Hello from the other side

      Он хотел присутствовать на своих похоронах. Глупое детское желание, но так хотелось увидеть, как устанавливают его кенотаф, как скорбят (а скорбят ли?) милые родственнички.       Не получилось. Во время своих похорон Локи находился на другом конце света да ещё и без сознания.       И вот теперь он возвращается в родной город, на похороны. Чем жизнь не шутит.       Когда ему только сообщили, мир пошёл кругом. Звуки смолкли, пространство будто перестало существовать. Кажется, он орал... он не слышал. Кажется, он кого-то ударил... он не помнил. Очнулся только в изоляторе и решил, что нужно выбираться отсюда.       Самолёт приземляется.       Всё ли он сделал правильно? В своей жизни? Абсолютно точно, нет.       Можно ли было поступить иначе? Вряд ли.       Он всё сделал правильно.       Как мантра. Снова и снова.       Такси, вызванное заранее, довозит его до ближайшего центра проката. Так безопасней, да и за рулём Локи предпочитает сидеть самостоятельно. Успокаивает. Если сейчас хоть что-то может успокоить его.       Он стоит вдалеке, не решаясь подойти ближе. Туда, где чёрные фигуры хоронят его мать. Тор и его драгоценная Джейн — в первом ряду, сразу за Одином. Только взгляд на того, кого он когда-то считал отцом, заставляет инстинктивно отступить ещё на шаг.       Следом знакомые, сотрудники компании и партнёры, пришедшие выразить свои соболезнования. Локи смотрит на это сборище людей, затянутых в чёрное, переводит взгляд на хмурое-хмурое небо. Тяжёлые облака нависают над ним, но дождя пока нет.       Локи достаёт пачку сигарет из кармана брюк и щёлкает зажигалкой. Ментоловый дым — одно большое напоминание о прошлом. В тюрьме курили тяжёлые сигареты с оранжевым фильтром, передавая их из рук в руки.       Хватит, одёргивает себя Лафейсон, хватит вспоминать былое. Но в голове после первой вспышки образовалась пугающая пустота, никуда не девшаяся с тех пор.       Быстро докурив, залезает в машину, чёрный Бентли, и жмёт на газ, выкручивая руль. Выезжает за территорию кладбища и в следующий момент едва не теряет сознание от сильного удара. Кто-то врезается справа, машину ведёт, а сам Локи прикладывается о подушку безопасности.       А возможно, он всё-таки отключается на какие-то секунды, потому что слишком уж резко приходит в себя после. Тепло ощущается кровь на лице, боли пока что нет — у него шок.       Локи скорее машинально просчитывает ситуацию, а потом дверь в салон открывается, и он видит Тора. Тора, блять, Одинсона.       Мозаика складывается окончательно, когда Локи поворачивает голову вправо и видит, что машиной, сбившей его с дороги, был джип братца. — Вылезай, — командует он, а после сам за шкирку вытаскивает младшего из машины.       Локи не особо сопротивляется, только болезненно морщится, когда его запихивают на соседнее с водителем место джипа.       Тор резко трогается, и Локи приходится упереться рукой в бардачок, чтобы снова в него не вписаться. Они разгоняются, Локи осторожно трогает лицо: нос разбит, но жить можно.       Лафейсон переводит взгляд на хмурого братца и через боль усмехается: — Не объяснишься?       Тор ещё мрачнее сводит брови, и выглядит, по мнению Локи, просто невозможно смешно (вообще-то, страшно, но он привык прятать свои страхи за широкими улыбками). Стоит только попробовать рассмеяться, как кровь хлюпает совсем уж откровенно громко.       Тора это, кажется, вразумляет. Глубокая складка на лбу разглаживается, и он снисходит до короткого: — В бардачке есть салфетки.       Локи кивает, и лёгкая ничего не значащая улыбка появляется на его губах.       В бардачке действительно находятся салфетки и, оценив, что они едут относительно спокойно, Локи опускает зеркало и пытается остановить кровь и хотя бы по минимуму привести себя в порядок.       