Не время для моей любви!

Жили-были оборотни, альфа и сын его омега. О-папа юноши бросил их сразу после его рождения. Он, как только увидел маленького новорожденного сынишку-омежика, так и сказал: — Фу, какая гадость, он же маленький красненький с приплюснутым носом! Отец-альфа робко вставил: — Просто малыш неправильно лежал в животе, это называется «носовое прилежание». За пару дней носик выпрямится. Но жестокий красавец омега продолжил: — Всё, он гадкий! Противный, какой-то весь розовый, посмотри на него, омега покрытый волосами, фу-у-у, волосы даже на плечах и на спине! Я не хочу такого сына! Что это вообще за такое на самом деле! Альфа безумно любил своего красавца-мужа, знаменитого мистера Винисота 2157 года и никогда не мог ему ни в чем отказать, но боль и обида за маленького сынишку, которого, как ему казалось. он уже любил больше всех на свете заставила его говорить: — Ничего подобного, наш сын будет самым красивым в мире! Это же твой сын, он пошёл в тебя! А то что у него волосики, — альфа нежно коснулся бархатного плечика новорожденного, — что ты хочешь, он же оборотень! А как может быть иначе, в конце концов можно сделать эпиляцию, снять все волосы, которые вырастут у него в неположенных местах, ничего страшного. Это наш сын, мы будем его любить! Не бойся, любимый, — это уже было обращено непосредственно к новорожденному отпрыску, — я буду помогать тебе во всём! И никогда тебя не брошу! Вместе мы переживем любые трудности! Самое главное, чтобы у нашего малыша было оба родителя, и отец, и папочка! Но жестокий молодой омега ответил: — Нет! Мне семья не нужна, это изначально было ошибкой, связать себя узами брака с тобой! Такие творческие люди как я, красивые, умные, талантливые должны принадлежать миру! Ты не можешь запереть меня в тесной золотой клетке! И уж тем более, не он, этот маленький уродец, больше похожий на макаку, чем на волка! — омега вскинул вверх прекрасные голубые глаза, поддернутые пеленой влаги ровно настолько, чтобы выглядеть обиженным судьбой, но не настолько, чтобы эти «крокодильи слёзы» потекли и испортили дорогой светский макияж, который мистер омега велел сделать даже перед родами. — Нет, и не смей меня останавливать, я ухожу! Альфе пришлось несладко растить сына одному, тем более маленького омежика. Он пытался совместить в себе и отца, и папу — иногда быть строгим родителем, а иногда ласковым и добрым, практически другом и ровесником. Конечно, это не всегда получалось, суровая жизнь брала свое — альфа работал врачом в городской больнице и сутками пропадал на сменах, чтобы прокормить себя и сына. От гламурного папы не было ни слуху ни духу, если порой мистер омега и мелькал на журнальных разворотах и обложках, то с возрастом всё реже и реже… Потом он и вовсе погиб от руки пьяного альфы в дешёвом полузаконном клубе, где все члены покуривали кальяны, наполненные марихуаной. Единственная помощь, которую неполная семья получала, поступала от клана оборотней. Одну из самых слабых семей поддерживали все, кто мог. Соседские омеги приносили свою стряпню, чтобы отец мог не готовить, богатые волчата передаривали свои игрушки. Родители одноклассников подвозили омежика в школу и даже вождь племени передавал им часть пожертвований старейшин для бедных семей. Конечно, такие прекрасные взаимоотношения в городском клане могли только радовать, но омежик рано познал и обратную сторону жизни в поселении, где все всех знают. — Пугало огородное, говорят твой «милый папочка» бросил вас, как только увидел каким уродом разродился! — молодые альфы на улице открыто смеялись над малышом и откровенно забавлялись с журналами с фотографиями его покойного папы в лучшие молодые дни. — У меня было «носоное прижалежание» — малыш еле-еле мог выговорить совершенно непонятный ему термин, но свято верил в слова отца, что уродство давно должно было пройти. — Как было, так и осталось, ишь какая носяра вымахала! — продолжали глумиться старшие оборотни. Не удивительно, что омежик вырос одиноким, стеснительным и неуверенным в себе. Больше всего времени он проводил в своей спальне за книгами. Чтение старинных любовных романов помогало поверить в чудо, что когда-нибудь найдется пара и для него. Что какой-нибудь скромный и плохо видящий альфа выберет из всех омег именно его, Тису Эспэна. Отец-альфа Ксир Эспэн давно уже был главой отделения ортопедии, когда в его смену в больницу попал после страшной автомобильной аварии, унесшей жизни всех остальных членов его семьи, тридцатилетний омега Нори Винс. Ксир увидел его и в ужасе выбежал из палаты. Перепуганные медбратья не могли понять поступок своего начальника, потому что они уже не помнили, как выглядел его покойный омега-муж и перебежчик. А вот Ксир прекрасно помнил его вечно волнительно-прекрасное лицо, перекошенное недовольной миной брюзги. Так вот новопоступивший омега Нори был точной копией мистера Винисота 2157 года, только его лицо было перекошено от боли и страданий за своих родных. Конечно, врач тут же вернулся в палату и с удвоенной силой принялся за лечение омеги. Полное восстановление Нори Винса заняло больше года, но выздоровевший омега покидал больницу не один, а за ручку с обожаемым супругом, бывшим главой отделения ортопедии Ксиром Эспэном. Он прекрасно знал, что похож на бывшего мужа альфы, но за долгие часы разговоров, упражнений и массажей понял, что