Young and desperate

      Тэхён просыпается в восемь утра из-за будильника Юнги. Приподнявшись на постели, Тэхён протягивает руку в сторону прикроватной тумбочки и нажимает на кнопку. Когда трель прекращается, он опускается обратно на серые подушки и поднимает глаза на натяжной потолок. После нескольких дней, наполненных слезами, Тэхён чувствует, как из него вышли почти все силы.       Но он договорился с Камиллой, что приготовит завтрак.       Поэтому Тэхён вдыхает, считает до пяти и поднимается.       В квартире холодно, и, покинув ванную комнату, он интуитивно обнимает себя руками. Тонкие рукава лонгслива совсем не согревают, а Тэхён приехал сюда в футболке, поэтому решает не переодеваться.       Покурив на балконе на кухне, Тэхён заходит обратно и застревает у холодильника, не решаясь открыть его без спроса. Разрешила ли ему тогда Камилла трогать их продукты?..       — Что ты делаешь? — спрашивает кто-то хриплым голосом, громко зевая, и Тэхён оборачивается, встречаясь взглядом с Юнги. Он стоит на пороге кухни в футболке и спортивных штанах и опирается на дверь. Убрав ладонь, которой он закрывал рот, Юнги скрещивает руки на груди в поисках тепла и сонно моргает. Тэхён не торопится, вглядываясь в его припухшее после ночи лицо и растрёпанные волосы.       — Камилла сказала, что я могу приготовить вам завтрак.       — Хосок сделал это ещё вчера, пойдём, — указав головой назад, Юнги отталкивается бедром от тёмного дерева. Тэхён дёргается, не решаясь сделать первый шаг. — Я задолжал тебе извинения.       Тэхён молчаливо поднимает брови, наблюдая, как Юнги покидает кухню. Решив, что ему здесь нечего делать, Тэхён двигается с места и догоняет Юнги в коридоре.       — Посидишь в комнате, я умоюсь? — дождавшись неуверенного кивка, Юнги проскальзывает в ванную, отпихивая ступнёй пискляво залаявшего Косточку, и Тэхён выполняет чужую просьбу, забрав щенка с собой.       — Потише, пожалуйста, Камилла и Хосок ещё спят, — шепчет Тэхён Косточке, и тот глухо тявкает, мотая пушистым хвостиком. Закатив глаза, Тэхён падает на кровать и усаживает щенка на колени. Возможно, некоторым просто не даётся умение ладить с животными. — Господи, держи.       Смирившись, Тэхён протягивает Косточке свободную руку, и тот, заурчав, вгрызается в его запястье. Отодвинув серебряный браслет вверх, Тэхён вытягивает предплечье.       — Мы как-то с Чеён смотрели документалку о животных-людоедах, — говорит Юнги, внезапно появляясь в своей комнате, и Тэхён, испугавшись, подпрыгивает. Проследив за подходящим к шкафу Юнги, Тэхён кладёт на грудь, где должно быть сердце, ладонь и забирается на кровать с ногами. Обслюнявив всё запястье Тэхёна, Косточка ныряет под край одеяла, и Тэхён укрывается им в надежде согреться. С гримасой вытерев руку о шершавую простынь, Тэхён оборачивается к шкафам и возвращается обратно так резко, что Косточка где-то на середине кровати подпрыгивает и рычит.       Натянув на голое тело широкую футболку, Юнги заправляет её в тёмно-синие штаны и накидывает на плечи светло-голубую ветровку.       — Ты не хочешь есть, пить? — спрашивает Юнги, садясь в офисное кресло, и подъезжает на нём к Тэхёну. Тот мотает головой, поднимая колени к груди, и обхватывает их руками. — Окей…       Молчание накрывает комнату тонкой плёнкой, и Тэхён зажёвывает нижнюю губу, сдирая потрескавшуюся кожицу. Юнги, завязав чёрные шнурки на штанах, откидывается на спинку кресла, и оно издаёт неприятный скрип.       — Тэхён, слушай… — начинает Юнги, неосознанно хмурясь, и Тэхён поднимает голову, переводя на него взгляд. Прочистив горло, Юнги сгибает правую ногу и цепляется за лодыжку пальцами. — Извини меня. Я не воспринял твоё признание всерьёз.       — Я тоже хочу извиниться, — сухо говорит Тэхён, его голос падает на октаву ниже. Уткнувшись подбородком в колено, Тэхён позволяет распущенным волосам закрыть лицо и смотрит куда-то на пол. Смотреть на Юнги становится почему-то страшно. — Я сбежал от разговора.       — Я понимаю, почему ты так сделал, — отвечает Юнги, снова прочищая горло. — Я виноват в нашей ссоре.       — Юнги-       — Нет, я серьёзно, — перебивает Юнги, когда Тэхён пытается неуверенно возразить, и поверженно вздыхает. Тэхён осмеливается поднять глаза и замечает измученное выражение на лице Юнги. — После ухода мамы я перестал верить в долгосрочные отношения, и это сломало меня. Что-то в моей голове постоянно свербит, что все, с кем я общаюсь, в конце концов бросят меня, — Юнги трясёт головой. — Я устал от этого, честно, но я не мог перестать думать о том, что ты тоже уйдёшь. И ты ушёл.       — Ты попросил меня не усложнять, когда я сказал, что люблю тебя, — это вырывается непроизвольно, и Тэхёну вспоминается, как Чеён сказала, что он может быть жестоким. Нет. Тэхён не хочет быть таким. — Я… разозлился из-за твоих слов. Мне нужно было пространство.       — Мне тоже, — они встречаются взглядами, и Тэхён неловко отворачивается туда, где одеяло вздымается из-за ходящего Косточки. Прикрыв глаза, Тэхён умещается щекой на коленях и разглядывает часть комнаты с открытой дверью. — Ты правда имел в виду то, что сказал тогда?       — Ты про?.. — Тэхён возвращается, слегка поднимая брови, и Юнги скромно кивает. Тэхён облизывает сухие губы, медленно проходясь по бледному лицу Юнги взглядом, и понимает, как же всё-таки он устал. Он устал убегать, замалчивать и подавлять. Если Тэхён будет молчать, всё станет только хуже. — Я был серьёзен на миллион процентов. Я действительно нравлю т-, — Тэхён осекается, оговорившись, а потом с горечью хмыкает. Джемин говорил, что его чувства могу быть чем-то посередине, так почему бы и нет? Симпатия и любовь не поддаются описанию, Тэхён может называть это, как хочет. — Я нравлю тебя.       Юнги непонимающе хмурится, двигаясь в кресле, и Тэхён пожимает плечами. Из-за позы ему становится жарко, поэтому он опускает ноги на пол.       — Ты нравишься мне, я люблю тебя, я нравлю тебя, — говорит Тэхён, ловя запрыгивающего на колени Косточку, и взлохмачивает тёмно-рыжий мех. — Мне восемнадцать, и я могу не знать, что значат эти чувства, но они здесь, со мной.       — Мне двадцать два, и я, наверное, тоже не знаю, что это такое, — отзывается Юнги, невольно напоминая Тэхёну их ссору в коридоре, и прячет ладони под согнутыми ногами. — Я нр-       — Косточка! — восклицает Хосок, запрыгивая в комнату, и Тэхён вздрагивает. Не останавливаясь, Хосок подходит к кровати и опускается перед Тэхёном на колени. — Иди сюда, мой сладкий мальчик.       Из его рук забирают щенка, и Тэхён не сопротивляется. Хосок падает на пятую точку перед ним, обхватывая Косточку руками, и начинает целовать его под утробное рычание.       — Чего ты жалуешься, конфетка моя?       — Чувак! — выделяя слово, стонет Юнги, и опускает ноги с кресла. Подъехав к Хосоку, Юнги давит пяткой в его бедро. — Вали из моей комнаты!       — О боже, зачем так ругаться, — поднявшись с кряхтением и с помощью колена Тэхёна, Хосок перехватает лающего Косточку поудобнее и направляется к выходу.       — Закрой дверь с той стороны так, чтобы щёлкнул замок.       — Боже, что за жизнь, то из одной комнаты выгоняют, то из второй, — Хосок карикатурно закатывает глаза, почёсывая Косточку между ушами, и взмахивает рукой. — Ками-и, ты переоделась?!       Дверь захлопывается, оставляя их в закрытом пространстве, и Тэхён неловко ёрзает на месте, скользя по выглаженной простыни пятой точкой. Юнги прищуривается, отводя взгляд от места, где секунду назад был Хосок, и поворачивается обратно.       — Тэхён, — нервно зовёт Юнги, проводя пальцами по спортивным штанам, и останавливает их на коленях. — До того, как Хосок ворвался к нам, я планировал кое-что сказать.       — Да?..       — Я тоже нравлю тебя, — со смешком отвечает Юнги, его губы кривятся, и Тэхёна окатывает ледяной волной чего-то удушающего. Всё это время… все эти поцелуи… все эти прикосновения… всё это было взаимным?.. Всё это было настоящим, но приправленным обоюдной ложью? — И я не знаю, что мне делать.       — Лучше спроси, что делать нам? — отрезает Тэхён, потому что осознание того, что его догадки оказались правдой, удушает. Тэхён упирается в матрас обеими ладонями, подпрыгивая, и отъезжает назад. Лицо Юнги вытягивается, но он не двигается с места. — Я не понимаю, почему ты так поступаешь с людьми?       — Потому что, когда тебе больно, делать больно другим легче, — говорит Юнги, и Тэхён благодарен ему за правду. Как бы она не ранила, это лучше, чем сладкая, разъедающая язык ложь. — Может, я не до конца осознавал свои действия, одурманенный идеей того, что я не достоин любви, но я должен взять ответственность. Я хочу исправиться.       Тэхён задерживает дыхание после глубокого вдоха и приказывает себе не разгоняться. Да, Юнги поступил не очень хорошо, но разве он не обычный человек и не имеет права на ошибку? Тэхён сам не всегда поступает правильно, и если он будет злиться из-за прошлого, то не увидит настоящего. Он застрянет и потянет Юнги за собой.       — У нас вообще был шанс? — спрашивает Тэхён, потому что обязан знать, но Юнги качает головой.       — Не сейчас, — Юнги отталкивается от подлокотников кресла, перебираясь на кровать, и ладони Тэхёна буквально жжёт из-за желания прикоснуться. Что-то внутри него угнетающе ноет, чего-то прося, и Тэхён сжимает подрагивающие пальцы в кулаки, вдавливая острые ногти во внутреннюю часть ладони. — Я бы хотел, чтобы у нас был этот шанс, но я не могу просить тебя ждать.       Если бы Юнги попросил, Тэхён бы подарил ему целую вечность.       — Любовь — это чувство или выбор? — внезапно спрашивает Тэхён, потому что после разговора с Чеён эта мысль не покидает его голову, и Юнги вскидывает брови. — Мне сказали, что «чувства» — неправильный ответ, и я пытаюсь найти правильный.       — Может, это выбор, потому что ты решаешь, кого тебе любить? — Юнги хмурится, скрещивая ноги, и они почти касаются колен Тэхёна. — У меня нет ответа, извини.       — Может, это выбор, потому что ты решаешь не оставлять человека в трудный момент, — истощённо отвечает Тэхён, и в глазах Юнги появляется недоумение. — Я не понимаю, что происходит между нами, но я не хочу терять тебя.       — Даже после того, я что сделал?..       — Даже после этого. Мы все ошибаемся, Юнги. Посмотри на меня: вчера я наорал на кучу людей и швырялся предметами, и мне стыдно, но я уже не изменю это, — Тэхён с иронией хмыкает, двигаясь, чтобы его нога прижималась к ноге Юнги. Он делает это больше для него, чем для себя, потому что Юнги всегда нуждается в прикосновениях во время нестабильных состояний.       — Ты в порядке?       — Да, но мне кажется, что ты нет, — Юнги начинает часто моргать, пряча глаза, и Тэхён знает, что это значит. Переместившись на колени, Тэхён подползает к Юнги и наклоняется, чтобы заглянуть в его лицо. — Ты говоришь, что не можешь просить меня ждать, но я уже здесь. Я готов рискнуть и подождать.       — Но это нечестно по отношению к тебе, — хрупко произносит Юнги, его голос звучит вымученно, и свет от настенных ламп освещает бледную щёку. Когда по ней скатывается слеза, Тэхён тянется дрожащими пальцами, но не решается. — Ты не обязан тратить своё время на меня, в то время как есть куча других… возможностей.       — Я не хочу другие возможности, я хочу тебя, — отвечает Тэхён почти шёпотом и всё-таки дотрагивается до щеки Юнги. Она влажная из-за быстрых слёз, и Юнги инстинктивно льнёт к пальцам Тэхёна. — И если ты тоже хочешь меня, то мы сможем заставить это работать.       Юнги наконец-то отваживается посмотреть на него, и Тэхён твёрдо кивает, поджимая губы. Его пальцы чуть-чуть трясутся, задевая мягкую кожу Юнги, и Тэхён обхватывает ими часть подбородка, чтобы подвести чужое лицо к себе.       — Я серьёзно, Юнги, пожалуйста, поверь мне.       — Я не понимаю, почему ты не уходишь, ведь я испортил всё.       — И что? Мы же ещё молоды, мы можем восстановить наши отношения или начать сначала, — Тэхёну не верится, что он говорит такое, но, возможно, разговоры с Джемином и Чеён оставили свой след. — Я скучаю по нашей дружбе. По всему, что было, и особенно по разговорам.       — Я тоже. Мне не хватает тебя, — признаётся Юнги, прочищая горло, и сгибает палец, чтобы вытереть солёные следы. Тэхён убирает ладонь на колено, и Юнги промаргивается. — Знаешь, ты прав. Я могу всё исправить.       Тэхён дёргает подбородком, поощряя Юнги говорить дальше, и бессознательно теребит пальцами края тонких рукавов.       — Чимин как-то говорил, что у его психотерапевта есть знакомый психолог. Я запишусь к нему, — Юнги встряхивает головой, отросшие пряди прикрывают лоб, попадая в глаза, и руки Тэхёна чешутся от желания поправить их. — И свяжусь с мамой. Вдруг у нас получится наладить отношения.       — Тебе нужна компания?..       — Нет, я должен сделать это сам, — Юнги вздыхает, горбясь, и задумчиво хлопает себя по бёдрам. Тэхён опирается на одну из ладоней, напряжённо следя за ним, и спустя время Юнги тускло улыбается. — Я так благодарен, что ты не ушёл сейчас.       — Даже не планировал, — Тэхён улыбается в ответ, находя взгляд Юнги, в котором он видит много искренней признательности, и протягивает ему оттопыренный мизинец. Юнги, засомневавшись, выставляет свой, и Тэхён переплетает их, соединяя большие пальцы. — Всё будет хорошо. Мы справимся.       — Теперь мы снова друзья? — спрашивает Юнги, с надеждой поднимая брови, и Тэхён встряхивает их руки с уверенным кивком.       — Друзья.       Юнги с облегчением выдыхает, заставляя Тэхёна спрятать улыбку, и отпускает его руку. Отодвинув край серого одеяла к подушкам, Юнги опускается на спину, вытягивая ноги, и Тэхён сразу же присоединяется к нему. Он вспоминает обо всех вечерах, когда они просто лежали так, соприкасаясь плечами и предплечьями, и разговаривали или слушали музыку. Лучше всего Тэхён помнит вечеринку в честь дня рождения Сокджина. В тот раз он напился и полез на Юнги с поцелуями, потому что испугался разговора с Филиппом. Тогда Юнги успокоил Тэхёна своей любимой песней, и некоторые строки отпечатались в его голове.       «Не спрашивай меня, почему я всё ещё не могу уйти. Здесь я чувствую себя как дома. Здесь всегда было моё сердце».       Теперь Тэхён понимает эти строки лучше.       Его телефон, оставленный на прикроватной тумбочке, неожиданно вибрирует, и Тэхён отползает от Юнги. Подогнув правое колено и уткнувшись в него подбородком, Тэхён берёт телефон и снимает блокировку экрана. Он давно не проверял уведомления, поэтому у него накопилось достаточно сообщений (три от Чонгука, два от Еын и пятнадцать голосовых, боже, что там, от Джемина) и пропущенных звонков, но внимание Тэхёна привлекает только что полученное.       — Что-то случилось? — Юнги опирается на локти, стуча по матрасу ногой, и Тэхён оборачивается к нему с потерянным выражением лица. — Тэ?..       — А, не, ничего не случилось, — Тэхён прочитывает последнее сообщение ещё раз и нажимает на кнопку, чтобы заблокировать экран. — Папа пригласил меня на завтрак.       — О, — кратко отзывается Юнги, перекатываясь в сторону, и ложится на живот. Тэхён, поднявшись с кровати, растерянно оглядывается в поисках свои вещей. — Ты уже уходишь? Тебя подвезти?       — Нет, спасибо, я доберусь сам, — обнаружив одежду на спинке офисного кресла, Тэхён подходит к нему и стягивает футболку и джинсы. Прижав их к груди, Тэхён поворачивается в сторону Юнги и неловко морщится. — Ты можешь выйти, чтобы я переоделся?..       — Ой, а что я там не видел? — Юнги играет бровями, подмигивая, и Тэхён шлёпает по его ногам футболкой. Съехав с кровати, Юнги вытягивается, щёлкая позвонками, и послушно следует в сторону двери. — Кстати, мне понравилось, предлагаю повторить. Только давай в этот раз без драк?       Тэхён цыкает, едва сдерживая глупую улыбку, и Юнги самодовольно смеётся, исчезая в коридоре.       Кажется, всё начинает налаживаться.

