Зельевар. Шанс на спасение

Северус Снейп трансгрессировал туда, где не был очень давно. Но он мог дойти до заветного места даже с закрытыми глазами. Мужчина подошел к тому самому дому, где он семнадцать лет назад оставил свое сердце. Несмотря на время, большая часть коттеджа устояла, но правую часть верхнего этажа снесло начисто, Северус вспомнил, что именно там ударило отражённое заклятие. Дом оказался покрыт плющом и окружен высокой, по пояс, травой. Северус прикоснулся к ржавой калитке, и тут же над ней появилась вывеска, поднявшаяся из зарослей крапивы и сорной травы. Золотые буквы на деревянной доске гласили: «Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью». Вокруг аккуратно выведенных строчек доска была сплошь исписана: «Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был!», «Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!», «Да здравствует Гарри Поттер!». Северус фыркнул: «Вандалы». Он резко повернулся и зашагал в направлении обелиска, стоило ему приблизиться, как вместо обелиска перед ним возникла скульптура. Трое людей: взлохмаченный мужчина в очках, женщина с длинными волосами и младенец у нее на руках. — Здравствуй, Лили, — Северус прикоснулся к холодному камню. — Я пришел проститься. — Мужчина с заметным усилием отнял руку, сжимая кулак, что побелели костяшки пальцев, он продолжил. — Я виноват в твоей смерти, я выдал пророчество Темному Лорду, и просил пощадить тебя, только тебя. — По щеке Северуса Снейпа прокатилась одинокая слеза. — Мне нет прощения. И даже то, что я сберег твоего сына, не умаляет моей вины перед тобой. — Северус глубоко вдохнул. — Он вырос неплохим человеком, Лили. Северус Снейп было отвернулся от памятника, но передумал и наколдовал венок из лилий у самых ее ног. Мужчина бережно взял из своего нагрудного кармана половинку фотографии, где Лили Поттер радостно улыбалась, и положил в самую середину венка. — Прощай, дорогая Лили. Северус Снейп, отойдя на несколько шагов, трансгрессировал.

***

Жюли проснулась до восхода солнца, за окном все еще капал дождь, стуча по глиняной крыше. В далеком детстве ее отец дивился, почему дожди и влага за все эти годы не размыли дом из песка и глины, а ее мама смеялась и говорила, что дом волшебный. Здесь часто звучала музыка, ей казалось, что родители знают все песни мира, а старый граммофон, что пылился сейчас на ее прикроватном столике, играл французские баллады, вальс, старые английские песни и даже современный на тот момент американский джаз. Родители Жюли смогли подарить ей настоящее волшебство, волшебство, которое она не находила даже имея в руках могущественную палочку. Девушка встала и последовала на кухню. Исповедь Пигсвэлла вдохновила ее на создание зелья, которое, теоретически, могло исцелить эльфов. Она взяла в руки листок и перо, села за стол и начала расчеты. В первые годы работы в больнице, она создала несколько новых зелий, но те были специфически направлены на облегчение некоторых симптомов вирусных заболеваний, а создание принципиально нового лечебного зелья было для нее в новинку. Она билась с расчётами несколько часов кряду, пару раз она думала про себя «вот бы Северус был рядом», но тут же зло выбрасывала эти мысли из головы. Она и не заметила, как вокруг образовалась куча смятых пергаментов. Вдруг раздался стук в дверь. Только что она злилась на себя даже за мысли о нем, а вот уже спешит впустить в дом. Девушка не знала, тут же бросится ему на шею или же скажет, чтобы никогда не появлялся в ее жизни. — Хэй, Жюли, — с небольшим разочарованием Жюли обнаружила на своем крыльце Билла. — Привет, что ты тут делаешь? — спросила она. — Ты вчера выглядела подавленной, я решил проведать тебя перед работой, — он криво улыбнулся, после нападения Фенрира Сивого его улыбка всегда получалась кривой. — Все в порядке? Родители приглашают в гости, они хотят тебя поблагодарить. — Да, — рассеянно ответила Жюли. — Как Гермиона? — Рон и Гарри не покидают стен больницы, говорят, что она справляется, тем более нашли ее родителей, им восстановили память, они уже рядом с ней, — заверил ее Билл. — Лестрейнджа посадили в Азкабан. — Наверно, Визенгамот пригласит меня в качестве свидетеля, — вздохнула она, ей хотелось быстрее забыть о произошедшем. — Я могу пойти с тобой, — Билл сочувствующе взглянул на нее. — Ты всегда можешь обратиться ко мне или к любому члену нашей семьи. — Я… я не думаю, что это правильно, — смутилась Жюли. — Не хочу быть обузой, да и Флер, наверно, не понравится. — Брось, — Билл потрепал ее за кудри, совсем как в детстве. — Ты не хочешь зайти? — девушка наконец вспомнила о манерах. — Нет, но спасибо за приглашение. Я сейчас на работу. — Однако, он не спешил уходить. — Снейп не объявлялся? — Не думаю, что он вернется в этот дом, — через силу улыбнулась Жюли. — Да и видеть его, честно говоря, не хочется. Билл понимающе кивнул. — Что ж, я, пожалуй, пойду, — Билл на прощание сжал руку своей подруги. — Не пропадай. Он отошел на несколько шагов от дома и трансгрессировал, а Жюли снова вернулась к своим формулам.

