Выйти замуж не напасть

Гарри бил легкий мандраж. Сегодня, в ночь полнолуния он примет главенство в пяти родах. Древних темных магических родах. Гермиона, что волновалась не менее своего друга, переживая за него, и потому согласилась пройти проверку крови, пока он будет проводить ритуал. И вот, перенесенные порт-ключом, они стоят перед кабинетом Златохвата. Постучав, они вошли. Гоблин явно их ждал. - Добрый вечер, уважаемый Златохват. Пусть ваши хранилища всегда будут полны золота, а враги истекут кровью у ваших ног. - Да не оскудеет прибыль в ваших хранилищах, наследник. Я ждал вас. Вы готовы к ритуалу? - Надеюсь, что да, и что Мать Магия посчитает меня достойным, - ответил ритуальной фразой Гарри. Помолчав немного, парень продолжил: - Я бы хотел, пока буду находиться в ритуальном зале, чтобы вы провели проверку моей подруги. Плату спишите с моих счетов. Гоблин взглянул на бледную девушку и лишь кивнул. Гарри подписал очередной контракт, и они с гоблином отправились к ритуальному залу, оставляя Гермиону дожидаться в кабинете поверенного. Они спускались все ниже и ниже. Казалось, что вся толща земли давит на голову, а сердце заходится в бешеном ритме. Перед дверями гоблин придержал парня за руку, не давая сразу войти. И проговорил, глядя в его глаза: - Ритуал - дело серьезное, тем более в вашем случае: пять родов, из которых три возрождаются. Да еще эти блоки на вас. Потому я взял на себя смелость, просить нашего старейшего ритуалиста провести вас через ритуал. И поэтому успокойте свое сердце, наследник. И помните только одно: чтобы ни случилось во время ритуала, Мать Магия любит всех своих детей... После этого гоблин постучал своей тростью в огромные двери, которые сразу же открылись. Перед ними стоял поистине древнейший гоблин, какого только видел Гарри. Одетый в белую хламиду, он был весь увешан золотом - священным для этого народа металлом: - Кто пришел в храм? - Достойный наследник. - Зачем он пришел? - Просить милости Трех Сестер - Любовь Сестер велика, и милости льются на достойных. Готов ли наследник отдать себя на суд Сестер? - Да, готов. Когда отзвучали все положенные ритуальные фразы, старый гоблин схватил Гарри за руку и затянул в зал, захлопывая за ним дверь. Теперь, номинально, считалось, что человек находится между всеми мирами, ведь он пришел на суд, пришел просить милости тех, кто везде и нигде одновременно. Сначала Гарри отвели в небольшой закуток, где находился маленький бассейн, исходящий паром от наполнявшего его зелья. - Окунитесь в это зелье трижды, с головой. Это поможет вам очиститься. Потом в следующей комнате будет еще один бассейн, в нем нужно так же окунуться трижды, и только потом предстать перед Ними в естественном виде. Гарри лишь кивнул и, едва гоблин скрылся, стал стягивать всю одежду. Зелье в первом бассейне показалось ему обжигающим. Окунувшись, он увидел, как жидкость вокруг него темнеет, словно растворяя в себе грязь. Во втором бассейне так же было зелье, горьковатый дух которого заставлял непроизвольно сглатывать. Но едва его нога коснулась поверхности жидкости, по коже побежали уколы маленьких иголочек, что сначала взбодрили его, а затем, после погружения, словно вогнали в небольшой транс, и Гарри, уже словно во сне, вышел в ритуальный зал. В самом центре стоял огромный валун с золотыми прожилками. Гоблины, подхватив не сопротивляющегося юношу, уложили его на этот камень и, напевая что-то на своем наречии, разошлись по углам уже горящей неярким светом пентаграммы. Гарри попытался наблюдать за ними, но сознание плыло, фигуры гоблинов размазывались, казалось, что весь мир пустился в хоровод вокруг него, и парень закрыл глаза, проваливаясь в темноту... ...