Маска 2. Солнечный ребенок

Все привыкли видеть меня веселым, беспечным младшим братиком, который вечно шутит, улыбается по поводу и без, любит поедать пиццу, рубиться в игровую приставку, читать комиксы.. В общем, для братьев я неунывающий оптимист, лучик солнца, который их греет. Но зачастую, они относятся ко мне как к малолетнему ребенку! Это безумно бесит и выводит меня из себя. Однако, я не подаю вида. Я продолжаю и дальше вести себя, как неразумное дитя, хотя все прекрасно понимаю. Ведь я делаю это для их же блага...

Кто, если не я?..

Я так вошел в роль весельчака, что братья и не представляют иного Майки. Меня прозвали "Душой компании" и "Лучиком света". Но братья судят лишь по моим поступкам и широкой улыбке, в последнее время, чуть фальшивой. Никогда не пытались меня разгадать, считая меня все тем же несмышленышем, которому сколько не втолковывай - все равно ничего не поймет. Наивные! Как же они ошибаются!..

Просто я не показываю своего истинной сущности, которая на самом деле, необычайно многогранна.

Да, бывает, что я слишком сильно вхожу в роль. Безусловно, я отличный актер. Жаль лишь, что я не могу вовремя остановиться. Потом за это мне часто влетает от старшего братца Рафаэля. Не помню, когда бы я называл его полным именем. Одни шуточки и подколы... "Эй, Раф, сыграем?"; "Хорошо, больше не буду тебя доставать", - а сам прячу скрещенные пальцы за панцирем, хихикая в кулак. - в этих случаях я чувствовал некоторую обиду, но затем едва уловимое удовольствие от своих же приколов. "Рафи-бой, что с тобой? Ты.. плачешь?" - здесь мне совсем не хотелось смеяться над бунтарем, но он всегда расценивал мои слова как обидную шутку. Будто я специально хочу нанести ему вред! Какой же толстокожий, раз до него не доходит, что эта фраза - попытка успокоить братца в стиле Майки. Саяносец был подавлен и мне хотелось его растормошить. Мне всегда удавалось это сделать. Часть своего гнева Раф выплескивал на меня. А я терплю, иногда шуточно зовя лидера или умника на помощь. "Прости, Дони! Я не хотел! Это вышло случайно!"<i> - слова, отработанные за долгие годы жизни под одной крышей с гением нашей семьи. Донателло - единственный среди братьев, склончивый к философии, понимающий меня лучше других. Но даже он, проницательный и догадливый, всегда воспринимал меня как ребенка, не пытаясь узнать меня настоящего. <i>"Да, Лео; Так точно, лидер; Как скажете, капитан.." - Леонардо, мой старший брат, вызывал во мне глубокое уважение. Даже его имя "Леонардо" было пропитано величием и немыслимым почетом. Он лидер команды, самый старший из нас. Мастер Сплинтер ставил Лео в пример нам с братьями, говорил, что лидер - образец для подражания. Леонардо был спокоен, редко показывал свои эмоции, заботился о нас, своей семье. Ко мне он тоже относился, как к ребенку, не подозревая, как сильно меня ранят его слова... Хотя, если хорошенько подумать, я сам виноват, что выбрал именно эту маску вечно улыбающегося, маленького весельчака и позитивно настроенного малыша. Мой характер слишком детский, по мнению братьев. Они не знают, что делаю это ради них.

Кто же будет их поддерживать и веселить? Кто, если не я?

Я не представляю себе, что будет, если я вдруг сброшу маску. Наверное, я стану кем-то средним между Рафом - вспыльчивым; Лео - упрямым; и Дони - задумчивым и меланхоличным. Если я таким образом раскрою свою сущность, то что станет с нашей командой? С нашей семьей? Братья и отец будут недоумевать о причинах моего изменения в характере, даже не подумают о том, что, возможно, я был таким всегда.

Они не узнают, что я сам выбрал эту маску шутника. Не узнают о моем самопожертвовании. Не узнают, пока мне самому не надоест играть в спектакле моей жизни.