***

Дождь закончился, между облаками появился бледный лик луны. Мужчина в черной развевающейся мантии стремительным шагом шел по песчаному берегу, на горизонте были видны тучи, далекие раскаты грома заглушались шумом волн. Он хотел пройтись, дать себе пару минут на раздумья. За много лет он впервые сомневался, впервые ему было тяжело придумать слова, и даже (не может быть!) он испытывал волнение и трепет. Чем ближе становился домик Жюли, тем громче стучало в висках. Биение его сердца заглушали мысли. Прошли сутки с допроса, его беспокоило то, что она ушла, так и не дождавшись разговора с ним. «Она любит меня, так с чего же я разволновался, словно тринадцатилетний юнец, — размышлял Северус Снейп, подходя к двери. — Просто войти и…» Внезапно дверь открылась, едва не стукнув его по носу. Жюли оказалась с ним лицом к лицу, и предательский румянец заиграл на щеках бывшего профессора зельеварения. — Северус! — Жюли отстранилась. Разве он полагал, что она бросится в его объятия? Но все равно этот жест, испуганный взгляд задел мужчину за живое. Он должен с ней объясниться. — Я… — он запнулся, впервые за семнадцать лет он не нашелся, что ответить. — Проходи, — но Жюли не обратила внимание на его смущение, она была заметно взволнована, и ее лицо не могло не выдавать ее. Северус Снейп вдохнул поглубже и вошел в ставшее привычным здание. Он снова ощутил тонкий запах глины, вереска и венских сосисок, что часто готовила Жюли, с запахом дома смешивался аромат ее шампуня, и Северус вдруг осознал, как именно будет пахнуть амортенция, приготовь он ее сейчас. — Ты куда-то собиралась? — он подметил, что девушка набросила на плечи плащ, а лекарской формы на ней не было. Перед его мысленным взором появилась рука Билла Уизли, что гладила ее кудри, вытирала ее слезы. Он почувствовал, как его кулаки сжимаются в тихом гневе. — Думала прогуляться по берегу, — девушка была заметно взволнована, после всего, что они пережили вместе, они ни разу не говорили вот так, в спокойной обстановке. Они стояли в полумраке прихожей в неловком молчании. Северус ощущал внутри клубок незнакомых ему доселе или давно забытых чувств: радость от встречи, приятный трепет, и в то же время гнетущий страх быть отвергнутым. — Мне кажется, что пришло время поговорить, — наконец он выдавил из себя. — О нас. Жюли выронила из рук обычные магловские ключи, Северус подхватил их левитирующим заклинанием и аккуратно положил на столик. Он не был удивлен ее привычке пользоваться магловскими вещами, но по его мнению, защиту с дома снимать не следовало. — Довольно с меня тайн и недомолвок, — Северус хотел взять руку Жюли, но та не дала к себе прикоснуться. — Я не собираюсь скрывать что-либо и жду, что и ты будешь со мной предельно откровенна. — Откровенна? Как я могу тебе доверять после всего этого? — холодно ответила Жюли, она обняла себя за плечи. Какой же маленькой и беззащитной она выглядела в этот момент, но холод в ее голосе ввел Северуса в смятение. — Неужели я в здравом уме согласился бы на тот унизительный допрос перед всем этими людьми, если бы не хотел вернуть твое доверие? — зло ответил Северус. — Разве стал бы я преследовать последователей Темного Лорда, если бы не хотел построить новую жизнь с тобой? Между ними снова повисло молчание. — Жюли, — первым его нарушил Северус. — Прости меня. — Простить за что? За то, что я стала убийцей? Или за то, что я стала причиной смерти бедного эльфа? Или за то, что твоя драгоценная жена пытала меня? — на ее глазах заблестели слезы. — Не заставляй меня жалеть о твоем спасении. Уходи. Северус застыл в недоумении. — Что было между вами с Юфимией Роули? — вдруг спросила Жюли. — Когда Тёмный Лорд вернулся, он решил, что моя верная служба заслуживает поощрения в виде