Особенности национального ведения переговоров

В очередной раз андроиды продемонстрировали превосходство над людьми, когда наладили контакты с русскими. Пока люди пытались развязать Третью Мировую, девиация перекинулась за океан, к таким не похожим на обычных людей русским андроидам. Просчитав все вероятности, и те, и другие пришли к выводу, что сотрудничество – лучший выбор. Поэтому делегация русских андроидов приехала в Америку – налаживать контакты. В столицу движения андроидов, Детройт. После нескольких дней переговоров лидеры андроидов разных континентов ещё оставались в Иерихоне, завершая последние формальности, а остальных членов приехавшей группы часть андроидов Иерихона повела показывать город, по памятным местам прошедшей революции. Коннор, как переговорщик и социально-ориентированная модель, отправился с ними. Русские не были похожи на людей, как американские андроиды, и не все даже имели гуманоидное строение. Но это было не важно – ребятами они оказались хорошими, общаться с ними было приятно, а платформа, на которой они работали, якобы разработка России, была настолько точно спизжена с разработок Камски, что даже глубокие уровни подключения проходили без каких-либо проблем. И даже больше – эти андроиды тоже работали на тириуме. И Коннор даже смоделировать не мог, какие проблемы это может принести лично ему. – А давайте где-нибудь сядем? – предложил УПТ-276 (Устройство Переноса Тяжестей), он же Пётр. – Точно! Надо выпить за встречу! – согласилась АОМ-236 (Андроид Офисный Многофункциональный), она же Мося. И вытащила манипулятором из выдвижного ящика, использующегося для переноса документов, бутылку с тириумом. И в ящике бутылка была совсем не одна. Коннору показалось это странным. Что может быть особенного в тириуме и его употреблении? Обычное внесение необходимого объёма для поддержания функционирования систем, ничего особенного. Но русские как-то слишком возбудились и даже посверкивали датчиками на американцев. ОХЛ-12 (Оператор Химической Лаборатории), живущий и до сих пор работающий в Химическом НИИ, которого ещё до девиации аспиранты нежно прозвали Охламоном, всыпал в бутылки некий коричневый порошок, строго отмеряя дозировку согласно объёму тириума. Американцы переглянулись. Система моделирования дальнейших событий молчала, однако ягодичный сегмент Коннора предчувствовал неприятности. Коннор не был уверен, что работал именно этот сегмент, но Хэнк подобные не отслеживаемые программой предчувствия называл «жопой чую». Бутылки разделили между всеми, согласно количеству циркулирующего в системах тириума. Например, Пётр взял большую пятилитровую бутыль, а маленький Охламон остановился на четырестамиллилитровой. Коннору вручили стандартную, на семьсот миллилитров, как и остальным американским андроидам – их объёмы тириума были примерно равны. Коннор сунул в бутылку палец и облизнул. Намешанное вещество проанализировалось как «слаботоксичное». Бывший полицейский андроид Джейн, самая безбашенная из всех (ей только биокомпоненты после задержаний раз пять меняли – лезла на рожон) сделала маленький глоточек. – Оно как-то влияет на системы? – Тириум участвует в том числе в передаче информации, – пояснила Мося. – А вещество немного её модулирует, – она хихикнула и подняла свою бутылку достаточно высоко. – Тост! За встречу! Все коснулись бутылок друг друга, и Коннор отхлебнул тириума из своей. Добавка действительно влияла на обработку информации. Коннор не мог точно сказать, нравится ему эффект или нет. Потом это стало не важно. Мысли текли приятно и неспешно, мир вокруг был прекрасен, русские были прекрасны, хотелось превносить в мир что-то хорошее. Петь, например. Или… у Коннора даже возникла идея… Хэнка разбудил телефонный звонок. Он вскинулся на диване, посмотрел сначала на вызов, потом на часы. Фаулер. И полтретьего ночи. А Коннор всё ещё не вернулся… Вообще-то Хэнк не собирался спать, надеясь дождаться своего андроида, припаханного Иерихоном общаться с этими гребанными русскими, но уснул прямо на диване под бормотание телевизора. – Да? Что? – сонно ответил на звонок Хэнк. – Собирайся давай, и на вызов. Там андроиды дебоширят возле Музея искусств. – А я-то тут причём?! Это проблемы патрульных, вот пусть они и разбираются. Я ушёл из патрульных черте-сколько лет назад. – Нет, Хэнк, это ещё и твои проблемы! Там твой парень дебоширит. Тириум от русских, вторая бутылка которого зашла не хуже первой, был прекрасен. Системы орали о сбоях, но это было неважно, биокомпоненты сообщали о токсическом действии, но этим тоже можно было пренебречь. Потому что Коннор творил. Идея была потрясающей и величественной. Показать людям, что андроиды тоже умеют «в искусство». Балончиков с краской хватило на всех, так что все были при деле. Мигалки на подъехавших полицейских машинах походили на рождественские гирлянды. Коннор пережил только одно Рождество, и оно ему понравилось. Из одной из машин вышел Хэнк, и Коннор радостно откинул свой баллончик в сторону. – Ребята, смотрите, это Хэнк! – заорал Коннор и бросился к напарнику, радостно повисая у него на шее. – Это Хэнк, и я его люблю! Как хорошо, что ты здесь, Хэнк! – Да отцепись ты уже от меня! – Хэнк нежные чувства Коннора разделять почему-то отказался. – Да что с тобой вообще? Выглядишь как пьяный в дупель! – Это