◊

      Тэхён доезжает до братства на такси и использует наличные деньги, которые одолжила Камилла. Омони вполне могла заблокировать его банковскую карту, но ему боязно проверять, поэтому Тэхён решает не открывать мобильное приложение банка. Вдруг она всё-таки сделала это?       После разговора с Юнги Тэхён больше не чувствует, как застревает в зыбучих песках. В них невозможно утонуть, это старый сюжет из фильмов, и Тэхён знал об этом, но всё равно чувствовал себя так. Сейчас Тэхён понимает, куда он и Юнги будут двигаться дальше.       Расплатившись с водителем, Тэхён направляется по каменной дорожке в дом, оставляет дверь открытой, так как за ним идут незнакомые старшекурсники, и раздевается. С его ссоры с омони прошло меньше суток, но всё кажется сном. Будто вчера на лестнице стоял не Тэхён и не повышал голос на старших. Даже тыльная сторона его ладони потеряла красноту.       Когда Тэхён заходит в комнату, Чонгук привычно сидит на кровати и читает тонкий учебник. Услышав посторонний шум, Чонгук вынимает единственный наушник и первые секунды молча смотрит на Тэхёна. Затем его глаза слегка округляются.       — Привет.       — Привет…       Тэхён садится на кровать, опираясь правой рукой о покрывало, и его левую ладонь обжигает телефон. Там есть переписка с абоджи, и Тэхён старается не думать об этом, чтобы не паниковать раньше времени.       Чонгук окидывает его осторожным взглядом, не решаясь говорить дальше, и опускает голову к учебнику, а Тэхён понимает, что что-то не так. В комнате почему-то тихо и… пусто?..       — А где Еын?       — В своей комнате. Она… — Чонгук делает непонятный жест рукой, словно пытаясь объяснить, и плечи Тэхёна придавливает невидимым чувством вины. Он не должен был кричать на друзей.       — Нам нужно поговорить, я сейчас, — бросив телефон на кровать, Тэхён отталкивается правой рукой и с лёгкостью встаёт на ноги. Чонгук поднимает брови, пальцы, держащие беспроводной наушник, замедляются, и Тэхён дёргает головой наверх. Больше ничего не говоря, Тэхён выходит в коридор, оставляя дверь приоткрытой, и шагает к лестнице на третий этаж.       В комнате Еын и Сынён Тэхён был пару раз, потому что большую часть времени они проводили на кухне или в их с Чонгуком комнате, поэтому осматривается словно впервые. В отличие от парней половина Еын выглядит безликой: нет ни фотографий, ни постеров, ни любых других вещей, которые позволили бы узнать её лучше. Единственное, что Еын повесила, это распечатанные тексты с заголовками «Дискретная математика», «Информационные сети» и «Алгоритмы и структуры данных». Тэхён без понятия, что это за страшные слова.       Опустив на шею полноформатные наушники, Еын сидит за столом спиной к двери и шумно печатает, её пальцы летают по скрипящей клавиатуре ноутбука. Тэхён подходит ближе, останавливаясь в паре шагов, и какое-то время наблюдает за Еын. Её короткие волосы собраны в крошечный пучок, некоторые пряди выбились и обрамляют лицо, перламутровый пирсинг в крыле носа блестит, а в зубах зажат механический карандаш. Почесав лоб, Еын хмурится, склоняя голову, и открывает разноцветную таблицу. Тэхён, собравшись с духом, тянется к Еын и прикасается к жёлтой ткани её футболки.       — Твою мать! — выронив карандаш, Еын хватает его пальцами и разворачивается, наставляя на Тэхёна. Тот покорно поднимает раскрытые ладони, прижимая их к груди, и плечи Еын опускаются. На её лице появляется мучительное выражение, и Еын опускает крышку ноутбука. — Я тебя не узнала, извини. Привет.       — Привет, — Тэхён садится на стул Сынён, сгибая ноги, и сиротливо прячет ладони под бёдра. Еын опускает взгляд на заваленную тетрадями, бумагами и учебниками часть стола и соединяет пальцы. Тэхён горбится, пытаясь придумать следующие слова, и Еын скребёт ногтями по бледной коже.       Тишина давит на его виски, и Тэхён выпрямляется.       — По поводу вчерашнего… я не хотел кидать в тебя стул, извини.       — Думаю, я это заслужила, — отвечает Еын, и её обычно высокий голос звучит непривычно низко. Тэхён часто моргает, не веря услышанному, и Еын начинает кусать верхнюю губу. Сейчас Еын не накрашена, поэтому её кожа кажется неестественно болезненной. — Я постоянно сую нос в чужие дела, кто-то должен был вернуть меня на Землю.       — Ты не суёшь, — говорит Тэхён, двигаясь, но не решаясь, и Еын глубоко вдыхает через рот. Пожав плечами, Еын заправляет за уши чёрные пряди и облокачивается на спинку стула.       — Может, кто-то даже не хочет дружить со мной, но стесняется сказать, а я пристаю.       — Не пристаёшь, не говори так, — после этих слов перед глазами Тэхёна мелькает вчерашний день, когда он был раздражён, что Еын была в его комнате вместе с Чонгуком. Но Тэхён был раздражён именно из-за Еын или из-за того, что она могла видеть, что его спокойное состояние не перманентно? — Пойдём к нам в комнату и поговорим.       — Ты не против, что я буду там?.. — почти что шёпотом спрашивает Еын, переводя на Тэхёна взгляд, и он мягко качает головой. Встав со стула, Тэхён выставляет перед Еын ладонь и помогает ей подняться. — Ой.       Не выдержав, Тэхён сгибается и утягивает Еын в крепкие объятия. Еын всегда была маленькой по сравнению с парнями, но сейчас она ощущается по-настоящему хрупкой в руках Тэхёна. Схватившись за её поясницу, он вдыхает сладкий аромат духов, напоминающих банан и землянику, и напряжённый узел в груди на мгновение ослабевает.       — Правда прости, я- я тогда был раздражённым и действовал на эмоциях.       Еын не отвечает, обвивая Тэхёна руками, и прижимает его к груди. Тэхён ощущает чужое тепло, перенося руку на её макушку, и Еын прячет лицо в его чёрной футболке. Они стоят так некоторое время, прислушиваясь к шуму за окном, и Тэхён поддерживает голову Еын ладонью. Отодвинувшись, Еын шмыгает носом и смотрит на Тэхёна снизу вверх.       — Пошли?..       Пока Тэхёна не было в комнате, Чонгук раздобыл где-то три подушки в цветастых наволочках и вязаный плед. Тэхён закрывает дверь, пропуская Еын вперёд, и щёлкает замком.       — Ты готовился к экзамену? — интересуется Еын, садясь на пол рядом с Чонгуком, и обвивает руками кислотно-зелёную подушку. Тэхён, захватив с кровати телефон, занимает свободное место напротив.       — Угу. У меня все эссе и сочинения уже написаны, поэтому я повторяю теорию, — отвечает Чонгук, облокачиваясь на кровать, и кидает на колени розовую подушку с белыми узорами. Тэхён вздыхает, вспоминая об учебных материалах Хосока с первого курса и будущих занятиях с Марком (Тэхён до сих пор не может поверить, что Марк настолько добрый, что согласился помогать ещё и с экзаменами). — А ты? Всё сделала?       — Нет, я не понимаю кое-какую тему, но Чангюн обещал объяснить.       Чонгук кивает, Еын облокачивается на его плечо, и они вдвоём молча смотрят на Тэхёна. Чонгук и Еын будто опасаются спросить у Тэхёна даже что-то такое простое, и он в который раз чувствует вину.       — Марк… поможет мне подготовиться к латыни, — отзывается Тэхён, неосознанно хватаясь за последнюю подушку, и вжимает её в грудь. Из-за прохлады комнаты по его открытым рукам пробегаются мурашки, и Еын, обратив на это внимание, подталкивает к нему красный плед. Укрывшись, Тэхён комкает в пальцах края вязаной ткани. — К остальному я почти готов.       — Как твой зачёт? — осторожно спрашивает Еын, не двигаясь, и Тэхён пробует ободряюще улыбнуться. Вместо этого его губы некрасиво кривятся.       — Я сдал. Преподаватель даже похвалила меня.       — Ты молодец!       — Да, мы поздравляем тебя, — Еын приподнимает уголки губ, то сжимая, то разжимая пальцы на кислотной ткани, и Тэхён облизывает пересохшие губы. — Это же был последний зачёт?       Тэхён угукает, опуская голову на кровать, и Еын и Чонгук переглядываются. Тэхён чувствует тошноту из-за всей этой ситуации, и факт того, что его лучшим друзьям приходится устраивать немые переглядки, буквально душит. Если бы неловкость была человеком, она была бы четвёртым участником разговора.       — Слушайте, ребят… я не сумасшедший, — выдыхает Тэхён, выдавливая из себя признание, и Чонгук вопросительно склоняет голову. — Вчера кое-что произошло… из-за чего я разозлился, но, клянусь, я не хотел навредить вам. Это просто… случилось? Я не смог проконтролировать себя.       — Мы все иногда злимся, это не значит, что ты сумасшедший, — произносит Чонгук, ковыряя белые узоры на подушке. — Что произошло вчера?.. Лола и Чимин сказали, что ты поссорился с родителями.       — Да, я сказал им, что я гей, и мы с омони начали кричать друг на друга, — Тэхён съёживается, ожидая реакцию, и Еын закрывает рот ладонью.       — О боже, ты в порядке?!       — Д-да, через пару часов я встречусь с папой за завтраком, — Тэхён неопределённо ведёт плечом, ощущая неприятные мурашки на загривке, и кутается в плед. — Извините, что я отреагировал так. Я не хотел, чтобы вы видели меня в неустойчивом состоянии.       — Всё нормально, не извиняйся. Эмоции — это не то, за что нужно извиняться.       — Да, — Еын робко кивает, пересаживаясь поудобнее, и прячет подбородок за краем подушки. — И это я должна извиняться за своё поведение. Я постоянно пытаюсь влезть в ваши дела.       Холодный воздух комнаты застревает в лёгких Тэхёна, потому что это его фраза. Это он вчера крикнул её прямо в лицо Еын.       — Эй, не делай этого! Мы же друзья, это естественно, что тебе интересна наша жизнь, — Чонгук смотрит на Еын сверху вниз, многозначительно подталкивая локтем, но она болезненно кривится. — Еын.       — Но это правда. Я шумная и громкая и вечно вытягиваю вас на улицу или заставляю что-то делать вместе со мной.       — Если бы не ты, мы с Чонгуком сидели бы всё время в комнате и глупо пялились друг на друга, — не успевая подумать, возражает Тэхён, и в его голове что-то щёлкает. Почему он не замечал этого раньше? — Серьёзно, мы в первые дни почти не разговаривали, пока не подружились с тобой. Ты свела нас вместе.       — С тобой весело, и нам нравится наша дружба, — добавляет Чонгук, сжимая пальцы Еын, и она стеснённо отводит взгляд на дверь. — Не извиняйся за часть себя. И ты тоже не извиняйся, Тэхён. Вы не плохие люди.       — Да. Мы твои лучшие друзья, — говорит Еын с ухмылкой, и Чонгук со смешком кивает, укладывая голову на её маленькое надплечье. Ему приходится извернуться и отъехать в сторону, и Еын пару раз касается его цветной макушки, будто хлопает. — Обещаете, что если я буду перегибать палку, вы дадите мне знать?       Чонгук мычит, проводя по руке Еын кончиками пальцев, и та пихает его в бок. Тэхён молча наблюдает за ними, прокручивая в памяти все моменты, когда они помогали друг другу, и с грустью отмечает, что большую часть времени он закрывался. Тэхён не привык обнажаться перед другими, Чонгук и Еын, наверное, его первые настоящие лучшие друзья (школьные приятели не в счёт), и с этого момента он хочет делать всё правильно. У него есть люди, которым он может доверить свои тревоги и радости.       — Пообещаете мне тоже кое-что? — Чонгук отрывается от попытки пощекотать Еын, и они оба вопросительно моргают, когда Тэхён выпрямляется и сжимает в кулаках часть пледа. — Если в дальнейшем я так и буду отмалчиваться, дайте мне щелбан.       — Могу сразу два, — отвечает Еын с серьёзным выражением лица, выпутывая из-под Чонгука руку, и показывает Тэхёну жесты «окей». — Но если вдруг тебе не захочется говорить, не заставляй себя. Ты можешь придерживаться своего таинственного образа холодного принца сколько хочешь.       — У нас есть образы? — ахает Чонгук. — А какой у меня?       — Когда ты входишь в комнату, вокруг тебя летают бабочки и золотые блёстки и скачут кролики.       Фыркнув, Чонгук забрасывает на надплечья Еын руку и удерживает её шею в захвате.       — Какой образ у тебя?       — Я, очевидно, самая крутая, — Еын сгибается из-за позы Чонгука, выворачивая шею, и вскидывает указательные и средние пальцы. Уперевшись в живот Чонгука основанием ладони, Еын пытается выбраться. — Йа! Отпусти!       — Почему ты сравниваешь меня с диснеевской принцессой?       — Не с принцессой, с принцем! Или ты считаешь себя именно принцессой?       Чонгук и Еын начинают шутливо бороться, толкая друг друга в сторону пола, и Тэхён следит за ними с широченной улыбкой. Не считая того раза, когда Еын чуть не защекотала его до смерти, Тэхён никогда не участвовал в их «вошканьях». Вероятно, сегодня какой-то странный день, потому что ему хочется присоединиться.       Откинув подушку на кровать, Тэхён поднимается на ноги и подходит к Чонгуку, который придавливает Еын спиной. Развернувшись, Тэхён опускается на колени и ложится на Чонгука, раскидывая руки в стороны. Еын вскрикивает и толкает бедро Тэхёна пяткой.       — Вот так она и встретит свою смерть: в девятнадцать лет на ледяном полу, прижатая весом двух парней-переростков.       — Мы не переростки, — пыхтит Чонгук в ответ, начиная тыкать в шею Тэхёна, и тот передёргивает плечами, сталкиваясь затылком с его лбом. — И рост у мужчин завершается где-то в двадцать лет.       — Так вы ещё больше можете стать? Капец, — Чонгук ёрзает, упираясь в лопатку Тэхёна согнутыми ладонями, и Еын выпускает сквозь губы рваный звук. — Я, конечно, понимаю, что для вас такая роскошь недоступна, но у некоторых из нас есть грудь, и она имеет свойство болеть.       — Ой, извини, — Чонгук зажимает бёдра Тэхёна коленями, переворачивая, и они валятся на пол лицами вперёд. Еын откашливается, массируя правой рукой грудную клетку, и закрывает один глаз.       — Да, извини.       — Ничего, вас настигнет карма, — голос Еын перемещается наверх, когда Тэхён сгибает руки, соединяя их под собой, и слышит справа шумный вздох. — Тэхёна, например, сейчас.       Тэхён непонимающе хмурится, длинные волосы закрывают его обзор, и внезапно тонкие пальцы Еын с длинными ногтями пробегаются по его рёбрам. Первое касание порождает в лёгких смех, и он пытается переместиться, но Еын лишь коварно хохочет.       — Опасно посвящать других в свои слабости.       — Еын!

◊

      Чонгук закрывает дверь за Джемином, который держит в руке серебряный кейс, и присаживается на свою кровать, почти прижимаясь к Джено. Еын сгибается, скручивая волосы в высокий хвост, и короткие пряди, не собирающиеся в ладонь, падают на загривок.       — Открой окно, чтобы проветрить, — говорит Джемин Еын, упираясь в стул коленом, и ставит кейс на пустой стол, расчищенный Чонгуком заранее. Еын, кривится, поднимая на Джемина голову, и тот пожимает плечами. — Вдруг используем что-то, что будет вонять.       — Ла-адно, — хлопнув Джемина по груди, Еын переваливается через стол к окну и отодвигает одну из створок. Со скрипом пододвинув стул, Еын усаживается на него перед Джемином и вытягивает ладони, растопырив пальцы. — Такая длина подойдёт?       — Более чем, — подмигнув Еын, Джемин забирается на стул с ногами и скрещивает их по-турецки. Щёлкнув замком на кейсе, Джемин раздвигает в стороны всевозможные отделы и вытаскивает чёрный предмет, который Чонгук назвал бы, э-э, ультрафиолетовой лампой?.. — Какой цвет, красотка?       — Я хотела под платье на рождественский бал, — отзывается Еын, поправляя жёлтый рукав бесформенной футболки, и достаёт из переднего кармана спортивных штанов телефон. Чонгуку успевает показаться, что у Джено была подобная футболка, прежде чем Джемин снимает университетскую куртку и кидает её в сторону кровати. Джено, дёрнувшись, ловит летящую в них куртку за рукав и складывает вместе со своей. — У тебя есть похожие оттенки?       Джемин трясёт головой, убирая со лба чёрные пряди, и приближается к Еын, чтобы заглянуть в её телефон. Еын, находясь в дюйме от Джемина, поднимает на него глаза. Заметив её взгляд, Джемин выпячивает губы, словно намекая на поцелуй, и Еын, цыкнув, толкает его в плечо.       — У меня есть несколько цветов, сейчас покажу.       — Ты уже выбрала платье для бала? — спрашивает Джено, двигаясь по кровати, и, оглянувшись, чтобы не задеть плакаты, опирается спиной о стену. Чонгук, забрав с тумбочки телефон, присоединяется к Джено, и тот смущённо улыбается, когда их плечи соприкасаются.       — Да-а, мама помогла.       — Твои родители в Чикаго?! — удивляется Чонгук, тряся ногой, и Джено едва ощутимо проводит по его колену пальцами, останавливая. Еын, выглянув из-за Джемина, широко улыбается и часто кивает.       — Угу! Их компания заключает договор со здешней компанией, поэтому они останутся до Нового года, — Джемин щёлкает пальцами, указывая Еын на белую подставку для рук, и Еын слушается. Пока они разговаривают, Джемин успевает всё подготовить. — Они обещали прийти на концерт!       — О, круто. Надеюсь, им понравятся наши выступления, — отзывается Чонгук, выпрямляясь, и Еын показывает большой палец свободной рукой. Джемин прыскает на лежащие перед собой вещи чем-то из прозрачного флакона и надевает медицинские перчатки и голубую маску.       — Вы уже решили, что наденете?       — Рубашку и брюки?.. — с сомнением отвечает Чонгук, выгибая брови, и Еын мягко хмыкает. — Я куплю что-нибудь новенькое!       — Окей, верю.       — А я, если честно, не знаю, в чём идти, — неловко смеётся Джено, почёсывая короткие волосы на затылке, и виновато морщит лоб.       — Хочешь, я тебе помогу? — предлагает Еын, подпрыгивая на стуле, и Джемин тянет её за тонкое запястье, скрывающееся полностью в его пальцах. Джено, отведя взгляд, робко кивает, и по его шее ползёт румянец. — Чонгук, пошли с нами! У нас же больше нет занятий, все стали свободнее.       — Отличная идея, пошли! Папа говорил, что скоро отправит мне деньги.       — Договорились, — облокотившись локтем о край стола, Еын подпирает подбородок кулаком и мажет секундным взглядом по сосредоточенному лицу Джемина. — Джемин-а-а, — на корейский манер зовёт Еын, и Джемин вопросительно мычит. — Ты в чём пойдёшь?       — Мы с Тэхёном забились одеться в одном стиле, так как идём вместе, — отвечает Джемин отстранённо, прокручивая в пальцах пилку для ногтей в форме дуги. — Наверное, что-то тёмное и простое.       — В- Подожди, вы идёте вдвоём?! — Еын подаётся вперёд, поднимая брови, и Джемин коротко кивает. — Он нравится тебе?..       — Да, но не так, как мне нравишься ты, — отвлекаясь от работы, Джемин ухмыляется, и Еын закатывает глаза. Дёрнув маску на подбородок, Джемин двигает рукой, чтобы поправить футболку с логотипом «The Pretty Reckless». — Как бы Тэхён не нравился мне, Юнги уже не любит меня, и я не хочу подливать масла в огонь.       — Он не любит тебя? Почему? — спрашивает Еын и, ойкнув, хлопает себя по рту. Джемин, аккуратно взяв её ладонь в свою, кладёт их на подставку, и промаргивается. — Извини, я опять любопытничаю и лезу не в своё дело.       — Да не, всё нормально, — бросив перед Еын веерную палитру для лаков, Джемин щёлкает щипчиками и проводит подушечкой пальца по мизинцу. — Юнги ревнует Тэхёна ко мне, плюс я ему просто так не нравлюсь. Такое бывает.       — Я даже не заметила этого…       — Я прекрасно чувствую, как люди относятся ко мне, — говорит Джемин и наклоняет голову. Тёмные волосы падают на его глаза, и он пытается сдуть их. — Поэтому, да, Юнги не жалует меня.       — Ой, точно, я только сейчас вспомнила, что он говорил, что ты кажешься ему фальшивым.       — Зачастую людям не нравится в других то-о, что их раздражает в самих себе-е, — протягивая гласные, отвечает Джемин, и опускает глаза на собственную ладонь. Она слегка дрожит, и Джемин встряхивает пальцы с гримасой. — Ты выбрала цвет?       Чонгук не уверен, что обсуждать других — это правильно, поэтому молчит во время чужого диалога и блуждает задумчивым взглядом по половине Тэхёна. Чонгуку обидно, что несмотря на постоянно меняющийся мир, многие люди всё ещё остаются гомофобами. Когда такими людьми оказывается твоя семья, обиднее становится в несколько раз сильнее.       Разблокировав телефон, Чонгук открывает переписку с Тэхёном и прикусывает верхнюю губу. Вместе с прощанием Чонгук и Еын пожелали Тэхёну, чтобы его разговор с отцом прошёл хорошо, но Чонгук решает отправить повторное пожелание удачи. Тэхён отвечает анимированным стикером трясущейся рыбки, и Чонгук беззвучно посмеивается.       Внезапно в его голову что-то врезается сбоку, и Чонгук хлопает ресницами, осматриваясь. Джено, заморгав, ловит взгляд Чонгука и со стеснением улыбается, прикладывая к ушибленному месту ладонь.       — Извини, я отрубился.       — Не выспался? — участливо спрашивает Чонгук, потирая кусок за ухом. Джено угукает, поправляя русую чёлку. Вытянувшись, он бесшумно зевает и закрывает рот нижней частью ладони.       — Я постоянно готовлюсь к экзаменам. Днём из-за тренировок у меня нет времени, поэтому приходится ночью, — Джено опускает затылок на холодную стену и поворачивается к Чонгуку. Тот понимающе улыбается, автоматически перекладывая телефон из одной ладони в другую. — Я боюсь, что плохо сдам.       — Чарли и Еын говорили, что ты лучший студент в вашей группе, — говорит Чонгук, вспоминая, как Еын отзывалась о своей старосте ещё до их знакомства. Джено удивлённо приоткрывает губы и отводит взгляд на свои колени, покрываясь красноватыми пятнами.       — Возможно, но… я сдал SAT¹ хуже всех из нас, на 1403 балла, — бормочет Джено, и глаза Чонгука неосознанно округляются. Он сдал экзамен на 1187 баллов и слышал, что с такими результатами, как у Джено, можно пытаться поступить в вузы Лиги Плюща². Пытался ли Джено?.. — Поэтому я должен сдать первые экзамены на высший балл, чтобы не быть в числе отстающих.       — Я не думаю, что ты отстающий, — подобрав слова, произносит Чонгук, и к нему приходит воспоминание, как Чарли в тот вечер всё-таки сдался и сказал Джемину, что у них с Джено будет повышенная стипендия. — И тебе в любом случае необходим здоровый сон, чтобы готовиться. Может, вздремнёшь, пока Джемин красит ногти Еын?       — Я хотел почитать теорию, — Джено хмурится, проводя по бёдрам раскрытыми ладонями, и Чонгук мягко улыбается, прикасаясь к его плечу. Он видит, что тот почти согласен. — Как раз время свободное.       — Мы всё равно ничего не делаем, давай, — захватив с края кровати вязаный плед, Чонгук осторожно нажимает на грудь Джено пальцами, и он падает на спину. Пересев на колени, Чонгук укрывает Джено пледом, и удовлетворённо улыбается. Джено прячет подбородок под пряжей красного цвета и вытаскивает руку, трогая Чонгука за бок. — Хотя бы полежи с закрытыми глазами, это тоже полезно.       Джено дёргает головой и молча смотрит на Чонгука тёмными глазами. В отличие от Джемина Чонгук не всегда понимает, как люди на самом деле относятся к нему, поэтому надеется, что этот взгляд Джено означает что-то хорошее. Он иногда смотрит так на них с Еын, будто пытается сказать что-то без слов, но затем промаргивается и говорит либо какой-нибудь привычно удивляющий комплимент, либо меняет тему.       — Хочешь лечь со мной?       — Давай, — Чонгук опускается на свежевыстиранное покрывало и ныряет под свободный кусок пледа. На кровати мало места, поэтому Чонгук извиняется и кладёт на бёдра Джено согнутое колено. — Ты должен не забывать кушать и отдыхать, чтобы прилежно готовиться.       — Я знаю, — выдыхает Джено, отводя глаза на потолок, и Чонгук прослеживает за ним. Они лежат какое-то время молча, прислушиваясь к спору Еын и Джемина о гель-лаках и шеллаках, и Чонгук протягивает ладонь. Приободряюще похлопав Джено по животу, скрытому хлопковой футболкой, Чонгук устраивается удобнее и упирается макушкой в его твёрдое плечо.       — Ты всё сдашь, я в тебя верю.       — Спасибо… — Джено наконец закрывает глаза, его голова скатывается вниз, и спустя время он засыпает, очевидно измученный бесконечной подготовкой. Чонгук вздыхает, находя взглядом новый постер, появившийся на прошлой неделе, и поправляет сбившиеся волосы Джено.       Когда Чонгук сам начинает проваливаться в сон, что-то острое тычет в его макушку, и он подскакивает. Джено, застонав, сворачивается и тянет плед на себя. Чонгук, протерев лицо ладонью, поворачивается в сторону стола и замечает Джемина. Тот держит в голове странный и длинный предмет, и Чонгук не хочет знать о его предназначении.       — Он помер или заснул? — шёпотом спрашивает Джемин, указывая на Джено, и Чонгук, не сдержавшись, фыркает. — Если заснул, то не смейся, а то проснётся.       — Он спит, — таким же тоном отвечает Чонгук, выскальзывая из-под пледа на пол, и укрывает Джено. Посмотрев на его умиротворённое лицо несколько секунд, Чонгук на коленях переходит к Еын и хватается пальцами за край стола. — У тебя будет фиолетовое платье?       — Сиреневое, — говорит Еын, выделяя слово, и разочарованно качает головой. Джемин хмыкает, наблюдая, как Чонгук опускает на стол подбородок, и берёт правую ладонь Еын. — Фиолетовый получается смешением красного и синего в равных пропорциях. Для сиреневого нужно больше красного.       — Ла-адно, — Чонгук закрывает один глаз, признавая поражение, но лаки, которые выставил Джемин, не похожи на сиреневый. Одна из любимых рубашек Чонгука выглядит по-другому. — Покажешь платье?       — Нет, это секрет.       — Но Джемину ты показала! — восклицает Чонгук, и Джемин толкает в его грудь коленом, намекая на громкость голоса. Скривившись, Чонгук дёргает носом, принюхиваясь, но характерно резким лаком не пахнет. — Я правда не могу посмотреть?       — Можешь, но я хочу, чтобы ты увидел мой образ полностью, — отвечает Еын, надув губы, а потом поражённо открывает рот. — Или, погодите, лучше, наверное, показать, да? Вдруг я буду выглядеть ужасно, а времени исправлять не будет?       — Ты красотка, Еын, тебя ничего не испортит, — отвечает Джемин вполголоса, оборачиваясь, чтобы проверить Джено, и убирает использованные инструменты в крафтовый конверт. Еын несогласно мотает головой, но не возражает. — Ты уже пригласила кого-нибудь?       — Мне некого приглашать. Я ни с кем не встречаюсь.       — А могла бы, — между делом произносит Джемин, заставляя брови Еын соединиться в одну линию, и поправляет задравшуюся полупрозрачную перчатку. — Джено тоже без пары, — заметив, как губы Еын округляются в маленькую «о», Джемин показательно вздыхает и закатывает глаза. — Пригласи его первая.       — Первая? Но… — Еын хмурится, поднося пальцы ко рту, и Джемин слабо шлёпает по ним, возвращая на белую подставку. Чонгук поворачивает голову, упираясь щекой в гладкую поверхность стола, и Еын смотрит на него сверху вниз. Чонгук успевает поймать в её взгляде что-то странное, но затем всё пропадает. — Может, пойдём втроём? Или ты пойдёшь с Чимином?       — О, нет, у него будет семейный ужин в это время, поэтому, наверное, да?.. Пошли?.. — Чонгук расстроился, когда Чимин сказал, что родители позвали его домой, но постарался отреагировать на эту новость с улыбкой. Семья — это важно, а балы ещё будут, поэтому Чонгук не унывает. Особенно теперь, когда у него есть возможность пойти с близкими друзьями. — Давай тогда спросим у Джено, как он проснётся, и решим с одеждой?       — Давай!       — Вы ещё начните встречаться все вместе, — произносит Джемин, с сомнением разглядывая сначала Еын, а потом Чонгука. Цыкнув, Джемин открывает первый тёмно-сиреневый флакон. — И поженитесь втроём. И умрите в один день одновременно.       — Отстань, — Еын щёлкает языком, тыча ногтем, покрытым базой для гель-лака, в открытый бицепс Джемина, и он показательно напрягает его. Закатив глаза, Еын перемещается на стуле и пытается найти удобную позу. — Ты сам идёшь с другом.       — Потому что у меня тоже нет парня? И я никому не нравлюсь? — Джемин с издёвкой выгибает правую бровь, захватывая указательный палец Еын, и начинает покрывать его тонким слоем лака. Чонгук снова принюхивается, но не ощущает никакого запаха. — Не всем везёт так, как вам.       — Да ладно, может, ты тоже кому-нибудь нравишься, — примирительно говорит Еын, и Джемин ядовито ухмыляется, над чем-то задумавшись. Тряхнув головой, он заканчивает со вторым пальцем и указывает Еын на ультрафиолетовую лампу. — Опять пихать?       — Угу. Помнишь же, что, если начнёт жечь, необходимо вытащить пальцы и перевернуть их?       Еын с готовностью кивает, просовывая ладонь в полукруглое отверстие, и внутри зажигается ослепительно белый свет. Чонгук пересаживается на пятую точку, так как колени начинают затекать, и обхватывает телефон обеими руками. Пока Джемин и Еын заняты делом, Чонгук не отвлекает их, думая о своём, и отстранённо прислушивается к едва слышимому разговору.       Когда телефон Еын издаёт неожиданную вибрацию, проезжаясь по столу в сторону окна, Еын ойкает и наклоняется вплотную к мобильному. Выключив оповещение носом, так как обе ладони заняты Джемином, Еын выпрямляется и оборачивается к Чонгуку.       — Мы должны не забыть продумать праздник Тэхёна.       — Праздник Тэхёна? — заинтересованно переспрашивает Джемин, отпуская пальцы Еын, и демонстрирует, как их нужно положить в сушилку друг на друга. — Вы планируете что-то отмечать?       — У Тэхёна день рождения в конце месяца, — отзывается Чонгук, листая меню приложений в телефоне, чтобы найти Safari и напечатать первый запрос в поисковой строке. — Чимин предложил устроить вечеринку в доме, который он снимает вместе с одним парнем с магистратуры.       Джемин мычит, показывая, что он слушает, и берёт левую ладонь Еын. Прищурившись, Джемин осматривает её цветные ногти и стучит своим по нежной коже на фаланге.       — Но мы не знаем, что ему подарить, — дуется Еын, послушно не двигаясь. Чонгук прикусывает нижнюю губу, проводя подушечкой пальца по экрану. — Родители хотели подарить ему новый ноутбук, мы тоже должны выбрать что-нибудь крутое.       — Тэхён занимается в музыкальном кружке, может, что-то, связанное с музыкой?       — А что он слушает? — спрашивает Еын, сморщив нос, и Чонгук пожимает плечами, поднимая колени к груди. — Что любит?       — Корейский хип-хоп, — внезапно говорит Джемин, пододвигая к Еын сушку для ногтей, и задевает локтем серебряный кейс. Цыкнув, Джемин зажимает ударенное место всеми пальцами и опирается на спинку стула. — Он любит бордовый цвет, толстовки, худи, дорамы, аниме, вкус дыни, не пьёт кофе и не умеет танцевать.       — Чт- Когда ты успел узнать это всё?       — Тэхён бывает болтливым.       — Да никогда в жизни, не ври.       — Ладно, — Джемин улыбается, едва заметно хмыкая, и налегает грудью на край стола. Еын с недоверием смотрит на Джемина, сощурив глаза, и тот выключает ультрафиолетовую лампу. Когда Еын вытаскивает из неё пальцы и протягивает их Джемину, он достаёт из кейса флакончик с длинной пипеткой и поливает ногти Еын золотистым маслом. — У меня просто есть два отверстия с глазными яблоками в черепе, и я использую их по назначению.       — Звучит подозрительно, но допустим, — вытянувшись, словно кошка, Еын позволяет Джемину втереть в её кутикулы косметическое средство. — Тогда поможешь выбрать подарок, если ты так хорошо знаешь Тэхёна?       — Я полностью в твоей власти, красотка.       Чонгук улыбается, наблюдая за Еын и Джемином, и прижимает соединённые колени к груди. Телефон остаётся забытым в руке, и Чонгук удовлетворённо вздыхает. Интересно, запомнится ли ему в точности время, проведённое вместе с друзьями, или рассыплется, как и другие беззаботные дни? Будет ли Чонгук помнить свою юность?       Он бы хотел удержать в памяти как можно больше счастливых дней; все эти моменты, из которых складывается его жизнь.       — Вы закончили? — доносится до Чонгука сквозь размышления высокий из-за зевка голос, и Чонгук дёргает головой. Поднявшись на матрасе, Джено упирается ладонью в покрывало и сонно промаргивается. — Я долго спал?       — Не-а, у нас ещё есть время до встречи с пацанами, — беззастенчиво извернувшись к пространству под столом над первым ящиком, Джемин вытягивает из глубины коробку сухих салфеток и протягивает её Еын. — У нас мозговой штурм по поводу дня рождения Тэхёна, присоединяйся.       — У Тэхёна день рождения? — изумляется Джено, протирая ладонью бледную кожу под нижним веком, и Чонгук приглашающе хлопает по паркету рядом с собой. Робко улыбнувшись, Джено спускается на пол и садится по-турецки. Чонгук проводит по спине Джено ладонью, растирая, и ждёт, пока он окончательно проснётся, чтобы показать экран телефона.       — Да, тридцатого числа, — отвечает Еын, разглядывая открытое лицо Джено, когда он смотрит в телефон Чонгука, и её губы дёргаются в подобии улыбки. — У Тэхёна сейчас трудности, поэтому я хочу, чтобы он повеселился и забыл обо всех тяготах.       — Согласен. День рождения это классный повод поднять ему настроение, — Еын вытирает оставшееся масло бумажными салфетками, и Джемин, собрав флаконы в кейс, указывает на Еын двумя указательными пальцами. — Я спрашивал у него про подарок на Рождество, но он сказал, что ничего не нужно. Я спрошу ещё раз, когда мы с ним встретимся. А вы пока составьте список возможных подарков.       — Блин, это будет сложно, — сокрушается Еын, беря в обе ладони телефон, и клацает длинными ногтями по экрану. Со стороны Джено и Чонгука доносится шелестящее почему? — У него предки богатые, возможно, за восемнадцать лет они надарили ему кучу офигенных вещей.       — Есть вещи, которые не купишь за деньги. Тэхён может хотеть что-то из этого, — говорит Джемин, с намёком стуча по лбу чёрным ногтем, и закидывает на спинку стула локоть. Еын закатывает глаза, подпирая подбородок кулаком. — Но вы всё равно ищите.       Его пихают пяткой в плечо, и Чонгук с недовольным стоном падает, врезаясь в грудь Джено. Тот обвивает его плечи рукой, приближая к себе, и они оба склоняются к яркому экрану телефона.       Джено смеётся, когда Чонгук очищает поисковую строку и вбивает в неё что можно подарить лучшему другу которому ничего не нужно на день рождения девятнадцать лет. Чонгук, обернувшись через плечо, бросает на Джено укоризненный взгляд, и тот делает вид, будто закрывает рот на замок.       — Я хочу с вами, — оставив телефон с грохотом на столе, Еын падает на колени и пододвигается к Чонгуку. Положив на его надплечье подбородок, Еын цепляется за лопатку Джено пальцами, и теперь они смотрят в телефон втроём.       Переместившись на спинку стула, Джемин скрещивает руки на груди, закидывает ногу на ногу и пристально вглядывается в друзей.       — Вопрос из чистого любопытства: вы всегда такие приклеенные друг к другу?       — Мы не приклеенные. И не всегда, — показав Джемину язык, Еын тянется через Чонгука и Джено и мягко нажимает пальцем на что-то на экране. Джено, почувствовав, что лицо Еын сейчас находится совсем близко к его собственному, краснеет и поднимает голову к потолку. — Некоторые люди тактильные. Особенно близкие друзья.       Джемин фыркает, не меняя позы.       — Как же ты тогда лапаешь мальчиков, которые тебе нравятся, тактильная ты моя, а? — провокационно спрашивает он, и Еын щёлкает языком, с неверящей улыбкой качая головой.       — А как ты лапаешь мальчиков, которые нравятся тебе?       — О, я не люблю мальчиков. У меня, знаешь ли, кинк на разницу в возрасте, — отвечает в таком же тоне Джемин и посмеивается, когда Чонгук резво поднимает взгляд от телефона и задевает голову Еын. Ухнув, Еын падает на спину Джено, роняя руки на его надплечья, и Джено со слабой улыбкой переплетает их пальцы. — Каждому своё, никаких осуждений.       — Никаких осуждений и не планировалось, у всех свои кинки, — Еын упирается в макушку Джено подбородком, и тот горбится, чтобы ей было удобнее стоять. — Признавайся, разница на сколько лет?       — На сто.       — Тогда ты можешь встречаться с ровесниками моего дедушки.       — Если у тебя есть подходящие кандидатуры, буду ждать телефончики, — оттолкнувшись от стула, Джемин садится на корточки, не отрывая от пола пяток, и соединяет пальцы в замок. — Но обсудим мои любовные похождения позже, что там с вариантами?       — Эм, тут один сайт советует именной складной стул, — неловко отвечает Чонгук, пересекаясь с Джемином взглядом, и тот молча поднимает выщипанные брови. — Ладно, это провал.       Вместо ответа Джемин выуживает из заднего кармана на джинсах телефон в матовом чехле и устало вздыхает.

