Фиолетовый с оранжевым

Они сидели в тишине. Звенящей, пуховой, ароматной тишине, полной звуков готовящегося ко сну городка. Ямагучи выламывал пальцы: угораздило же Тсукишиму выбрать для встречи именно эту остановку. Оикава независимо пялился в сторону, всем своим видом демонстрируя, как он не расстроен из-за проигрыша. Молчание тянулось пудингом, а вечер злорадно ждал где-нибудь под холмом, когда же Ямагучи сойдёт с ума от такой компании. Как выяснилось ещё через пять длинных минут, разум его был способен бороться с сумасшествием. Однако тишину Тадаши прервал первым, решив, что за лишнюю минуту пыток пальцы ему спасибо не скажут. — Эм... мы ведь лично не знакомы? В растопленном вечере голос прозвучал жалко. Ямагучи вообще-то всегда себя таким слышал, но сейчас это отчётливо проступило. Взгляд, которым Оикава смерил его, говорил о том же. — Веснушчатый пинч-сёрвер. Помню-помню. Трясся на скамейке запасных. Молчание стало уязвлённым и протянулось ещё на несколько долей. Вдалеке затрещала первая цикада. — Ямагучи Тадаши, первогодка. Класс 4. Очень приятно познакомиться, — пробормотал он и натянуто улыбнулся, как делал всегда, когда просил прощения за то, что существует. Оикава перестал теребить замок на сумке и снова уставился в сторону. Ситуация начала его забавлять. — Ну, Тобио наверняка про меня уже всё разболтал, да? Просто Оикава, меня все так зовут. Поговорили. Мимо проехал велосипед, цикад стало больше. Ни Тсукишима, ни автобус появляться не желали. Неловкость кусала кончики пальцев, как от холода. Взгляд как-то самостоятельно притягивался к Оикаве, как к единственному более-менее двигающемуся объекту в округе. Сделать с этим ничего нельзя было, так что Ямагучи просто пытался пялиться не так заметно. Настораживающий. Именно это слово приходило в голову неоднократно. Оикава улыбался как с обложки, но превращался в замершего перед прыжком ягуара, стоило мячу оказаться в его руках. Ямагучи сам не ручался, однако мог с натяжкой сказать, что знает это ощущение - ощущение полнейшей концентрации, когда звучит свисток и все мысли выветриваются из головы, оставив лишь чёткий план действий. Он не видел себя со стороны, но вообще-то хотел думать, что выглядит точно так же, когда его выпускают на площадку. Снова осторожный взгляд. Оикава украдкой морщился и потирал колено, упрямо продолжая смотреть в сторону. Ямагучи поджал губы. Если ему пришлось столько корячиться ради одной разнесчастной подачи, то сколько сил на это убил Тоору? Даже представить жутко. Голова не успела за языком, так что прозвучавшим словам удивились оба из неожиданной компании. — Сильно болит? — Чего? — Оикава от растерянности даже про обиду забыл, повернулся. Рука всё ещё покоилась на колене, на что Ямагучи и кивнул. — Нога... сильно болит? Тут, эм, неподалёку аптека есть. Могу сбегать. С каждым услышанным словом глаза Оикавы становились всё больше. Ну серьёзно, одно дело собачиться с Тобио, а вот совсем другое — грубить парнишке, который ничего и сделать толком не успел. Ну, разве что существенно помочь Карасуно на пути к победе, но это мелочи. — М? С чего такая доброта? — Извини, — быстро выпалил Ямагучи и отвернулся. Виноватая улыбка снова заняла место на губах. Воздух наполнялся прохладой: особой, вечерней. — Просто подумал, что это правда больно. Оикаве потребовалось несколько секунд, чтобы многозначительно хмыкнуть и немного расслабиться. В конце концов, оскорблённую королеву можно построить и попозже. — По ночам куда хуже. Иногда не могу уснуть без обезболивающего даже, ну, знаешь. — Он легонько покрутил в воздухе рукой и невесело усмехнулся. "Пустяки", — говорила его поза. — Всё нормально, пока не отражается на игре. Ямагучи открыл рот и тут же закрыл. Свои