Альтернативы

      Чёрный джип тихой стрелой летит по ночному шоссе. Обычно Наруто ставит музыку, но в этот раз на минимальной громкости играет радио: какая-то глупая попса, годящаяся лишь, чтобы развеять тишину. Песня заканчивается, и наигранно-радостный голос ведущего с первых секунд действует на нервы, поэтому Саске все-таки выключает плеер — и чувствует себя легче. Звукоизоляцию салона нарушает шелест ветра из приоткрытого окна, шуршание шин об асфальт и тоскливый вздох Наруто, наполненный тревожным ожиданием.       Это он предложил съездить на побережье. Спонтанное желание, навеянное поздним вечером, прозвучало как обычная просьба, но ни обычной просьбой, ни спонтанным желанием оно не являлось. Наруто давно вынашивал эту мысль, висящую камнем на сердце, все больше сникал под ее тяжестью, и когда она, наконец, обрела форму и коснулась Саске, тот согласился, не задавая вопросов. Единственное условие — Наруто не сядет за руль. Только не в день смерти Джирайи.       Сложно сказать, что именно значил для Наруто этот человек, что именно связывало их, но Саске знал достоверно, что старик был для Наруто семьёй. Будучи сиротой, Наруто никогда не разбрасывался такими словами. Семья значила для него многое, а, может, значила все. Саске не спрашивал: он редко задавал вопросы, потому что редко чего-то не понимал, особенно, когда дело касалось Наруто. Даже в такой напряжённой обстановке, как сейчас, его присутствие ощущалось естественно, как ощущается собственный голос, дыхание и сердцебиение, только сегодня оно пропиталось болью. Саске не мог сказать, в какой момент они стали неотделимы друг друга. Так или иначе, теперь они переживали самые радостные, неловкие, незначительные и, особенно, тяжёлые моменты вместе.       Из-за темных силуэтов деревьев показался маяк. Наруто вскинул голову, вперившись в него взглядом, и побледнел на глазах. «Ещё немного, -мысленно уговаривал Саске, стараясь не вдавить педаль в пол — ещё немного, Наруто, и тебе станет легче».       История смерти Джирайи публиковалась во всех местных газетах и даже получила огласку по всей стране. Читая выпуск, предусмотрительно сбереженный Итачи, Саске не верил, что такое вообще могло быть.       Это произошло на пассажирском лайнере, где Джирайя возвращался домой из очередного путешествия. В машинном отсеке произошёл взрыв, причины которого не разглашались. По словам очевидцев, судно стремительно пошло ко дну, но персонал не торопился с эвакуацией. Как выяснилось позже, корабль не был оснащён должным спасательным оборудованием, что, на самом деле, часто бывает в странах третьего мира, но для утопающих это не имело никакого значения. Джирайя проявил героическую храбрость, самостоятельно спасая всех, кого мог, и умер героем: утонул, вытаскивая ребёнка. Благодаря Джирайе было спасено множество жизней, и в его честь в порту установили небольшую мемориальную доску. В родном городке Коноха он теперь считался национальным героем, хотя раньше Джирайю почти никто не знал: при жизни он был простым писателем.       Машина остановилась прямо у побережья, но Наруто не спешил выходить. Он будто весь сжался, почти не занимая места, и продолжал сидеть, низко повесив голову. Заметив в крепких пальцах потёртый брелок в форме лягушки, Саске и сам почувствовал, что хочет подобрать к себе ноги, спрятаться от удушающей горечи, но только мотнул головой: он нужен Наруто. Именно сейчас нужен, как никогда прежде. Заглушив двигатель, Саске мягко накрыл влажные ладони своей. — Пойдём, — мягко, но уверенно позвал он, заглядывая в глаза, и Наруто, помедлив, коротко кивнул, прежде чем отпереть дверь. Когда Саске подходит к багажнику, на загорелом мальчишеском лице отражается недоумение. — Не волнуйся, я догоню, — коротко улыбнулся Саске. Наруто понятливо кивнул и медленным шагом направился в сторону моря. Саске заторопился, складывая вещи в рюкзак.       