трансляция ;

Тяжело вздыхая, Тэхён притупил свой взгляд в пол, замученно улыбнулся и вновь устремил свой взгляд на камеру, которую Хоуп чуть в очередной раз не уронил в ноги, а все из-за того, что фанатка попросила показать сложный момент из танца, так как сама пытается практиковаться. sua_x7: Хосок-оппа, ты такой милый. Моё сердечко вот-вот взорвётся♡️♡️♡️ kk768o: Очки Тэхёна-хёна прекрасны. 💜  hian_71: Оппа, тебя сегодня не кормили? ㅋㅋㅋ Чимин читает последний комментарий, прежде чем взорваться звонким смехом и послать маленькую вибрацию по телу Чонгука, который с лицом полного недоумения пялился на старшего. Как только до него дошло, что сделал Пак, тот притворно нахмурился и незаметно дал затрещину тому, дабы комментарии с «чигуками» дальше не застолбили весь чат.  Ким искоса глянул на Чимина, но промолчал и сделал вид, что смотрел в другую сторону. Нужно держать себя, чёрт возьми, в руках. — Вот такой наш макнэ проказник! Бьёт старших! — Пак притворно скрестил руки на груди, но позже не сдержался и потрепал Чонгука по волосам, который был явно не доволен сложившейся ситуацией.  — Чимин-щи!  Тэхён, что пару минут назад находился в своих мыслях и скалился, оживился, заметив маленькую перепалку между мемберами и слабо наигранно хихикнул, заставляя новых комментаторов, что все время молчали, спамить в чат «ВИГУКИ!» Он жмурит один глаз и посылает одну из своих самых широких улыбок, поправляет чёрную маску, снимая конец с левой стороны. Проводит языком по нижней губе, закусывает её, и украдкой продолжает читать шипперские комментарии, делая вид словно не замечает их и занят ответом на другой, по поводу их тренировок.  Ещё несколько минут мемберы отвечают на вопросы по поводу альбома, их здоровья и следующих мыслей, прежде чем торжественно закончить трансляцию и передать камеру Тэхёну, дабы он выключил трансляцию. Они уходят.  — На этом моменте я хотел бы попрощаться с вами, — Макнэ отправляет кучу«саранхулек», нежно улыбается, теперь уж более искренне, и ближе прижимается к Киму, который внимательно следил за его движениями.  — Я обещаю трудиться день и ночь, для того, чтобы все больше и больше совершенствоваться, дабы быть достойным вашей любви! Я люблю вас, АРМИ!  hanj__oh: Какой он нежный...❤️ al07_1: Я схожу с ума от твоего голоса, Чонгук-оппа! ♡️♡️ fao169j: Омо, что же делать? Кажется я получила микроинфаркт от милашества. ㅋㅋ — До свидания! — В один голос проговаривают Чонгук и Тэхён, прежде чем второй отключает трансляцию.  Ким только забавно хмурится, прежде чем аккуратно положить оборудование на тумбочку, дабы не потрепать его.  Тэхён резко поворачивается к макнэ, смотря ему в глаза. Глаза в глаза. Взгляд за взглядом. Их сердца бьются в унисон.  — Хён, ты точно отключил трансляцию? — Чонгук дёргает старшего за рукав, прежде чем тот заваливает его на кожанный чёрный диван, на котором буквально несколько минут назад сидели хёны и даже не подозревали, что будет здесь твориться после их ухода.  Тэхён опаливает младшего пламенными дыханием, спускается к его уху, нежно, кончиком языка, проводит по ушной раковине, и выдаёт: — Точно.  И Чонгук верит.  Почти невесомые, нежные касания, растворяются в воздухе сладкой примесью вишни и алой розы, когда, Тэхён стягивает с Чона грязно-серое худи и откидывает его в сторону, к чертям собачьим.  Он спускается ниже, ласково оставляет тягу за своими поцелуями, которые замысловатой дорожкой в рай раскладываются, начиная от ключиц, заканчивая подтянутым сочным торсом младшего.  — Тэхё~ён, — В голос стонет Чонгук, даже не задумываясь о тонких стенах и сонных хёнах, которые в любое время могут ворваться и помешать им.  Ким понимающе смотрит в глаза цвета кромешной тьмы младшего, еле заметно кивает, стягивает лёгкие потрёпанные джинсы, осторожно ведя по бедрам Чона, дабы случайно не задеть его.  Штаны летят вслед за худи.  — Хе~он, — Стонет младший, когда юноша пытается стянуть с него боксеры и недовольно хныкает.  — Так нечестно. Ты даже ничего не снял с себя.  Чонгук резко выворачивается из ухватки старшего, словно змея, плавно перетекает по дивану, и в следущий момент они находятся в такой же позе, но в этот раз Тэхён остается прижатым к скользящей грубоватой коже дивана.  Чон словно заворожённый наблюдает за старшим: его взъерошенные розовые волосы, которые были похожи на сладкое клубничное мороженое, которое так и хотелось отведать в жаркое лето, облизать, наслаждаться, глаза цвета коньяка, которые въелись под корку его мозга, все страстные взгляды, которые Тэхён шлёт ему.  Он прекрасен.  Взгляд сразу обращается к его талии: она настолько кажется хрупкой, словно дотронешься неосторожно — и оболочка надломится. Длинные фаланги с привычной лёгкостью расстёгивают тёмно-синие пуговицы, и уже вот-вот, последняя, не растягивется. Младший рычит, пыхтит, со злостью отрывает проклятую пуговицу, распахивает ткань, забыв про то, как будет ворчать Тэхён, и откидывает рубашку в сторону.  