Ксир видит в нём именно Нори Винса, а не бледную копию мистера Винисота. Пусть даже и обратил внимание сначала именно на это удивительное портретное сходство. Альфа принял решение переехать в маленькое сельское поселение своего супруга, ведь тот и так потерял всех своих родных. — Я просто обязан помочь ему не потерять хотя бы соседей и друзей! — поэтому Ксир, взяв своего семнадцатилетнего сына Тису переехал в небольшое поселение Мэрибраска на севере страны. Сборы много времени не заняли, проводы и того меньше. Сделавший карьеру альфа поблагодарил односельчан, протянувших ему в трудную минуту руку помощи и объяснил, что сейчас его молодой муж нуждается в нём не меньше. Вожак клана дал своё согласие на переезд многострадального альфы, который только сейчас, спустя почти восемнадцать лет нашёл свою новую любовь и семью. Тисе новый муж отца нравился, омега с добрым сердцем и крепким характером, силой воли и оптимизмом, которые помогли ему перебороть несчастье и физическую боль после аварии. Но лично омежику Нори никого не напоминал, папу-омегу тот совсем не помнил, да и не хотел вспоминать. Поэтому и не удивительно, что сам Тиса совсем не хотел переезжать, неизвестно какие там нравы в этом волчьем поселении. Тем более там не город, а скорее деревня какая-то. Может и альфы там дикие, на омег бросаются или наоборот, даже близко не подходят. Здешний народ к Тисе не благоволил, но своё знакомое зло как-то спокойнее воспринимаешь, знаешь, чего надо избегать — не гулять после темноты, не отвечать на поддразнивания молодых альф — и вполне можно жить. А там как будет? Страшно всё-таки… Хоть Нори частенько рассказывал супругу и пасынку о своём житье-бытье в клане, и по его рассказам выходило, что там всё по-доброму и справедливому. Вожак терпимый и беспристрастный. Но в конечном счете Тисе ничего не оставалось, как только подчиниться воле альфы-отца. На снятом в аренду фургончике доехали до поселения за шестеро суток. Супруги вели машину по очереди, но только днём, с ночными переездами Нори покончил после той ужасной аварии, которая и привела его к Ксиру. Оказалось, что в поселении у молодожена есть свой личный маленький домик, там они втроём временно и расположились. Тисе понравилось, что всё сельское поселение находится в густом загадочном лесу. Деревянные домики коттеджного типа уютно расположились в тени разлапистых елей. И несмотря на то, что каждый из них был оформлен по-другому и под завязку забит самыми последними техническими новинками, посёлок выглядел деревня деревней, что произвело на юного Тису неизгладимое впечатление, которое правильно было бы назвать шоковым. Улицы были построены параллельно друг другу, одинаковыми полукругами, более всего напоминающими радугу с высоты птичьего полёта. Но на самом же деле все параллели стремились к общему знаменателю, и этим знаменателем было жилище вожака, которое находилось в самом центре уютного поселка. Домик Нори находился ближе к центру поселения с левой стороны и представлял из себя одноэтажное строение с покатой крышей, обложенное красным обожженным кирпичом. С очень красивыми небольшими окнами, которые были полукруглыми сверху и вытянутыми внизу, благодаря чему в дом поступало много света. Сверху на крыше, прямо на дымовой трубе стоял скворечник, в нём Тиса со своими молодыми глазами смог углядеть серенькое птичье семейство. Перед домом в небольшом садике цвели ярко-жёлтые ромашки, а слева стояли огромные горшки с ярко-красными розами. Ни один из домиков, в том числе и Нори, не был обнесен забором, что выглядело очень гостеприимно, оборотни не закрывались друг от друга, а наоборот, каждую секунду готовы были прийти на помощь. Но дом омеги новым не выглядел, вся его покатая крыша была покрыта каким-то зелёным паразитом или грибком: — Ничего, — сказал Ксир, — с этой наглой зеленью мы разберёмся! Внутри располагалась маленькая гостиная и две уютные спальни, в которых едва помещались кровать, шкаф и пара кресел. В гостиной заманчиво горел камин и уютно потрескивали дровишки, видимо, кто-то из соседей озаботился к приезду молодоженов. Открытый Тисой холодильник пугал количеством каш, пирогов и других угощений, любовно предоставленных соседями. Чего-чего, а голод новоприбывшим в ближайшие годы не грозил. — Ну точно, как у нас, — воскликнул Тиса, — сначала тащат-тащат, а потом обсуждают-обсуждают… — Ничего подобного! — возразил Нори. — У нас тебя обсуждать не будут, вожак в жизни не позволит! Вообще тут люди хорошие, но любое злословие запрещено советом старейших. А вожак чтит и соблюдает законы, поэтому в жизни никому не даст их нарушить, мы тут живём по-старинке, по правилам написанным ещё пра-пра-дедом нынешнего вожака, которого звали «Кровавым альфой». Так его прозвали за то, что в каждом бою он разрывал противников на куски, вот поэтому соседние племена и боялись с нами связываться. — Ни фига себе, куда это мы с тобой, отец, попали? — вскликнул поражённый подросток. — Не бойся, Тиса, — Нори ласково погладил того по голове, он вообще обожал телесный контакт, видимо, после потери близких, омега всё время обнимал и целовал своего мужа, да и Тисе доставалось не меньше нежности от нового папы, — теперь это, конечно, не так. Наш вождь Эльдар в случае чего ведет переговоры, у него полно бухгалтеров и адвокатов, до кровопролития в наше время дело не доходит.