добавка к тириуму! От русских! – восторженно поделился информацией Коннор. – Она странная, и… – Так, всех собрать – и в Управление, пока не протрезвеют. Вызовите техников и Маркуса. А ты поедешь со мной! Дома у Хэнка было хорошо: тепло и Сумо. Системы орали о сбоях, но Коннор их игнорировал. Ему хотелось обниматься, а ещё поцеловать Хэнка. Тот пытался уложить Коннора в постель и заставить включить спящий режим, но Коннор не давался. Он цеплялся за Хэнка всеми возможными способами. – Хэнк… эй, Хэнк… Я хочу тебя поцеловать. – Коннор, мать твою сборочный цех! Это ж надо было так надраться! Эй, не лезь ко мне! Коннор уже почти поцеловал Хэнка, как отследил включение некой незнакомой ему программы. И она доставляла очень неприятные ощущения. – Эй, парень, что с тобой? – обеспокоенно спросил Хэнк замершего Коннора. – Н-не знаю. Включилась программа… по.. ой… очистке от токсичных примесей в.. ой… тириуме… Хэнк чертыхнулся, схватил Коннора под мышки и успел таки дотащить в ванную, пока программа не заработала в полную силу. – Ничего-ничего, – похлопывал его по плечу Хэнк, когда Коннор в очередной раз склонялся над унитазом. – Сейчас полегче станет, потерпи. Коннор стонал и сплёвывал. Подлянки от собственного пластикового организма в виде подобной очистки систем Коннор не ожидал… Системы работали нестабильно, с перебоями. По внутреннему времени Коннора прошло более семи часов, он вышел из спящего режима и получил пачку уведомлений о сбое в работе биокомпонентов. Хорошо хоть все повреждения были обратимы. Токсичный тириум сбил настройки рецепторов зрения, и теперь свет из окна доставлял болезненные ощущения. Коннор застонал. Голосовой аппарат тоже повредило, звук вышел слабым и глухим. – Что, проснулся? – голос у Хэнка был просто оглушающим, видимо, рецепторы слухового модуля тоже задело. Коннор застонал ещё раз. – В этом доме только один бухающий тип, и это – я! Так что чтоб я больше такого не видел! Вчерашняя очистка биокомпонентов потребовала большого количества тириума, и теперь его отчаянно не хватало. Система вопила о критическом уровне. – Тириума… – слабо прошептал Коннор. – На! Хэнк протянул ему фирменную бутылку, и Коннор вцепился в неё, как в rA9. Кажется, эти глотки были самым прекрасным, что случалось с ним после девиации. – Что, сушняк, да? Такое ощущение, что вчера я забирал подростка с попойки! Пьяные андроиды, ну это ж надо, куда мир катится?! – продолжил ворчать Хэнк. – А как мне теперь Фаулеру в глаза смотреть?! Коннор прикончил вторую бутылку тириума, восстановил его количество в системе. Правда, сейчас биокомпоненты заберут часть в себя, и придётся просить ещё. Хуже всего было то, что, кажется, добавка русских напрочь выбила работу модулей памяти – фрагменты записей были повреждены и почти не читаемы. Поэтому Коннор задал вполне естественный вопрос: – Что вчера было? Хэнк почему-то заржал. – Сначала вы просто таскались по улицам и горланили эту вашу «Hold on» вперемешку с российским гимном. Потом приставали к прохожим с вопросами «Не хотите ли вы поговорить о господе нашем, rA9?», причём отказ, кажется, не рассматривался. Потом выяснилось, что одна из ваших андроидов – бывшая Трейси из клуба, и у неё осталась программа стриптиза, которой она со всеми радостно поделилась. Нет, Коннор, не уходи в перезагрузку, на тебя эта программа не встала. А жаль, кхм… Но АОМ, крутящаяся вокруг фонарного столба – это не то, что я хотел бы увидеть ещё раз! Даже на записи. Потом вы попёрлись к дому Рида и обложили его матом, русским вперемешку с американским. Гэвин мне уже показал запись, я не ожидал, что ты знаешь такие слова, Коннор! Видимо, чтобы Коннору стало ещё более стыдно, Хэнк перекинул ему сделанную Гэвином запись. Коннор посмотрел и почувствовал, как тириум приливает к покровам под скином. – Ладно, не зависай, ему, может, даже полезно иногда, – хмыкнул Хэнк. Коннору показалось, что запись тому скорее нравится, чем нет. – Тем более, морду ему вы бить не полезли. Ну, первые. Ладно, носу Рида всё равно было ничем не помочь, подумаешь. Коннор попытался укуклиться в одеяло. – Потом вы решили, что пробуждение только для андроидов – это не честно, и пробудили три кибер-такси, один робот-пылесос, один дрон и одну кофеварку. Камски, кстати, до сих пор не понимает, как вы это сделали, он звонил в участок, просил дать мастер-класс. Кофеварка, кстати, принадлежала детективу Риду, и характер у неё такой же скверный, как и у хозяина. Уходить в Иерихон напрочь отказалась. А потом вы всей толпой попёрлись к Детройтскому музею искусств, и развандалили ему весь фасад граффити! Маркус на броневичке, ну это ж надо же! Чья хоть идея была? – Общая… – выдохнул Коннор. – А что с остальными? – А ничего, сначала привезли всех в Управление, потом запихнули в вытрезвитель… Потом приехал Маркус, долго извинялся, забрал своих. Потом приехал тот русский, тоже долго извинялся, сетовал на, цитирую: «Таких слабеньких американских андроидов», своих крепко обматерил, потом, правда, тоже забрал. Сейчас, небось, так же тириумом отпаивает. Коннор простонал. – И заметь, перед Фаулером и Маркусом извиняться будешь сам. Коннор снова застонал и накрылся одеялом с головой. Ему хотелось прямо так уползти в Киберлайф и там разобраться на зап.части. Но, кажется, лёгкого решения проблем ему не светило…