руки

Его руки собраны из двадцати семи костей. Коллекция из фаланг и пястных косточек соединены вместе тугими сухожилиями и обтянуты тонкой кожей с узором голубых вен. Пальцы — гибкие, быстрые. Руки — почти аристократические. Антон знает их наизусть. Эти руки машут каждому в Главкино, держат картонный стаканчик с переслащенным кофе, изредка зажимают собой сигарету и медленно подносят ее к губам. Спустя три года эти руки обнимают Антона в постели, гладят по лицу, спине и шее. Эти пальцы заставляют Антона чувствовать себя на седьмом небе и мелко дрожать всем телом на скомканных простынях. Каждое касание на съемках — как бег по лезвию. Арсений дразнит Антона, прикасаясь к нему чаще, чем ко всем остальным участникам вместе взятым. Это игра на грани фола, от которой оба отказаться не в силах. Это как самый большой наркотик, на который оба прочно подсели еще с момента их первой встречи. Арсению интересно, сколько в Антоне на самом деле силы воли и как прекрасно он умеет скрывать свои эмоции. Антон так сильно помешан на горячих чужих руках, что принимает правила игры, не давая себе ни секунды на размышления. И он справляется. Когда в «Меняй» Попов обнимает его со спины и хватает за руку, совершая ею медленные движения в воздухе — Шастун справляется, надевает маску невозмутимости и прячет под ней все, что на самом деле чувствует. Когда Арсений откровенно флиртующе ведет по его ноге пальцами, пока они разыгрывают пару студентов в «Опциях», — Антон с успехом проделывает то же самое. Да Шастун даже «Красные комнаты» нормально пережил, чего уж там. Но сегодня, когда Арсений решает идти ва-банк и бесстыдно накрывает его рот рукой, пытаясь заткнуть в «Ток Шоу», мир вокруг Шастуна замолкает и сокращается до едва уловимого запаха мыла и тела Арса, и Антон не находит в себе сил на сопротивление. Он размашисто лижет ладонь Попова под всевидящим взором десятка камер и закрывает глаза, чтобы хоть как-то охладить мозги, вмиг вскипевшие. Это интимнее, чем нагота и секс. Это то, чего Шастун ни с кем не мог себе позволить. И тот факт, что Попов кладет руки на его лицо и делает это так демонстративно, зажигает огонь где-то внизу живота. Арсений одним движением — не словами — демонстрирует каждой живой душе: он мой. Они в самом деле не помнят, как оказались в номере ближайшей гостиницы. Арсений быстро стягивает с Антона футболку, раздевая его догола, и целуетцелуетцелует везде, где только удается достать. Они прощаются с лишней одеждой, не в силах отпустить друг друга дольше, чем на секунды. Уже лежа, Антон зарывается пальцами в черные, как смоль, волосы Арсения и тянет его на себя, прижимая его ближеближеближе, так, что кажется невозможно. — Сделай это снова, — тяжело дыша через рот между поцелуями, почти умоляет Шаст, и Арсений, не думая ни секунды, накрывает его рот своей ладонью, как несколько часов назад в Главкино. Самого Арсения с этого как будто бы замыкает. Антон послушно вылизывает его пальцы: медленно открывает рот и обхватывает первые фаланги губами, неторопливо погружая их глубже. Бесстыдно и пошло, так, как никто бы другой не смог. Нарочито медленно он обводит языком безымянный палец Арсения, где, если приглядеться, еще можно увидеть след от обручального кольца. Широким мазком языка он очерчивает линии жизни, судьбы и сердца на его ладони. Антон резюмирует: — Долго жить будешь, — и Арс даже спрашивать не решается, с каких пор Шастун сведущ в гребаной хиромантии. Он опускает смоченную слюной ладонь на член Антона и мягко движется по всей длине, задевая головку большим пальцем. Антон елозит под ним, будто наэлектризованный, вскидывает бедра, однозначно давая понять, чего он хочет. Арсений входит в него сразу двумя пальцами и мелко целует его ключицы, отвлекая от первых болезненных ощущений внутри. Антон такой красивый, горячий, с раскрасневшимися щеками и кончиками ушей, весь покрытый мурашками от того, насколько остро его тело отзывается на любые прикосновения Попова. От ощущения мужчины рядом с собой, внутри себя у Антона срывает крышу, и Арс соврет, если скажет, что его самого это не возбуждает. Он входит в Антона медленно, но во всю длину. Шастун цепляется за его плечи и, глядя в глаза, кивает, позволяя Попову двигаться внутри него, набирая темп. Учащающиеся ритмичные движения горячат кровь обоим. Антон смотрит на нависшего сверху Арса из-под пушистых светлых ресниц и загнанно дышит через приоткрытый рот, обнимает его ногами за талию. Такой голодный до прикосновений, самозабвенно отдающий всего себя до последней капли, такой открытый, с тощим вылюбленным телом и красными от поцелуев губами — Арсений не в силах оторвать от него глаз. Арсений смотрит и понимает: Шастун — долбаное произведение искусства. Мальчишка стонет так, как ей-богу, ни с кем никогда не стонал. Он стонет так, что Арсений, блять, забывается. Мир вокруг брюнета вдруг сужается до одного человека, и неожиданно для Антона губы на его шее сменяет чужая ладонь. Арсений сжимает его горло, одним взглядом успокаивая — доверься, детка, тебе понравится  — и вбивается в податливое тело с новой силой. Арс сжимает его шею тугой петлей, и Шастун впивается в его плечи короткими ногтями, давая понять, что уже близок к разрядке. Перед глазами — цветные вспышки. От сводящей с ума духоты и близости хочется закричать. Недостаток кислорода повышает чувствительность до предела, и Антон сдавленно-блядски стонет через приоткрытый рот. Он заходится мелкой дрожью и кончает, даже не прикоснувшись к себе. Его тело выгибается в судороге оргазма, показывая последний ряд ребер, и Арсений жадно ловит каждую его реакцию. Он отпускает шею Антона и изливается тремя толчками позже. Обессиленный, он практически падает рядом с Шастом, с идиотской расслабленной улыбкой на лице, и утыкается носом в худое антоновское плечо, мягко касаясь его губами. — Порядок? — заботливо интересуется Попов, на что Шаст лишь переплетает их пальцы вместе и крепче сжимает его ладонь. — Порядок. Попов ложится на плечо Шастуна, сразу же попадая в его объятия. Они лежат несколько долгих минут, прежде чем Попов замечает белесые капли на животе Антона и решает собирать их пальцами. И блять. Арс был уверен, Антон такого никогда не сделает, это что-то из порно, все это не по-настоящему… но Антон делает. Он перехватывает руку Арсения и слизывает абсолютно всё, пока Попов зачарованно глядит на него затуманенным взглядом голубых глаз. Шастун, заметив шок на лице своего партнера, смеется до мелких морщинок. — Что-то не так? — как ни в чем не бывало спрашивает он. Попов хлопает глазами, прогоняя секундный ступор и глубоко вздыхает. Он ложится на мальчишку сверху, гладит его по спутанным волосам. — Ты восьмое чудо света, Шастун. Антон отвечает ему самой солнечной улыбкой из всех, и для Арсения это значит гораздо больше, чем что-либо. За эти три года они научились понимать друг друга без слов, руководствуясь только взглядами. Прямо сейчас брюнет заглядывает в зеленые глаза напротив и отчетливо видит в них лишь одно: я, блять, весь твой. И Арсению этого более, чем достаточно.