Он не помнил, кто он, он не знал, где он, для чего он здесь, лишь наблюдая в моменты ярких вспышек картины чьей-то жизни. Весьма безрадостной, полной потерь, боли и смерти, жизни. В груди вспыхнула жалость к тому ребенку, чью жизнь он видел. И с каждой такой картинкой на грани слышимости словно лопала струна, позволяя явно осознавать, что за всем стоит настоящий паук, что плетет только ему известные сети и ловит в них ничего не подозревающих жертв. А потом он видел других людей, сильных, что образовывали рода, вели их к величию и силе, что передавалась потомкам. И он с удивлением осознавал что узнает их. Вот Хорес Певерелл - высокий, широкоплечий, уверенный в себе и влюбленный до безумия в свою жену. Вот основатель рода Слизерин, и каково же удивление, что это не Салазар. Тот был одним из потомков многочисленного когда-то рода. Вот Мириам, что многое взяла от своего второго родителя с его взрывным характером. А вот и сам Годрик - громогласный, неистовый, непримиримый с теми, кто противостоит ему, и очень нежный со своими домашними. Вот Линфред, что опускает к земле хитрые глаза, а у самого мысли о новом зелье, что поможет вылечить соседскую девочку. А вот первый лорд Блек, Альфред, что еще только задумывает давать своим детям звездные имена. В каждом из них, несмотря на то, что они были темными волшебниками, было множество хороших черт, и с каждым из них в Гарри вливалась тоненькая струйка родовой силы, что заставляла его собственную словно биться в оковах, стараясь вырваться, освободиться, развернуться в полную мощь. Цунами внутри него уже причиняло боль, заставляя тело изгибаться и кричать. И вот в его ядро упала последняя капля силы - и она снесла все стены, затопила весь окружающий мир, отпуская боль и неся успокоение. Гарри ощутил себя лежащим на камне, но его голова покоилась на чьих то коленях. Чуть загрубевшая рука мягко перебирала его волосы, и так хотелось думать, что это его мама, но он знал, что она умерла... - Ты прав,...внук, твоя родительница недавно покинула мои владения и ушла на перерождение. Гарри открыл слезящиеся глаза и посмотрел на задумчивую Хель. Та, пряча обеспокоенность в глазах, нахмурилась: - Хватит релаксировать, а то гоблины скоро вокруг тебя хороводы водить начнут. Это не есть хорошо для лорда Певерелла. Помни кто ты, внучек,- и она снова стукнула костяшками пальцев его в лоб. Гарри с трудом поднял непослушную руку, чтобы прикоснуться к месту, где его касалась бабушка. Очень необычная, но уже родная. Позволявшая ощутить, что он теперь не один. - Хвала Мерлину, лорд, вы пришли в себя. Гарри перевел глаза на какого-то потрепанного и ошалелого гоблина - Такого выброса магии, почитай уж лет восемьсот как не было. Аккурат когда этот паршивец и принимал род. Правда, тогда трясло королевский замок, но досталось всем. Гарри оглядел ритуальный зал. Вокруг еще посверкивали искры магии, Гоблины помоложе без памяти валялись на полу. Попытавшись оторвать голову от камня, парень лишь беспомощно дернулся и сухим голосом прохрипел: - Что здесь произошло? Видя, что клиент все же пришел в себя, гоблин хмыкнул и поднес к его губам кубок с кристально чистой водой: - Твое лордство рода принимало. И так в тебе силушки было немерено, да еще и заперта была. Так милостью Сестер тебе еще добавили, вот и тряхануло нас знатно. Хорошо хоть накопители додумались поставить, а то бы тут камня на камне не осталось. А у вас, мистер Певерелл, теперь магическое истощение, от снятия блоков. Ничего, пару деньков на алтаре родном поспите - все и пройдет. Закутав Гарри в мантию, он, как простой кулек, отлевитировал его к дверям ритуального зала и передал Златохвату, рядом