◊

      Чёрная зажигалка знакомо щёлкает, выпуская крошечный огонёк, и Тэхён втягивает сигаретный дым. Приоткрыв губы, Тэхён вбирает ими свежий воздух декабря и поворачивается лицом к деревянной вывеске. У кафе, перед которым стоит Тэхён, стеклянные стены, и он мажет взглядом по свободным местам и посетителям.       Тэхён думал, что у него уже не осталось сил испытывать какие-то эмоции, но он снова чувствует волнение. Оно заставляет его пальцы дрожать, и Тэхён вздыхает. Он должен сделать это, несмотря на все страхи. Пришло время быть взрослым.       Докурив, Тэхён тушит сигарету в ближайшем сугробе и трясёт кулаками, придавая самому себе уверенности. Он сможет.       Кафе встречает его терпким запахом молотого кофе и ослепляющим светом. Тэхён осматривается, потянув за молнию на дублёнке, и впитывает окружающую обстановку, наполненную тёмными цветами и искусственными растениями в горшочках на стенах.       — Тэхённи! — зовёт кто-то низким голосом, и Тэхён оборачивается на звук к правой части зала. Когда они встречаются взглядами, абоджи улыбается и взмахивает ладонью, из-за чего Тэхён задерживает дыхание, собираясь с духом. — Привет.       — Пр-ривет, — Тэхён останавливается перед свободным стулом и бросает на согнутое предплечье тяжёлую дублёнку. — Я повешу её, л-адно?       — Конечно.       — Добрый день! — рядом с Тэхёном возникает миниатюрная официантка, доходящая до его плеча, и складывает ладони в приветливом жесте. — Вам напитки подать сейчас или чуть позже?       — Давайте сейчас, — отвечает абоджи, пододвигаясь на стуле ближе к столу, и смотрит на Тэхёна с лёгкой улыбкой. — Ты не против?       — Н-нет.       — Верхнюю одежду Вы можете оставить на вешалке в дальнем углу за поворотом, — говорит официантка, поднимая к Тэхёну голову, и исчезает после его кивка.       Тэхён бросает дублёнку на вешалку, разглаживая тёмно-рыжие рукава, и скрывается за дверью общего туалета. Встав перед овальным зеркалом, Тэхён поправляет кожаный ремень на джинсах и направляет на собственное отражение пустой взгляд. В тусклом свете единственной лампы оно кажется бледным, засосы на шее неестественно скрыты косметикой Еын, а тёмные волосы спутаны, поэтому Тэхён собирает длинные пряди в ладонь и завязывает их в короткий хвост.       — Ты сможешь, Тэхён. Просто сделай это, — говорит он, смотря в свои карие глаза с синеватыми кругами под ними, и инстинктивно расправляет плечи. За ещё не окончившийся декабрь Тэхён успел признаться в чувствах, получить отказ и следом ответные чувства, совершить каминг-аут, поссориться и помириться с близкими друзьями, и у него осталось последнее дело. Это не должно быть сложнее, чем всё выше перечисленное, верно? — Последний рывок, Тэхён, давай.       Одёрнув кофту на молнии, Тэхён выходит из туалета и, лавируя между круглыми столиками, доходит до абоджи. Тот снова улыбается, когда Тэхён появляется в поле зрения, и следит, как он присаживается напротив.       — Ты сильно голодный? Я заказал немного, но мы всегда можем дозаказывать, — произносит абоджи миролюбиво, и брови Тэхёна на мгновение дёргаются, потому что он ожидал другого. Спокойствие абоджи заставляет его чувствовать какой-то подвох. — Ты не против, что я выбрал для нас такое место? Не скучаешь по корейской кухне?       Несмотря на бесконечную любовь корейцев к своей стране, Тэхён никогда не чувствовал этого. Еын и Чонгук иногда говорили, что тоскуют по самгёпсалю или по пибимпапу, но Тэхён не испытывал такой печали. Корея всегда душила его и не давала быть самим собой, поэтому Тэхён был до кончиков пальцев рад возможности учиться за границей.       — Если только по твоему чапче, — отвечает Тэхён честно и соединяет пальцы в замок на столе. Хоть у его родителей и были рестораны сначала с итальянской, а затем с европейской кухней, на все праздники они готовили исключительно корейские блюда. Когда не забывали о том, что у них есть два сына, конечно. — Раньше ты делал его с красным перцем.       — Да-а. Ты любил набирать чапче столовой ложкой прямо из общей миски, — Тэхён не помнит этого, но медленно качает телом, соглашаясь. Пока его не было, им принесли напитки, и Тэхён касается кончиками пальцев длинного стакана; поверхность горячей жидкости скрыта под плотным слоем взбитых сливок, и Тэхён поджимает губы. Это не должно так удивлять, но абоджи не забыл его предпочтения.       Чтобы не смотреть на абоджи, Тэхён вытягивает из стакана чёрную трубочку и слизывает с неё остатки сливок. Это первое, что в попадает в желудок, не считая воды, и Тэхён делает большой глоток. Горячий шоколад обволакивает сухой рот, согревая, и Тэхён вытирает влажный след над верхней губой коричневой салфеткой.       Спустя достаточно долгое молчание официантка подходит к их столику с металлическим подносом, и перед Тэхёном ставят сэндвич с яйцом, беконом и сыром и стеклянную тарелку с овощным салатом. Абоджи получает цезарь и благодарит официантку на неуверенном английском.       Тэхён приступает к еде в такой же давящей тишине, нарушаемой типичным шумом кафе, и сидит, согнувшись почти пополам над тарелкой. Абоджи, возвышаясь, как и всегда, беззвучно работает столовыми приборами и иногда поглядывает на Тэхёна, но тот игнорирует эти взгляды. Если их ждёт ссора, Тэхён хочет сделать это на полный желудок.       — Итак, Тэхённи, — начинает абоджи, помешивая трубочкой неизвестный Тэхёну кофейный напиток, и отставляет вперёд тарелку с остатками цезаря. Тэхён, упорно сверля салат перед собой, замирает, и его лопатки напрягаются. Сейчас или никогда. — Ты сказал, что ты гей. Это правда?       — Ты разочарован? — не сдержавшись, спрашивает Тэхён и поднимает голову. На лице абоджи нет ни одной эмоции, но в его глазах блестит едва различимое сожаление. Тэхёну было бы легче, если бы он злился. Так он смог бы разозлиться в ответ.       — Да, я разочарован, — отвечает абоджи, стреляя в сердце Тэхёна этими словами, и тот кивает. Тэхён подготовился к такому исходу событий. — Но не в тебе или в твоей ориентации.       Нет, он не подготовился. Тэхён открывает рот, сбитый с толку, но абоджи не объясняет. Вместо этого он отпивает из стакана через трубочку и прочищает горло. Тэхён, не моргая, смотрит на абоджи и пытается найти на его лице хоть что-нибудь. Когда молчание затягивается, Тэхён решает узнать по поводу своего будущего.       — Вы заберёте меня домой?       — Омони хотела потребовать у Пак Чимина-щи твои документы, но я возразил. За твоё обучение и проживание плачу я, поэтому мне и решать. И тебе, безусловно, — абоджи облокачивается на спинку стула, скрещивая руки на груди. У них незначительная разница в росте, но абоджи крупнее и крепче, поэтому по загривку Тэхёна проходятся мурашки. Слова, которые он слышит, отказываются складываться в предложения в его голове. — Однако, она заблокировала твою банковскую карту. Тут я, к сожалению, уже бессилен.       — Я-я могу продолжить учёбу?.. — произносит Тэхён первое, что приходит в голову, и непонимающе хмурится. Что происходит? Почему абоджи не ненавидит его?.. — Ты не против?       — Я был бы против, если бы у тебя были проблемы с оценками, но Вон Юкхэй-щи сказал, что за декабрь они улучшились. Подозреваю, что я должен поблагодарить Джемина за помощь. А, или подожди, Джемин — это мальчик с цветными ногтями, да? Марк — другой мальчик в очках? — абоджи поднимает взгляд к потолку, задумываясь, и Тэхён опять бы удивился, если бы не сидел в этом состоянии уже пять минут. Учитывая привычку омони перебивать, Тэхён даже не надеялся на то, что его слушают. Хотя, Джемин, по сути, стал причиной его каминг-аута, поэтому ничего странного. — У тебя так много друзей здесь, Тэхённи, в отличие от старшей школы.       — Ты помнишь их имена…       — Конечно, Тэхённи, ты же даже познакомил нас с некоторыми из них, — отвечает абоджи, приподнимая уголки губ, и грудь Тэхёна потихоньку затягивается в острый узел. — Тебе нравится жить здесь?       — Д-да…       — Тогда как я могу забрать это у тебя?       Его нос неприятно щекочет, и Тэхён узнаёт приближающиеся слёзы. Чтобы позорно не расплакаться, Тэхён откидывается на спинку стула, копируя позу абоджи, и обхватывает остывший стакан обеими ладонями.       — Омони и Намджун-хён ненавидят меня, почему ты нет? — неожиданно для самого себя высоким голосом спрашивает Тэхён, цепляясь за твёрдый материал, и выдыхает. — Почему ты не кричишь на меня и не говоришь, что я должен лечиться?       — Потому что гомосексуальность — это не болезнь и не оскорбление, как считают остальные члены нашей семьи, — отвечает абоджи, застывая взглядом на столовых приборах перед собой, и на нижних веках Тэхёна появляются первые слёзы. Но нет, этот разговор не стоит его слёз, он не будет плакать. — Мне жаль, что у них неверное мнение.       Услышав это, Тэхён несдержанно фыркает и отворачивается к незанавешенному окну. Они сидят в углу зала под одиночной лампой рядом с книжным шкафом, и Тэхён следит за прохожими и проезжающими по дороге машинами.       — Ты мог сказать всё это вчера.       — Если я скажу тебе, что мне было страшновато и не совсем комфортно делать это, ты поверишь?       — А чего тебе бояться? — во второй раз фыркает Тэхён, возвращаясь обратно, и смех испаряется в его горле, как только он замечает выражение на лице абоджи. Его брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию, и сожаление и грусть опять здесь, как и вчера на кухне. Абоджи был единственным, кто не смотрел на Тэхёна с презрением. — Нетрадиционная ориентация — это моя проблема, не твоя. Тебе нечего бояться.       — Ты помнишь, что омони была моей первой любовью? — Тэхён глупо моргает из-за внезапной смены разговора, но коротко кивает. Его родители встретились в университете на первом курсе, и Тэхён слышал историю об их сильной любви миллион раз. — Но она не была моими первыми отношениями.       — О чём ты?..       Тэхён морщит лоб, допивая вязкие остатки горячего шоколада, и крутит стакан с остатками сладкого напитка. Абоджи понимающе улыбается, опуская раскрытые ладони на деревянный столик, и шумно вздыхает.       — В старшей школе я встречался с парнем.       Тэхён вздрагивает, когда его стакан встречается с твёрдой поверхностью столика, и резко выпрямляется, переставая горбиться.       — Вот Ваш счёт! Вы будете оплачивать картой или наличными?       — О, картой, пожалуйста, — абоджи улыбается официантке, подбирая английские слова, и вытаскивает из внутреннего кармана пальто кожаный кошелёк. Расплатившись банковской картой, абоджи повторно улыбается официантке и желает приятного рабочего дня. — Пойдём? Или ты хочешь заказать что-нибудь ещё?       Тэхён мотает головой, продолжая смотреть на абоджи во все глаза, и тот поднимается, со скрипом отодвигая стул.       Когда они выходят на улицу, абоджи закуривает, предлагая Тэхёну свою пачку сигарет, и тот автоматически принимает её обеими ладонями с лёгким поклоном.       — Возьмёшь мою карту на случай, если омони так и не разблокирует твою? — спрашивает абоджи, отдавая Тэхёну кусок пластика, который так и не убрали в кошёлек. Тэхён пихает банковскую карту в задний карман джинсов и зажигает сигарету потными пальцами. — Ты не против пройтись? Сегодня прекрасная погода.       — Ок-кей.       Тэхён сильно затягивается, пропуская в лёгкие табачный дым, и его голову кружит. Закашлявшись, Тэхён бьёт себя по груди и вместе с абоджи двигается в сторону тротуара.       — Аппа³, — зовёт Тэхён неуверенно, когда они подходят к небольшой аллее, деревья которой украшены разноцветными и мигающими гирляндами. Его сигарета подходит к фильтру, и Тэхён тушит её о край мусорной урны. Абоджи следует за ним, выбрасывая смятый окурок. — Ты- У тебя был парень?..       — Да. В мои года о нетрадиционной ориентации говорили не часто, поэтому не было ни бисексуалов, ни пансексуалов, ни чего-то другого. Ты либо считал себя геем, либо нет, — Тэхён внимательно слушает абоджи, не веря, что это действительно происходит. Он спит? Или над ним так издеваются? — До университета мне нравились мужчины, но после встречи с твоей омони влечение к мужскому полу померкло, и для меня важна только она.       — Ты… я не-, — Тэхён судорожно выдыхает, пытаясь всё осознать, и возобновляет путь. Абоджи шагает рядом с ним, надевая кожаные перчатки, и Тэхён прячет кулаки в карманах дублёнки. — Я не знаю, что сказать.       — Каминг-аут на каминг-аут это честно, да? — со смешком отвечает абоджи, снег хрустит под его ногами. Тэхён втягивает носом колючий воздух и жмёт ногтями на внутреннюю сторону ладони. Нет, это не сон. — Извини, что так неожиданно и, вероятно, не в тему. После вчерашнего я много думал и понял, что мы никогда не были близки, чтобы обсуждать подобное. Твоё признание заставило меня понять кое-что.       Тэхён не отвечает, постепенно приходя в себя, и безучастно двигает головой в сторону. Если друзья могли знать какие-то базовые вещи, то родители о настоящем Тэхёне не знали ничего. Он не открывался, не видя смысла.       — Всё это время я был плохим абоджи, поэтому я хочу исправить это с сегодняшнего дня, — абоджи останавливается, прикасаясь к его локтю пальцами, и Тэхён опускает взгляд к своей обуви. Неужели у него есть шанс построить дружеские отношения с абоджи, в то время как омони и хён отвернулись от него? — Мне жаль, что меня не было рядом в период взросления моего любимого ребёнка.       Тэхён отворачивается, задирая голову, и молится, чтобы слёзы затекли обратно, но чувствует, как щёки мокнут.       — О, Тэхённи, — абоджи привлекает его к себе за предплечье, приобнимая, и Тэхён жмётся лицом в его шерстяное пальто. Нос мгновенно забивает, и Тэхён пробует дышать ртом. — Мне правда очень жаль.       Тэхён плачет, оставляя кулаки в глубоких карманах, и нащупывает пальцами зажигалку. Задев большим пальцем кнопку, Тэхён шмыгает носом и выпускает сквозь зубы сломанный звук. Абоджи растирает его поясницу широкими ладонями и что-то тихо говорит, но Тэхён не слышит. Он вспоминает о всех днях рождениях и школьных мероприятиях, пропущенных родителями; о няне, которая была доброй, но одновременно с этим строгой, и ругала его за излишнюю эмоциональность. Родители не бросали их с Намджуном-хёном, они все жили в одном доме, но каждый был сам по себе. Не было семейных вечеров и разговоров по душам. Тэхён возвращался после дополнительных занятий и репетиторов, они вместе ужинали, расходились по своим комнатам, и Тэхён никогда не чувствовал близости, которую отчаянно желал.       В его семье не принято говорить о чувствах так открыто и честно, поэтому Тэхёна прорывает.       — Спасибо, — пискляво говорит Тэхён, отстраняясь, и вытаскивает из кармана левую ладонь, чтобы вытереть влажные щёки. — Я боялся, что ты больше не считаешь меня своим сыном после вчерашней ссоры.       — Нет, это не так. Я чувствую вину из-за случившегося, — абоджи внимательно всматривается в его покрасневшее лицо, и Тэхён моргает, его ресницы слиплись из-за слёз. — Это опасный мир, Тэхённи, мы должны были поддержать тебя.       — Ты- ты уже делаешь это, спасибо, — Тэхён находит в кармане мятую салфетку и кое-как высмаркивается. Выкинув её в мусорную урну, Тэхён оборачивается и пробует проморгаться. — Но… что мне делать с омони и хёном?..       — Нам, Тэхённи, ты не один, — возможно, как бы это ни звучало, каминг-аут был не плохой идеей. Тэхён чувствует, как у него появляется шанс сблизиться с абоджи, и осознание этого расправляет плечи. — Сейчас, к сожалению, ничего не сделать. Омони и Намджунни слишком… м, так скажем, сбиты с толку, и не захотят слушать. Я постараюсь поговорить с ними через какое-то время, когда всё уляжется.       — Спасибо, — в третий раз благодарит Тэхён, невольно улыбаясь, и облегчение омывает его тёплой волной с ног до головы. Когда перед глазами неожиданно мелькает произошедшее на кухне, Тэхён заминается и, нахмурившись, с силой прикусывает нижнюю губу. — Ты тоже извини меня за вчерашнее. Моё признание было слишком… громким. И… отчаянным.       — Одно из определений слова «отчаянный» — очень смелый. Я горжусь тобой, — ободряюще улыбается абоджи и хлопает Тэхёна под плечу. Будто что-то вспомнив, он вдруг виновато морщится и оставляет ладонь на рукаве Тэхёна. — Я только сейчас понял, что мы по глупости третировали тебя вопросами о девушках, а ты стойко терпел.       — Да ладно, не страшно, — Тэхён отмахивается, фыркая, и топчет толстыми подошвами мягкий снег. Тепло, зарождающееся в груди, идёт дальше, и Тэхён чувствует это. Покалывающее воодушевление, когда ты раскрываешься перед кем-то и сближаешься. — Я рад, что мы смогли так поговорить.       — Я тоже, Тэхённи. Надеюсь, мы сможем наверстать всё упущенное, — абоджи приобнимает Тэхёна за лопатки, притягивая к себе, и тот поднимает голову. — Пойдём дальше, а то замёрзнем?       Тэхён кивает, не отодвигаясь, и они начинают идти по аллее почти в обнимку. Зимний воздух отрезвляет, высушивая солёные следы на щеках, и Тэхён не может перестать глубоко дышать, впитывая всевозможные запахи.       — Слушай, Тэхённи, — начинает абоджи, когда они проходят большую часть аллеи, и двигает ладонью по плечу Тэхёна, чтобы тот не замёрз. — А что у вас там с Юнги?       Тэхён показательно кривится, из-за чего абоджи смеётся.       — Ты и это имя запомнил?!       — Мне же интересно, — отвечает абоджи, не испытывая ни капли стыда, в то время как лицо Тэхёна жжёт из-за проступающей краски. — У тебя есть его фотография?       — Аппа-а, — стонет Тэхён, отталкивая абоджи локтем, и врезается им в твёрдую грудь. — О чём ты вообще?       — Он нравится тебе?       — Аппа! — восклицает Тэхён, дёргая ногой, и вызывает в ответ низкий смех. Это заставляет его задуматься… Сегодня он решил, что будет открываться близким, так почему бы не продолжить?.. — Ну-у, эм... мы нравимся друг другу, но ещё не встречаемся. Не говори ничего, — добавляет Тэхён, видя, как улыбка абоджи превращается в заговорщическую.       — Он не обижает тебя? Вы ладите с ним?       — Да, Юнги очень хороший, — Тэхён делает быстрый шаг вперёд, утягивая абоджи, и прижимает к горячей щеке растопыренные пальцы. — Он внимательный и забавный. И заботится обо мне.       — Он симпатичный?       Тэхён неверяще цыкает, поднимая на абоджи глаза, и тот, хохотнув, проводит по его пояснице ладонью в кожаной перчатке. Нет, Тэхён не будет отвечать на этот провокационный и наглый вопрос, пусть даже не надеется.       Абоджи отпускает его, и Тэхён показательно отряхивает смятый рукав дублёнки. Слегка расстегнувшись, Тэхён привычно засовывает ладони в открытые карманы и догоняет абоджи.       — Я могу кое-что спросить у тебя? — пройдя до конца аллеи, они поворачивают обратно, и к Тэхёну приходит мысль, которая всё ещё не отпускает. Абоджи мычит, ступая по асфальтированной дорожке. — Любовь — это выбор или чувства?       — Какой интересный вопрос, Тэхённи, — абоджи хмыкает от неожиданности и прищуривается. — Я думаю, что это выбор.       — Не чувства?..       — По сути люди непостоянны и охотны до перемен, поэтому, если бы любовь была чувством, она бы быстро исчезла, — произносит абоджи, всматриваясь куда-то вперёд, и Тэхён кивает, сосредоточенно прислушиваясь. — У нас с твоей омони бывают неудачные дни, но когда-то давно мы выбрали друг друга. Мы сделали выбор и решили работать над нашими отношениями.       — То есть это вообще не чувство?       — У меня нет точного ответа на твой вопрос. Не смогу сказать, — абоджи пожимает плечами, на что Тэхён морщит нос. — Но для меня это больше выбор, чем чувство. Осознанный и зрелый выбор человека, который сможет сделать тебя счастливым.       — Понятно…       Тэхён бессознательно ковыряет указательным пальцем сигаретную пачку, согласно покачивая головой, и возвращается к утреннему разговору с Юнги. Имеет ли Тэхён право считать, что они выбрали друг друга? Смогут ли они работать, чтобы восстановить их прежние отношения? Тэхён надеется на это.       — Тебя что-то беспокоит? — абоджи кладёт на надплечье Тэхёна руку, когда они выходят из аллеи и приостанавливает его. — Ты можешь поделиться со мной.       — Нет, всё в порядке, — Тэхён искренне улыбается, потому что непривычное внимание от абоджи пускает по его телу приятную вибрацию. — Я просто много размышляю в последнее время.       — Надеюсь, эти мысли не доставляют тебе дискомфорт?       — Нет, не переживай.       Тэхён разворачивается, вставая перед абоджи, и вынимает руку из кармана вместе с пачкой сигарет. Приподняв уголок губ, абоджи расстёгивает первую пуговицу зимнего пальто и запускает ладонь во внутренний карман.       — Ты приехал на такси?       — На автобусе.       — Давай я отвезу тебя обратно? — предлагает абоджи, перекатывая в пальцах белую сигарету. Тэхён благодарно улыбается, облизывая пересохшие губы, и убирает пачку в карман дублёнки. — Тогда покурим и поедем.       — Окей, — Тэхён убирает со лба волнистую прядь и лопает двумя пальцами фиолетовую кнопку. Когда сигарета зажигается, табачный дым вьётся напротив его лица, и Тэхён убирает руку вниз. — Спасибо за встречу и за то, что не ненавидишь меня.       — Тэхённи, ну что ты, — абоджи затягивается, на секунду отпуская сигарету, и сгребает Тэхёна в охапку. — Я счастлив, что нам удалось поговорить.       — Я тоже… только ты меня сейчас задушишь.       Не отвечая, абоджи обхватывает Тэхёна обеими руками и вместе с его невольными возражениями покачивает из стороны в сторону.