мысли он предпочитал озвучивать осторожно. В конце концов, он много лет дружит с Тсукки, за это время любой научится держать язык за зубами, когда нужно. Но что-то было во взгляде Оикавы — тёмное, мрачное, з н а к о м о е. Через пару минут Ямагучи снова вдохнул. — А если это что-нибудь серьёзное? Может, лучше о здоровье подумать? Цикады вовсю распевались перед своими ночными концертами. Всё ещё никаких автобусов. Но Оикава будто забыл, зачем вообще сидит на остановке рядом с потенциальным соперником ("Бывшим", — жёстко напомнил внутренний голос) и мучается от боли вместо отдыха. Взгляд стал жёстче. — А может, не твоё дело? Мне нельзя останавливаться! Если возьму перерыв, то точно потеряю сноровку. Но если у Оикавы сталь появилась в глазах, то у Ямагучи пробралась в голос и слегка сжатые кулаки. Он почти уверенно ответил на взгляд и заговорил, тщательно выбирая слова: — Ну так ведь... ты уже достаточно крутой? Вряд ли ампутированная нога добавит крутости. Отдыхать тоже нужно. Оикава вскочил. — Мне некогда! — А ты пробовал? — негромко перебил нарастающую тираду Ямагучи и смущённо потёр шею, будто прося прощения за резкость. — Я не... не знаю, правильно ли всё понимаю, но... мы, наверное, немножко похожи. И я советую отдохнуть не потому, что хочу... м-м... превзойти тебя. Они снова посмотрели друг на друга, уже с другим выражением. — В смысле, я, конечно, хочу. Но если ты и дальше будешь себя гробить, то на борьбу и сил-то не останется, правильно? — припечатал Тадаши с улыбкой, чувствуя, как коленки дрожат. Вот уж он точно не думал, что доживёт до того момента, когда придётся отчитывать своего "кумира". Однако тот, похоже, не особо расстроился. Он как-то растерянно склонил голову набок, словно вспомнив что-то, после чего кивнул сам себе и вдруг рассмеялся. Тьма ушла из его взгляда. — Прикольный ты пацан, Ямагучи. Слушай, есть не хочешь? Я прихватил в дорогу, а там явно многовато... За импровизированным ужином прямо на улице разговор полился легко. Обсуждали волейбол, учёбу, свои команды и девочек. Увлёкшись, Оикава пытался нарисовать в рисе принцип силовой подачи, а Ямагучи помог ему вспомнить мотив песни, которая крутилась по радио этим утром. Цикады теперь заглушались голосами, прохлада воздуха разогналась активными жестами. Когда порция стала заканчиваться, вдалеке послышался рёв двигателя. — Ух ты... — Оикава повернул голову в сторону звука и удивлённо хихикнул, — я совсем забыл, зачем пришёл. Ну... Они встали. Оглядели друг друга ещё раз — оценивающе. Признали равного. Вежливо склонили головы. — Спасибо за компанию, Ямагучи. Ты, конечно, не Ива, но хотя бы не бьёшь просто так. — Если только словами, — отозвался Тадаши, и они оба рассмеялись. Автобус уже подъезжал, когда Оикава бросил сумку обратно на асфальт и достал телефон. — Эй! Давай сделаем сэлфи. В честь знакомства, так сказать. Давай? Ямагучи растерялся. Его обычные-то фотографии звали сделать раз в столетие, а тут сам красавчик Аобаджосай светит своим телефоном и подпрыгивает от нетерпения. Что ж. Ну как тут откажешь. — Стой-стой-стой! Давай вот здесь, так зацепим закат! — Закат?.. Так они и замерли на ярком экране смартфона: расслабленные и сытые, явно немного отдохнувшие. Уже через день Оикава снова с головой уйдёт в работу над собой, а Ямагучи потеряет землю под ногами, но пока всё хорошо. Когда автобус покатил дальше по дороге, Ямагучи проводил его взглядом и повернулся. Небо залило нежным оранжевым цветом, с одной стороны его уже накрывало тёмно-фиолетовое одеяло ночи. Ветер где-то высоко-высоко над головой размазывал следы от самолётов в причудливый узор. Холодало. — Извини, — прошепелявил голос за спиной. — Давно ждёшь? — Не волнуйся, Тсукки. Посмотрим на звёзды?