Он давно готовился к этому вечеру. На улице достаточно тепло для осени, но через полчаса они бы уже замерзли, а Саске хотел пробыть здесь столько, сколько будет необходимо Наруто. Пара тёплых курток, плед, посуда, термос, даже носки на всякий случай — все на месте, нужно закрывать машину и догонять. Вынырнув из-под дверцы, Саске опешил: Узумаки все ещё стоял неподалёку, сложив руки в карманы — все такой же измученный, но посветлевший, с таинственной улыбкой на губах. — Надеюсь, там не салфетки и успокоительные, — кивнул он на рюкзак, дождавшись, пока Саске подойдёт ближе. — Конечно, они, Узумаки. Но не для тебя, — съязвил Учиха, шагая рядом в такт. Он чувствовал себя необычайно уверенным и спокойным и точно знал, что делать и говорить. — А для кого? — Наруто аж остановился, удивлённый ответом — реакция, которой Саске и добивался. — Для меня, идиотина, — привычное «идиот» показалось слишком грубым, — всегда ношу с собой. А ты думал, как я тебя терплю? — Значит, плачешь в машине, пока никто не видит? — Парировал Наруто, пихнув Учиху локтем, за что был тут же награждён символическим подзатыльником. Короткая перепалка почти рождает смех, но, оказавшись у воды, Наруто умолкает, с тоской всматриваясь в море, и не сразу заговаривает снова. — Это… Саске, — неловко начал он, прикоснувшись к затылку, но одернул себя и серьёзно закончил, — спасибо. — Будешь всю жизнь оплачивать бензин, — пожал плечами Саске, — к счастью для тебя, я не питаю такой любви к внедорожникам, как Итачи. Наруто коротко рассмеялся — впервые за вечер, — и подошёл совсем близко. Поддавшись внутреннему голосу, Саске протянул руку и встретился с пальцами Наруто. Поймав момент, обхватил его ладонь и с удивлением почувствовал, как руку сжимают в ответ.       От раскатистого удара о скалы, на которых стоял маяк, Наруто вздрогнул. Сложно представить, что он испытывал с того самого дня, когда глядел в синюю даль. Саске повернул голову, и у него треснуло сердце: Наруто плакал. Молча, неподвижно и очень горько, несмотря на то, что лицо не выражало эмоций. Невыносимо было видеть его таким. Хотелось стереть эти слёзы, забрать эту боль, выпить до дна и похоронить глубоко внутри, лишь бы прекратить страдание. Саске шагнул навстречу, крепко прижал к себе напряжённое тело, и в его руках Наруто постепенно расслабился, уткнувшись лбом в подставленное плечо. Тянулись долгие минуты, а они все продолжали стоять, разделяя на двоих сожаление и тепло. ***       Позже, укутанный в легкий пуховик, Наруто сидел рядом, с удовольствием поедая припасённый ужин, и выглядел так, будто только что исполнилось его самое заветное желание. — И как ты только додумался, — раздалось сквозь довольное чавканье, — рамен в термосе — это же офигеть! Хотя, дедулька и не такое выкидывал. Ты знал, что можно сделать тарелку из листьев?       История путешествия с Джирайей поражала воображение. Наруто упоённо рассказывал, а Саске с наслаждением слушал — о странах, о людях, о казусах, ссорах и примирениях — обо всем, и с теплом думал о том, как много дал Наруто этот удивительный человек.       Так, за разговорами, незаметно занялся рассвет — пришло время ехать домой. Собирались неторопливо и в тишине: видимо, просто устали от долгой беседы. Но, уже подходя к машине, Наруто вдруг выронил: — Я много о тебе рассказывал... А старый дурак все не верил, что ты классный. — Пф-ф, — усмехнулся Саске, смущенный неожиданным комплиментом, — а твой старик был неглуп. В отличие от тебя. — Ну ты и сволочь же ты, — беззлобно поддел Наруто, улыбаясь в ответ. — Вы бы с ним поладили.       На обратном пути в салоне играла музыка. Неугомонный пассажир мирно спал, широко открыв рот и сладко посапывая. Саске осторожно вёл автомобиль по озарённой солнечным светом дороге и напевал себе под нос, сам того не замечая. На душе было радостно и спокойно.       Внутренний голос подсказывал, что впереди только светлое будущее. Будущее, что обещает счастье, разделенное на двоих.