I will (not) kiss you

Turn away 'Cause I'm awful just to see And all my hairs abandoned all my body All my agony Know that I will never marry I'm just soggy from the chemo I'm counting down the days to go This just ain't livin' And I just hope you know I will not kiss you 🎶Twenty One Pilots - Cancer Ночная больница отдавалась мерным стуком шагов охранника и дежурного врача. Они расхаживали туда-сюда, в основном сновали около палаты Чарльза. За ним было приказано следить, следить за состоянием его здоровья, однако их не сильно заботило происходящее в палате номер семнадцать. Ксавье лежал и смотрел в потолок, считая маленьких мушек, налетевших сквозь открытое окно днем и прибившихся теперь к потолку, потерянных, не знающих, что им делать. Он то и дело пересчитывал их, проверяя, не сгинула ли одна из них. Почему-то очень важным стало пережить хоть кого-нибудь, хоть муху, живущую всего день. За этот день мушка успевает создать потомство, а что сделал Чарльз за свою жизнь из того, что хотел? Ничего. Потому что ошибаться в людях и загонять свой организм явно не входило в его планы. Но вот он здесь, благодаря невероятным способностям его хрупкого разума помнит все и мыслит почти ясно, но чувствует, как рак стремительно тянет его на тот свет, в забытие. Но Чарльз все еще помнит. Помнит абсолютно все и хватается за жизнь, как может, потому что ждет. Они должны прийти с минуты на минуту, чтобы попрощаться. само собой это была не его прихоть, телепат не стал бы причинять такую боль друзьям, они сами захотели встретиться с ним, перед тем, как его охватит предсмертная судорога и он умрет. Кто бы мог подумать, что алкоголь, ставший лучшим другом на несколько лет вдруг обернется врагом? Хотя... Чарльз про себя усмехнулся: "Так ведь было всегда". В дверь никто не стучал, разрешения тоже не спрашивал. Мутанты знали, что друг их ждет, пытаясь скоротать скуку и одиночество счетом мух. - Чарльз? - шепнула Рейвен, прежде чем красный свет снова мелькнул в комнате и погас. - Друзья мои, - прошептал Чарльз, расплываясь в усталой улыбке, - я так рад вас видеть. - Мы тоже, - из темноты послышался голос Хэнка. - Вы все пришли! - Да. - Алекс! - удивленно вздохнул телепат. - Даже ты! - Отпросился. - Прости меня, я не сумел остановить их... - Вам не за что извиняться, Профессор, вы сделали все возможное, - уверил его Саммерс. - Невероятно! Эрик тоже здесь? Все разом замолчали, потупив взгляд, что Чарльз, конечно, в темноте заметить не мог, но голос Рейвен неуверенно промямлил: - Он не смог, Чарльз. Он обещал прийти чуть позже. - Мне не надо врать, Рейвен, - Ксавье заметно погрустнел, - если я больше не телепат, это еще не значит, что я разучился отличать ложь от правды. - Но это правда!.. - Тише!... - шикнул Хэнк и прислушался к происходящему за дверью. Слава богу, было тихо. - Но мы не будем говорить об Эрике, - быстро сменил тему Чарльз. - Мы будем говорить о том, о чем ты захочешь. - В последние минуты своей жизни я хочу поговорить о людях, которые меня любили и поддерживали то есть о вас, но... я не представляю, что говорить, - неловко улыбнулся он. - Что говорят в таких случаях? - Мне кажется, мы просто и так знаем все, что ты мог бы нам сказать, - Рейвен, наконец, нащупала стул и села рядом с кроватью брата, поглаживая того по досрочно облысевшей голове. - Теперь ты вылитый Профессор, - попыталась улыбнуться она. - Да уж... Кстати о Профессорстве, - вдруг неожиданно вспомнил Чарльз, - если ты захочешь вернуть поместью рабочее состояние, Хэнк, я передаю тебе все полномочия. Особняк переходит Рейвен по праву наследства, но, думаю, вы договоритесь. - Спасибо, Профессор. - Рад стараться для коллеги, - попытался рассмеяться Чарльз, но вышло довольно жалко и подавленно. - Здесь так пусто, - протянул Алекс, - что ты здесь делаешь? - Мух считаю, - на немой вопрос в его адрес, Чарльз пояснил, - на потолке. Пытаюсь кого-нибудь из них пережить. - Хочешь, убью для тебя парочку? - улыбнулась Рейвен сквозь слезы. - Нет, я не убийца, - отрезал Ксавье, - я - посредственность. - Не говори так. Я хочу, чтобы ты знал, что для нас ты никогда не был посредственностью. Ты сделал наши жизни, спас каждого из нас. - Не каждого... - Каждого, кто был к