◊

      — Почему мы должны сидеть здесь?!       Тэхён вжимается в спинку кресла, когда перед его лицом пролетает бледная рука, и слева звучит смазанный стон.       — Так, полегче, — говорит Юнги, ловя хлопнувшую его ладонь, и переваливается через подлокотники и Тэхёна, чтобы щёлкнуть Еын по лбу. — Не ной.       — Я не ною, тут просто скучно-о, — возражает Еын, с недовольной миной прикасаясь к коже над правой бровью. — Почему мы сидим здесь?       — Потому что гримёрная этого актового зала не резиновая.       Тэхён прячет улыбку за выпрямленными пальцами и переглядывается с Чонгуком, сидящим слева от Юнги. Чонгук опирается локтем на свободный подлокотник и со скрытой улыбкой хмыкает.       Сегодня, двадцать четвёртого декабря, день университетского конкурса под названием «Зимняя звезда». До концерта осталось чуть больше часа, всё время до этого Тэхён и Чонгук занимались в своих клубах, репетируя выступления, и после встретились с Еын на лестнице. Юнги поймал их в зале и сказал подождать, пока другие клубы освободят гримёрную.       — Я надеялась увидеть, что происходит за кулисами!       — Не поверишь, но там происходит целое ничего.       — Это ты так- Ой, там мои родители! — вскочив с кресла так быстро, что оно складывается с глухим стуком, Еын поворачивается к проходу. — Мутти, фатти⁴! Я здесь!       Еын исчезает из поля зрения, оставляя после себя призрачный шлейф сладких духов, и Юнги задумчиво выпячивает губы. Хлопнув в ладони, Юнги плавно поднимается с кресла и наставляет на Тэхёна и Чонгука указательные пальцы.       — Перед мамой и отчимом Еын ведём себя прилично.       Тэхён, не сдержавшись, фыркает, потому что, ладно он, но Чонгук — один из самых скромных и воспитанных людей, которых он только видел. Даже сейчас Чонгук встаёт, закидывая лямку спортивной сумки на надплечье, и хлопает большими глазами. Когда к ним подходят светящаяся от радости Еын, миниатюрная женщина с чёрными волосами, подстриженными под каре, и статный русоволосый мужчина, Тэхён и Чонгук заученно кланяются, поддерживая левой рукой запястье правой.       Женщина воздушно смеётся, показывая жестом, чтобы они не соблюдали формальности, и широко улыбается. Юнги, стоящий между Чонгуком и Тэхёном, улыбается в ответ и протягивает ладонь для рукопожатия.       — Миссис Чан, мистер Шмитц, добрый день!       — Здравствуй, Юнги, давно не виделись! О, кстати, мы получили все документы Еын на получение стипендии, благодарю, — пожав руку Юнги, миссис Чан кладёт на его локоть пальцы и коротко сжимает их. — Ты такой заботливый куратор, я не могу нарадоваться.       — Я стараюсь делать всё возможное, чтобы у вашей дочери было комфортное обучение, — улыбка Юнги становится шире, демонстрируя дёсны, и Тэхён приподнимает брови. Он впервые видит такого Юнги.       Еын, открыв рот, подносит к нему палец и делает вид, будто её сейчас стошнит. Отпустив Юнги, миссис Чан поворачивается к дочери и укоризненно смотрит на неё. Еын смотрит на неё в ответ, и Тэхён отмечает, что они похожи как две капли воды.       — Он притворяется, не ведись на его мордашку.       — Еын. — миссис Чан качает головой и игриво хлопает Еын по плечу.       — Буквально пять минут назад он дал мне щелбан!       — Не было такого!       — Было! Чонгук и Тэхён подтвердят!       Юнги оборачивается к нему через плечо с непонятным выражением лица, и Тэхён поднимает к груди раскрытые ладони.       — Я ничего не видел, у меня минус тридцать.       — Тогда, должно быть, у тебя очень качественные линзы, — подаёт голос мистер Шмитц, смеясь, и делает два шага вперёд, чтобы поприветствовать парней. — Меня зовут Константин Шмитц, я папа Еын.       — О, точно. У меня память, как у золотой рыбки, — Еын перестаёт прижиматься к миссис Чан и переходит к Чонгуку и Тэхёну. Оттолкнув цыкнувшего Юнги тазом, Еын встаёт на носочки и притягивает парней за шеи. Они сталкиваются головами, и Еын, ойкнув, отпускает их. — Я вас сейчас представлю.       — Это старый миф, Еын. Самая короткая память у антилоп гну. Они могут запоминать информацию лишь на пятнадцать минут.       — Отстань, фатти.       — Не отстану, иначе ты будешь распространять ложную информацию, — посмеивается мистер Шмитц, отодвигая руками полы пиджака, и кладёт на бёдра ладони. Еын с изнурённым вздохом закатывает глаза. — Золотые рыбки умнее, чем ты думаешь.       — Ладно, всё, отстань, — отвернувшись от мистера Шмитца, Еын выворачивает кисти и с жеманным видом подносит к лицам парней вытянутые ладони. — Это мои лучшие друзья. Чонгук Чон и Тэхён Ким.       — Приятно наконец-то познакомиться, мальчики, — миссис Чан излучает такую мощную волну позитива, что Тэхён невольно сдаётся и сам начинает улыбаться. — Еын много рассказывала о вас!       — Да. Ребята очень поддерживали меня, когда я сделала аборт, — Еын ловит взгляд Тэхёна, смотря на него чуть смущённо, и тот вспоминает их разговор несколько дней назад. — Жаль, что Джено ещё не приехал, я бы хотела, чтобы вы с ним тоже познакомились.       — Ничего, у нас будет время после концерта, — произносит миссис Чан, когда Еын возвращается, и любовно гладит её по распущенным волосам. — А у тебя есть в друзьях девочки? Или ты только с мальчишками дружишь?       — Есть. Их зовут Момо и Суён, но я не знаю, где они.       — А я, кажется, знаю, почему Еын в основном дружит с мальчиками, — с довольной улыбкой говорит мистер Шмитц и выразительно осматривает Чонгука, Тэхёна и Юнги с ног до головы. Еын морщит лоб, не понимая, что тот имеет в виду, а потом её рот широко открывается.       — Так, так, нет. Не надо мне вот этого, — задёргав указательным пальцем туда-сюда, Еын обводит парней перед собой и подталкивает мистера Шмитца локтем. — Они тут все между собой встречаются, я вообще за бортом.       — Ты всегда можешь присоединиться, почему нет, — пожимая плечами, отвечает мистер Шмитц. Чонгук, за всё время не проронивший ни звука, несдержанно смеётся, прикрывая рот ладонью, и Мистер Шмитц удовлетворённо прищёлкивает языком.       Уронив руки, Еын сгибается почти пополам и громко хнычет, спрашивая у кого-то неизвестного: «За что мне это всё?». Распрямившись, Еын смотрит на друзей, словно говорит о том, что не будет против, если её сейчас кто-то придушит, и берёт родителей под локти.       — Вы меня здесь уже достаточно опозорили, пошли искать Момо и Суён и позориться дальше.       — Как скажешь, дорогая, — склонившись и чмокнув Еын в макушку, мистер Шмитц пожимает ладони парней и с почтением медленно кивает. — Нам было приятно узнать друзей Еын лично.       — Да, спасибо за столь приятную, но, к сожалению, короткую встречу, — заправив за ухо Еын несколько запутавшихся прядей, миссис Чан машет ладонью. Она открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но Еын уже утаскивает их в сторону прохода.       — Это… Вау, — осторожно говорит Чонгук, когда они остаются втроём, и часто моргает, переваривая произошедшее. — У Еын забавные родители.       — Иногда встречаться с предками моих подопечных это весело, — Юнги усмехается, скрещивая руки на груди, и провожает взглядом фигуры, удаляющиеся к выходу из зала. — Обожаю отчима Еын, он ржачный мужик.       — Да, — говорит Тэхён тихо, обдумывая то, как Еын похожа поведением на родителей, и передёргивает плечами из-за мысли, что он в какой-то степени тоже копия своей семьи.       — Эй! — зовёт кто-то со стороны сцены, и Тэхён возвращается в реальный мир. Там у лестницы стоят Сокджин и Сынван. — Пошли, Чонгук, сейчас наша очередь.       Бросив неразборчивое прощание, Чонгук взлетает на сцену пулей и пропадает вместе со спортивной сумкой во мраке. Юнги, переместив ладони на бока, прищуривается и поворачивается к Тэхёну. Тот осторожно смотрит на него в ответ.       — Хочешь выпить кофе, пока ждём? — спрашивает Юнги, дёргая большим пальцем за спину, и Тэхён растерянно прослеживает за ним. — Ну, в твоём случае не кофе, но Старбакс давно работает.       — Пойдём.       Они выходят в коридор, сталкиваясь в дверях плечами, и Тэхён выругивается про себя, когда по телу пробегается привычная дрожь.

◊

      К сожалению, ни клуб Юнги и Хосока, ни клуб Чимина не выигрывают призовые места. Единственным достижением за вечер становится вокальный клуб Джихё, занявший третье место.       — Не расстраивайтесь, в будущем будут другие конкурсы, — говорит Чимин, когда они остаются в гримёрной вчетвером (остальные ребята уходят убирать зал и коридор). Подняв на стул согнутое колено, Чимин удерживает на уровне живота чёрные штаны и складывает их пополам. — Летом тоже есть конкурс талантов.       — Он называется «Летняя звезда»? — спрашивает Чонгук с дразнящей улыбкой, ставя на стол пустую спортивную сумку, и раскрывает её шире. Чимин хмыкает, ловя взгляд Чонгука, и опускает на дно сумки свои штаны. — Мы же будем участвовать?       — Обязательно будем.       — «Искусство рэпа» ни разу не побеждало, это позор, — Юнги качает головой, забирая у Тэхёна брюки карго, и аккуратно встряхивает их, перекладывая. — Я теряю веру в хороший вкус у судей. Как вы думаете, сколько мы заработали баллов?       — Кто знает…       — Чимин Пак, Юнги Мин, — названные парни оборачиваются на новый голос, и Чонгук первый видит, как в гримёрную заходят Чарли и Джемин. Просияв, Чонгук машет Чарли со счастливым выражением лица, и тот смотрит на него с по-отечески тёплой улыбкой. — Поздравляю, это вам.       Джемин, проскользнувший к столу Тэхёна и Юнги, роняет пышный букет в руки Юнги и звонко целует Тэхёна в щёку. Юнги, в последний момент поймавший цветы, пронзает Джемина тяжёлым взглядом и бормочет что-то неразборчивое сквозь сжатые зубы.       — Опять ты.       — Что значит опять? — Джемин опускается на пятки, коснувшись щеки Тэхёна губами, и тот выпрямляет руку, чтобы удержать его на расстоянии. — Ты так круто читал свою часть, я почти влюбился.       — Почти? — Тэхён выгибает правую бровь и отодвигает Джемина от себя и Юнги. Джемин, не обидевшись, складывает пальцы в кривое сердце и посылает воздушный поцелуй.       — Ты знаешь, моё сердце полностью засохло из-за невзаимной влюблённости. Я пока что не готов любить тебя.       — Джемин На, пожалуйста, оставьте Тэхёна в покое. Он отдыхает после выступления, — произносит Чарли, стоящий рядом с Чимином, и опирается ладонью на спинку стула. Чонгук, которому передали второй букет в искусственной сетке, подносит его к лицу и вдыхает аромат цветов. — Кстати, все номера были отличными, вы молодцы.       — Сколько нам баллов не хватило до третьего места? — вкрадчиво интересуется Чимин, хлопая ресницами, и Чарли подозрительно прищуривается. — Мы были близки к победе?       — Я тебе ничего не скажу. Извини, но это будет нечестно по отношению к остальным.       — Он скажет, если его начать шантажировать, — Джемин проходит мимо Чонгука к столу и опирается на него пятой точкой. Его место находится прямо напротив Чарли, и Джемин скрещивает руки на груди с таинственной ухмылкой. — У меня иногда получается.       — Да, потому что ты знаешь, где я живу, — расстегнув нижнюю пуговицу пиджака, Чарли ослабляет галстук. — Я не хочу, чтобы ты приходил ко мне ночью, пока я сплю.       — Ночью нужно заниматься другими вещами, а не сном, — Джемин фыркает, взлохмачивая чёрные пряди на затылке, и вытягивает ноги. — В любом случае, где мои цветы? Я не заслуживаю поощрения за высокий средний балл?       — Ты получишь свои цветы позже. А сейчас, Джемин, пожалуйста, не устраивай балаган, — когда Чарли, бросив последний строгий взгляд на Джемина, обращает внимание на Чимина, Джемин перестаёт улыбаться и вздыхает. Чонгук, аккуратно держа букет обеими ладонями, подходит к нему и облокачивается на стол рядом.       — Вы успели посмотреть весь концерт?       — Ага. Представляешь, какой стресс я пережил? — цыкает Джемин, роняя руки на стеклянную поверхность за спиной, и скрещивает ноги. — Меня посадили между Цзыюй, Ренджуном и Еын с Джено. Они весь концерт шушукались, а я был пятым колесом.       — Надеюсь, это не испортило впечатление от номеров?.. — Чонгук обеспокоенно склоняет голову, хмуря брови, и Джемин, несдержанно фыркнув, карикатурно копирует его позу.       — Нет, ваши танцы огонь. Мне всё понравилось.       — Спасибо! — Чонгук подпрыгивает, врезаясь бедром в стол, и аккуратно кладёт на него красивый букет цветов. — Я рад, что ребята не испортили тебе впечатление.       — Ах, Чонгук, ты такой сладкий. Меня сейчас стошнит, — повысив голос, Джемин тянется к Чонгуку и проводит по кончику его носа подушечкой пальца. Чимин, увидевший это краем глаза, дёргается в их сторону, но Чарли отвлекает его, указывая на беспорядок в углу гримёрной. — Неудивительно, что в тебя все влюбляются.       — Ч-что? — Чонгук выпучивает глаза и приоткрывает рот, но Джемин мотает головой и прижимает к губам выпрямленный палец.       — Это шутка. Не бери в голову.       — Мы почти закончили, — говорит Тэхён, внезапно появляясь перед парнями, и засовывает ладони в задние карманы джинсов. Чонгук, с трудом заставив себя отвести взгляд от Джемина, непонимающе смотрит на Тэхёна. — Юнги пошёл выкидывать мусор. Сана, Дахён и Ёнхо уже убрали коридор.       — Слава богу, я хочу домой и принять душ, — Джемин поднимает руки над головой, соединяя пальцы в замок, и вытягивается. Зажмурившись, Джемин прогибается в пояснице и кривится. — Вы хоть представляете, сколько по статистике жевательных резинок прилеплено к одному креслу?       — Представляем, — отвечает Тэхён, и Чонгук рьяно кивает. Во время подработки ему пришлось отковырять много, очень много жевательных резинок. — Скоро все отдохнём, потерпи.       — Я всё! — Юнги заезжает в гримёрную, скользя подошвами по ламинату, и перепрыгивает на место между Чарли и Чимином, завязывающим мусорный мешок. — Мелкие, вы как в братство?       Тэхён и Чонгук переглядываются с одинаково вопросительными выражениями лиц, и Тэхён пожимает плечами.       — Я забираю Юнги, поэтому давайте мы отвезём вас?       — Спасибо, — Чонгук кланяется, складывая руки на животе, и Чимин улыбается. Они молча смотрят друг на друга какое-то время, пока Чарли тактично не покашливает.       — Джемин, нам пора, если ты хочешь всё успеть, — оттолкнувшись от стола пятой точкой, Джемин приподнимается в сторону Тэхёна, но тот уворачивается и приходит спиной вперёд несколько шагов. Джемин, не расстроившись, поправляет рассыпающиеся под пальцами волосы и подходит к Чарли. Тот опускает на его поясницу ладонь. — Увидимся на балу? О, и ещё, Чимин, будь на связи, твои кураторы должны следить за младшими.       — Меня не будет там, — виновато говорит Чимин, съёживаясь, и Чарли застывает взглядом где-то на полу. Затем он поправляет очки, сползающие по переносице, и задумчиво мычит.       — Точно, ты говорил мне, прошу прощения. Напомни, твоими заместителями выступают Джихё Пак и Юкхэй Вон?       — Да.       — Не волнуйтесь, я позабочусь и о Тэхёне, и о Чонгуке, — Джемин обхватывает лицо ладонями, мило улыбаясь, и подмигивает сначала Чимину, а потом Юнги. Чарли, на секунду прикрыв глаза, глубоко вздыхает, из-за чего Джемин задирает голову. — Что-о? Я прекрасный лидер.       — Тебе нельзя доверять детей, — отвечает Чарли, и Джемин оскорблённо хватается за грудь. — Пойдёмте, мистер На, или я унесу Вас отсюда на руках.       — Вы меня не поднимете, проректор О’Донован, — с ядовитой улыбкой произносит Джемин и, отцепив от себя ладонь Чарли, испаряется в коридоре.       Когда Чарли исчезает вслед за Джемином, Юнги шагает в сторону выхода и трясёт сжатыми пальцами, будто пытается кого-то задушить.       — Как же он бесит.       — Да не, он забавный, — Чимин перевязывает мусорный мешок повторным узлом и сдавливает его согнутыми коленями. — И маленький ещё.       — Он, кстати, наш ровесник и даже старше на пару месяцев, — Чонгук хихикает, потому что лицо Чимина вытягивается, и подхватывает со стула спортивную сумку. — Что нам осталось по уборке?       — Выкинуть вот это, — Чимин толкает чёрный мешок коленом и достаёт из кармана штанов телефон. — Все готовы двигаться по направлению к дому?       Чимин и Юнги подвозят их к братству, и первокурсники постепенно начинают готовиться к балу. Чонгук принимает душ вслед за Тэхёном, и, пока он мылся, Еын успела собрать длинную часть волос Тэхёна над правым ухом невидимками.       — Всё, ты красавчик, а я побежала одеваться и краситься, — запнувшись о собственную ногу, Еын ойкает и выходит из комнаты. Чонгук, проводив Еын взглядом, подходит к своему шкафу и берётся за скрипучие дверцы.       — Ты будешь краситься? — Чонгук поворачивается к Тэхёну и заторможенно смотрит, как тот снимает футболку и надевает на голое тело чёрную водолазку. — Еын предложила.       — А, нет, — скрывшись за скрипучей дверцей и неодобрительно нахмурившись своему краснеющему отражению, Чонгук снимает вешалку с пыльно-розовым пиджаком и брюками со стрелками. — А ты?       — Нет, косметика не для меня.       Чонгук долго передвигает другие вешалки в поисках белой рубашки и, отыскав её, закрывает шкаф. Он одевается в тишине, как и Тэхён, и убирает в учебный рюкзак кожаные слипоны.       — Заберёшь и мою сменку? — Тэхён подходит к нему, держа двумя пальцами похожие слипоны, и Чонгук угукает. Заметив краем глаза, что Тэхён натягивает пиджак, Чонгук оставляет рюкзак на кровати и разворачивается. Его ноги задевают край покрывала, когда Чонгук щурится и поднимает руки. — Что.       Чонгук мягко хмыкает из-за отсутствия вопросительной интонации в низком голосе Тэхёна и касается кончиками пальцев его плеч.       — У тебя ворот вывернулся, — поправив плотную ткань, Чонгук проводит по груди Тэхёна ладонями и тычет в собственный пиджак. — Он вот так должен лежать.       — Спасибо, — Тэхён улыбается, возвращаясь на свою половину, и заползает под стол в поисках телефона на зарядке. Чонгук, открыв деревянную коробочку для украшений, застёгивает на запястье механические часы и меняет серьги-пусеты на серебряные кольца. — Мне нравится твой костюм.       — Его Еын выбирала, — Чонгук присаживается на кровать, кладя рюкзак на колени, и нервно разглаживает собирающуюся волнами ткань. — Не слишком вычурно?       — В самый раз, — Тэхён тоже занимает свою кровать и вытягивает ноги. В противоположность Чонгуку вся его одежда (водолазка, брюки, пиджак) чёрная. — Тебе идут светлые цвета под малиновые волосы.       Чонгук начинает болтать ногами, слишком смущённый, чтобы ответить на комплимент, и в этот момент замок на двери щёлкает. И Чонгук, поражённый, открывает рот.       Еын входит в комнату, придерживая длинную юбку, обтекающую ноги, и останавливается, зажмурившись. Чонгук никогда в жизни не видел такой красоты: кружевной лиф с полупрозрачными рукавами, крошечная роза там, где начинается юбка, и тонкие кольца на пальцах. Волосы Еын собраны сзади, и она подносит к ним руку, поправляя гребень.       — Прежде, чем вы что-то скажете, вы должны знать, что мне очень страшно, что я перестаралась. Знаете, лучше ничего не говорите, просто оцените от одного до пяти, — произносит Еын суетливо, не открывая глаз, и Чонгук встаёт с кровати.       — Сто раз по пять, — Тэхён опережает Чонгука, оказываясь перед Еын первым, и поднимает ладонь, но не решается дотронуться. — Ты очень красивая.       — Да! — Еын открывает глаза, смотря на Тэхёна большими глазами, и Чонгук подпрыгивает к ним. — Быть твоей сегодняшней парой — честь для меня.       — Может, мне стоит бросить Джемина и присоединиться к вам? — поднимает брови Тэхён, усмехаясь, и Чонгук дёргается из-за перевозбуждения и радости, которые бурлят в его крови. — Или у меня нет шанса с такой красавицей?       — Конечно нет, мисс Еын слишком прекрасна для обычных смертных, — возможно, это уже слишком, но они оба знают, что у Еын есть проблемы с самооценкой, и всё, чего Чонгук хочет — это хотя бы попытаться подарить немного уверенности. — Тебе очень идут эта причёска и платье!       Уголки губ Еын постепенно поднимаются, лёгкая паника пропадает с лица, и она начинает медленно улыбаться. Соединив ладони и переплетя пальцы, Еын подносит их к щеке и скрывает ими нежно-розовый румянец.       — Это- это как раз платье и причёска, я же без косметики ещё…       — Нет, дело в тебе. Косметика ни при чём.       — Йа! Чон Чонгук! Я потею из-за тебя, — перейдя на корейский манер, Еын проскальзывает между парнями к столу и присаживается перед своей косметичкой. Кажется, Еын бормочет спасибо, но Чонгук не уверен. — Дайте мне десять минут, я накрашусь и буду готова.       — Я в таком случае пойду покурю, — Тэхён наклоняется к расстёгнутой кофте на молнии и сжимает в ладони пачку сигарет вместе с зажигалкой. — Чонгук, ты прогуляешься со мной?       — Пошли!       Когда Тэхён и Чонгук возвращаются с веранды, на лестнице им встречаются Чеён и Момо. Они обе одеты в брючные костюмы разных цветов (у Момо белый, а у Чеён чёрный), и Чонгук, держась за перила, вглядывается в подруг.       — Где третья из вашей тусовки? — раздражённо интересуется Чеён, пряча кулаки в карманах брюк, и выставляет вперёд правую ногу. Момо, откинув назад волосы, цепляет её надплечье ладонью. — Если она не выйдет через минуту, вы поедете на такси.       — Я здесь, не надо никаких такси, — Еын сбегает по ступеням, придерживая платье, обувную коробку и рюкзак Чонгука, и врезается в Тэхёна. Тот подхватывает её под локоть, и Еын ахает: — Мо, я сейчас ослепну, ты такая красотка!       Осмотрев Еын беглым взглядом, Момо пищит и отпускает Чеён, чтобы схватиться за запястья Еын.       — Нет, это я ослепну! У меня дыхание перехватывает из-за тебя!       Чеён, громко цыкнув, начинает спускаться на первый этаж. Чонгук и Тэхён, обменявшись взглядами, смирно следуют за ней.       Перебросившись комплементами, Момо и Еын присоединяются к ним в прихожей, и вся группа одевается, а потом перемещается в машину Момо.       — Только попробуйте засрать сидения, и я оторву ваши головы, — предупреждает Чеён, пристёгиваясь, и поворачивает ключ в замке зажигания. — Если хотите выпить, водка над багажником за подголовниками.       Еын и Чонгук решают сделать пару глотков для храбрости, и сначала Тэхён отказывается, но потом сдаётся протянутой к нему бутылки. Когда они заканчивают с первым кругом, Чеён останавливает машину на светофоре и требовательно сгибает пальцы. Тэхён уже знает, что Чеён не видит ничего плохо в том, чтобы пить за рулём, поэтому безмолвно передаёт водку.       Дорога до одного из университетских корпусов едва ли занимает полчаса, из-за чего Тэхён вскоре выходит на вычищенную парковку и подаёт Еын руку. Еын покидает автомобиль с осторожностью, подхватывая подол платья, и Чонгук, выйдя с другой стороны, спешит помочь.       — Как классно, у нас сегодня будет тусо-овка-а, — Момо хлопает дверью, расстёгивая длинный пуховик, и пританцовывает на месте. Чеён закатывает глаза, прокручивая на большом пальце ключи от машины. — Мы давно не развлекались, сегодня будем восполнять все пробелы!       — Чур пить не много, я не буду развозить ваши обдристанные задницы.       — Там будет алкоголь? — удивляется Чонгук, поднимая сиреневую ткань, и Еын благодарит его, закрывая дверь машины. — Нам можно пить?       — Нельзя, — Чеён ухмыляется, вытаскивая кусок алюминиевой флаги из внутреннего кармана пиджака, и поправляет его, — но ты думаешь, что это остановит кого-то?       — А-а-а…       — Не говорите никому, — Момо шикает на Чеён, запахивая кожаную куртку, и грозно смотрит на неё. — А то у нас будут проблемы.       — Мо, мы же друзья, а не доносчики, — Еын цокает, разочарованно качая головой, и берёт Чонгука под руку. — Давайте поторопимся, всё уже наверняка началось.       — Двигай жопой тогда, раз началось.       Тэхён пропускает друзей вперёд, идя сзади, и на него вдруг кто-то напрыгивает, сбивая с ног. Чертыхнувшись, Тэхён цепляется за руки, сжимающие поперёк живота, и в его нос попадает мягкий запах духов, похожих на лайм и клубнику.       — Опять опаздываешь, «У меня есть парень»? — произносит Джемин в шею Тэхёна, пуская по нему мурашки, и отдаляется. Тэхён берёт Джемина за предплечье, чтобы тот не упал, и ставит рядом с собой.       — Мы приехали вовремя, Джемин, — говорит Чарли, ровняясь с Тэхёном с другой стороны, но его игнорируют. Тэхён нервно здоровается, кланяясь, и Чарли приветствует его в ответ. — Как настрой?       — Тревожный, — Тэхён выпускает жалкий смешок, чувствуя, как Джемин выдирает предплечье и подпирает его плечо своим. — Я редко бывал на таких штуках, поэтому тревожно.       — Всё пройдёт идеально, не переживай.       Тэхён заторможенно кивает, кожаная дублёнка Джемина скользит по его, и он набирает в лёгкие воздух. Даже если это Рождественский бал, который предполагает танцы, Тэхён не обязан танцевать… да?       Вся компания заходит в здание и оставляет верхнюю одежду в раздевалке. Еын присаживается на низкую скамейку, меняя зимнюю обувь на розовые лодочки, и становится выше на пару дюймов. Тэхён тем временем надевает слипоны с помощью указательного пальца и отряхивается. Проверив отражение в зеркале на ближайшей стене, он бросает номерок в карман и выходит из маленькой раздевалки.       Тэхён до сих пор волнуется рядом с Чарли, но почему-то не может точно сказать почему. Исключая встречу в кабинете Чимина, Чарли всегда был дружелюбен и доброжелателен, и эта паника неуместна. Тэхён щипает себя за запястье, поддевая мизинцем серебряный браслет.       — Тэхён! Приветик! — Суён встречает их перед дверьми в актовый зал с бокалом без ножки и отпивает из него жидкость, похожую на разбавленный сок. — О, проректор О’Донован, добрый вечер.       — Здравствуйте, — Чарли убирает руки за спину, улыбаясь смущённой Суён, и указывает подбородком на напиток в её руках. — Вы хорошо отдыхаете? Никаких замечаний?       — Нет, что Вы! — Джемин и Суён встречаются взглядами, ничего не говоря друг другу, и Джемин, обойдя Суён, проходит в зал. — Спасибо, всё чудесно!       — Рад слышать, — Чарли пропускает Суён в коридор, останавливаясь рядом с Джемином, и Тэхён с любопытством разглядывает бордовое платье Суён и её длинные волосы.       — Классно выглядишь, — Тэхён вытягивает кулак для их общего с Чангюном приветствия, и Суён сталкивается с ним своим.       — Ты тоже ничего, — Суён растягивает ярко-красные губы в лукавой улыбке, откидывая за спину тёмно-каштановые пряди, закручивающиеся на концах. — Увидимся внутри?       Тэхён хмыкает, соглашаясь, и присоединяется к вполголоса разговаривающим на проходе Джемину и Чарли. Он собирается сделать шаг вглубь зала, когда Суён оборачивается через плечо и окликает его.       — Тэ! Если тебя вдруг потянет целоваться, то над порогом висит омела!       Тэхён заинтересованно разворачивается, задирая голову, и, действительно, наверху он замечает веточку с белыми ягодами. Джемин, повторивший его движение, ловит взгляд Чарли, и его глаза расширяются. Повернувшись к нему спиной, Джемин впивается в лацканы пиджака Тэхёна пальцами и тянет его на себя. Тот несогласно стонет.       — Завтра же Рождество, ты не чтишь праздники?!       — Ты будешь последним человеком, которого я бы захотел поцеловать, — Тэхён боится, что Джемин обидится, но тот лишь фыркает и разжимает пальцы. — Я не планирую забирать твой первый поцелуй.       — Какой ужас, я умру девственником.       Вложив в последнее как можно больше сарказма, Джемин подталкивает Тэхёна в поясницу, и они пробиваются сквозь группы людей. Джемин приводит его к высокому столику, по середине которого стоит стеклянная чаша с красноватой жидкостью. По ней плавают тонкие дольки лимона, и Тэхён догадывается, что это пунш.       У столика их встречают Джено и Ренджун, и последний в качестве приветствия салютует сложенными пальцами.       — Мы видели твоё фиаско, — Ренджун опирается на столик локтем, довольно ухмыляясь, и подносит к губам вторую ладонь для усиления звука: — Кто-нибудь, поцелуйте Джемина, а то у него недержание!       Вместо ответа Джемин пинает Ренджуна по голени, и тот отталкивает его в сторону сцены. Джено, благоразумно отодвинувшись от сцепившихся парней, скованно улыбается и машет ладонью, едва двигая ею.       — Привет…       — Привет. Это пунш? — Джено дёргает подбородком и, спохватившись, наполняет свободный бокал без ножки. Тэхён не успевает возразить, и Джено с краснеющими щеками протягивает бокал. — Спасибо.       — Не за что.       — Где Марк и Донхёк? — тяжело дыша, Джемин облокачивается на стеклянную поверхность и держит шею Ренджуна в захвате. Тот не сопротивляется, выкручивая его пальцы.       — Где-нибудь сосутся.       — Цзыюй?       — Курит.       — Понятно. Спс за информацию, — Джемин сдувает со лба спутанные пряди, кладя на выбеленную макушку Ренджуна голову, и принимает от Джено бокал. — Вы уже видели Еын и Чонгука?       — Нет, мы сами приехали только что, — отвечает Джено. Он не замечает, как начинает поправлять сиреневый галстук и выглаженные рукава пиджака, и в глазах Джемина вспыхивает недобрый огонёк. — А они где?..       — Не уходи, я хочу посмотреть на твою реакцию, — Джено двигает подбородком, его брови вопросительно хмурятся, и Джемин мотает головой, не отвечая. Тэхён пробует кисловатый пунш, кладя на столик свободную руку, и ему становится немного грустно за Джено и его невзаимные чувства: Чонгук бесповоротно очарован Чимином, а Еын… Тэхён не думает, что в ближайшее время она начнёт с кем-то встречаться.       Разговор переходит в обсуждение предстоящих экзаменов, и Тэхён поводит плечами, разгоняя появляющийся дискомфорт. Тэхён знал, что Джемин и Марк получают только высшие баллы, но теперь у него складывается впечатление, что вся их компания состоит из гениев. Особенно когда Тэхён с трудом зарабатывает зачёты, а они спорят на то, что если кто-то получит хоть одно «хорошо», будет оплачивать обеды остальных всю неделю.       По мере того, как в зале становится больше студентов, диджей увеличивает громкость музыки, и Тэхён обеспокоенно осматривается, впитывая рождественские украшения и огни. Он не любит скопления людей.       — Тэхён! Джен! — выкрикивает Еын, выныривая из толпы вместе с семенившим по пятам Чонгуком. Джено ставит на столик пустой бокал, выглядывая из-за Джемина и Ренджуна, и его лицо вытягивается. Кажется, Джено даже перестаёт дышать, потому что, когда Еын приближается, он не двигается и смотрит на неё круглыми глазами. — Привет, Джено, тебе идёт этот галстук!       — Ты-, — Джено хватает открытым ртом воздух, его пальцы белеют, держась за край стола, и Тэхён клянётся, что впервые при нём так сильно краснеют. Кончики ушей Джено покрываются розовым, по открытой над воротником шее ползёт смущение и окрашивает щёки. Еын замирает, поддерживая подол платья, и шагает в его сторону. — Ты…       Чуть не смахнув на пол бокалы, Джено поворачивается к присутствующим спиной и скрывается за группой незнакомых девушек. Джемин смеётся, выпуская Ренджуна из захвата и делает вид, будто вытирает несуществующие слёзы.       — Я что-то сделала?.. — непонимающе спрашивает Еын, выпуская гладкую ткань платья. — С моим нарядом что-то не так?..       — Ты сломала Джено, — Ренджун вторит Джемину, смеясь, и вытаскивает из кармана пиджака телефон. — И куда этот идиот убежал?       — Он забыл все языки, на которых разговаривает, — Джемин допивает остатки пунша, болтающиеся в бокале, и со стуком опускает его. Ущипнув Ренджуна за рукав, Джемин кивает подбородком на передвигающуюся, словно волны, толпу и перестаёт улыбаться. — Пошли за ним.       Едва Ренджун и Джемин уходят, Еын подрывается за ними, и Чонгук и Тэхён остаются вдвоём. Тэхён перемещается на сторону Чонгука и наливает пунш для него в чистый бокал.       — Она правда нравится ему? — вздыхает Чонгук, глотая красноватый напиток, и кривится из-за кислого привкуса. Тэхён смотрит туда, где скрылись их друзья, и повторяет вздох Чонгука.       — Да. — Не она одна. Ты тоже.       Думая о Еын и Джено, Тэхён не может не вспоминать Юнги. Придёт ли он на бал? После последнего разговора их отношения начали медленно возвращаться к прежнему, но Тэхён старался не писать Юнги часто, чтобы дать ему время.       Чонгук и Тэхён стоят у столика три песни, иногда переговариваясь, но в основном находясь в неуютной тишине, и её разбавляют Марк и Донхёк. Тайком поделившись с ними неразбавленным коньяком, они почти сразу же уходят танцевать, и Чонгук и Тэхён снова остаются в одиночестве.       — Тэхён, — Джемин выплывает из толпы, расстёгивая пиджак, и тянет себя за тугой воротник водолазки. — Идём танцевать.       Тэхён не сопротивляется, успевая дёрнуть ладонью на прощание, и Джемин утаскивает его на импровизированный танцпол (которым, по сути, является весь актовый зал без сцены).       Энергичная песня заканчивается, меняясь на медленную, и Тэхён застывает с поднятыми руками. Джемин, мгновенно сориентировавшись, поднимается, чтобы обвить шею Тэхёна, и притягивает его к себе.       — Вы нашли Джено? — Тэхён сталкивается с Джемином грудью и нерешительно кладёт ладони на его талию. Джемин морщит нос, начиная покачиваться в такт песни, и соединяет пальцы в замок на загривке Тэхёна. — Он в порядке?       — Ага, они с Еын разговаривают. Ренджун пошёл к Цзыюй.       — Не должны ли мы тоже поговорить с ними?..       — Ты хочешь влезть в чужие жизни? — Джемин прищуривается, смотря на Тэхёна снизу вверх, и его холодные пальцы вызывают мурашки. — У тебя в своей вроде проблемы.       Тэхён закатывает глаза, проклиная тот день, когда он начал делиться с другими личными переживаниями, и привлекает Джемина к себе. Они ещё раз сталкиваются, и на этот раз Джемин остаётся на месте.       — Я видел Юнги, кстати, — говорит он, кривя губы в издевающейся ухмылке, и Тэхён смотрит поверх головы Джемина. Едва обнаружив вдалеке танцующих Момо и Чеён, Тэхён опускает глаза, и на лице Джемина всё то же выражение.       — А я видел Чарли.       — О, это было низко, — Джемин прищёлкивает языком. Он проходится им по блестящим из-за блеска губам, и Тэхён автоматически облизывает свои. — В этой борьбе у тебя есть преимущество, так как твои чувства взаимны.       — Почему ты так уверен, что не нравишься Чарли?       Тэхён — последний человек, к которому можно обращаться за любовными советами, потому что он нравился Юнги долгое время и ни разу не заметил этого, но кое-какие вещи он всё-таки видит. Есть ли веская причина у взрослого мужчины, фактически руководящего университетом, проводить столько времени рядом с первокурсником? Джемин вроде говорил, что их семьи близкие друзья, но почему-то Чарли не обращается так с Джено, и между ними нет особого напряжения, которое даже неопытный Тэхён успел заметить.       — Тебе напомнить, кто я? — Джемин излюбленно наклоняет голову, напоминая сову, и проводит длинными ногтями по коротким волосам Тэхёна. Тот вздрагивает из-за мурашек, и Джемин приподнимает брови. — Думаешь, Чарли — педофил?       — Нет, но… тебе же уже девятнадцать… мои родители дружат с семейной парой, у которой разница в двенадцать лет.       Они знакомы меньше месяца, но Тэхён успел узнать Джемина. Поэтому, когда тот перестаёт улыбаться, и в его глазах что-то мелькает, Тэхён знает, что произойдёт.       — Что тебе подарить на день рождения?       Тэхён поверженно вздыхает, потому что если Джемин не хочет разговаривать на какую-то тему, он сразу же меняет её.       — Ничего не нужно, у меня всё есть, — песня почти подходит к концу, и Тэхён даже не заметил этого, покачивая Джемина в своих руках. — Я серьёзно, я ничего не хочу.       — В таком случае ты останешься без подарка.       — Я знаю.       — Точно? — вблизи Джемина становится жарко, но у Тэхёна нет желания отстраниться. Он чувствует пальцами твёрдые мышцы и на пробу сжимает их, из-за чего Джемин подпрыгивает и в отместку царапает его шею. — Ты что, из тех богатых детишек, которым родители всё покупают?       Тэхён хмурится. Ему не нравится, когда люди сравнивают его с избалованными парнями, потому что Тэхён ни в разу в жизни ничего не просил.       — Нет, я… если ты хочешь поздравить меня, просто проведи со мной время в этот день. У меня раньше не было близких друзей, чтобы праздновать дни рождения.       — Мы с Джено закатим тебе суперскую вечеринку, — подмигнув, Джемин освобождает руки и опускает их. Тэхён, остро почувствовав холод там, где его касалось чужое тело, прикладывает ладонь к животу. Резкие биты следующей песни отбиваются в пол вибрацией, и студенты вокруг начинают динамично танцевать. — Кстати, предлагаю найти наших друзей и узнать, живы ли они ещё, или их затоптали.       Джемин похож на ускользающий луч света, потому что, как только они с Тэхёном перестают держать друг друга, он исчезает. Тэхён чертыхается, чуть не врезаясь в целующуюся парочку, и ускоряется, чтобы не упустить Джемина.       В самом дальнем углу зала, где музыка звучит не так оглушающе и стоит ряд пластиковых стульев, сидят Джено и Чонгук. Чонгук с кем-то переписывается, глупо улыбаясь экрану телефона, а Джено слева от него выглядит истощённым, опустив голову и играясь с собственными пальцами. Парней загораживают прыгающие под ритм студенты, и Тэхён устаёт извиняться, постоянно на кого-то налетая.       — Я говорила тебе «нет» сотни раз до этого, почему ты не оставляешь меня в покое?       — Потому что я осознал свои ошибки и соскучился?!       — Да неужели?!       Тэхён запинается из-за знакомых голосов и крутит головой в поисках их обладателей. Джемин вновь пропадает, поэтому Тэхёну приходится восстановить свой полубег, и голоса вдруг становятся громче.       — Перестань выёбываться, вспомни, как нам было круто вместе!       — Я не уверена в этом!       — Ой, ну ладно. Если хочешь поиграть в недотрогу, то пожалуйста! Только вряд ли любой другой парень посмотрит на тебя!       Джемин вырывается из всасывающей толпы, и Тэхён наконец-то догоняет его. Они начинают подходить к Джено и Чонгуку, когда Тэхён слышит очередное восклицание, и с другого конца зала выходит чуть ли не пылающая от ярости Еын. За ней следует какой-то парень, и Тэхёну требуется секунда, чтобы узнать в нём Эзру.       — Тебе так нравится бегать за мной? — Еын всплёскивает руками, оборачиваясь вихрем, и делает шаг спиной вперёд. — Я прошу тебя, не порти мне праздник!       Еын пытается отойти, но Эзра хватает её за запястья и дёргает к себе с притворной улыбкой. Он что-то шипит Еын, наклоняясь на её уровень, и Тэхён не сразу осознает, что двигается в их сторону. Джемин мрачнеет, переводя взгляд с Чонгука и Джено на разворачивающуюся ссору, и срывается за Тэхёном.       — Хватит врать! — Еын беспомощно бьёт Эзру в грудь в стремлении освободиться, за что её встряхивают и сжимают запястья. Еын неслышно вскрикивает. — Мы занимались сексом, потому что этого хотела я или ты?       Тэхён думал, что он ударил того парня из клуба, потому что был очень пьяным и раздражённым, но сейчас он понимает, что алкоголь не влиял на его решения. Не считая пары глотков водки и коньяка, Тэхён не пил, и он может трезво мыслить. То, что толкает его, это возбуждение и злость.       