In Amsterdam everything is possible

      Амстердам — город, где всё можно получить. Доступный секс, наркотики, азартные игры. Любой, кто жаждет эротических приключений или же просто хочет попробовать нечто новое, получит это только в Нидерландах. Но в России всё совсем не так, и за многое можно дорого расплатиться, навсегда потеряв интерес к подобному. Дауэ Боб об этом прекрасно знает, но это не останавливает его от желания удивить любимого.       На фантазию певец не жаловался, пугала его только реакция, которая могла последовать на его действия. Он перебирал один вариант за другим, понимая, что любое из его действий может быть неправильно истолковано. А ссориться с Серёжей совсем не хотелось. Приходилось всё делать либо тайно, либо намёками.       Евровидение только отшумело, и участники, чувствуя себя победителями, возвращались по домам. Место уже совсем не играло роли. Каждый выложился на полную и теперь заслуженно купался в лучах славы и всеобщего обожания. Последний вечер, однако, был с горчинкой.       — Ты в Москву? — как бы между делом спросил Дауэ, уныло изучая свой бокал с шампанским.       — Да. Домой, — подтвердил Сергей, он бегло осмотрел зал. — Устал, отдохнуть хочу.       — Понимаю, — сам Боб тоже чувствовал тоску по родному королевству, которое до этого не приходилось надолго оставлять. Но при этом чувство это было не совсем честным.       — Чего погрустнел? Швецию успел полюбить? — улыбнулся Лазарев, делая глоток выпивки. Дауэ отрицательно помотал головой. Швецию он не любил, разве что уважал и ощущал некий трепет, но совсем не из-за её гостеприимства. Причина была в конкретном человеке, с которым он познакомился. Но говорить об этом голландец не хотел.       — Нет. Просто подумал о том, что скоро снова будет обычная рутина, — он залпом осушил бокал и со стуком поставил его на стол.       — Это не всегда плохо, — Сергей был на эйфории.       — Наверное, — говорить об этом у певца не было ни какого желания. — А какая она — Россия? — спросил он вместо этого.       — Россия? — удивился Лазарев. — Большая.       — Русские редко улыбаются, — вспомнил парень распространённый стереотип.       — Неправда, — и словно в подтверждение тепло улыбнулся. У Дауэ перехватило дыхание. Так улыбаться мог только Серёжа. Светло, от души, ослепляя. Было сильно обидно, если у каждого жителя России могла расцветать такая улыбка на губах. Он почувствовал укол ревности.       — Русские много пьют, — припомнил Боб. Сергей засмеялся, потом нагнулся и мягко дотронулся до лица парня и вынудил его повернуться в левую сторону. Ушей коснулось горячее дыхание:       — Разве похоже, что пьют много только в России? — Дауэ вздрогнул, смотря на соседние столики, где пировали участники. Он помотал головой. — Так что, тоже миф, — Сергей вновь вернулся на своё место.       — А ещё русские грубые, — певец уже не особо понимал: говорил ли он существующие стереотипы или же выдумывал на ходу. Он не мог отвести взгляда от глубоких карих глаз, которые утянули на дно ещё в самый первый день. Голландец до сих пребывал в их плену. Парень потряс головой, пытаясь сбросить невидимые путы.       Сергей улыбнулся и аккуратно провел пальцем по щеке, большим пальцем надавил на нижнюю губу и спустился к подбородку.       — Ответ на этот стереотип ты знаешь, — его глаза смотрели внимательно. Дауэ запунцовел и отвёл взгляд. Ответ он знал очень хорошо. Даже слишком. — Не думаю, что тогда был груб.       — Нет, — шёпотом почти ответил певец.       — Ещё вопросы? — Лазарев улыбался. Голландец перевёл взгляд на соседние столики.       Освещение в клубе, где проходило празднование, было тусклым, с редкими больно режущими глаз неоновыми огнями. Он прищурился.       — А как в России с сексом?       — Хочешь узнать, был ли он в СССР? — не понял российский певец.       — Нет, не об этом, — Дауэ сглотнул, — в Амстердаме с этим совсем по-другому, вообще в Нидерландах.       Дауэ Боб был не тем, кто смущался, говоря о сексе и прочем. Он наоборот смело заявлял, что бисексуал и не гнушался демонстрировать свою любовь. Но рядом с Сергеем парень терялся, будто с высоты своего опыта и возраста мужчина стал бы его осуждать. Ведь если подумать, десять лет не такая и большая разница, но когда дело начинало касаться определённых вопросов, то эти годы превращались в огромную стену.       Парень не просто заговорил об этом, а преследуя весьма понятную цель. Но что ответит на это Сергей, оставалось загадкой.       Певец долго смотрел на парня, медленными глотками допивая своё шампанское, потом бросил быстрый взгляд в сторону зала, пытаясь разглядеть членов своей команды, и только тогда спросил:       — Тебе правда интересно или это намёк? — спросил он прямо. Светлые глаза Дауэ засверкали, поймав один из огней.       — Скорее я просто хочу рассказать о своей стране. Её порядках и обычаях, чтобы у тебя было желание посетить её и меня навестить заодно, — певец был похож на кошку, которая хитро сверкала глазами и виляла хвостом. Сергей улыбнулся, поднялся и протянул руку.       — С удовольствием послушаю.       Они оба незаметно вышли из клуба, пользуясь всеобщим весельем, и пошли к лифтам. Дауэ нажал на кнопку и хитро посмотрел на мужчину.       — Я не буду рассказывать об известных всем фактах. А покажу самое интересное, — Сергей удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал.       Лифт открылся. Они вошли внутрь, жмурясь от яркого света. Нажав одну из последних кнопок, Дауэ повернулся к Сергею:       — В Нидерландах разрешены любые формы секса. Он доступен, разнообразен и полностью законен, — с этими словами, он сел на колени и потянул ширинку. — Наслаждайся.       Дауэ осторожно вобрал в рот головку и с чмоканьем её выпустил. С похабной улыбкой взглянул на мужчину и, не отводя взгляда, прошёл языком по всей длине члена. Потом вновь вобрал и медленно задвигался.       Серёжа с расширенными зрачками следил за тем, как плотно обхватывают ствол губы парня, как они мягко блестят на свету от смазки. Парень делал всё мягко, не спеша. Внутри поднималась жаркая волна. Рот Дауэ был горячим, а язык без остановки проходился по члену.       Сергей прикусил нижнюю губу и поднял глаза на зеркальную панель. На него смотрело собственное раскрасневшееся отражение с огромными глазами, волосы липли ко лбу. На коленях перед ним сидел Дауэ, с упоением ублажающий его.       Раздался звонок. Оба парня взглянули на табло — кто-то намеревался к ним зайти. Голландец быстро встал, одёргивая одежду, Сергей застегнул ширинку. Двери открылась, и вошла девушка из съёмочной компании, она улыбнулась парням и нажала кнопку. Дауэ повернулся к Лазареву и облизал перепачканные губы. Сергей зажмурился. Член болезненно ныл, упираясь в ткань брюк. Хотелось тут же войти в голландца, не обращая внимания на то, что есть кто-то ещё.       Боб осторожно коснулся его руки, сжимая пальцы, глаза смотрели предупредительно. Сергей задышал сквозь зубы, мысленно считая до десяти.       Один. Два. Три. Девушка, махнув на прощание, вышла. Четыре. Пять. Шесть. Двери открылись на их этаже. Семь. Восемь. Девять. Дауэ достал карточку, которая являлась ключом от его комнаты. Десять. Они входят.       Стоило двери захлопнуться, как Сергей привлёк к себе парня, грубо целуя, сминая губы. Руки Боба прошлись по его спине, потянули за пиджак, стали расстегивать пуговицы.       — Больше не могу, — прорычал на ухо ему Лазарев.       — А больше терпеть и не надо, — он легко расстегнул свои брюки, запинывая их под кровать. Сергей завозился, пытаясь одновременно и раздеться, и нашарить взглядом что-нибудь, что сгодилось бы на роль смазки.       — Не надо, — остановил его парень, утягивая за собой на кровать.       — Но… — попытался поспорить мужчина.       — Я готов.       Дауэ встал на колени, прогибаясь в спине и разводя ноги. Только теперь Сергей увидел небольшое розовое кольцо, которое выглядывало из ануса. Он дотронулся до него и аккуратно потянул.       — Изготовление и распространение… различных интимных товаров… тоже национальная черта моей страны, — он дрожал и говорил отрывисто, жмурясь. Сергей не спеша вытягивал плаг. Миллиметр за миллиметром. По спине проходила дрожь.       Стоило игрушке оказаться снаружи, как её быстро отбросили куда-то на кровать. Лазарев больше не мог терпеть, он быстро вытащил стоящий член из трусов и, приставив его ко входу, с рыком резко вошёл. Дауэ вскрикнул и сильно задрожал.       Ритм, который выбрал певец, был грубым, сильным, быстрым, подстроиться под него было невозможно. Голландец громко, гортанно стонал, не заботясь, что соседи могут его услышать. Локти и колени разъезжались, под конец голландец упал на кровать. Но мужчину это не остановило, он на мгновение вышел, притягивая к себе парня и укладывая его на бок, поднял его ногу, сгибая в колене, и вновь вошёл.       Внутри Дауэ было тесно и влажно, жар кружил голову. Удовольствие, острым узлом завязывающееся внизу живота, наконец-то получило свободу. С протяжным стоном он кончил, чувствуя, как дрожит парень, что-то шепчущий на родном языке.       — Ты был так уверен в этом, что даже подготовился? — спросил Сергей, наблюдая за Дауэ, вышедшим из душа.       — Да, — улыбнулся парень.       — А если бы ничего не вышло? — сузил глаза мужчина.       — Так бы и поехал домой. Обиженный и неудовлетворённый, — пожал плечами голландец. После секса он говорил с паузами, явно вспоминая английский.       — Да кто тебя знает, ты тут со всеми переобниматься и перецеловаться успел.       — Но ведь никого я так не уговаривал приехать, — Дауэ растянулся рядом, с наслаждением чувствуя, как Сергей что-то задумчиво чертит на его спине. В его скором визите в Амстердам парень не сомневался.