этому готов. - Я мог сделать больше... - Я клянусь, Чарльз, он обещал прийти,- заверила брата Даркхолм, - продержись до его появления... - Но вот мы снова говорим об Эрике, у нас, кажется, закончились темы для разговора. Значит, друзья мои, вам пора. Все мои посмертные послания и просьбы вы без труда найдете. Я был рад видеть вас в последние минуты... - он повернул голову к предполагаемому местонахождению сестры. - Особенно тебя, Рейвен. Береги себя. - Чарльз! - только и выдавила Рейвен и обвила руками тело брата, осторожно приподнимая его над койкой и оставляя дорожки слез на одежде. - Я тебя люблю. - Конечно, - он с трудом поднял руку, но все равно заставил себя провести хоть раз по волосам девушки, - я тебя тоже. Но вам пора, ни за что не дам вам застать мою агонию. Переступив через сотню внутренних барьеров, Мистик все же аккуратно опустила голову брата на подушку, утирая синими пальцами его собственные выступившие слезы, и отошла к середине комнаты. - Прощай, Чарльз, - прошептал дрожащим голосом Хэнк. - Когда-нибудь встретимся. Надеюсь, не скоро. Это не конец, друзья мои, это только грандиозное начало. - Азазель! - подала голос Рейвен, и через секунду в комнате остались только Чарльз, мухи и облако красного света. Убедившись, что никого нет, Чарльз выдавил сдавленный стон. Стало тяжелее дышать и будто сердце сократилось, губы начали пересыхать. Так вот она какая, смерть. Без судорог, без крика. Неприятная. Но ты просто закрываешь глаза и уходишь, а то и не закрываешь. Ксавье вот не успел. Потому что смотрел в окно до последнего момента, все еще надеясь увидеть там знакомый силуэт. - Надеюсь... когда-нибудь мы встретимся, и ты... не был прав, и... жизнь есть всегда. Последние слова утонули в пустоте так никем и не услышанные. Последняя накопившаяся слеза стекла из краешка глаза к подушке. И больше тело не двигалось. А через секунду через это самое окно проник свет фонаря, осторожно озаряющий комнату и пробегающий по всему вокруг, но натыкающийся на уж мертвое тело. Стук. Оглушительный стук фонаря об пол раздался в палате, и Эрик впрыгнул в помещение через окно, прижимаясь к пульсу телепата. - Черт! Чарльз! Чарльз! Очнись, ты меня слышишь? Чарльз! Я здесь! Но сколько бы он не старался, друг его не слышал. Усилием воли Магнето заставил себя вернуться и забрать фонарь, чтобы в последний раз увидеть лицо Чарльза и закрыть его глаза. Так было куда больше похоже. что он спит. Это успокаивало. Правда, все равно он казался мертвым, Эрик видел, как Чарльз спит. Ему снились самые бурные сны и одна палитра эмоций на лице сменяла другую, а сейчас... Будто ночь совсем без снов, но такого никогда не бывало. Разве что только один раз, тогда Чарльз пришел к нему и полчаса жаловался на ночную скуку. Слезы неконтролируемо покатились из глаз, насквозь пропитывая одеяло. Леншерр начал судорожно смотреть по сторонам в попытках найти что-то, чтобы сконцентрироваться, отвлечься, остановить поток, как на глаза ему попался лежащий на тумбе конверт с подписью: "При нахождении отдать Эрику". Не точно осознавая, что происходит, металлокинетик утер слезы и открыл конверт, доставая оттуда желтую сложенную пополам бумажку. А через пару секунд вновь привалился к койке, еще больше захлебываясь слезами. На пол упала записка с надписью: "Я хотел поцеловать тебя. Прости, что не успел", и так и осталась там лежать. Всю больницу огласило пронзительное, полное иступленной боли: "Чааааарльз!" Через секунду там уже были все охранники и врач, обежавший телепата и поставившего несложный диагноз: пациент мертв. Охранники, живо опознавшие преступника, который совсем недавно убил президента и скрылся, сцепили у него за спиной руки обычными наручниками, но Магнето не пытался сопротивляться. Он смотрел в пустоту, а перед ним то и дело сменяли друг друга записка и вид мертвого Чарльза. Его увели, чтобы суд решил, что необходимо с ним делать, привели в обычных наручниках под дулом обычного пистолета, а он и не думал сопротивляться. Через час тело Чарльза увезли в морг, а под шваброй незаинтересованной в чужих делах уборщицы, записка с надписью: "Я хотел поцеловать тебя. Прости, что не успел", оказалась в мусорном ведре. И больше о ней никто не вспоминал.