брака с чистокровной волшебницей, — сухо проговорил он. — И отказаться от подобной «щедрости» означало бы невиданную дерзость. Поэтому я… — Я… я не хочу слышать об этом, — прервала его целительница. — Зря я спросила. — Жюли, — Северус смотрел на ее светлые кудри, ее глаза цвета неспокойного моря, ее чуть курносый нос, и вспомнил, как во время собраний Ордена не мог отвести от нее взгляд. Даже многозначительная усмешка Люпина не могла помешать ему любоваться ею. — Роули были убиты Авгуреем прежде, чем сгореть, — осторожно сказал он. - А что насчет брака, он был аннулирован указом Бруствера об отмене средневековых законов. — Разве от этого мне должно стать легче? — она зло вытерла слезы своим кулачком, этот жест показался Северусу до невозможности умилительным. — Я не могу радоваться их гибели, Северус, кем бы они ни были, они были людьми! А Пигсвэлл? Разве его жизнь стоила этого? — Ты и без меня прекрасно знаешь, что эльф был уже обречен, тут нет ни твоей, ни моей вины, — мужчина подошел ближе. — А что касается Рабастана, я не предвидел подобного исхода, — признался он. — Я его взорвала! — зарыдала Жюли. — Он разлетелся на мелкие куски! Северус прижал ее к себе, он и забыл, каково это — зарыться лицом в ее кудри, чувствовать ее тепло, ее горячее дыхание у себя на плечах. И зельевар впервые почувствовал, как его великая скорбь по покойной Лили отступила, наконец, он смог ее отпустить… — Все позади, — прошептал он. Плечо Северуса взмокло от слез. Он не понимал, чем именно вызваны столь бурные эмоции, неужели ей жалко врагов? Или самоубийство эльфа произвело на нее столь глубокое впечатление? У зельевара промелькнула заманчивая мысль снова вторгнуться в ее сознание, но он тут же ее отбросил. — Я пойду на берег, — вдруг сказала Жюли. — Если ты собираешься внезапно исчезать, то появляться как ни в чем не бывало, позволять случаться между нами недомолвкам или, того хуже, обманам, то лучше тебе уйти до моего возвращения. Она стремительно покинула прихожую, взмахнув подолом мантии. Северус остался один, размышляя, каким удивительный образом эта девушка может заставлять биться его сердце чаще. Мужчина оглянулся, он не собирался покидать этот дом этим вечером. Краем глаза он заметил смятый пергамент у дверного проема, ведущего на кухню. «Пожалуй, стоит заварить чай» — подумал он. Весь пол на маленькой кухне Жюли был усыпан смятыми пергаментными листами. «Неужто письма? — он развернул одно из них. — Разумеется не письма». Северус подошел к столику, на котором лежали несколько пергаментов, сплошь исписанные формулами. Он внимательно их изучил. — Интересно, — прошептал он, перечитывая расчеты. Он, все продолжая пробегаться глазами по цифрам, выдвинул табурет и сел за стол. Взяв в руку перо и обмакнув в чернила, зельевар сделал несколько пометок. Зачеркнул кое-где пару цифр и написал на их места новые. — Превосходно. Он услышал, как Жюли вошла в дом. Вот она снимает мантию и вешает на крючок. Северус не смог сдержать улыбку, как же она обрадуется, когда увидит, что он не только не ушел, но и довел до совершенства изобретенное ею зелье. — О, — все, что она сказала, увидев его посреди своей кухни. — О? — переспросил Северус, вздернув одну бровь. — Как именно мне следует воспринимать то, что ты остался? — недоверчиво спросила она. — Что я не собираюсь внезапно исчезать, то появляться как ни в чем не бывало, позволять случаться между нами недомолвкам или, того хуже, обманам, — Северус встал из-за стола и подошел к Жюли, так близко, что слышал ее дыхание. И шепотом сказал: — Ну, а ты, Жюли, согласна быть моей без остатка? Она долго смотрела ему в глаза. — Да, — прошептала после минутного молчания Жюли, губы ее дрожали, Северус чувствовал, как сбивается ее дыхание, как ее