Хорошо, — согласилась Марго, понимая, что кажется, нащупала какое-то опасное место в жизни Рей, но она совсем не хочет делиться с ней этим. Может быть и к лучшему. Рейчел вышла на улицу. Она решила пройтись до дома пешком, чтобы подумать о многом. Ей давно казалось, что в ее жизни что-то не так. Может быть поэтому она и вернулась в Японию. Всё было намного сложней, чем она говорила окружающим. Во-первых, она устала от своих отношений с Джеймсом, а, во-вторых, она сама от скуки подсунула ему любовницу, решив понаблюдать, что же будет дальше. Конечно, Джеймс, как и любой самец, клюнул на наживку. В этом совсем ничего удивительного не было. Девушке просто надоело тянуть на себе все: дом, работу, научную деятельность, их испорченные с Джеймсом отношения. Все стало таким серым и скучным, что тут был только один выход — порвать этот чёртов узел и просто двигаться вперед. Что и попыталась сделать Рейчел. Наверное, было глупо вернуться в Англию, но все было так чудесно, пока не вернулся Том, и не появился на ее пороге. Унеси меня, караван, увези меня прочь. Увези меня в Португалию, увези меня в Испанию, Андалузию с полями, полными зерна. Мне нужно видеть вас снова и снова. Возьми меня, испанский караван, Да, я знаю, ты можешь это сделать. Она остановилась посреди улицы, услышав голос Джима Моррисона. Кажется, он доносился из музыкального магазина. Рейчел любила эту песню, а особенно то, как они с Томом спорили про нее и под нее. Торговые ветры находят галеоны, затерянные в море, Я знаю, где меня ждёт сокровище, Серебро и золото на горах Испании. Мне нужно видеть вас снова и снова. Возьми меня, испанский караван, Да, я знаю, ты можешь это сделать. Она дернула на себя ручку стеклянной двери, оглядываясь по сторонам. Магазин — настоящий склад меломана: старые пластинки, инструменты, постеры, и всякая другая фанатская атрибутика. Лет десять назад они бы с Томом вошли сюда и больше не вышли. Пропали бы в лабиринтах грампластинок. Но сейчас, скорее всего, каждый из них просто прошел бы мимо магазина. «Это все магия голоса Моррисона», — подумала девушка. — Что вы желаете? — она обернулась, увидев перед собой старого волосатого рокера, который не менял свой бизнес явно в последние лет тридцать. — Мне нужна гитара. — Рей тут же хотела одернуть себя, но кажется, уже было поздно. — Какая? — Думаю, что шестиструнная. Fender [1], — продавец чуть не присвистнул от удивления. Да, вещь очень дорогая, но Рей ностальгия охватила настолько, что она уже не могла оставить все позади себя. Воспоминания не хотели умирать, они продолжали жить и паразитировать, и купить гитару, значит, дать им то, что они хотят. — Будете платить… — Наличными, — она достала конверт из сумки, где лежала нужная сумма. Деньги не были проблемой, несмотря на то, что она сказала сегодня Марго.