Вторую жизнь не выбирают.

В этом году договорились встретиться на платформе. Не знаю, как все остальные, а я намереваюсь защищаться от дементоров с помощью Люпина. Поэтому планирую собрать, кого могу, и затащить к нему в купе. Нужное купе благополучно находится, и к спящему Люпину присоединяются Сьюзен, Ханна, Невилл и я. Джастин предпочел ехать в купе со своим другом Эрни Макмилланом. Семья Уизли как всегда опаздывает, а Гарри сейчас с ними. Я бы конечно еще кучу народа в купе впихнула, если б могла. Но сейчас тот случай, когда помочь всем нереально, остается помогать своим. Первым нас нашли Малфой и его команда, впрочем, не обнаружив среди нас Поттера, Драко что-то пробурчал под нос и удалился. А через пять минут пришли помятые Гарри и Рон — они с Малфоем встретились в коридоре и поспешили показать друг другу, как сильно соскучились за лето. Так как Люпин со своим слухом оборотня может и не спать, а очень даже подслушивать, я стараюсь направлять разговоры в купе в нейтральное русло. И вот поезд начинает останавливаться. Выключается свет, я стараюсь в последний раз морально собраться. Люпин просыпается и колдует люмос. Говорит, что пойдет посмотрит, в чем дело. Холодно, очень холодно. И с каждой секундой становится все паршивее на душе. Не успел Люпин дойти до двери, как она открылась, и мы увидели парящий в воздухе балахон с провалом вместо лица. Мне плохо. Я повторяю про себя, что это не мои чувства, что надо перетерпеть, и скоро все закончится, но с каждым мгновением это все сложнее. … полицейский сообщает мне, что выживших нет… я смотрю на обгоревший остов дома — все, что осталось от дачи… бывший муж кричит, что это я во всем виновата… В общем, в этом мире в купе валяются два бессознательных тела — мое и Гарри. Прихожу в себя от похлопывания по щекам. Если Люпин и вызывал Патронуса, я это пропустила. Нам с Гарри вручают шоколад, и мы жуем его, прижавшись друг к другу. С другой стороны меня обнимает Сьюз. Хорошо, что нас в купе много, тепло человеческого тела рядом помогает не меньше шоколада. Впрочем, и то и другое спасает не до конца. Когда поезд доехал до Хогвартса, мы с Гарри по-прежнему мелко дрожали и никак не могли согреться. Ненавижу дементоров! На входе в замок нас поймала МакГонагалл: — Поттер! Грейнджер! Пойдемте со мной. В кабинете декана Гриффиндора нас быстро осмотрела мадам Помфри, обругала дементоров и сказала нам съесть побольше шоколада — вот она, та рекомендация, которую мечтают услышать от врачей все дети мира. Гарри ждет за дверью, а меня МакГонагалл задержала, чтобы обсудить мое расписание. Увы, хроноворота мне не выдали, то ли здесь МакКошка оказалась более ответственной личностью, чем в каноне, то ли я факультетом не вышла. Пришлось вычеркивать маггловедение и прорицания. Не очень-то и хотелось, в смысле, эти предметы. Ради хроноворота все и затевалось. На следующий день слизеринцы в большом зале дразнили Гарри за обморок. Меня никто не дразнил, кому я нужна. Все-таки не очень удобно быть такой известной личностью, как Поттер. Больше всего старалась Панси Паркинсон. Она корчила рожи, изображая судя по всему дементора, и кричала: «Уууууу!» — Эй, Колин! — громко предложила я, — Сфотографируй-ка сейчас мисс Паркинсон. Через несколько лет она тебе любые деньги заплатит, лишь бы никто не увидел ее фотографии с таким-то личиком. Три стола радостно заржали. Даже некоторые слизеринцы заулыбались. Другие насупились, что я им веселье порчу. Дети. *** После обеда у нас был урок Хагрида. На уроки по выбору ученики ходят всеми факультетами сразу. Я раздумывала, как бы сегодня аккуратно отвлечь Малфоя от гиппогрифа, чтобы никто не пострадал. Рана Малфоя в каноне не вызывала опасений, а до Клювокрыла мне особо дела нет, но мне нравится Хагрид. Не хочется, чтобы бедняга переживал. Хагрид — балда, привел сразу нескольких животных, а помощников у него конечно же нет. На ферме каждого гиппогрифа к посетителям выводит свой работник. Пока все идет хорошо, Гарри покатался на гиппогрифе, после его полета ребята осмелели и начали подходить ближе. Тут меня кто-то резко дернул за мантию. — Я узнала, ты тоже свалилась в обморок, Грейнджер, — радостно оскалилась Паркинсон, — вот бы запереть тебя с дементором в одной комнате, как думаешь? Наверное, только он и захочет тебя поцеловать, такую грязнокровку… За моей спиной послышался грозный клекот и крик Малфоя. Я отвлеклась на эту дуру Паркинсон в самый неподходящий момент! Малфой лежал на земле и коротко кричал на каждом выдохе. Ему и правда очень больно. Хагрид старался успокоить волнующихся гиппогрифов. Панси, увидев, что случилось с ее Дракусиком, тоже истошно завизжала, и это не добавило порядка. Черт, а Малфой ранен явно сильнее, чем в книге, не только рука разодрана, но и мантия на груди, и обильно течет кровь. Быстро опускаюсь на колени рядом с подростком, отвожу в сторону рваную ткань — нет, слава Богу или Мерлину, неважно кому, несмотря на болезненные и довольно глубокие раны, смерть Малфою точно не грозит. В принципе, он даже идти в больничное крыло мог бы сам, если бы от страха не потерял способность мыслить. Хорошо, что у