во время

       Во время концертов, Сынчолю нравится просто дышать криками вокруг, даже наушники не способны заглушить все происходящее вокруг, и он снимает их вовсе, чтобы слышать. Крики фанатов, громкая музыка, рваные движения — все это оглушает, вводит в непонятный экстаз, сводит с ума. Сынчоль отдается на сцене всегда и без остатка, так, что после едва может донести свою тушу до кровати.        Во время концертов прекрасно не только то, что он в окружении фанатов, но и то, что он бок о бок со своими мемберами. Он ощущает себя на вершине мира, если рядом с ним нужные люди, которые без всяких сомнений поддерживают и добиваются всего вместе с ним. Но один человек, которому Сынчоль благодарен немного больше, чем остальным, всегда выделялся. Джонхану стоило сказать лишь слово, как Сынчоль сразу слышал его, неважно как громко будет вокруг, он все равно услышит. Сынчолю иногда кажется, что он обязан Джонхану жизнью, просто потому что тот всегда рядом, поддерживает и в нужные моменты дает отдохнуть от всего, беря ответственность за все на себя.        Сынчолю нравится слушать как Джонхан поет, говорит, дышит, живет. Вообще, Сынчолю все в Джонхане нравится. Он словно умел быть таким, каким всегда нужно, но при этом оставался собой. Джонхан ребячливый, любит играть и дурачиться, неважно где — на сцене или вне, но вместе с этим он умеет быть серьезным, решать проблемы и помогать в сложных ситуациях. Джонхану хватало одного взгляда, чтобы понять, что нужно Сынчолю. — Чувствую себя так, словно меня кинули под машину, — хрипит Сынчоль севшим голосом, и в мыслях ругает себя за то, что кричал слишком много. — Чувствую себя так, словно мне девяносто и я сделал десять отжиманий, — не остается в долгу Джонхан, падая на кровать рядом с Сынчолем и прикрывая глаза.        Сынчоль смеется почти убито, но его улыбка передается и Джонхану. В номере работает кондиционер, от чего становится немного прохладно, но никто из них не хочет двигаться, поэтому они терпят даже это, надеясь, что не заболеют к утру. — Сейчас бы что-нибудь мясное, — тянет Чхве, от чего Джонхан мычит, одобряя. — И чтобы меня кормили с ложечки. — Как ты думаешь все уже спят? — Спрашивает Юн, через силу запрокидывая голову, чтобы посмотреть на Сынчоля. — Хочешь, чтобы кто-то из мемберов кормил нас с ложечки? — Сынчоль смеется и Джонхан даже не ленится ударить его по животу ладонью. — Чтобы они выключили этот кондиционер и принесли нам поесть, — отвечает Джонхан, закрывая глаза и зевая.        Сынчоль тянет: «м-м-м, было бы неплохо», переворачиваясь на бок и закидывая на Джонхана руки и ноги, на что последний недовольно хмурится, но сил на большее у него нет, поэтому терпит, проваливаясь в сон почти сразу же.        Сынчоль просыпается не от будильника, а от пения Джонхана. Юн распевается, не иначе, вытягивая слова их песен. Сынчоль чувствует, как все тело ноет, но нужно соскребать себя с кровати и идти на репетицию. Голос Джонхана по утрам не такой, как обычно, он более севший и немного сонный. — Спой мне что-нибудь, — хрипит Сынчоль, откашливаясь и обнимая подушку.        Джонхан смотрит на время, до будильника еще полтора часа, поэтому он залезает на кровать, позволяя Сынчолю уложить голову на свою грудь и зарывается пальцами в его волосы. Джонхан поет для Сынчоля всегда почему-то мягче, Чхве не знает, то ли он просто накручивает себя, то ли это правда так звучит. Потому что у Джонхана мягкий голос всегда, но когда он поет для Сынчоля, он становится нежнее, чем обычно. Поэтому Сынчолю и нравится. — Ты отдохнул? — Ласково спрашивает Джонхан, наклоняя голову, чтобы посмотреть на Чхве. — Если пять часов сна способны дать отдых, — отвечает Сынчоль. — Вообще-то, вспоминая твои слова ночью, я написал Джису и он придет с едой через полчаса, так что тебе пора вставать.        Сынчоль мычит, потеревшись щекой о грудь Джонхана, но вставать не собирается. Даже голод не способен заставить его встать с места раньше, чем это требуется, особенно, когда Джонхан так ласково играется с его волосами, тихо напевая знакомые мотивы. — Сынчоль-а, — Джонхан тянет, пальцами спускаясь к шее и легко поглаживая кожу. — М? — Чхве приоткрывает глаза, зная о чем зайдет речь. — Не хочешь поцеловать меня? — Спрашивает Юн, и Сынчоль знает, что он выпятил нижнюю губу, словно ребенок, ожидая конфеты.        Сынчоль приподнимается, нависая над Джонханом, и тот улыбается, притягивая ближе за шею. Поцелуй получается рваным, потому что Сынчолю сложно держать свое тело на руках, так как все тело болит, поэтому он принимает сидячее положение, притягивая Джонхана к себе и усаживая на свои бедра для удобности. — У меня все болит, — хнычет Джонхан, между поцелуями. — Мой малыш хорошо постарался вчера на концерте, — хвалит его Сынчоль, целуя в шею и плечи. — Постараешься и сегодня тоже? — Конечно, — отвечает Джонхан, сжимая волосы Чхве на затылке. — Не увлекайся, пожалуйста.        Сынчоль улыбается в кожу, запрокидывая голову и ловя губы Джонхана своими. Сынчоль чувствует, как все его тело ноет от усталости и он уверен, что Джонхан чувствует тоже самое, поэтому целует мягко и успокаивающе. — Я принес мясо, вау, ребят, легче, — Джису заходит без стука, используя свой ключ от номера, и закрывает свои глаза, чтобы не видеть происходящего. — Знаете, вы милые, но это мог быть кто угодно. — Ключ был только у тебя, — закатывает глаза Джонхан, садясь рядом с Сынчолем. — Да и у персонала этого отеля, — замечает Хон. — Что, если бы вас застала уборщица. — Мы бы снились ей в мокрых снах, я думаю? — Смеется Сынчоль, и Джонхан подхватывает его смех, пока Джису недовольно сопит.        День обещает быть длинным и изнуряющим, но слышать смех Джонхана для Сынчоля — это как набраться сил.