Ненависти было достаточно

      Изуку нужно было внимание.       С самого детства он пытался привлечь его внимание.       Ему нравилось считать, что он единственный, к кому тот относится по-другому.       Боль, которую тот причинял ему, была приятной.

«Если быть никчемным доставляет такое удовольствие, тогда зачем мне становиться лучше?»

***

      Когда он увидел Каччана, бьющего какого-то мальчишку, то начал понимать, что может быть он не один такой?       В его глазах как обычно читалась ярость, костяшки уже были все в крови (явно не его), а окружающие его «друзья» разливались в хохоте.       Он был не один такой.       Он лишь был одним из многих.       Осознавать что-то больно.

***

      Потом Каччан ушел в Юэй, а Изуку поступил в обычную старшую школу.       Смотреть по телевизору репортажи было невыносимо.       У Каччана появились друзья.       Настоящие друзья.       Он стал чаще улыбаться. Не так злобно, как ему. Он делал это так искренне, так лучезарно. Так…       По-дружески.

***

      Он наткнулся на Шигараки случайно.       Следил за Каччаном (ему его не хватало) и его классом Просто бродил по торговому центру. Парень в черной толстовке подошел к нему со спины, положил руку на плечо, оттопырив указательный палец, и сказал:       — Нравится тот парень?       Изуку вздрогнул.       Светлые волосы, расцарапанная шея, использует только четыре пальца.       Сразу сложив в голове два и два, он понял с кем имеет дело.       И тогда Мидория принял решение, о котором потом он несомненно пожалеет.       И он ответил:       — Да.

***

      Привыкнуть к работе в Лиге было несложно, ведь следить за кем-то ему было не впервой.       Правда с доверием пришлось повозиться. Но его тетради с анализами решили эту проблему.       Шигараки уважал его. Ему нравился ход мыслей Изуку.       С Тогой подружился он быстро, потому что понимал ее и ее чувства.       С Даби же было все сложнее. Чтобы стать его «другом», нужно было не бесить его, молчать, отвечать по факту. Зато после признания можно с ним вдоволь (чуть больше, чем обычно) наговориться.       Гиран просто обожал его. Точнее его тетради, но все же…       Курогири до последнего подозревал его, но Мидория завоевал его доверие упорной работой.       В конце концов, все приняли его.

Адаптация прошла успешно.

***

В тот день он навел много шуму.

***

      Некоторые дома все еще горели, в то время как другие, уже разрушенные, просто дымились.       Туда-сюда шныряли Про герои, старающиеся помочь каждому попавшему в беду жителю.       Изуку смотрел на свои окровавленные руки и не мог поверить своим глазам.       Как он мог сделать нечто подобное? Как он вообще докатился до убийства?       Он продолжал пялиться на стекающие капли крови.

Ха-ха

      По щекам потекли слезы.

Как же так?

      Каччан закряхтел, приподнимаясь на локтях.       — Ты все такой же жалкий… Ненавижу жалких людей, — он кашлянул и из его рта потекла кровь.       Мидория изумленно моргнул и уставился на побитого ученика.

Он жив! Я так рад! Какое облегчение…

      По щекам все еще текли слезы, но было ли это от счастья или от грусти, сказать не мог даже сам Изуку.       Бакуго, продолжая кашлять кровью, протянул руку к щеке Изуку и погладил ее.       — Наконец-то… — палец стер рождающуюся слезу и проскользил по соленой дорожке, останавливаясь у потрескавшихся губ.       Расслабившись, Мидория опустил плечи и прикрыл глаза.       Пусть он в перчатке, пусть он весь был изранен и умирал, пусть это последнее его прикосновение, еще никогда — никогда! — он не прикасался к нему так нежно. Никогда еще он не чувствовал такую близость с ним.       Ладонь полностью накрыла его лицо.       Мидория распахнул глаза.       — Сдохни уже, Деку.       Последним, что он увидел, была ухмылка Кацуки.       Эта прекрасная ухмылка из прошлого.

***

Может тогда стоило ответить «нет»? Ему не было достаточно просто следить за ним? Он был слишком жаден? Желал слишком много его внимания? «Мне никогда не нужна была твоя любовь… Мне достаточно было и ненависти».

«Люди более постоянны в своей ненависти, чем в любви.» Сэмюэл Джонсон