Во имя вечной Любви...

Мощные толчки невидимой энергии продолжали будоражить поселение, вывернутые с корнями деревья непреодолимой преградой лежали по периметру. Земля под ногами, сплошь усыпанная обломками домов и статуй, трескалась на глазах и вздымалась у ног разбойницы, которая, обливаясь слезами, размазывала их по грязному лицу и из последних сил держалась, не поддавалась панике. И наконец в центре мелькнул кусок желтой материи, к которой она незамедлительно кинулась. Последнее, что успела заметить Элиза перед тем как провалиться в черноту забвения, – зеленая крона дерева, которое свалилось на разбойницу, зверски выдернутое из земли черной энергией. Тишина резала слух, не было слышно ни криков раненых, ни грохота падающих громадин зданий и деревьев, и уже почти не чувствовалась мрачная энергия, незадолго до этого момента практически пропитавшая все вокруг. Приятная и непонятная усталость чувствовалась по всему телу, что-то мокрое приятно холодило лоб, и рука, практически не хотевшая слушаться хозяйку, лениво потянулась к голове и мягкому куску ткани, который покрывал место ушиба. Усталость постепенно отступала на задний план, уступая место обострившимся чувствам. Вокруг слышалась возня, тихий шорох одежд, тихий плач и что-то сладковато-приторное витало в воздухе, непонятным образом вселяя страх и панику. Решив наконец перестать притворяться трупом и встретить реальность, какой бы она ни была, Элиза открыла глаза, стянула с головы кем-то заботливо прилаженный к ушибу кусок зачарованной тряпки и резко села. Голова незамедлительно отозвалась резкой болью, а полученное сотрясение незамедлительно вызвало тошноту. Зажимая одной рукой рот, девушка медленно поднялась с земли и огляделась: мирное поселение лежало в руинах. Обожженные деревья мертво протягивали свои ветки к небу, некогда уютные домики бесформенными грудами камней дополняли безрадостный пейзаж, земля напиталась кровью, а непонятный сладковатый запах исходил от огромного погребального костра, сложенного в самом центре поляны, медленно обходя который, Элиза с содроганием разглядывала неестественно вывернутые конечности, торчащие из него, и старалась не попадать взглядом на лица несчастных. Практически все жители деревни участвовали в этом страшном действе. В живых осталось не более десятка эльфов, которые на другом конце поляны, сбившись в кучу, пытались помочь нескольким раненым. Надеясь найти среди выживших жрицу, разбойница вяло поплелась к измученной и грязной толпе. - Как ты себя чувствуешь, человек? – к девушке обернулся черноволосый жрец. – Уже лучше? Осознав, кто позаботился о ее ушибленной голове, девушка вяло кивнула и двинулась вдоль раненых, надеясь увидеть ту, что стала ей близка. Вроде ушедшая тошнота вновь вернулась к ней, когда разбойница непроизвольно разглядывала рваные и уже начинающие гноиться раны, остекленевшие глаза тех, кому не смогли вовремя помочь. И вот наконец в конце этой шеренги смертников на глаза попался кусок окровавленной ткани, отдаленно напоминавший желтый цвет. И вот уже можно было увидеть разметавшиеся по земле слипшиеся от густой крови волосы. Грудь Анайи резко поднималась и опускалась, издавая свист, сквозь приоткрытые глаза виднелся тусклый свет Элуны, медленно тающий с каждой минутой. Часто хлюпая носом и стараясь не зареветь в голос, разбойница аккуратно присела у изголовья эльфийки. Говорить что-либо не хотелось, да и вряд ли умирающая услышит ее, скорее всего предсмертная агония уже полностью парализовала мозг и девушка просто не осознает, что с ней происходит и что за темное пятно сидит у ее головы. Молча растирая слезы по грязному лицу, Элиза тихонько гладила Анайю по голове, силясь вспомнить хоть какую-нибудь молитву, в надежде, что Свет услышит ее и поможет подруге. Минуты медленно тянулись, Элиза так и сидела, уставившись в одно место и автоматически проводя по мокрым волосам жрицы рукой. Свист из груди эльфийки постепенно затихал, жизнь медленно покидала ее, дыхание становилось все реже и реже, пока наконец не затихло окончательно. С последним выдохом, Анайа одними губами произнесла имя своего возлюбленного – Кириллиана. Разбойница резко очнулась от оцепенения и перевела взгляд на тело девушки, смерть нисколько не исказила ее лицо, она будто бы спала. В последний раз проведя рукой по волосам жрицы, разбойница перевела взгляд на ее шею, желтым блеском в лучах заходящего солнца мелькнуло что-то блестящее, и, не долго думая, девушка протянула руку и сорвала с шеи эльфийки подвеску. Словно по невидимому сигналу, всё вокруг начало тускнеть и отдаляться, пока, наконец, черный водоворот не засосал разбойницу. Тихий шелест волн приятно ласкал слух, далекий крик чаек постепенно возвращал девушку в сознание. Темная тень нависала над головой, заслоняя от солнца и мешая разглядеть ее. - Что ты видела, женщина? – знакомый голос привлек к себе внимание. Опираясь на руку эльфа, девушка пошатываясь села на колени. - Ты видела ее? – Кириллиан смерлил Элизу взглядом. – Она умерла, да? Она сильно мучилась? – и, резко тряхнув девушку за плечи, одним рывком поставил разбойницу на ноги. Пронизывающий взгляд становился просто невыносимым, причиняя девушке мучения. Ни в состоянии ответить, в трясущемся кулачке она молча протянула эльфу то, что минуту назад забрала с еще теплой груди его жены. Ласковые волны все так же мирно накатывали на желтую полосу берега, чайки все так же весело делили рыбу, часовые так же мирно обходили селение, а в соседней таверне все так же весело пропивали деньги матросы, и никто, как и всегда, не обращал внимания на одинокую фигуру на пирсе, которая все так же не покидала своего поста и смотрела вдаль, крутя в руках ярко поблескивающий предмет. И каждый, кто в данный момент мог обратить взор в его сторону, смог бы увидеть блеклый силуэт ночной эльфийки с длинными зелеными волосами, в желто-зеленом платье, которое развевалось под порывами морского ветра.