Поединок

В зеленых глазах Базза плавится ярость. Пьянящая, крепко настоянная на застарелой ненависти, обидах и непонимании. Она обжигает — как солнце обжигает глаза, неосторожно смотрящие прямо на него. Она одевает Базза в броню — прочную, непрошибаемую. Слова бессильны против этой ярости. Даже самые разумные и взвешенные. А значит, придется сражаться. Юграм не хочет этого боя. До сих пор ему удавалось избежать прямого столкновения. Везло. Но любое везения рано или поздно кончается. Даже если хрупкое равновесие удач и неудач — в твоей власти. Нехотя, медленно, Юграм тянет меч из ножен. *** Меч был таким же, как сам Базз. Состоящим из острых углов, тяжелым, неудобным. Он больно выворачивал руку при каждом замахе, больно колотил в спину на бегу — клинок был слишком велик для того, чтобы повесить его на пояс — и тонкая перевязь постоянно врезалась в плечо. Но отказаться от него для юного Юго было все равно, что перестать дышать. Он, не способный собрать и крупицы рейши, не говоря уже о том, чтобы призвать лук, слишком дорожил тем взглядом — хмурым, исподлобья — которым смотрел Базз, когда вложил тяжелый меч в его руки — возьми, ведь не только луком можно сражаться! С тех пор Юго изматывал себя тренировками. *** Чего ради? Ради вот этого ненавидящего взгляда? Глаза в глаза, зелень и синева, и в воздухе пахнет смертью и кровью. Огнем. И хлестким словом - предатель. Ему известно, каким будет исход боя. Известно с того самого мига, как вспыхнул веселый блик на острие проклятого меча. По-другому и не может быть — стрелок опасен только на расстоянии. В ближнем бою от арбалета толку мало. И горькое знание — Базз тоже понимает, чем кончится этот бой. С того момента, как в его крови вскипело серебро Аусвелена. «Черт, ему стоило бы знать это раньше. Он бы… Он точно так же отдал бы меч, к чему врать самому себе?» Взгляды скрещиваются — как два клинка, едва ли не рассыпая искры. Правда - против другой правды. И — обжигающие взмахи руками, и — слепая упорная непримиримость, не желающая остановиться ни на миг, прислушаться, отступить, как прежде, давая воде точить камень по капле. «Ты сам-то веришь в это? Или просто все застила верность Императору? Не важно. Важно — остановить его здесь и сейчас. Любой ценой.» Любой? Насмешливо-злой прищур Базза, тяжелый свист меча… О, сколько было предположений о его происхождении — и выкован чуть ли не самим Яхве, и является воплощением его, Юграма, силы квинси, и чуть ли не ангелами с неба доставлен! Ложь. В небе нет ни одного ангела. Все давно бескрылы, давно на земле. Лишь малая толика правды — меч вручен ему тем, кто хранил его в детстве. Оберегал. Защищал. Клялся, что с этим мечом он сам сможет защитить себя от всего. «От тебя — тоже?» Базз не оставляет времени на праздные размышления. Хриплое дыхание, перекошенное лицо, в глазах — гремучая смесь обиды и злости. «Да иди к черту!» Движения становятся все более резкими, в горле стоит горький удушливый ком, не давая толком вдохнуть, зелень стынет — как синева. Как арктический лед. Которого ни один из них никогда не видел. И не увидит. Потому что Базз не успеет уйти от удара. Ведь он вложил клинок в надежные руки. Юграм не остановит движения меча. «Мы хотели отомстить, помнишь, Базз?» Из тысячелетней дали чувствуется тяжелый взгляд. И есть какой-то особенный юмор в том, что родовой клинок Блэков рассекает плоть их последнего бестолкового наследника. Кровь моментально заливает рану, темным пятном растекается по одежде, заливает камень пола. Юграм отводит взгляд. «Так просто?» Базз неотвратимо падает лицом вниз. «Ты не простишь мне этого удара. Я не простил бы себе, если бы не смог остановить тебя». Зеленый лед меркнет в сгущающихся сумерках. *** Вереск одуряющее пахнет медом и еще чем-то приторно-сладким. Он хрустко шуршит под ногами, цепляясь за вытертую ткань джинсов. Плечо больно режет тонкая перевязь, меч колотится о лопатки при каждом шаге. Глаза слепит клонящееся к закату — как тогда, да? — солнце. «Да, Базз. Как тогда, черт бы тебя побрал». Хашвальт угрюмо сопит, оглянувшись на чуть сутулую фигуру слева и на шаг позади. Правый рукав Базз-Би заправлен за ремень, глаза насмешливо сощурены: — Не дрейфь, Юго. Все кончилось — это главное. Он прав. Почти. Впрочем, он почти всегда прав. Война закончилась. И меч должен вернуться на свое место — в прохладную тишину сокровищницы, единственного, что осталось от обширного некогда поместья Блэков. А они… Они научатся жить в этом мире — у них просто нет иного выхода.