Да, порой мы с Рафом не ладим. А все из-за маски, которую я не решаюсь сбросить и из-за вспыльчивого, темпераментного характера брата. Мы с ним часто цапаемся... по-моему, всего лишь по пустякам. Вот, как сейчас, например. С самого утра у меня было не очень хорошее настроение, которое я привычно скрывал за шуточками. В основном, все они целились в бунтаря. Тренировка прошла нормально. Количество синяков, доставшихся мне от Рафаэля, увеличилось еще на десяток с лишним. Саяносец сегодня тоже не в духе. Лео снова отчитал его за излишнюю жестокость по отношению ко мне, отчего владелец саев обозлился еще больше. Дони сочувствующе оглядел мои руки, все в темно-фиолетовых пятнах - следах от неимоверно сильных ударов брата, на которые я ставил блоки. Донателло налепил пластыри на, особо темные от ударов, места. Еще только послеполуденное время, а мне уже нечем заняться. Руки ужасно ныли от боли, но я твердо решил не жаловаться. Мне надоело. Все надоело. Мне приелось казаться слабым, несмышленным ребенком, на защиту которого становятся старшие братья. Доконало это обращение ко мне и Лео с Доном, так и Рафа. Ну и что, что мне нравится читать комиксы и играть в игры? Пиццу мы любим все одинаково и нет ничего удивительного в том, что одной коробки для нашей семьи недостаточно. Я люблю подумать о чем-нибудь. Часто размышляю о своей сущности и выборе маски. Вопреки утверждениям Рафаэля,я люблю читать не только цветные книжки с картинками. Я также увлекаюсь романами и детективом, которые прячу в коробке под кроватью. Люди выбрасывают книги на свалку, а такие, как я - подбирают их. А братья меня совсем не знают. Ведь это ради их же блага. - Майки, ты чего грустишь? На Рафа надулся? - спросил Дони, заметив мое скучающее выражение лица и присел рядом. - Нет, - сухо ответил я, вставая с кровати, - Я пойду. Мне надо с ним серьезно поговорить. Краем глаза я уловил недоуменный взгляд гения, изображавший открытое удивление. Бунтарь был все еще обижен и зол. Он был в гневе. И я попал под его горячую руку. В порыве чувств брат двинул мне по челюсти, когда я подошел к нему слишком близко. Было больно. Я молчал. Увидев меня, Раф растерялся. Наверное он ожидал увидеть Лео, а не меня с кровавой усмешкой на губах. - Майки?! Я.. я.... Прости меня! Я.. думал это Лео... Он бы смог блокировать.. А это ты... Майки, прости! - Чего орешь почем зря?! - неожиданно грубо сказал я, медленно поднимаясь и вытирая кровь со рта. - Ты... ты не будешь звать Лео и Сплинтера? - офанорело спросил саяносец, помогая подняться, - Тебе не больно? - Глупый вопрос, Раф. Конечно больно! Спасибо, что спросил! - Майки, что с тобой? Это на тебя не похоже. Это не ты, - Рафаэль, неверяще мотал головой, отрицая действительность. - Нет, братец, - протянул я, - Это я - Микеланджело. Просто вы меня не знали. А в последнее время ты так меня шпыняешь, что я решил раскрыться. - Что упало? Я слышал звук... Майки! Что произошло? - в гостиную комнату вошел Дони. Скорее всего, он испугался потому, что заметил не вытертую кровь на лице и на руках. - Какого черта, вы орете? - из соседнего помещения вылез Леонардо, который, я больше, чем уверен, медитировал, - Что случилось?.. Майки! Раф! Вы что? Подрались? - Не совсем, - ответил я за Рафа, - Вышла небольшая ошибочка: на моем месте должен был быть Лео, - на лице отразилась коварная ухмылка, - Но я думаю, не стоит его наказывать. С него достаточно, - Я направился в ванную, чтобы смыть противную красную жидкость. Они промолчали. Конечно, оно и понятно. Так непривычно было видеть