Старая кровать

Ты помнишь, ту кровать, в старом доме, который родители небрежно называют дачей, но в то прогоревшее лето, это действительно было целым миром для нас?

Я надеюсь, ты помнишь.

Сбита с толку, когда и во сколько мы пришли туда в первый раз, но хорошо помню как недовольна ты была из-за того, что я забыла твою любимую расческу. Точнее сказать, единственную расческу, которая была так не нужна тебе тем выходящим утром, когда мы наконец-то проснулись вдвоем. Мне нравится твое лицо, полностью, как и тело, и я навсегда запомню, как ты смущалась на комплименты о красоте, так что я ловко придумала грубоватое, но приятное выражение: мне нравится твое лицо, полностью, как и тело. Тебе не нужны никакие расчески чтобы выглядеть милой, но в то самое утро, я чуть бы не задохнулась от щекотки, которую ты устроила в наказание, прямо на нашей кровати, за несчастно -забытую расческу. Как повезло, что "наше" с тобой ложе было приятно не скрипучим, а расположение так идеально вырисовывала воображаемую мной картину: два влюбленных человека, лежащих под слабой простыней, скрывающей наготу собственных тел, умиротворенно вздыхая от восходящего солнца и ее неприятно-озаряющих лучей, которые так и пробирались сквозь оконные стекла и туманность уличного воздуха. Так было и у нас. Прямо на кровать падали первые солнечные лучи, пробуждая лучше любого будильника, которые мы и так никогда не заводили. Больше всего я одновременно ненавидела и любила просыпаться с тобой. Как будто утро это то, что может служить тривиальным символом фразы: "конец - это новое начало". Конец старому дню и вчерашние посиделки у костра, где мы добровольно становились донорами крови для, жужжащих и мешающих жить, насекомых. Как мы открывает добытую бутылку вина, от которой все равно не пьянели, но хоть на пару секунд расфокусировали сознание в не идеальности этого мира и отсутствие любых всевозможных рамок человеческого сознания. Иногда вечер так умело переходил в ночь, что мы не замечали как медленно приходил рассвет, засиживаясь за душевными разговорами у того самого костра. Иногда мы совсем молчали, часами перебирая осколки прошлого в голове, отдаляясь даже друг от друга на такие космические расстояния, едва погибая, но то, что нас спасало было нашими телами, которые не взирая на глупый мозг всегда были рядом друг с другом. Ты знаешь, мне никогда не резало глотку это молчание. Наверно, я настолько срослась с тобой, что для меня это было сродно молчанием наедине с собой. Надеюсь, тебе тоже. А иногда мы делали совершенно противоположные вещи, заполняя дом стонами, а нашу кровать новыми воспоминаниями, которые будут приятно щекотать нервы, даже сквозь такие космические даты и расстояния. Вечерние воспоминания будут растворяться с каждым новым приходом такого "символа", который никто не в силах остановить, как сильно бы этого не хотелось. Если перейти ко второй части - "новое начало", то и тут я буду достаточно пессимистичной, ведь днем нам приходилось расставаться. Идти в душ, чистить зубы, готовить завтрак, выходить на улицу - все эти мелочи отделяли меня от тебя, пусть даже на считанные минуты, которые я порой так сильно хотела провести с тобой. Соглашусь, иногда это кажется помешательством на человеке, но мне приятнее думать, что ты хочешь того же, а я не хочу копаться в вопросах важности и желания друг-друга. В конце-концов, днем мы часто возвращались домой, где расставание длилось не в минутах, а в часах, а порой, и днях, что совсем отягощало мое желание никогда больше не встречать ни одно утро в мире. И в эти моменты расставания, почему-то я особенно любила вспоминать нашу старую кровать, которую мы излюбили и испачкали своим присутствием во всех смыслах этого слова. Ожидая долгожданного летнего ветерка и уходящего за горизонт солнца, я то и дело приходила на встречу раньше на несколько часов, ожидая тебя в парке или на автобусной остановке, предвкушая, как скоро ты уснешь у меня на плече в автобусе, по пути в Наш дом. Когда ты наконец приходила и крепко-крепко обнимала меня, я остро чувствовала как нужна тебе и это было лучше всяких слов о любви или вечной преданности друг-другу. Знаешь, мне всегда нравилось то, как ты выражала себя. Ведь, чувства ко мне - часть тебя, значит, можно сказать, что ты выражала себя? В любом случае, я скажу. Признаюсь, самым приятным выражением были твои утренние блинчики с нутеллой. Или прекрасные оладушки, с любыми добавками мира, будь то сметана или варенье, или сгущенка, или все, что мы с собой могли дотащить. Пожалуй это то, ради чего я могу простить утру "утро". Но на ужин ты готовила не менее вкусные блюда, что я иногда удивлялась, откуда в твоей голове столько опыта в готовки. Может, ты просто старая вампирша, которая уже не первое столетие в этом мире и именно поэтому ты так легко украла мое, любящее вкусно покушать, сердечко? Не знаю на счет старости, но тело у тебя было совсем не бабушкино. Хотя, если все бабушки будут такими, то я еще тот геронтофил. Кстати, о них, интересно, та здоровающаяся с нами старушка, догадывалась, что мы с тобой далеко не сестры, как ты однажды ей сказала? Она точно видела, как я зажимала тебя у большого дерева, чего сестрам, на сколько я помню, совсем не позволено. Вечером мы всегда долго ехали, и, клянусь, всякий раз, ты просыпалась в самый подходящий момент - когда мы практически добирались до остановки. Мне не приходилось тебя будить и я жалею, что упускала такую возможность всякий раз целовать тебя, пробуждая, но даже если бы она у меня была, я трусиха и лишь из-за чертового страха того, что скажут другие пассажиры, я бы вряд ли это сделала. По пути до дома ты быстро просыпалась, увлеченно рассказывая мне о том, как прошел твой интересный или совсем скучный день и больше всего я любила твои истории о предстоящем вечере, потому, что мне всегда интересно знать, как ты представляешь себе наше времяпрепровождение и наш маленький быт в уютном доме-даче и любимой старой кровати. Кстати о ней... Ты знаешь, я больше никогда на ней не спала без тебя. И вряд ли буду. Теперь, это навсегда наше место благополучия и счастья, медленно приобретающее более пессимистичные гиперболы: разочарование, боль и одиночество. Честно говоря, я больше никогда и не была на той даче. Больше тебе скажу, я бы хотела, чтобы отец навсегда потерял от ворот ключи и они никогда вновь не попали мне в руки, а дубликата или возможности пройти никогда не было и не могло быть. Раньше мне было интересно, как долго я смогу пробыть там ни проронив ни слова или слезы, без тебя, находясь там, но, теперь, даже у себя дома, когда в голове возникают образы той старой кровати, становиться так паршиво и одиноко, что мне и не нужно туда ехать, чтобы сделать себе больнее. Знаешь, теперь мне только единственное и интересно...

Ты помнишь?