меня с собой есть экстракт бадьяна. Благодаря дополнительным урокам в прошлом году я уже начала собирать свою аптечку. Достаю флакон, выливаю содержимое на раны — бадьян шипит, и порезы начинают затягиваться. Панси перестала причитать, и сам пациент тоже заткнулся. Остальные дети как стояли растерянные вокруг, так и стоят. Хагрид, уже успевший привязать Клювокрыла, тоже стоит растерянный и побледневший. Хороший он человек, то есть, полувеликан, и волосами единорога со страждущими делится, но какой из него профессор? Вообще, неплохо Малфоя подрали. Мадам Помфри обещала обучить меня на третьем курсе простейшим медицинским чарам, вот прямо сегодня и спрошу у нее, а то в Хогвартсе расслабляться нельзя. Наконец последний порез затянулся. Малфой тут же начал себя ощупывать. — Убийца! Его надо пристрелить! — всхлипывает Панси, указывая на гиппогрифа. Надо брать ситуацию в свои руки. — Хагрид, — к черту субординацию, новоиспеченный профессор первым же на нее обидится, — нам нужно в больничное крыло! — Гермиона, ты ж этта… его вылечила. Разве нет? — Да, но вдруг не до конца? Надо убедиться. И если можно, я тоже с ним пойду, расскажу мадам Помфри, какое было ранение и как я его лечила. — Ладно, идите, — Хагрид расстроенно отступает. С Малфоем уходят Крэбб и Гойл, наплевав на окрик профессора. Драко идет, пытаясь обернуться в мантию так, чтобы скрыть прорехи, и возмущается, что его отец узнает и всех, кого надо, убьет и уволит. Молча соглашаюсь, я на его месте хотела бы того же. Малфою после диагностики спаивают кроветворное — все-таки он потерял довольно много — и отпускают на все четыре стороны. А я остаюсь учить заклинания. Вечером захожу за девчонками, и мы идем на кухню за шоколадными пирожными — нам ведь сказали, рядом с дементорами шоколада много не бывает. Девочки рассказывают свежие сплетни. Хагрид натравил на Малфоя гиппогрифа. Малфой хотел натравить гиппогрифа на меня, но пострадал сам. Малфой успешно натравил гиппогрифа на меня, и поэтому я была в больничном крыле, но его за это ударил Хагрид, и поэтому он тоже только оттуда. Гиппогриф меня убил, и в школу мой труп нес Гойл, чтоб отдать тело безутешным родителям, а Малфой попал в больничное крыло, потому что был тайно влюблен и теперь заболел от горя. Мы с Малфоем случайно убили гиппогрифа, а Хагрид нас проклял особой великанской магией. А что, мне нравится. На следующий день Малфой подошел и коротко сказал спасибо. Я уж думала, не дождусь. Не вижу Хагрида ни за завтраком, ни за обедом. Надо бы его навестить после уроков. Хагрид у себя в хижине заливает горе. С ним сидят мальчишки и пытаются неловко утешить. — Хагрид, никто тебя не уволит, — уверенно говорю я. По логике могли бы, но я-то знаю, что нет, — а ты в следующий раз учтешь свои ошибки, и все будет замечательно. Ты ведь знаешь предмет лучше всех и умеешь интересно рассказывать. Просто тебе надо готовиться заранее. Мы из тебя еще сделаем отличного профессора. А теперь — хватит уже пить! — Да, Хагрид, так и будет! — хлопает его по плечу Гарри. — А ведь вы правы! — воодушевляется великан. Встает и выходит из хижины. Возвращается мокрый, наверное, опрокинул на себя бочку в целях протрезвления, — так-то лучше! Спасибо, что пришли меня утешить, — хватает всех троих в охапку и сжимает. — Хагрид, — выбираюсь я из объятий, — нам нужно составить план. Расскажи, каких животных ты будешь показывать следующими. А мы тебя послушаем. Будешь на нас тренироваться, чтобы на уроке все было идеально. — Спасибо, — великан умиленно всхлипнул, — вы столько для меня делаете… Вы чего творите?! Пришли сюда, вечером! Гарри, а ты? На тебя же Блэк охотится! А ты, Рон, куда смотрел? Думать надо! — Хагрид, но как же нам с тобой встречаться, если мне нельзя выходить на улицу? — упирается Гарри. — Ладно, ты это… я вас буду провожать. Но чтоб после темноты из замка ни ногой! Есть все-таки у Хагрида понятие об ответственности. Иногда. Но детей я бы ему не доверила, при всем уважении. Общими усилиями разбросали с Хагридом животных по году. Странно получается, что сейчас студенты с третьего по пятый курс проходят у него одно и то же. Ну да ладно, где Хогвартс, а где логика? Безопасных и забавных нюхлеров, скучных, но полезных флоббер-червей, книзлов, крупов — собачек с двумя хвостами и тому подобную живность поставили в начале года. Огненных саламандр, рунеспуров — трехголовых змей, фестралов и так далее отложили на потом. Я достала пергамент и начала заполнять план по нюхлерам. Меры предосторожности, как правильно обращаться, для чего используются, особенности обитания в дикой природе… По каждому пункту допрашивала Хагрида и аккуратно записывала в план. — Вот, это твой конспект. Ты ведь все знаешь, просто забываешь иногда, что нужно сказать. А так будешь смотреть сюда и рассказывать-показывать по пунктам. И не запутаешься! А в следующий раз разберем другое животное. Хагрид расчувствовался, подарил мне связку перьев, которые периодически сбрасывают гиппогрифы (как Снейп еще не пронюхал и не ограбил этого наивного чудика), и долго многословно благодарил, пока вел нас до замка. Начинаю себя чувствовать доброй феей!