младшего братика, ведущего себя, как темпераментный Рафаэль. Я смыл кровь и посмотрел в зеркало. Голубых глаза, в которых раньше читалась детская наивность, сейчас была туманная пустота. Это пугало. Но мне, действительно, надоело! Мне уже за двадцать, я давно не ребенок. Просто я поддерживал свой имидж. Ведь если не я, то кто будет радовать семью? Кто станет их солнышком? Кто, если не я? - Майки, может, объяснишь в чем дело? Что с тобой случилось, братишка? - тихий голос Дони вывел меня из своеобразного транса, - В последнее время ты ведешь себя... необычно.. - Ты хочешь знать правду? - я повернул голову к брату, вошедшему в мою обитель. Донателло кивнул. Устало встряхнувшись, я полностью повернулся к шестоносцу и зевнул. - Заходите. Нечего под дверью стоять. В комнату ввалились двое старших, недоуменно переглядываясь между собой. - Садитесь на кровать. Я не хочу бегать за аптечкой, когда кто-нибудь из вас грохнется от обморока или сердечного приступа, - хмуро предупредил я братьев. Им было неуютно, я это видел. Но они все же повиновались. А я начал маячить перед ними взад-вперед, думая с чего бы начать. - Расскажи, почему ты вдруг изменился? Я остановился и, нервно хмыкнув, взглянул на лидера, задавшего этот вопрос. - А я никогда не менялся. Я всегда был таким глубоко в своей душе, не желая вас чем-нибудь задеть или ранить. Но теперь я раскрылся. Мне не нужно больше притворяться потому, что я заметил, что вам я не нужен таким. - Кто тебе это сказал, зеленая ты голова! Чего ты по выдумывал себе? Что такое темное стукнуло в твою светлую башку, что тебя посетила такая мысль?! - не удержался Раф и кинул мне еще пару "ласковых" слов. - Тише, Раф, черт тебя подери! Дай Майки выговориться! - шикнул Дони на бунтаря. Немедленно успокоив темпераментного братца, они пристально взглянули на меня, от чего я вздрогнул. В их глазах были жалость, боль, грусть, сожаление и толика любопытства. - Майки, - тихо продолжил Дон, - Мы волнуемся за тебя. Мастер и мы с братьями беспокоимся за тебя. Скажи все, что наболело у тебя за двадцать лет. Мы постараемся понять. Ты только не молчи.. - просил он меня с мольбой в глазах. Этого взгляда невозможно было вынести более. Я начал оттаивать. Остальные следили за моими действиями: как я схватившись за голову, сел на пол; как отвернулся и тяжело вздохнул. Спустя несколько минут, я развернулся к ним лицом и начал свой рассказ. - Все началось еще тогда, когда нам было совсем немного лет. Когда у нас не было ярлыков. Когда у нас не было официальных званий в семье. Но уже тогда было видно, кто какую роль будет играть в нашем жизненном спектакле. Леонардо уже намечался в лидеры, Рафаль начал зваться темпераментом, Донателло - гением. Наш отец, мастер Сплинтер, был нашим учителем. А у меня не было роли. Я был таким ребенком, но уже понимал, что к чему. Я смекнул, что повторяться в этой игре нельзя. Все маски были разобраны. Осталась лишь одна - маска шутника, вечного ребенка, который не станет вести себя серьезно. Вы одели свои маски безвозвратно, а я - сомневался. Но я понимал, что двух бунтарей в доме быть не должно, двух умников - тоже. А в лидеры я никогда не набивался. Это было бы глупо. И я сделал свой выбор. Не только для себя, но и для вас. Кто бы вас радовал, если не я? Кто бы доставал вас? Смешил, грел и... объединял... Ведь в некоторые периоды нашей жизни, вы держались вместе лишь благодаря своей заботе обо мне, как о младшем брате. Но порой вы не замечали во мне меня самого. Вы привыкли к моему образу вечноулыбающегося, наивного