сердце начинает стучать чаще, как непривычно было видеть такое волнение, такой трепет. Северус нежно коснулся ее губ своими, не понимая, чем он заслужил ее любовь, как она могла осквернить себя темной магией лишь ради того, чтобы быть ближе к нему. Он зарылся рукой в ее мягкие кудри, прижимая ее к себе, углубляя поцелуй, чувствуя, что его возбуждение нарастает до предела. Северус поднял ее на руки и пошел в ее комнату, где кровать была шире, чем в той, где он пребывал во время своего выздоровления. Раньше он не смел думать о тонких изгибах ее молодого тела, о ее белоснежной коже, но теперь она вся принадлежала ему. Северус осторожно опустил ее на кровать, не обращая внимание на ее смущение, он насладился видом изящных лодыжек, оголенных бедер, сбросив свою мантию, оставшись в рубашке и брюках, он лег рядом с Жюли, и провел рукой по ложбинке на груди, по ее ключицам и шее. Как же она красива, поражался Северус, впервые осознав, что перед ним та единственная, что может считаться его идеалом. Он покрыл поцелуями ее плечи, шею, гладил ее нежные бедра и, не удержавшись, одним движением снял с нее сорочку, его поцелуи стали настойчивее, он ревностно прижимал ее к себе, с удовольствием отмечая, что Жюли подчиняется каждому его движению, позволяет ему быть несколько грубым, стонет, когда он покусывает ее шею. Северус и не заметил, как его рубашка оказалась на полу, магическая энергия вокруг них нарастала, он раздвинул ее ноги и без палочки заставил исчезнуть ее белье, от чего Жюли смутилась, он не удержался, и поцеловал внутреннюю часть бедер девушки, медленно переходя к ее половым губам, девушка вскрикнула, когда он коснулся языком ее клитора. Северус не мог больше ждать, он хотел было резким движением войти в нее, но внезапно Жюли остановила его. — Пожалуйста, нежнее, — прошептала она. И тут Северус понял, что это ее первый раз, от этой мысли у него встал ком в горле. Эта невозможная девушка всю жизнь ждала его… Северус осторожно вошел в нее, остановился, чтобы она привыкла. Осторожными движениями он начал двигаться, чуть глубже входя в нее, когда девушка начала стонать от удовольствия, он резким движением разорвал девственную плеву. Жюли чуть вскрикнула, но просила продолжать. Спустя много часов страстной любви, они лежали, плотно укутавшись одеялом. — Что будет дальше? — спросила Жюли, крепче прижимаясь к Северусу. — Ты не хочешь «воскреснуть»? — Мне придется, — усмехнулся Северус. — Дело в том, что эти треклятые бюрократы не регистрируют браки с мертвецами. Жюли взглянула на него с таким удивлением, что он почувствовал легкую обиду. — Я передумал насчет венчания и белого платья, — пояснил он. — Северус Снейп воскрес из мертвых и решил жениться на магле, — засмеялась Жюли. — Так и вижу отвисшие челюсти слизеринцев. — Я люблю тебя, Жюли, — вдруг вырвалось у Северуса. Эти слова застали врасплох не только Жюли, но и его самого. Повисло неловкое молчание. — Мне кажется, что принято отвечать на подобное заявление, — ворчливо заметил Северус. На что Жюли снова расплакалась, Северус застыл в недоумении. И плакала она не как в романтических рассказах, а навзрыд, громко всхлипывая, зельевар не имел понятия, как реагировать. — Я… яя… — пыталась говорить Жюли сквозь рыдания, но у нее не получалось. — Я чем-то обидел тебя? — взволнованно спросил Северус. — Я впервые в жизни признался в любви, а она в слезы, и как это отразится на моем самомнении? — вопрошал он, на что Жюли начала смеяться сквозь слезы, по-прежнему не в состоянии сказать ничего связного. — Я… так… счастлива, — наконец выговорила она, и камень свалился с души Северуса, он обнял ее крепко-крепко, и сам незаметно проронил скупую слезу, только рядом с ней он мог позволить себе оголить чувства: — Я тоже.