Красная нить судьбы

— Оух… Ну… Ещё нет… Да и вообще, у меня проблема с этими соулмейтами! Но ты, наверное, не поймёшь… — расстроенным голосом промямлил Лар. — У меня тоже проблема с соулмейтами, скорее, с его отсутствием, — горько рассмеялся Фишер, отводя взгляд от патлатого. От такого заявления, Джонсон немного с непониманием посмотрел на друга: — Ха, не, чел… там же нитка тянуться должна! Значит, он не отсутствует, а просто вы ещё не встретились, а вот у меня проблема намного хуже… — расстроился шатен, то ли от того, что проблема его намного хуже, то ли от того, что Сал… — Хей! Да ты не представляешь даже, какая у меня проблема! — вырвав металлиста из раздумий, сказал Фишер — Спорим, у меня проблема хуже твоей! — сказал шатен, протягивая руку Салли. — На что спорим? — сказал голубоволосый, тоже протягивая руку Ларри. — Да хоть на поцелуй! — ухмыльнулся Джонсон (вот хитрая жопа!). — То есть? — отдернул руку Салли, чувствуя, как краснеют его лицо и уши. — Если проиграешь ты, то я говорю, что тебе поцеловать, хоть железку на морозе, а если наоборот — то ты мне задаёшь! — Ну, во-первых, сейчас не зима, чтобы железки на морозе целовать, а во-вторых, я согласен! Все равно моя проблема намного хуже твоей! — усмехнулся протезник. — Подожди, а как мы это проверим? — Ты скажешь мне своё, а я тебе скажу своё, пойдём ко мне? — Ну… —немного замялся Фишер. Но потом, взвесив все за и против, и поняв, что рано или поздно его друг бы все равно узнал его тайну, согласился. Так они и дошли до апартаментов. Зайдя в комнату Ларри, парни уселись на пол, полные решимости, и каждый уже чувствовал вкус победы. — Ну, будем говорить? — нарушил тишину Джонсон. — А? Да, да… Я просто задумался, — говорил голубоволосый, но было видно, что тот волнуется. — Может, не стоит? Не сейчас. — Сал, я сейчас скажу тебе то, что никому и никогда не говорил! Я открываюсь тебе полностью, и надеюсь, ты тоже доверишься и откроешься мне… — серьёзно начал говорить Ларри. — Л-ладно. На раз, два, три — выдохнул протезник. — Раз. — Два. — Три. — У меня нет нити/У меня нет нити — одновременно, одно и то же предложение сказали парни. Потом, посидев минуту, слыша звон в ушах от этого предложения и повтыкав немного от услышанного, но так и не поняв, что же сказал их собеседник, парни одновременно спросили. — Повтори/Повтори. — У меня нет нити/У меня нет нити. И опять этот звон в ушах, и опять двойной вопрос. — У тебя тоже нет нити? /У тебя тоже нет нити? Вот тут начинается полный трэш! — Ни хуя… — схватившись за голову, сказал патлатый. — И не говори… — отозвался парень напротив. — И… у тебя с детства нет нити? — Ну… да. Сколько себя помню. Я в начале не знал, что у людей вообще есть эти нити! Помню, как я однажды спросил у моего двоюродного брата, который был на много старше меня, почему он все время смотрит себе на палец, ну, он и рассказал историю о соулмейтах, добавив, что очень странно, что я не вижу нити, и родаки мне о ней ничего не рассказывали. — Ага, дальше, — с интересом спрашивал Фишер, когда Ларри замолкал, чтобы вспомнить детали про детство и эту треклятую нитку. — Ну… А дальше полгода хождения по всяким разным врачам, начиная от окулиста, заканчивая педиатром, чтобы узнать, что с моей нитью. И, оказывается, такие случаи были, но или история умалчивает, или я просто не помню, но такие люди есть, и их один на миллиард! — Хех, мы особенные! — рассмеялся Фишер. — Мне мама говорила, что нить — это всего лишь помощник, и без неё можно встретить любовь всей своей жизни. Даже историю придумала, как человек без нити находит человека, у которого ее тоже нет, и, влюбившись друг в друга, у них она появляется. — Хах! Прям судьба! — усмехнулся Джонсон. — Ой, закрой варежку, Джонсон! Ты меня что? За гея принимаешь? — ударив друга по плечу, с ноткой сарказма сказал Фишер. И снова голос в голове: «А разве это не так?» Но из раздумий его вырвал Джонсон…