Всё не так уж и плохо, решает он. А потом машина сворачивает в знакомом месте, и внутри что-то обрывается. — Зачем мы здесь? — спрашивает, не особо надеясь на ответ. — Надо поговорить, а тут точно никого не будет, — удивительно, но Одинсон даже отвечает.       Конечно, не будет, хочет сказать Локи, это ведь дом нашей покойной матери, по которой объявлен траур. Но не говорит. На тему матери он тихонечко повесил табу. — И о чём же ты хочешь поговорить? — когда машина уже въезжает на территорию. — Выходи, — командует Тор.       И Локи снова слушается этих новых властных ноток, появившихся в голосе брата. Хотя какой он, к чёрту, брат?       Когда они поднимаются по ступенькам веранды, Тор берёт младшего под руку, тем самым контролируя его. Одинсон ведёт его в небольшую гостиную на первом этаже, не желая подниматься на второй, где Фригга проводила большую часть времени. Закрыв дверь, садится на персиковый диван. Локи опускается напротив, между ними низкий столик.       Локи пару секунд выжидающе смотрит на брата, но, не дождавшись ничего, закатывает глаза и стягивает чёрное пальто, бросая его рядом с собой, оставаясь в чёрных узких джинсах и чёрном же свитере с высоким воротником. Он не стал наряжаться в костюм, в конце концов, он неприглашённый гость, а вот Тор сидит в траурном костюме, наверняка сшитом специально для этого дня.       Локи откидывается на спинку дивана, не сводя ленивого взгляда с Тора.       А тот отчаянно пытается подыскать слова. Когда ему только сообщили, что устроил его братишка в тюрьме, у него сжалось сердце. Он хотел было, наплевав на всё, приехать к младшему, лишь бы не оставлять его один на один с горем. Но вскоре поступил второй звонок с сообщением о побеге. И вот они тут, сидят друг напротив друга. И что? Должен ли он утешить? Если да, то как?       Правда режет больно: он больше не доверяет Локи. А значит, никаких ему слов поддержки. — Ты знаешь, что произошло? — В общих чертах, — под стать отвечает Локи. — Вооружённое нападение на штаб-квартиру, в результате которого погибла Фригга. И где же, интересно, были в это время вы с Одином?       Сарказм слетает легко, и Лафейсон очень надеется, что за ним не слышно той огромной горечи, что плещется у него внутри. Тор ясно дал понять, что разговор будет сугубо деловым.       Одинсон хмурится: — А где, позволь узнать, был ты?       И Локи впервые за очень долгое время впадает в ступор, не зная что ответить. Да как он вообще смеет такое спрашивать?! Сам же засадил в тюрьму, а теперь... — И по чьей же вине, я оказался там, где был?! — Локи, — даже собственное имя слышать сейчас противно. — Ты сел за совершённые тобой преступления.       Вот как. Совершённые преступления. А они с Одином, блять, невинные младенцы!       Сколько Локи себя помнит, политика компании была предельно жестка. Либо ты, либо тебя — вот правило нелегального бизнеса, что вбивал им Один. Да Тор вообще был главой отдела безопасности последние несколько лет!       Но теперь это всё забыто, они хорошие, он — плохой. Так что ли?       Локи усмехается. — Вот как?       Он быстро подрывается, хватает своё пальто и направляется к двери.       Тор перехватывает его руку, сильно сжимая запястье, не давая пройти дальше. — Стоять! — рявкает он. — Отпусти, — Локи не нужно повышать голос, чтобы звучать опасно.       Только вот Тору наплевать. — Нет, вернись на место. — Я тебе, блять, не собачонка, чтоб у меня место было! — он безуспешно дёргается. — Отпусти немедленно, придурок! — Стой, — Тор вздыхает, перехватывая вторую руку брата. — Ты не хочешь узнать, что произошло на самом деле? Кто убил Фриггу? Не хочешь отомстить?       Отомстить... Да, он хочет отомстить, правда, в большей степени Одину и Тору. — Кто это был? — спрашивает он, не двигаясь с места. — Малекит. — Ммм... вылез-таки из своей глуши? — усмехается и нервно кусает губы.       