с которым стоял Эрни. Не дав Гарри открыть и рта (после, все после, лорд), гоблин дал наставления оскалившемуся эльфу, и тот перенес своего хозяина прямо в ритуальный зал Замка на костях. Уже проваливаясь в сон, Гарри спросил: - Эрни, где Гермиона? - Леди в своих покоях, милорд. Она дожидается вас. Больше ему и не удалось ничего ни сказать, ни услышать. Сильнейшая усталость заставила закрыть глаза и провалиться в сон. *** Это был сон. Люциус точно знал, что это сон. Но вырваться из него не мог. Он шел, почти бежал по каменному лабиринту. Страх, сильнее чем при их господине, сковывал сердце. Что-то преследовало лорда, и он совершенно не хотел знать - что. Сердце отбивало чечетку, дыхание сбилось. Угол, еще один, еще поворот, и вот лорд бежит и не считает это трусостью, потому что палочки с ним нет, да и одет лорд всего лишь в пижамные штаны. А то, что преследует, даже ни разу не сбилось с шагу. И вот очередной поворот - и лорд оказывается прижат к стене. Рядом с ним стоит Северус в точно таком же положении. И держит их за горло молодая девушка. Длинные черные волосы опускаются почти до колен, белое траурное платье длинным шлейфом лежит на полу, а тонкие изящные руки, с необычайной силой сжимая пальцы с острыми ногтями, впиваются в горло двух лордов, практически парализуя, заставляя стоять на цыпочках, чтобы иметь возможность просто дышать. Огромные, миндалевидные глаза ярко-изумрудного цвета с вертикальными зрачками пристально рассматривают мужчин. Полные губы раздвинулись в хищной улыбке: - И куда вы так торопитесь, господа? От меня все равно невозможно сбежать. Чему пример ваш хозяин. Бегал, бегал. Себя изуродовал, а в свое время все равно встретился со мной. Позади черноволосой появилась еще одна девушка. Зеленое платье сверкало золотой вышивкой, а ярко-рыжие волосы толстой косой спускались на грудь. - Хель, - обеспокоенно позвала она. - О, не переживай, сестра моя Жива. Я не пойду против планов сестры. Я ведь слово дала. Просто вот посмотреть захотелось на тех, кому Мей второй шанс дает. Да узнать про их неведение. - После твоих разговоров они заиками станут или дерганными. Еще мочиться под себя начнут. Нужны они будут мальчику такими? - Так может и лучше будет, если разойдутся их пути. Люциус наконец понял, кто перед ним стоит, и его волосы сделали попытку встать дыбом. Сама Госпожа пришла к ним с Северусом. Еще бы узнать, чем прогневили они эту могущественную Вечную леди. - Чем, спрашиваешь? - ответила на его не заданный вопрос Хель: - Да хотя бы тем, что пренебрегли наследником моим. Да и вообще, не нравитесь вы мне. Мей добрая: всем второй шанс норовит дать, в ущерб себе. От того и страдает. Оправдывает всех. Вот и вас незнанием-непониманием прикрывает. Да вот, если вы не хотели понять мальчика, так и не трогали бы его. Так ведь знали, и как он жил, и что всю его жизнь к смерти готовили. И про Виру с дуэли вы тоже знали, понимали, что сила его бунтовать будет. Так нет бы нормально помочь, а ты, немочь белобрысая, его ссильничал, чтоб просто дом свой поберечь. А ты, хмырь носастый, все обиды лелеешь. Мстишь за детские обиды. А кому мстишь - ребенку. А про закон Сестры моей, что дети неприкосновенны, и забыли. Хотя, опять же, пример перед глазами был. Господин ваш. Так вот, не верю я в ваше незнание. А потому, хоть я слово Мей дала, что дам вам этот шанс, так и просто отпустить вас не могу. А потому не будет вам жизни без него. Выть на луну как волки будете. И из шкуры полезете, чтоб только в его постели оказаться. И раньше, чем прощенье у него не вымолите, так и друг с другом ничего не получится. И едва разжав пальцы, и Хель и Жива пропали, а мужчин выбросило из сна.