Огонь в его глазах

После раскалённого воздуха внутри склада вода казалась потрясающе прохладной, и как только она пробралась через многочисленные слои одежды и коснулась голой кожи, то по ней тут же побежали табуны мурашек. Хэйтем почувствовал, что Коннор отпустил его, и тут же устремился к поверхности. В воздухе ощущались зола и порох, но горящий склад остался позади, а это значило, что непосредственная опасность миновала. Хэйтем легко выбрался на берег и увидел, что Коннор отчаянно пытается сделать то же самое, но его рука соскользнула вниз, и парень рухнул обратно в воду, тихо заскулив. Хэйтем наклонился и, схватив сына за предплечье, вытащил его на берег, где тот и остался лежать, задыхаясь и дрожа. — Коннор? Он уже много раз видел, как люди ломались эмоционально, когда всплеск адреналина сходил на нет, но в этот раз всё было по-другому. Его сын не выглядел обессиленным, он казался напуганным: зрачки расширены, и дышал он с одышкой. Хэйтем заставил Коннора принять сидячее положение и сжал его плечи. — В чём дело? — потребовал он ответа. — Огонь... повсюду... — прошептал Коннор и оглянулся на горящий склад. Его глаза распахнулись ещё шире, а из уголков потекли слёзы. Через несколько секунд Хэйтем положил руку на щёку сына и отвернул его лицо, заставив оторвать взгляд от пламени, а сам подвинулся так, чтобы закрыть собой обзор на склад. — Идём. Хэйтем закинул руку Коннора себе на плечо, а сам обвил рукой талию ассасина и с ворчанием поднялся на ноги. Хэйтем привёл онемевшего и ни на что не реагирующего Коннора в трактир, которым владела пара, верная тамплиерам, где ему сразу же выделили комнату, спрятанную в углу второго этажа, не задавая вопросов о причине присутствия и компании. Хэйтем мягко подтолкнул Коннора за порог комнаты, а сам опустился на колени перед кирпичным камином и поднялся только тогда, когда пламя активно лизало большие брёвна. Мужчина обернулся и увидел Коннора, стоящего всего лишь в нескольких футах позади него и смотрящего куда-то вперёд невидящим взглядом. Хэйтем вздохнул, взял сына за плечи и легонько встряхнул его, пока взгляд последнего не стал более-менее осмысленным. — Сними с себя мокрую одежду, а я скоро вернусь. Коннор оцепенело кивнул в ответ, и Хэйтем начал сам расстёгивать мундир, пока руки младшего Кэнуэя не вступили в дело. Хэйтем выскользнул из окна и по крышам добрался до сарая, где они оставили робу Коннора. Он ещё несколько минут постоял, наблюдая за тем, как разрушается склад, и только потом направился назад в трактир. Едва только оказавшись в комнате, он сразу же увидел украденную одежду, мокрой кучей сложенную в углу. Коннор свернулся клубком возле камина, предварительно стащив с маленькой кровати одеяло и подушку. Он нарочно повернулся спиной к огню, чтобы получать от него необходимое тепло и при этом не видеть, как языки пламени пожирают дерево, превращая его в пепел. Если бы он мог, то находился бы от огня на другом конце комнаты, но из-за прыжка в воду парень совершенно замёрз, поэтому нуждался в тепле. Уже несколько раз он пытался закрыть глаза и забыться сном, но был не в силах сделать это, терзаемый воспоминаниями. В конце концов Коннор прекратил свои попытки уснуть и безучастно уставился в окно, ожидая возвращения Хэйтема, и старался забить себе голову любой чепухой, которая только приходила на ум. Хэйтем снял мокрую одежду и повесил её сушиться на стуле, оставшись в одних только штанах. Он сел рядом с Коннором и положил руку ему на плечо. — Что произошло? — спросил мужчина и в ту же секунду ощутил руку на своём бедре, а мгновение спустя Коннор бочком подполз к нему поближе и положил голову на колени тамплиера. — Это связано с Дзио? — Огонь был повсюду. Стоял страшный треск. Когда я нашёл её, то едва мог видеть из-за пламени и дыма. — Коннор задрожал, а его ногти впились в кожу Хэйтема даже через штаны. Не важно, сколько было парню лет: старые воспоминания никуда не делись. Пройдут годы, прежде чем он сможет смотреть на открытое пламя и не видеть лицо своей матери. — А потом её не стало. — Коннор сел, и его взгляд помутнел. — Я думал, что потеряю и тебя. Хэйтем притянул к себе сына и обнял его, ощущая, как сильные руки обнимают его в ответ и сжимают с такой силой, что он едва может дышать. — Ты не потерял меня, — сказал он, осторожно поглаживая Коннора, который тихо заплакал в его объятиях, по голове. — И не потеряешь.