Эзра отшатывается назад, когда Тэхён налетает на них, и от столкновения с полом его спасает Еын. Она ловит его руки, сама наклоняясь вперёд, и Тэхён отпихивает её локтем.       — Тэхён! — Джемин всегда был сильнее его, и продолжает быть таким, поэтому Тэхён лишь беспомощно проводит ногой по воздуху. Джемин просовывает руки под его подмышки, поднимая, и оттягивает назад.       — Какого хрена, чел? — Эзра выпрямляется, отходя от Еын, и трёт пальцами челюсть, которую успели задеть. — Я даже не знаю твоего имени, ты кто?       Тэхён не отвечает, пинаясь ногой, и Джемин цыкает, повторно поднимая его. Тэхён знает, что нельзя устраивать драки, но не может ничего поделать с тем, что кровь бурлит из-за привычного желания что-нибудь сломать. Единственное различие — ломать хочется не себя.       — Вы чего? — Чонгук и Джено подходят к ним, и Эзра зализывает лопнувшую губу. Это несерьёзное ранение, и Тэхён одновременно радуется и злится из-за этого. — О, вы же из спортивной команды.       — Да. А ты парень, который не прошёл отборочные, потому что не смог забросить мяч с расстояния ярда, — Джемин ядовито фыркает, ослабляя хватку. Ураган в его груди утихомиривается, и Тэхён встаёт на ноги. — Это в состоянии сделать любой.       — Ой, кому ты заливаешь, как будто ты не промахиваешься?       — Нет, — Джемин пожимает плечами, кладя на надплечье Тэхёна ладонь, и смотрит поверх него на Эзру. — Именно поэтому я капитан.       — Ага, я понял, ты крутой, — Эзра глубоко вздыхает, переводя дух, и находит взглядом Еын. Она стоит поодаль, большими глазами наблюдая за происходящим, и держится за платье, как за плавательный круг. — Это кто? Твоя команда спасателей?       — Это… — Еын осекается, испуганно переводя взгляд с парней на Эзру, и сиреневая ткань скрипит в её пальцах. — Теперь ты оставишь меня в покое?..       — Боже, Еын, как ты всё не поймёшь, что парни не любят девушек, которых использовали до них? — Эзра шумно выпускает сквозь губы воздух, тряся головой, и подходит к Еын. Она вздрагивает, и Тэхён инстинктивно дёргается в их сторону. — Тем более, ты же узкоглазая, их меньше белых и чёрных в несколько раз в США. Я твой шанс провести студенческие годы нормально.       Эзра выругивается, когда в его пах прилетает колено, и сгибается пополам. Тэхён потерянно моргает, потому что бил не он.       — Что ты там вякнул про узкоглазых? — шипит Джемин, заставляя Эзру нагнуться ещё ниже, и впивается чёрными ногтями в его надплечье. — Не зассышь повторить это в лицо не девушке, а мне?       Эзра толкается лопатками, но Джемин наступает небольшим каблуком на его ногу. Когда Джено шагает в их сторону, Джемин поднимает голову, и его челюсти сжаты, а глаза горят опасным чёрным.       — Ты, чмо тупое, не знаешь, что девушек трогать нельзя? — вывернувшись, Эзра тянет Джемина за рукав, и его пиджак трещит. Разжав пальцы, Джемин садится на корточки и заглядывает в чужое лицо. — Я оторву твой член голыми руками, если ты приблизишься к Еын хотя бы на дюйм, уяснил?       — Ты в курсе, что я могу написать заявление и тебя отчислят?       — На твоих яйцах даже синяка не останется, о чём ты?       Эзра усмехается, опускаясь на пол рядом с Джемином, и накрывает промежность ладонью. Джемин не сводит с Эзры напряжённого взгляда, и тот неверяще трясёт головой.       — Хочешь выйдем?       — Пошли, — выплёвывает Джемин, вставая, и Эзра следует за ним с таким выражением лица, будто не может поверить, что это реальная ситуация.       — Что происходит?       Эзра и Джемин почти скрываются в двигающейся толпе, когда Чарли выходит из неё со скрещенными на груди руками. Джемин разочарованно цыкает, разворачиваясь, и зеркалит позу Чарли.       — Ничего, — Эзра тошнотворно улыбается, поправляя сбившийся пиджак, и внезапно испаряется. Джемин, замешкавшись, бросается за ним, но Чарли осторожно останавливает его за запястье.       — Вот тварь, — Джемин вырывается, предпринимая ещё одну попытку, и тогда Чарли кладёт на его надплечья ладони и мягко разворачивает к себе. — Отпусти.       — Вы с Тэхёном влезли в очередную драку?       — Не говори это таким тоном, как будто это что-то плохое.       — Но это плохой поступок, у которого будут последствия, — Джемин зажмуривается, на его скулах играют желваки, и Чарли склоняется к его лицу. — Ты не ранен?       — Нет.       — Проректор О’Донован, — зовёт Еын, стоя всё также в стороне, и её тело подрагивает, когда Чонгук снимает свой пыльно-розовый пиджак и накидывает его на её плечи. — Это я виновата в их столкновении.       — Нет, виноват тот обмудок, — Джемин грозно смотрит на Еын, наставляя на неё указательный палец. — Даже не думай, что это твоя вина.       — Но-       — Ты не сделала ничего плохого, Еын! — взрывается Джемин, дёргаясь, чтобы сбросить с себя ладони Чарли, но тот только пододвигает его ближе к себе. — Что?! Если ты хочешь прочитать мне лекцию, даже не пытайся!       — Но ты ударил человека, Джемин. Тебе придётся говорить с Дианой и Сайм-       — Я знаю, и что?! — это первый раз, когда Джемин не играет, и Тэхён видит его настоящие эмоции. Они похожи на пожар, разъедающий изнутри, и Тэхёну прекрасно знакомо это чувство. — Я должен был стоять и смотреть, как он пристаёт к Еын?!       — Мы поговорим с ним тоже. Но тебе нельзя бить людей, даже если возникают какие-то разногласия. Это опасно, я говорил тебе об этом столько раз, что и не сосчитать.       — А я столько же раз отвечал, что всегда буду бить, если кто-то будет обижать меня или моих друзей. Мне всё равно.       — Джемин, пожалуйста, пойми, что есть некие прав-       — Да подотрись ты этими правилами! — вскрикивает Джемин. Чарли опускает ладони на его бока, пытаясь удержать, и Джемин грубо толкает его в грудь. — Я задолбался! Я устал жить, пытаясь пробраться сквозь твой пузырь из идеальной жизни!       — Джемин, я-       — Я не подхожу туда! — Джемин бьёт Чарли так сильно, что он оступается на несколько шагов назад. Встряхнув трясущимися пальцами, Джемин протирает лицо ладонями с глухим стоном. — Я знаю, что ты для нас с Джено, как старший брат, и бла-бла-бла, но твои нотации сводят меня с ума. Мы по-разному смотрим на этот мир.       — Джемин, — Чарли прячет руки за спиной, наклоняясь к Джемину, и участливо смотрит, как тот отводит голову в сторону, пряча блестящие глаза. — Ты перевозбудился, это нормально.       — Я вспыльчивый, не чокнутый, — отвечает Джемин с судорожным вздохом и шмыгает носом, размазывая пальцами жидкую подводку. — И я реально задолбался пытаться подогнать себя под правила, по которым ты живёшь.       Джемин скрывается в толпе, и, к удивлению Тэхёна, Чарли не следует за ним. Он выпрямляется в полный рост и оглядывает оставшихся первокурсников внимательным взглядом.       — Ты не пойдёшь за ним? — интересуется Джено с поднятой бровью, на его лице огорчение, и Чарли качает головой. — Почему?       — В данный момент есть вещи важнее, чем истерики мистера На.       — Истерики? — переспрашивает Джено, выпуская короткое «пха», и с недоверием оборачивается туда, где исчез Джемин. — Ты хотя бы знаешь, что вызвало эти «истерики»?       — Да, он думает, что его чувства ко мне невзаимны.       — Чт- Ты знал об этом?       — Конечно, у меня же есть глаза, — в низком голосе Чарли нет ни одной эмоции, как и на лице, и он вглядывается в растерянно держащуюся за полы пиджака Чонгука Еын. — Вы в порядке, мисс Чан? Тот парень ничего не успел сделать Вам?       — Нет, — Еын делает шаг в сторону Чонгука и инстинктивно прижимается к нему. Чонгук, приобняв Еын за плечи, убирает с её щеки упавшую прядь. — Тэхён и Джемин остановили его.       — Если Вам понадобится моя помощь, Вы знаете, где меня найти?       — Д-да, спасибо, — Еын кланяется, поправляя большой для неё пиджак, и призрачно улыбается. — Извините за устроенную сцену.       — Не извиняйтесь за то, к чему Вы не имеете отношения, — Чарли вздыхает, затягивая выбившийся галстук, и встряхивает запястьем с тяжёлыми часами. — В зале также есть Полина, Диана и Саймон, если что-то произойдёт. Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к ним.       Больше ничего не сказав, Чарли обменивается взглядами с Джено, бессловесно передавая ему какое-то послание, и уходит в середину импровизированного танцпола, куда направился Джемин.       — Тэхён, как ты думаешь, Чарли успел увидеть, что ты разбил Эзре губу? — Еын снимает пиджак, отдавая его Чонгуку, и проводит по своим плечами, оттягивая задравшиеся рукава. — Я надеюсь, что нет, иначе…       — Плевать, — Тэхён отмахивается, сосредоточенно следя за её действиями в поисках возможных травм. — Самое главное, что ты в порядке. Ты же в порядке?..       — Да, давай сейчас серьёзно, когда Чарли ушёл, — Джено встаёт с другой стороны от Еын напротив Тэхёна и также смотрит на то, как она пытается устранить последствия от грубых рук Эзры. — Он точно ничего не сделал тебе?       — Я предлагаю сесть, — миролюбиво произносит Чонгук, когда Еын игнорирует предназначающиеся ей вопросы и Тэхён и Джено недовольно вздыхают.       Еын опускается на пластиковый стул первая, подбирая рассыпающуюся юбку, и Чонгук садится справа, кладя обе ладони на скрипучий подлокотник. Тэхён и Джено остаются стоять, и Тэхён прячет кулаки в карманах брюк. События последнего получаса вертятся в его голове, словно карусель, и Тэхён пытается упорядочить всё. На вершине списка, конечно же, находится Еын.       — Единственное, из-за чего я сейчас переживаю, это то, что Эзра испортил часть нашего вечера, — начинает Еын, касаясь красных из-за духоты щёк кончиками пальцев, и кладёт их на тыльную сторону ладони Чонгука. — Я без понятия, что ему всё ещё нужно, но он иногда пишет мне и пытается уломать на встречу.       — Он пристаёт к тебе? — Джено открывает рот, упираясь ладонями в бока, и чёрный пиджак некрасиво топорщится. — Почему ты не говорила нам?!       — Не знаю, — Еын пожимает плечами, закусывая щёки изнутри, и смотрит на начищенный пол отрешённым взглядом. Чонгук накрывает её ладонь своими и часто моргает, расстроено выпячивая нижнюю губу. — Мне постоянно кто-то написывает всякую похабщину, сообщения от Эзры не казались чем-то важным.       — Тебе постоянно кто-то что? — Джено втягивает воздух со свистящим звуком, присаживаясь перед Еын и Чонгуком, и держится за его колено, чтобы не упасть. Тэхён остаётся стоять, выставив вперёд левую ногу. — Тебе пишут незнакомые парни?       — Да, бывает. Такое происходит со всеми девушками, можете спросить у Мо или Суён. Да у кого угодно, — Еын мягко освобождает ладони, проводя ими по сиреневой ткани, и сжимает пальцы в кулаки. — Это нормально, мы привыкли.       — Но… это не нормально, вы не должны привыкать, — глаза Джено расширяются, и он смотрит на юбку Еын загруженным взглядом, будто узнал что-то, о чём и не подозревал. Тэхён поджимает губы, вспоминая, как в походе Суён жаловалось Дахён на то, что её Instagram заполнен спамом. Тогда Тэхён тоже удивился, потому что, очевидно, никогда не сталкивался с таким. — Подожди… девушки проходят через это каждый день?..       — Да. А назойливые парни улетают в чёрный список, — Еын хмыкает, потому что Джено едва моргает, и наклоняется, чтобы потрепать его по русым волосам. — Иногда бывают дни тишины, а иногда нет. В любом случае, я не обращаю на это внимания. Не все парни заслуживают его.       — Да-да, некоторые из них — мусор, — припоминает Тэхён старую фразу Еын в недежде поднять её настроение, и она поднимает голову. Её нос забавно морщится, когда она находит Тэхёна.       — Говоришь это из своего опыта? — издеваясь, уточняет Еын с безмятежным смехом. Тэхён фыркает в ответ, вытаскивая руки из карманов, и Еын подмигивает ему.       — Мы с Джено не мусор, — фальшиво дуется Чонгук и бьёт пяткой по ламинату. Еын закатывает глаза, вставая, и протягивает Чонгуку и Джено раскрытые ладони.       — Мы сказали «некоторые», — потянув парней на себя, Еын помогает им подняться и продолжает держать Чонгука за руку, когда тот выпрямляется в полной рост. — Пошли танцевать? Мы из-за этого говнюка потеряли кучу времени.       — Пошли. Только нужно будет найти Джемина, — говорит Джено, отпуская Еын, и выуживает из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон. — Я надеюсь, что Чарли поговорил с ним.       — Кстати, да, Джемина нужно обязательно найти, я хочу послушать про его любовные неудачи, — Еын стучит каблуками, начиная отступать назад, и выгибает правую бровь. Тэхён, отбросив полы пиджака в стороны, садится на один из пластиковых стульев и откидывает голову на голую стену. — Ты не идёшь?       — Я заколебался, хочу отдохнуть, — отвечает Тэхён, растекаясь по сидению, и раскидывает конечности «звёздочкой». — Я догоню вас позже, не ждите меня.       — Окей, но если что пиши!       — Договорились.       Когда ребята оставляют его одного, Тэхён вдыхает полной грудью и поднимает глаза к потолку, украшенному блестящими звёздами и мигающими гирляндами. Вокруг кипит жизнь, музыка всё такая же громкая, шум студентов не тише, но Тэхён находит в этом покой. Он не любит быть там, где много людей, и от всевозможных за сегодня взаимодействий у него кончается запас сил.       — Утомился? — Тэхён лениво прикрывает один глаз, выворачивая шею, и Юнги догадливо улыбается. Присоединившись к Тэхёну, он подгибает под себя ногу, не заботясь о чёрных брюках, и кладёт локоть на его подлокотник. — Я тоже, Хосок и Камилла дрыгались под абсолютно каждую песню.       Тэхён усмехается, представляя это, и его голова прокатывается по стене в сторону Юнги. Он одет в обычный брючный костюм и белую рубашку, но Тэхён признаёт, что ему идёт. Особенно галстук-бабочка.       Они договорились, что начнут всё сначала и заново станут друзьями, и Тэхёна это более чем устраивало, но он всё равно успел соскучиться. Тэхён соскучился по разговорам с Юнги и его смеху.       — Блин, я же хотел пригласить тебя на медленный танец, а уже не получится, — Юнги щёлкает языком, стукаясь затылком о стену, и смотрит на хаотично передвигающуюся массу людей.       — На один танец меня ещё хватит, — отвечает Тэхён, не отводя от Юнги взгляда, и пытается спрятать улыбку, потому что замечает на щеках Юнги почти что прозрачные веснушки, которые можно увидеть только вблизи.       — Окей, — Юнги хлопает под подлокотнику и случайно двигает стул, издающий противный скрип. Хихикнув, Юнги пересаживается на другую часть со стороны Тэхёна и подпирает подбородок кулаком. — Как твой вечер? Не скучал?       О, Тэхён определённо не скучал. Пройдясь пальцами по длинным волосам, не собранным невидимками, он разворачивается к Юнги и кратко пересказывает все события, опуская слова Чарли о невзаимных чувствах Джемина.       — Может, он не такой плохой, как я думаю, — смеётся Юнги, и Тэхён выгибает правую бровь. — Главное, что в этот раз тебе не зарядили по носу.       — Ты поддерживаешь насилие?       — Нет, но некоторым иногда лучше надавать по башке, чтобы мозги не застывали, — Юнги меняет позу, закидывая ногу на ногу, и стряхивает с колен прилипшую пыль. — У нас, слава богу, не было никаких происшествий. Напомни мне потом переговорить с Еын и пнуть того чувака.       — Чарли говорит, что драться нельзя.       — Я сделаю это без свидетелей, не волнуйся, — это не так уж и смешно, но Тэхён всё равно смеётся, потому что соскучился по их обычным разговорам. Когда пол под ногами перестаёт вибрировать и звучат первые ноты спокойной мелодии, Юнги вскакивает на ноги и подаёт Тэхёну ладонь.       — Нам же не обязательно идти ко всем? — между стеной и остальными достаточно места, и Юнги отводит его к краю, где музыка звучит громче. Тэхён пытается положить на надплечья Юнги ладони, но тот с протестом мычит и перекладывает их на свою талию. — Ты выше, это будет странно.       Тэхён не возражает, проводя большими пальцами по рубашке Юнги, и тот оплетает его шею. Пальцы Юнги соединяются на загривке Тэхёна, задевая воротник, и он чувствует, как всё тело превращается в оголённой провод. Во время танца с Джемином такого не было, но Тэхён не удивляется, потому что Джемин не нравится ему, как парень.       — Ты поговорил с отцом?       — Ага, он не… ненавидит меня.       — Поздравляю, — глаза Юнги мерцают под яркими огнями, в чёрных волосах отражается тёплое приглушённое освещение, и Тэхён прикусывает язык, чтобы запомнить его лицо. Это редкий момент, когда Юнги выглядит… так. — Мой продолжает делать вид, что мы поссорились, чтобы игнорировать.       — Ты недавно разговарил с ним?       Тэхён всё ещё не умеет танцевать, сколько бы ни старался, но Юнги направляет его, бережно покачиваясь. Он держит между ними приличное расстояние, не сокращая дистанцию, и Тэхёну страшно делать первый шаг.       — Угу, я попросил у него номер мамы, — Тэхён помнит, что Юнги хотел наладить связь с матерью, поэтому внутренне подбирается, готовясь к продолжению. Однако Юнги замолкает, упрямо смотря на грудь Тэхёна, и тот ждёт. Юнги хранит молчание долгое время, большая часть песни уже проходит, и в конце концов он прокашливается. — Она не узнала меня, когда я позвонил.       Поджав губы, Юнги поднимает голову. Едва обнаружив проявляющиеся слёзы на глазах Юнги, Тэхён рывком притягивает его к себе за талию и крепко обнимает. Юнги неловко застывает со скрюченными руками, но затем приходит в себя и закидывает их на Тэхёна.       — А-а, мои кости, я умираю, — Тэхён смеётся вместе с Юнги, приподнимая его над полом, и Юнги цепляется за складки на чужом пиджаке. — Хотя правильно, дави меня, в этой жизни нет смысла.       Тэхён скользит ладонями по спине Юнги, ослабляя хватку, и прижимает его угловатую фигуру к себе. Юнги выдыхает в шею Тэхёна, поднимаясь на носочки, и Тэхён, ойкнув, опускает его.       — Спасибо, Тэ, мне полегчало, — Юнги отклоняется назад, не отодвигаясь, и проходится ладонями по лацканам пиджака. Тэхён оставляет пальцы на боках Юнги и вздёргивает головой, чтобы убрать мешающиеся волосы. — Если я ничего не значу для мамы, и отец игнорирует меня, то окей. У меня может быть семья и без них. Как думаешь, отпинает ли меня Чеён ногами, если я назову её мамой? — Тэхён кивает, в его груди бурлит смех, и Юнги фальшиво всхлипывает. — А Камилла и Чимин?       — Ты хочешь называть Чимина мамой?       — У меня есть тайные фетиши.       Тэхён усмехается и убирает ладони, так как песня заканчивается. Юнги встряхивает полы пиджака, вытягивая плотную ткань, и расчёсывает пальцами блестящие волосы.       — Если серьёзно, то я постараюсь смириться с тем, что мама бросила меня. Она была первой, кто сделал это, но из-за неё моя жизнь полетела в задницу. Не хочу продолжать это, — Юнги вскидывает правое запястье, задирая рукав, и проводит пальцем по электронным часам. — Не хочу больше убегать.       — Если тебе понадобится что-нибудь, я здесь.       — Я тоже здесь, если тебе понадобится что-нибудь.       Юнги опускает запястье, механически двигаясь в такт песни, и Тэхён засовывает ладони в карманы брюк.       — Может, устроим перекур?       — Давай.       Тэхён хлопает себя по груди, находя мятую пачку сигарет, и с готовностью берётся за протянутую в его сторону большую ладонь. Юнги смущённо улыбается, переплетая их пальцы, и утягивает его в сторону кипящей толпы.       Тэхён заученно обходит непланирующих двигаться людей и, опустив глаза на ладонь Юнги, неожиданно понимает, что он также скучал и по контрасту их кожи.