Тор кивает, а после подталкивает младшего к дивану. — Присядь, я расскажу. — Ладно.       Локи отпускается обратно, закинув ногу на ногу.       Тор ещё раз кивает и, собравшись с мыслями, начинает: — Помнишь Джейн? — Локи закатывает глаза, конечно, он помнит подружку-полицейскую Тора. — Думаю, помнишь... В общем, она проводила рейд в точку незаконной торговли антиквариатом, и... так получилось, что там были некоторые семейные ценности Малекита. Мутная история. Колье, утерянное давным-давно... — Эфирное, — роняет Локи.       Тор кивает: — Да, знаменитое Эфирное колье. Нашлось недавно на подпольном аукционе антиквариата, который накрыла полиция. Его доставили в участок, но Джейн оно показалось дороже всех прочих вещей и она забрала его к себе... — Как логично, — перебивает Локи.       Одинсон стоически игнорирует младшего и продолжает: — Об этом узнал Малекит и хотел было вернуть ценность, но я успел забрать Джейн к нам. Вместе с колье. — Нахуя? — Отец захотел его в нашу коллекцию.       Действительно. Знаменитая коллекция Одина на миллионы долларов, собранная из различных произведений искусства, за которые бы перегрызлись музеи мира, если бы он только захотел сообщить им об их местонахождении.       Локи усмехается: — Я бы удивился, если б не захотел. Хорошо, вы забрали колье. Что дальше? — Мы рассчитывали, что, привезя Джейн с колье в штаб-квартиру, обеспечим ей безопасность, — Тор хмурится, неосознанно проводя ладонью по волосам. — Но Малекит организовал нападение. Несколько машин с вооружёнными людьми и столько же вертолётов, ума не приложу, как они смогли подлететь к башням так близко и остаться незамеченными. — Потому что охранная система штаба полное говно, — мрачно замечает Локи, начавший уже догадываться, как всё произошло.       Одинсон помолчал, не желая вступать сейчас в спор. Но и оставить слова брата без ответа... — Думаю, Один займётся её исправлением. — Было б что исправлять, — фыркает Лафейсон. — Не будем об этом... — При желании, в штаб-квартиру можно спокойно войти и выйти. Для этого её даже штурмовать не надо, — договаривает Локи и едко улыбается, склоняя голову набок. — Я тебя слушаю.       Тор бегло оглядывает фигуру брата, его вольготную и одновременно напряжённую позу, нервные точные жесты. И продолжает: — Люди Малекита проникли внутрь... — Какая неожиданность! — Они искали колье, которое в это время было на Джейн. И они его нашли, но мама... но Фригга спрятала её у себя в потайной комнате и защищала. Она погибла от пулевого ранения в грудь. Пуля задела сердце и прошла навылет.       Тор поднимает взгляд на стеклянные глаза брата. На лицо, с которого сошла вечно шальная улыбка, показав настоящее, неулыбчивое его выражение. Как будто в его улыбках хоть когда-то была радость!       Локи избегает смотреть на Одинсона, рассматривает знакомые с детства мелкие цветочки на обоях. Эта комната, как и весь дом, оформлена в стиле рококо. Ха-ха. Какое смешное слово. Ха-ха. Погибла от пулевого ранения.       Он прикрывает глаза. Через сердце и навылет. Смерть должна была быть быстрой. Она не страдала.       Вот только она не должна была умирать!       Локи открывает глаза. — Значит, погибла из-за твоей девки, — усмехается. — Не говори так! — Не говорить правду? — Заткнись, — грубо прерывает поток колкостей Тор. — Сейчас важно другое. Важно, что есть реальный шанс отомстить. — Вот как? — наигранно выгибает бровь Локи. — Да. Малекит не получил желаемого, но он не остановится. И тем не менее, мне сообщили, что по срочным делам он уехал домой, в Мексику, — Тор помолчал, подбирая слова. — Встретиться с Малекитом один на один или хотя бы при минимальном количестве охраны практически невозможно. Но если мы предложим ему колье и выставим требование прийти одному или, допустим, с двумя охранниками, то у него не будет иного выхода как согласиться. И тут можно будет его убить. — Так он