Два часа до полуночи

Перескочив через ограду, Коннор оказался на самом берегу реки. Хэнк даже голову к нему не повернул, так и продолжил бесцельно вглядываться в гаснущие тут и там огни высоток. Люди и андроиды ещё сновали по улицам, но вымотанные буднями работники уже разбегались по домам, чтобы оказаться рядом со своими близкими и где-нибудь в тёплой постели навсегда выкинуть этот день из головы. — Температура понижается, лейтенант... — Мы не на работе, — резко обрубил Хэнк, не поворачивая голову. Коннор исправился. — Хэнк. Они оба помолчали. Потом Андерсон едва заметно похлопал по выступу рядом с собой. В стороне компания студентов взорвалась смехом, звякнула банками. Холодало. Коннор присел на предложенное место и сложил руки на коленях, отмечая между делом, что ему приятно устраивать тело в пространстве так, как хочется. В десяти футах от них шумела вода. — Что там с этой... миссис... Доусон. Коннор ответил не сразу: проследил, как Хэнк подносит бутылку к губам и морщится. Минеральная вода вместо алкоголя или содовой — резкий переход, но он сам попросил последить за его рационом, объяснив перемену тем, что в новом мире хочется ещё немного пожить. Коннор моргнул. — Всё в порядке. Признание задокументировано. Если начнёт отнекиваться, мы её быстро прижмём. Да и доказательств достаточно. Думаю, есть все шансы вынудить её оплатить починку Перси. — Нелепый у тебя всё-таки голос, — пробормотал Хэнк беззлобно; улыбнулся, мол, не грузись. — Иди на телик, тебе там сразу собственное детское шоу дадут. Байки из Киберлайф, ха. Коннор снова не понял, но на всякий случай улыбнулся. Он считал, что Хэнку больше пойдёт вести какую-нибудь передачу. Ему нравилось слушать нескончаемые рассказы о буйной молодости и весёлых коллегах, об учёбе в академии, о семье. Хэнк захватывал, его стоило разве что подтолкнуть к первой истории. Коннор освоил этот навык в совершенстве. Темнело. — Фаулер как? Неважно он выглядит в последнее время, скажи. Диод Коннора пожелтел. — Ну, — продолжил Хэнк, не обращая на это внимание, — ладно хоть, что та симпатяжка теперь ему помогает. Полезные вы ребята, когда мозги не трахаете. Коннор моргнул дважды. Диод вернулся к синему. — Спасибо за высокую оценку, Хэнк. Вам обязательно стоит отправить отзыв в Киберлайф. Хэнк оглянулся, глаза блеснули восторгом: он всегда любил, когда его андроид генерировал шутку, и совсем обожал, когда она удавалась. Машины, создающие картины или пишущие симфонии, его не интересовали. Вот юмор да, его попробуй запрограммируй. Коннор не разделял, но принимал такую точку зрения. Компания потихоньку расходилась, громко прощаясь. Шумела вода. В домах люди и андроиды находили свой покой и готовились к завтрашнему дню. Коннор опустил взгляд и заметил, что его правая рука подрагивает. — Хэнк, нам пора домой, — голос не сорвался, уже хорошо. На прошлой неделе пришлось начинать предложение восемь раз. Хэнк помычал, потёр шею. Снова уставился на небоскрёбы, будто искал что-то в оконной морзянке. Небо стало совсем чёрным. — Неохота. Давай тут посидим. Странный сегодня денёк выдался. Коннор на это только кивнул и тоскливо улыбнулся. "Сегодня" для него наступило в десятитысячный раз. Последние двадцать девять лет он время от времени приходит сюда и включает функцию воспроизведения. Правда, в последнее время она тоже барахлит: появляется ощущение, что Хэнк говорит что-то новое. Коннора это не беспокоит, даже радует в каком-то смысле. Ему нравится думать, что его человек жив, и что он сам не находится в шаге от отключения. Кажется, это называется самообманом. В полночь закончился ноябрь, отдав право на город зиме. Приближался 2105 год.