Нежные губы мажут старшего по щекам, груди, ключицам, плавно перетекая к паху. Одним движением он сдергивает ткань, раскрывая полный обзор на хрупкое худощавое тело Тэхёна, которое сейчас находится в невъебенном состоянии возбуждения: и так сильно, даже слишком, жаждает прикосновений, хочет, чтобы его ласкали, дурманили, пытали и наконец-то одарили крышесносным оргазмом.  — Гукки, — Скулит Ким, тонкой костлявой кистью обхватывая его за талию и ближе подталкивая к себе, раздвигая ноги как можно сильнее, а позже, сцепляется с младшим, словно железная окова, сжимает его тисками молочных бедер и беззвучно стонет.  Чонгук вновь касается чужих губ – на этот раз куда настойчивее, прижимая всем своим весом Тэхёна, который хрипел от удовольствия и ещё больше вился вокруг его стояка, пытаясь подтолкнуть на более реальные действия.  Их глаза затмевает туман страсти, адреналина и нежности по отношению к друг другу. Тэхён чувствует ускоренное сердцебиение младшего, которое, кажется, переваливает за триста и тот уже успевает умереть не меньшее количество раз, сколько Чон целовал его.  Чужая ладонь сама проникает под тоненькую ткань боксеров. Тэхён вздрагивает от неожиданности, крепко зажмуривается, после того, как чувствует нежное касание на щеке.  — Хён, ты уверен? Я могу остановиться, если тебе противно, — Чон внимательно смотрит в его глаза, и словно видит в них весь мир, чувства, которые переполняли юношу: похоть, ревность, нежность и любовь скрутились в один большой вихрь эмоций, что казалось, снесет саму Эйфелеву Башню.  — Нет, нет... прошу, не останавливайся, — Это выглядело так отчаянно.  — Давай.  И Тэхён цепляется за его плечи, словно за единственный спасательный круг в этом океане эмоций, пытаясь отстрочить неизбежное, и он в итоге спасается.  Чонгук нежно гладит сочные бёдра, аккуратно стягивает боксеры и его взгляд сразу же обращается к юноше, который неудобно ёрзает и кидает тихое «ну давай же, скорее». Чон кивает старшему и смачивает пальцы в неизвестно откуда взятой смазке и размазывает её по нежной коже ягодиц. Длинные фаланги касаются сжимающегося колечка мышцы, другой рукой Чон успокаивающе водит по талии старшего, пытаясь успокоить и расслабить.  Хриплый пронзительный стон отдаётся эхом в комнате, Ким сильно зажмуривается, пытаясь сдержать слёзы, но все напрасно. Жгучее ощущение между ног не угасает, а лишь наоборот, усиливается, когда Чонгук начинает осторожно двигаться.  — Потерпи, пожалуйста. И Тэхён готов поклясться, что голос макнэ был таким отчаянным, словно его сейчас растягивали на черном грубом кожаном диване, находясь между тонкими стенами, из-за стонов которого его могли бы обнаружить.  Но Ким не издает и звука, с тихими хрипами принимая второй палец. Чонгук растягивает его на манёвр ножниц, случайно задевая чувствительные места. Тэхён неожиданно гортанно стонет, понимая, что только что Чон задел его чуствительную точку и дёргает ягодицами. Спустя пару минут сладостно-болезненных пыток, тот понимает, что боль медленно отходит на второй план, разум накрывает наслаждение и юноша начинает самостоятельно насаживаться на пальцы, пока его не разочаровывает серое чувство пустоты и он тихо зыркает.  — Хён, у меня нет презервативов, — Отдаётся тихим смущенным фырком в голове у Тэхёна.  — Я доверяю тебе. Быстрее. Давай. Трахни меня, если не хочешь остаться всю следующую тренировку с каменным стояком, как это было вчера.  Чонгук растерянно смотрит в глаза Кима, кажется, что на его щеках рассыпался легкий алый  румянец, и тот, скрыв лицо розовой челкой, встал между ног Тэхёна и сказал лишь одну фразу: — Просто расслабься.  Резкий толчок.  Все мысли в голове Тэхёна сразу же выбиваются благодаря этому толчку и он болезненно стонет. Хоть Чон того и растянул, но его размер гораздо больше, чем пальцы. Юноша крепко цепляется худощавыми запястьями в накаченные, блестящие от пота, плечи и внезапно дёргается.  Задел.  Звездочки пляшут над глазами чёртово танго, голова кружится от опьянения страстью, конечности дрожат из-за доставленного удовольствия, которое гармонирует между болью и желанием, а сердце срывается на всю тысячу, из-за чего плавиться хочется, словно лед в пыльную летнюю жару. А Чонгук словно в дурмане: внутри Тэхёна так жарко, душно, мокро и горячо одновременно, что удовольствие накрывает так же неожиданно, как и их спонтанный первый раз.  Чон с силой вбивается в худое, облипающей нежной кожей, тело. И это выглядит так чертовски эстетично, что Гук готов кончить лишь от одного взгляда на эти красные, от поцелуев, губы и покрытое синяками и засосами, тело.  — Б-быстрее, пожалуйста... прошу... ещё... — Стонет юноша, пытаясь самостоятельно начать двигаться, но его резко прерывает Чонгук, который сменил позу и сейчас натягивает его на свой член с новой силой и тяжело дышит, чувствуя подходящий пик наслаждения.  — Чонгук!  Младший рычит, въется, и в конце концов, успевает выйти и излиться себе на живот. Тэхён устало валится на испачканную чужой и своей спермой, грудь, прижимаясь всем телом, несмотря на то, что сейчас полностью испачкан в липкой и мерзкой конче.  — Хён? — Спрашивает макнэ, смотря старшему прямо в глаза, из-за чего тот стыдливо прячет взгляд под чёлкой.  — Да? — Тихо бурчит тот.  — Ты не выключил трансляцию. — Я знаю.