малыша и теперь, стоит только мне взгустнуть, пофилософствовать, показать характер или просто ляпнуть что-то, о чем вы не подозревали, что я понимаю, вы кидаетесь ко мне с расспросами, требуете объяснений. Неужели мне нельзя хотя бы несколько дней побыть самим собой? Я не могу так больше! Я не могу жить в маске. Хоть ненадолго, мне необходимо сбросить ее... Леонардо, неужели тебе никогда не хотелось присоединиться ко всеобщему братскому веселью? Переступить через гордость. Хоть раз? Ведь хотелось же! Я видел... Донателло, неужели тебя никогда не интересовало что-нибудь, помимо науки и техники? Тебе никогда не хотелось отвлечься от работы? Хоть раз?.. Рафаэль, неужели тебя никогда не волновало что-нибудь, кроме безопасности семьи и людей? Я не верю, что тебя не беспокоило что-либо, помимо этих фактов! Я видел, как тебе бывало тяжело. Я пытался помочь тебе в образе весельчака, но ты яростнее других отталкивал меня от себя. А я знаю, что тебя часто мучали кошмары. А ты, Лео, часто боялся за нас всех. Ты переживал, страдал. Дони, а ты сильно комплексовал по поводу своей замкнутости, но когда я подходил к тебе, чтобы отвлечь тебя от невеселых мыслей, ты не обращал на меня внимания, иногда прогонял прочь. Вы даже не представляете, каково было мне видеть вас такими несчастными! Как тяжело мне бывало натягивать улыбку, чтобы немного успокоить вас! А вы не замечали моих стараний! А я все страдал от того, что все видел, знал, понимал и не мог помочь вам! Вы гнали меня, но я вновь возвращался. Получал, конечно, тумаки. В основном от тебя, Рафаэль, но я пытался достучаться до вас, когда вам было плохо. Но не так давно я понял, что все мои старания напрасны - вы не отзывались, не воспринимали меня всерьез. Но во всем виноват лишь я один и никто, кроме меня. Мне не стоило носить ту маску так долго. Двадцать лет! А вы уже привыкли к ней и ничего нельзя поделать. Я сам выбрал эту маску... Ради вас... Хотел как лучше, а получилось как всегда! Какой я идиот! Но я сам виноват. Сам.... Я отвернулся к стенке после такой длинной речи. Слезы брызнули из глаз от осознании того, что я только что наговорил. Я выговорился. Я смог. Все-таки сумел все рассказать. Сколько лет прошло. Сколько лет я все держал в себе. И сегодня я, наконец, выговорился. Я все сказал. Все. Внезапно, я почувствовал чью-то ладонь у себя на плече. - Прости, Майки. Мы и подумать не могли, что ты переживал все это так сильно. Прости нас за боль, которую мы тебе причинили. За страдания, за синяки, гонения. Прости за то, что мы от тебя отворачивались. Прости нас, пожалуйста, за все. Прости за все, - Лео присел на корточки и вытер мои слезы, - Просто положись на нас, рассказывай, что тебя тревожит. Если хочешь, ты можешь снять маску. Никто не заставляет тебя ее одевать. Мы понимаем твои чувства. Ведь, ты все правильно заметил: мы ходим в масках для спектакля жизни. Прости еще раз. Мы не знали, что ты давно не ребенок. Давайте, завтра мы будем вести себя необычно, не по правилам нашей скучной игры. Мы все сбросим маски и будь, что будет. Ты согласен, Микеланджело? Лео назвал меня полным именем. Что бы это означало? В его голосе звучала забота и нежность. Он все еще беспокоился обо мне. При этой мысли я не сдержал улыбки. Впервые, за долгое время - искренней. От всей души. Я подарил своим братьям теплую, лучезарную улыбку, что согрела их и мое сердца. Мне стало легче. Тяжелая маска спала с лица, вернув к жизни голубые глаза. Мне казалось, они засветились от счастья. Теперь я был счастлив.

Теперь я счастлив. Я счастлив