◊

      Несмотря на не совсем приятные эпизоды с участием Эзры, оставшийся вечер Чонгук оценивает на пять баллов. Особенно его воодушевляют смс-сообщения от Чимина с информацией, что он освободится раньше и сможет забрать его после бала.       Сложив обувь в рюкзак, Чонгук прощается с Джено, Еын, Тэхёном и Юнги и вприпрыжку спускается на первый этаж. Застегнув дутую куртку на половину, Чонгук поправляет малиновые прядки, налипшие на лоб, и выходит на улицу.       Сегодня Чонгук, Джено, Еын и Джемин (он вернулся к ним с таинственным видом, но отказался что-либо объяснять) много танцевали и прыгали, но Чонгук не чувствует, что устал. Наоборот, его тело вибрирует неизрасходованной энергией, вынуждая дёргаться, и Чонгук забрасывает на спину рюкзак. Тот бьёт его по лопатке, и Чонгук ойкает.       — Тебя подвезти? — раздаётся справа чей-то хриплый голос, и Чонгук крутит головой: у серой стены под наклейкой «Места для курения» стоят Лола и Камилла в расстёгнутых куртках (демонстрирующих брючные костюмы) с сигаретами, и Чонгук подскакивает к ним с широченной улыбкой. — Боже мой, что с тобой?       — Бал прошёл удачно? — Лола выпускает сквозь зубы короткое хе-хе и опирается на стену за спиной. Сигареты в руках Лолы и Камиллы горят оранжевым, выделяясь в полумраке, и Чонгук приподнимается и опускается на носках, яро кивая.       — А как у вас дела? Вы повеселились? Попробовали пунш? Потанцевали?       — Ай, ты как всегда милашка, Чонгукки, — Лола довольно щурится, стряхивая пепел на подтаявший снег, и подталкивает Камиллу бедром. Та безразлично поднимает плечо, не отвечая из-за сигареты во рту. — У нас тоже всё удачно.       — Завтра Хосок будет плакаться, что не может встать с кровати, — говорит Камилла, обхватывая сигарету большим и указательным пальцами, и белый дым выходит из её носа и приоткрытых губ. — Так что по поводу того, чтобы подвезти?       — А, нет, спасибо. Меня заберёт Чимин, — Чонгук находит в боковом кармане рюкзака телефон и переворачивает его, когда со стороны парковки звучит гудок машины. — Ой, это, наверное, он.       — Тогда беги, — Лола для поддержки упирается в стену каблуком ботинка и с понимающей улыбкой взмахивает пальцами. — Будьте осторожны, на дорогах может быть скользко.       — Вы тоже, — Чонгук кидает телефон в открытый карман рюкзака и, не сдержавшись, подходит к Лоле и обнимает её за плечи. Мгновенно застыдившись своего поступка, Чонгук убирает руки, задевая запястье Лолы, и её сигарета летит на мокрый камень. — Ой!       — Чонгук! — выкрикивает Лола, когда Чонгук срывается с места и впопыхах сбегает по высоким ступеням университетского крыльца.       — Я случайно! — углядев со стороны выезда серебристую машину Чимина, Чонгук бросается к ней со всех ног и оборачивается через плечо, чтобы Лола увидела его виноватую гримасу. — Извини!       — Не забывай, что у нас дома есть такая вещь, как комендантский час! Хотя кто запретит Чимину, верно?!       Рассмеявшись, Чонгук с размаху открывает дверь, да так, что она опасно дёргается и начинает закрываться, и кривится.       — Не ломай мне машину, пожалуйста, — вместо приветствия строго говорит Чимин, но мягкая улыбка выдаёт его с головой. Чонгук осторожно закрывает дверь, опуская рюкзак между ног на пол, и тянется в сторону Чимина. — Ты не- Оу.       Чонгук обнимает Чимина, насколько позволяет поза, втягивает носом чужой одеколон и падает обратно в пассажирское сидение. Чимин подозрительно прищуривается, наблюдая за ёрзающим Чонгуком, и заставляет машину двинуться с места.       — Мне очень понравился бал! И танцы! И пунш! — Чонгук пристёгивается, щёлкая ремнём безопасности, и прилипает к окну, его любимому месту. Ночной Чикаго никогда не перестаёт поражать его красочными цветами и уходящими в небо зданиями, которые с такого расстояния выглядят крошечными точками. — Я обожаю танцевать.       — Я знаю, — Чимин мягко трясёт головой, периодически поглядывая на Чонгука, который повернулся к нему спиной, и из его груди выходит едва различимое хмыканье. — Я рад, что тебе понравилось.       — Жаль, что тебя не было…       — Ничего, эти балы проводят каждый год, — Чонгук возвращается к спинке сидения, облокачиваясь на неё, и счастливо выдыхает. Чимин бросает на него заинтересованный взгляд. — Ты хочешь поехать в какое-нибудь конкретное место? Ты голоден?       — Не-а, — складывая руки на коленях, Чонгук подталкивает рюкзак ногой и опускает голову на подголовник. — Давай просто кататься, может, мы найдём что-нибудь.       — Окей.       Чимин смотрит на дорогу, держа руль за нижнюю часть ладонью, и какое-то время они не разговаривают, слушая радио. Чонгук постепенно успокаивается, убаюканный отсутствием света и приглушённой музыкой, и Чимин спокойно ведёт машину. Когда она попадает на неровный асфальт и трясётся, Чимин вытягивает в сторону Чонгука руку и придерживает его поперёк груди.       — О, смотри! — спустя приятные минуты тишины в обществе Чимина, Чонгук замечает впереди мельтешащие огни. — Там музыкальный фонтан!       — Но он не работает зимой.       — Пожалуйста, — Чонгук хватает Чимина за плечо, и Чимин берётся за руль другой рукой, так как его начинают трясти. — Там красивые фонари. Я хочу сфотографировать его для бабушки и папы.       — Ладно, — сдаётся Чимин, изначально и не сопротивляясь, и перестраивается в другой ряд, чтобы повернуть. Чонгук отпускает его с удовлетворённым кивком и отстёгивается. — Если замёрзнешь, скажи.       — Да не, там не холодно!       Когда Чимин припарковывается, Чонгук забирает из рюкзака телефон, нечаянно царапая матовый чехол ногтями, и выходит на улицу. Не дождавшись Чимина, Чонгук семенит к очищенному от снега месту с рядом деревянных скамеек.       Фонтан ожидаемо заколочен светлыми досками, из невидимых колонок играет рождественская музыка, и Чонгук с любопытством поднимает ногу на возвышение, чтобы проверить прочность сооружения носком ботинка.       — Плохая идея, — с весёлой интонацией говорит Чимин за его спиной, и Чонгук оборачивается. Засунув свободную руку в карман синей куртки, Чимин застёгивается и подходит ближе. — Что будем делать?       — Фотографироваться, — с готовностью отвечает Чонгук, поднимая ладонь с зажатым в ней телефоном, и Чимин кривится. — Никаких отмазок, что ты получаешься уродливо.       — Это не отмазки, — стонет Чимин, когда Чонгук берёт его за запястье и подтягивает к себе. Вокруг фонтана установлены маленькие прожекторы, и по лицам парней постоянно проходятся цветные полосы. — Обнадёжь меня, пожалуйста, что эти фотки никто не видит.       — Не могу, я отправляю их бабушке и папе, — Чонгук хихикает, приобнимая Чимина за плечи, и тот проводит по неуложенным волосам растопыренными пальцами. Браслеты, сталкивающиеся на его запястье, звенят. — Бабушка говорит, что ты похож на известного актёра из её молодости.       — Надеюсь, она больше не путает меня с Тэхёном?       — Нет, она… она уже успела запомнить твоё лицо, — отвечает Чонгук, прикусывая нижнюю губу со смущённой улыбкой, и Чимин вопросительно выгибает бровь, скашивая на него глаза. Изобразив серьёзное выражение лица, Чонгук открывает камеру и отводит телефон в сторону. — Всё, а теперь не моргай.       Чонгук мучает Чимина ещё несколько минут, пока не удостоверяется, что у них получились достойные кадры, и переносит все фотографии в специальную папку, названную сегодняшней датой.       — У тебя есть планы на Рождество? Ну, то есть на завтра? — спрашивает Чимин, прижимая к талии Чонгука пальцы, когда он опасно наклоняется на одной ноге, чтобы сфотографировать размытый огнями небоскрёб. Приблизив кончиками пальцев последний снимок, Чонгук с жалостью удаляет его и поворачивается к Чимину.       — Это не совсем планы, — Чонгук пожимает плечами, проезжаясь ими по груди Чимина, и отстранённо стучит ногтями по защитному стеклу на экране. — Я обещал папе, что поговорю с ними без видеосвязи, так как его ноутбук в ремонте, а потом, наверное, чем-нибудь займусь с Тэхёном, если у него нет планов с Джемином.       — М, понятно, — Чимин перебирает пальцами, вызывая у Чонгука дрожь, и смотрит куда-то вперёд.       — А ты чем будешь занят?..       — Ничем, мои родители уедут. Сокджин и Сынван тоже уезжают к своим, Лола, Хосок и Камилла также. У Юнги вообще какие-то «Наполеоновские планы» с Чеён, я не вникал, — Чимин переводит взгляд на Чонгука, с прищуром вглядываясь в него. — Я подумал… может, ты согласишься пойти со мной на второе свидание?..       — А это не свидание? — хмыкает Чонгук, из-за чего брови Чимина соединяются в одну линию, и выпрямляется. — Ладно, это свидание на половину. И я с радостью соглашаюсь на второе.       — Договорились, — улыбнувшись, Чимин отпускает Чонгука, забирая с собой тепло, и делает шаг по линии фонтана. — Хочешь кофе, я куплю?       — Давай, но куплю я, мы обсуждали это, — отвечает Чонгук тоном, не терпящим возражений, и хлопает себя по всем карманам в поисках наличных или банковской карты. Но он ничего не находит и хмурится. — Кажется, я оставил деньги в машине…       — Тогда кофе всё-таки покупаю я, — Чимин смеётся, держа в ладони заранее подготовленный кошелёк. — Если что, я принимаю оплату улыбками.       Губы Чонгука начинают дрожать, потому что он с трудом сдерживает улыбку. Преувеличенно фыркнув, Чонгук отворачивается к одному из светодиодных прожекторов и подносит к нему ладонь. Чимин, встряхнув головой, уходит к линии киосков, скрытых елями и соснами.       В его отсутствие Чонгук успевает сделать много фотографий, припоминая знания, полученные в кружке Фотографии, и снять несколько коротких видео. Присев на прохладную скамейку, Чонгук отправляет их Еын и Тэхёну и получает от Еын многозначительное где? Ответа от Тэхёна Чонгук не ждёт, потому что тот обычно отвечает редко, не находя в себе сил для дополнительных взаимодействий.       — Ваш капучино с солёной карамелью, — Чимин садится справа от Чонгука, сталкиваясь бёдрами, и вручает ему картонной стаканчик. Чонгук обхватывает горячую поверхность всеми пальцами, дуя на другую ладонь, и Чимин хмурится. — Замёрз?       — Нет, просто слегка холодно, — Чонгук встряхивает ладонью, и его глаза становятся больше, когда Чимин протягивает ему свою. Точно, они уже держались за руки, это не должно быть таким устрашающим. — Спасибо.       Чимин с довольным видом кивает, кладя их ладони на своё бедро, и пьёт из рождественского стаканчика. Чонгук понимает, что ему больше не холодно, потому что теперь его лицо горит. Попробовав кофе, Чонгук спокойно рассматривает умиротворённое лицо Чимина, и в его голове кое-что щёлкает из-за воротника свитера, выглядывающего из-под куртки.       — Я забыл спросить, как прошёл твой вечер.       — Я бы сказал, что обычно?.. Мама приготовила индейку и яблочный пирог, — поставив стаканчик на скамейку позади, Чимин накрывает руку Чонгука обеими ладонями и начинает осторожно растирать её. — Можно один внезапный вопрос?       — Конечно, — Чонгук прислушивается к негромкому каверу на «All I Want For Christmas Is You», переступая ногами по каменной плитке, и Чимин проводит по его костяшкам большим пальцем.       — Мы говорили об этом очень давно, но мне было интересно… как прошёл твой каминг-аут? Ты когда-то предлагал рассказать об этом.       А. Чонгук округляет губы, потому что сам забыл об этом, и смачивает горло остывающим кофе. Отставив картонный стаканчик, Чонгук неловко задерживает ладонь в воздухе, а потом кусает губу и с красными щеками опускает её на пальцы Чимина. Чонгук оставляет взгляд там, страшась проверять реакцию Чимина.       — Если честно, это был скучный каминг-аут, — Чонгук помнит тот день, как будто он произошёл вчера: это было жаркое летнее утро, бабушка готовила свинину с овощами, а Чонгук и папа смотрели дораму «Я влюбилась в До Чона». — В пятнадцать лет я начал сомневаться, что мне нравятся только девочки… поэтому очень переживал из-за этого. Когда бабушка спросила, нравится ли мне кто-нибудь из моего класса, я случайно оговорился, что меня не интересуют одноклассницы.       — Твоя бабушка… расстроилась?       — Нет, она не поняла, что я имею в виду, — Чонгук улыбается, возвращаясь воспоминаниями к школьным годам своей жизни, и цепляет пальцем один из браслетов Чимина, который они сделали вместе. — Тогда папа спросил, интересует ли меня кто-нибудь из одноклассников, и я ответил, что да. И всё. Конечно, сначала пришлось объяснить бабушке, что я не гей, а бисексуал, и такая ориентация существует, но всё прошло хорошо. Спокойно.       — У тебя… поддерживающая семья, — проговаривает Чимин, подбирая слова, и задирает синий рукав, чтобы Чонгуку было удобнее перебирать его браслеты. — Это… непривычно для меня, но я рад, что тебя поддержали.       — Я тоже, — Чонгук двигает ногой, задевая коленом Чимина, и его передёргивает из-за внезапного, но лёгкого порыва ветра. — Мне жаль, что твоя семья… не такая.       — Да, но-, — Чимин осекается, переводя дух, и неожиданно сжимает пальцы Чонгука с нервным выражением лица. — На самом деле, я сказал сегодня маме, что я бисексуал.       — Да? Боже, что она ответила! — больше вскрикивает, чем спрашивает Чонгук, разворачиваясь корпусом к Чимину, и сгибает поднятое колено. Их ладони оказываются застывшими в воздухе, и Чонгук притягивает их к груди, двигаясь вперёд. — Надеюсь, всё прошло удачно!       Чимин моргает, обезоруженный напором Чонгука, и тогда тот отстраняется, закусывая верхнюю губу.       — Да, всё вышло… неплохо?.. Она сказала, что поддерживает меня, несмотря ни на что, и любит таким, какой я есть.       — Это замечательно! — Чонгук всё-таки не выдерживает и разъединяет их ладони, чтобы обнять Чимина. Упершись в скамейку коленом, Чонгук приподнимается и обхватывает Чимина за шею. Чимин, которого поймали врасплох, ухает и наклоняется назад. Его ладони находят талию Чонгука, и тот отодвигается с широкой улыбкой. — Сильно волновался?       — Нет, — Чимин хмыкает, поднимая голову, и Чонгук чувствует, как чужие растопыренные пальцы останавливаются на нижней части его спины, там, где почти заканчивается куртка. — Точнее, волновался, но я думал о том, что хочу быть таким же свободным и смелым, как ты, и волнение уходило.       — Я далеко не смелый… но я пытаюсь быть таким ради важных для меня людей. Особенно для тебя, — нога Чонгука затекает, и он садится на пятую точку, сгибая колено. Ладони Чимина поднимаются к его рёбрам, и Чонгук уверен, что тот может почувствовать, как страшно бьётся его сердце. — Я хочу, чтобы когда-нибудь ты смог говорить о своей ориентации и не бояться.       — Я постепенно прихожу к этому благодаря тебе, — улыбка Чимина меняется, становится мягкой, и Чонгук знает, что эта улыбка предназначается только ему. Чимин подносит к его лицу ладонь и убирает с виска малиновые прядки. — Спасибо, Чонгук. Я чувствую себя самим собой, когда я с тобой.       — Я ничего не делаю, — отнекивается Чонгук, тряся головой, чтобы скрыть румянец, и Чимин берёт его за руку.       — Ты делаешь вещи, о которых и не подозреваешь.       — Ты тоже. И я горжусь тобой, — Чонгук осмеливается пропустить пальцы между пальцами Чимина, и они переплетаются, соединяясь. Ладони Чимина гладкие и тёплые, и столь простое действие кружит голову Чонгука. — Ты молодец.       — Спасибо.       Чимин поддерживает Чонгука за выступающие рёбра, когда тот придвигается ближе, и поворачивает голову к двигающимся огням фонтана. Эти огни отражаются в его глазах, усиливая внутренний свет, и Чонгук промаргивается, когда Чимин вдруг поворачивается к нему с решительным выражением лица.       — Я знаю, что ты ещё не делал этого, и сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы это был я, но мне очень хочется кое-что сделать, — Чонгук непонимающе поводит головой, проходясь языком по нижней губе, и глаза Чимина секундно прослеживают за этим движением. Это быстрый взгляд, едва заметный, но Чонгук замирает, и единственный звук — рождественские каверы за его спиной. — Хотя нет, извини, я не должен, забудь.       — Что ты хочешь?.. — когда Чонгук отмирает, стук собственного сердца оглушает его, и Чимин сжимает их пальцы. Из-за этого грудь Чонгука что-то перехватывает, и Чимин неуверенно улыбается.       — Можно поцеловать тебя?       Теперь Чонгук сам смотрит на губы Чимина. Смутившись, Чонгук закрывает глаза ладонью и сам не понимает как, но кивает. Где-то впереди Чимин шумно выпускает воздух, почти хмыкая, и Чонгук слышит звук двигающейся ткани.       Колено Чимина упирается в его, и Чонгук освобождает пальцы из хватки Чимина, чтобы снова взяться за них и скрыть лёгкий мандраж. Это же мандраж? Или у Чонгука начинается приступ паники? О, если бы он знал.       За все девятнадцать лет Чонгук ни разу не целовался и не особо задумывался, каким будет его первый поцелуй. Он искренне верил, что его чувства каждый раз будут оставаться без ответа и даже не предполагал, что Чимин захочет поцеловать его, учитывая трудности, через которые он проходит. Но, может, Чимин правда хочет быть смелым и свободным вместе с Чонгуком.       Может, само осознание этого дарит свободу.       Чимин бережно кладёт на его щёку ладонь, направляя вперёд, и Чонгук слепо поддаётся, так и не открывая глаз. Свободную ладонь он вытягивает вперёд, натыкаясь на скользящий материал куртки, и собирает её в сжимающийся кулак.       Когда дыхание Чимина согревает его шею, Чонгук разгоняет пробежавшиеся мурашки и ведёт ладонью выше, нащупывая надплечье. Чимин отпускает его пальцы, вместо этого прикасаясь к талии, и Чонгук делает глубокий вздох.       — Если ты стесняешься, то-       Чонгук не до конца понимает, как такое получается, но сначала он слышит успокаивающий голос Чимина, а в следующую секунду обрывает его, неуклюже тычась в губы, как слепой котёнок. Чонгук чувствует на себе чужой взгляд, но упорно держит глаза закрытыми, и ещё раз подаётся вперёд, страшась потерять столь редкую для него решительность.       В этот раз ответственность на себя берёт Чимин, и он целует Чонгука по-настоящему. Точнее, Чонгук не знает, как люди обычно целуются, но Чимин делает это уверенно, наклоняет его голову и соединяет их губы. Чонгук дёргается. На его губах привкус кофе, а в голове круговорот из хаотичных мыслей, будоражащих внутренности, и Чонгук находит пальцами гладкую линию челюсти Чимина. Когда он двигает ею, слегка углубляя поцелуй, Чонгук закрывает глаза крепче, и его с ног до головы переполняет чувствами, которым он не может дать название.       Чимин обрывает поцелуй, ласково сжимая талию, и Чонгук наваливается на него, чтобы спрятать пылающее лицо. Шея Чимина тёплая и пахнет почти выветрившимся одеколоном и естественным запахом, и Чонгук обвивает вокруг неё руки в защитном жесте.       Чимин воздушно смеётся, прижимая Чонгука предплечьем, и запускает пальцы в его волосы. Если бы Чонгук мог, он бы начал мурлыкать, потому Чимин поглаживает его по волосам, и он неосознанно расслабляется.       — Страшно? — шепчет Чимин, задевая губами ухо Чонгука, и успокаивающе хлопает его по спине. Чонгук поворачивает голову, чтобы уткнуться носом в шею Чимина, и его переплетённые руки свисают. — Извини, если твой первый поцелуй вышел не таким, как ты представлял.       — Н-нет, не извиняйся. Я рад, что это был ты. М-мне понравилось.       Чимин не отвечает, заправляя за ухо Чонгука малиновые пряди, и массирует его затылок, стараясь не поранить.       — Знаешь… мне очень нравится этот фонтан и музыка, но мне кажется, что мы начинаем замерзать, — Чимин отпускает Чонгука, когда тот решает подняться, и смеётся. — Ты так и будешь с закрытыми глазами? Я, кстати, слышал, что есть рестораны, где еду нужно есть в абсолютной темноте.       Чонгук хмурится, наугад хлопая по воздуху ладонью, и повторный смех Чимина внезапно звучит сбоку.       — Дай мне минуту, пожалуйста.       — Конечно, не торопись.       Чимин берёт его за обе ладони, и Чонгук слышит шелест одежды, догадываясь, что Чимин присел перед ним. Чимин хлопает его по колену, ничего не говоря, и Чонгук переводит дух.       Поцелуи больше не являются для Чонгука неизвестной вещью, и теперь он понимает, почему в книгах им отводят столько внимания. Поцелуи удивительны. Особенно, когда ты разделяешь их с человеком, к которому испытываешь сильные чувства.       Когда Чонгук, набравшись смелости, открывает глаза и опускает к Чимину голову, тот уже смотрит на него с улыбкой, способной заменить солнце и звёзды, и с приглашением протягивает ладонь.