Нежелательная свидетельница

1921 год. Я провожу Гектора на вокзал. Вдруг он скорчился от боли и согнулся. -Может, всё дело в чорризо, амиго? -спрашиваю, подбирая футляр с гитарой из руки ослабшего друга. Он упал на месте. Я не был уверен, что он живой, на всякий случай нащупал пульс. От силы ему осталось минут 15, а то и меньше. Но он уже не мог вымолвить ни слова, ни конечностями пошевелить. Я взял из его чемодана блокнот с песнями, листаю. Ты писал их для своей дочки, амиго, они бы просто пылились дома на полке, а я их сделаю известными на всю Мексику, их будут петь все, даже если у человека ни слуха, ни голоса. Прости, это во имя культурного наследия нашей родины. Вдруг я ощущаю на себе взгляд со стороны, оглядываюсь, вижу девушку. Видит, что я направляюсь к ней, она отступает, но не бежит. Я хватаю её за запястье. Я смог её рассмотреть при свете уличного фонаря. Смуглая кожа, выразительные тёмно-карие глаза, вьющиеся волосы, сама в платьице до колена, косметики минимум, самые обычные серёжки и цепочка, не выделяющиеся особым шиком. На вид лет 15, ростом мне немного ниже плеча. -Кто вы, синьорина? И с какого момента вы наблюдаете за нами? -Меня зовут Эмилия Флорес. Я услышала, что человеку стало плохо, потом увидела, как вы взяли его блокнот полистать. Синьор, отпустите, пор фавор. Ещё вы говорили про чорризо... Что с вашим спутником? -Отравился. -Может, его ещё можно спасти! -Единственное, чем можно помочь моему другу, это не мешать умереть. Я тоже ел, но меня не проняло, как его. -Вижу, вы особо не печалитесь, если тот синьор действительно ваш друг... разве что вы его намеренно... -Слышишь, пигалица, не говори того, чего не ведаешь. -Простите. Ну, я пойду. Хотя бы позаботьтесь о своём друге. -Позабочусь, обязательно. Но вот кто позаботится о тебе...? -говорю спокойным тоном, прижимая её к забору. Сейчас я тебя заставлю молчать, Эмилия Флорес. Девочки же боятся говорить про изнасилование, если припугнуть, верно? Вот, заодно и про Эктора не скажет. -Синьор, пожалуйста, не надо, -у неё задрожал голос и упало несколько слезинок. -Помолчи, или хуже будет, -шиплю, расстёгивая ремень и молнию на брюках, а ей задираю подол платья. Ну-с, позабавлюсь сейчас *злорадная улыбка* В следующий момент я спустил до щиколоток и своё бельё, и её. -Руками обопрись об забор, -говорю с ехидством. -Сейчас девочка повзрослеет. Глубже вставляю. -Расслабься. Меня не останавливает её тихий плач, я продолжаю с ней , можно сказать, играться как котяра с пойманной мышью. Я вообще думал, что первый раз у меня будет с любимой синьорой. Но коль уж так встал вопрос, ничего не поделаешь. Я продолжаю своё тёмное дельце, мне так приятно. Чувствую, как он набух внутри неё. -Отпустите, пожалуйста, больно! -Да ладно тебе. Ты же потом будешь меня искать, чтобы я повторил, -ехидно улыбаюсь, а руками впереди трогаю девичью грудь. Минут через 10 я закончил, достал и натянул сперва бельё, затем брюки, застегнул ширинку, ремень. Поправил непослушную прядь волос и, уже возвращаясь к бездыханному телу амиго, сказал напоследок: -Свободна. И впредь не ходи сама так поздно. А то вдруг ещё кто поймает и сделает гораздо хуже. Больше я её не видел. Сперва я сбегал с гитарой и блокнотом к отелю, в котором мы с Гектором остановились в Мехико. Благо, идти недалеко. Совсем скоро я вернулся, взвалил амиго на плечо и понёс за город. Достаточно далеко. Вокруг никого, кактусы, пустыня и... Лопата? О, пригодится. Я стащил Гектора на землю, взял лопату и стал рыть яму. Час, второй. Всё, ему достаточно места. Сваливаю мёртвое тело друга в яму, достаю из кармана брюк сложенный листик, на котором я заранее написал: "Adiós viejo amigo. Tierra abajo", и бросаю туда же, засыпаю яму лопатой и возвращаюсь в город уже быстрее, налегке-то. Через несколько дней после концерта в Мехико я ехал в следующий город из расписания гастролей и читал свежую газету. Натыкаюсь на первую же полосу. Помните ту свидетельницу малолетнюю? В новости написано, что она вскрыла себе вены из-за изнасилования неизвестным (я так и не представился ей). К тому же, судмедэксперт заключил, что у юной суицидницы разорваны мягкие ткани в интимной зоне. Оу, как неловко получилось. Жаль девочку, но теперь уж точно никто не узнает про случай с Гектором.