тебе и поверит, — со скепсисом процедил Локи. — Так поверит, что, конечно, сам, без охраны прибежит и в ножки поклонится. — Мы возьмём Джейн, как гарант, и колье, настоящее. Пока эксперт Малекита будет проверять его на подлинность, Джейн будет его заложницей. — А колье сейчас?.. — В хранилище. А Джейн а штабе, отец не отпускает её, считает, что она сразу доложит обо всём начальству. — И мы его?... — Возьмём, — уклончиво отвечает Тор. — Причём необходимо это сделать втайне от отца. — Конечно, — кивает Локи с сарказмом. — Просто зайдём в самую охраняемую комнату штаба с невъебенно дорогими побрякушками и возьмём оттуда самую яркую, я правильно понял? Ах да, а потом дойдём в другой конец здания и выведем оттуда девку, которую там держат, с той самой яркой побрякушкой на шее! — А кто говорил пару секунд назад, что может незамеченным войти и выйти из штаба? — парирует Тор, но не даёт ответить. — Да неважно, с этим разберёмся. Я хотел попросить тебя о другом. — И о чём же? — Нам нужно будет пересечь границу между Америкой и Мексикой, при этом оставшись незамеченными не только властями, но и людьми Малекита, которые, я уверен, там дежурят. А ты в юности неплохо так мотался из страны в страну, да и сейчас, как понадобилось, спокойно прилетел в Нью-Йорк. Помнишь ещё свои лазейки? Сможешь провести?       Локи задумчиво смотрит поверх брата, что-то прикидывая в голове, а затем с усмешкой спрашивает: — В каком же ты отчаянии, что просишь помощи у меня? — Я даю тебе шанс отомстить, — спокойно отвечает Тор. — Так что? Ты в деле? — Да. Хотя мне и кажется, что это всё лишь бы вытащить из штаба твою пассию. — Джейн. Её зовут Джейн. И нет, это не только из-за неё, но её обезопасить я тоже хочу.       Локи кривится: — Конечно-конечно. — Думай, что хочешь, — отмахивается Тор. — Эту ночь проведёшь тут. Завтра с утра приедут друзья, мы всё обговорим и вечером, скорее всего, претворим задуманное. — Я не останусь тут, — возражает Локи. — Останешься, — да уж, за то время, что они не виделись, Тор научился неплохо так командовать. — И я останусь. Во-первых, здесь никто не будет искать. А во-вторых, я не могу быть уверен, что, уйдя, ты вернёшься? — Не доверяешь? — хитро уточняет Локи. — Нет, — отрезает Одинсон.       Локи на мгновение будто морщится, но сразу расслабляется и откидывается на спинку дивана. — Хорошо, как скажешь, — тянет он почти слитно. — Но я только с самолёта и всё, чего я сейчас хочу, — это ванну и несколько часов крепкого сна. — Ты знаешь, где тут гостевые.       Локи кивает и, легко соскользнув с дивана, направляется вверх по лестнице. Тор следует за ним. — Ты так и будешь ходить по пятам? — уточняет Лафейсон. — Да. Прослежу, чтоб ты лёг, и запру дверь.       Локи смотрит на него зло, а Тор думает, что вот они истинные чувства брата, — злость.       Они входят в гостевую комнату, из которой ведёт прямая дверь в ванную. Локи сразу заходит туда и включает воду набираться. — А теперь уходи, — командует он. — Если хочешь, я подожду в коридоре. А потом, как выйдешь, запру тебя. — Да пошёл ты! — срывается Локи.       Он резко вскидывается и толкает старшего. Секунду они меряются взглядами, и Тор отступает на шаг. — Жду в коридоре.       Одинсон выходит в коридор и садится на пол к стене, спиной к Локи.       Лафейсон глубоким вздохом выравнивает дыхание. Как же бесит.       Он подходит к мини-бару, какие есть, он знает, в каждой гостевой комнате. Вытаскивает бутылку виски и уходит в ванную.       Закрывая дверь, он ловит на себе взгляд Тора, что следит за ним. Тот осуждающе хмурится: — Я на твоём месте не стал. Завтра много дел... — Ты не вправе мне что-либо запрещать, — роняет Локи и случайно слишком громко хлопает дверью.       Он ставит бутылку около ванны, раздевается, выключает воду и забирается в неё. Прикрывает глаза.       Длинные пальцы тянутся к горлышку.