Young and desperate

Джемину девять, когда Чарли девятнадцать.

      Джемин лежит на животе, в его ладонях светящийся джойстик. Вытянув ноги, Джемин нажимает на кнопку старта и запускает игру. Из колонок вырывается неприятно громкая мелодия, играющая каждый раз при переходе на новый уровень, и Джемин морщится.       Дверь в его комнату открыта, поэтому Джемин хорошо слышит, как на первом этаже звенит расставляемая посуда и разговаривают его родители. Спустя какое-то время голосов становится больше, и на лестнице раздаются глухие шаги.       — Привет! — выдыхает Джено, падая на живот справа от Джемина, и переползает на коленях к телевизору за вторым джойстиком. — Твоя мама сказала, что будут ещё гости.       — Я знаю, — кисло отвечает Джемин, выходя в главное меню, и переключает игру на режим с напарником. Очередная мелодия, открывающая уровень, въедается в его мозг. — Какие-то коллеги папы по работе.       — Твоя мама также сказала, что они придут со своим сыном.       — О-о, — Джемин отрывается от игры, из-за чего его персонаж теряет единицу здоровья, и смотрит на Джено большими глазами. Тот смотрит на него в ответ с приоткрытым ртом. — У нас будет новый друг?! Круто!       — Классно!       Джемин и Джено дают друг другу «пять» и поспешно возвращаются к экрану телевизора, где их персонажи начинают погибать.       Примерно через полчаса мамы зовут мальчиков к ужину, и они ставят игру на паузу, не утруждаясь выключить её. Джемин знает, что родители будут ругаться из-за оставленного света и включённого телевизора, но игнорирует надоедливый голос в голове и скачет по лестнице вместе с Джено.       Они останавливаются у подножия, когда в прихожей перед ним замечают незнакомых людей. Это мужчина и женщина в возрасте и молодой парень, который гораздо выше их. Джемин прищёлкивает языком, выпячивая нижнюю губу, и скрещивает руки на груди.       — Дети, познакомьтесь, это коллеги папы Джемина — миссис и мистер О’Донован — и их сын Чарли, — мама Джемина выходит из арки, за которой начинается столовая, и охает, потянувшись в сторону крафтового пакета в руках мистера О’Донована. Тот с улыбкой кивает, передавая женщине пакет, и она прижимает его к груди. После этого О’Донованы смотрят вниз, находя Джемина и Джено, и приветливо улыбаются. Джено закидывает голову назад, так как ему не хватает роста, и с большими глазами разглядывает новых знакомых. Джемин же хмурится, из вредности смотря перед собой, и не утруждается ловить чужие взгляды. — Теодор, Айви, раздевайтесь скорее, Наюн уже открывает шампанское.       — О-о, — коротко тянет миссис О’Донован, стягивая с плеч бежевое пальто, и мама Джемина скрывается в арке, чтобы освободить руки от пакета, вернуться в прихожую и помочь гостям с верхней одеждой. — Только мне больше одного бокала не наливать, я завтра работаю.       — Ничего не знаем, ты обещала в прошлый раз пить со всеми наравне, — раздаётся новый голос, и в проёме появляется папа Джено с хитрым прищуром. Миссис О’Донован картинно цыкает, взмахивая руками, и мистер О’Донован забирает её пальто. — Пойдём, Айви, выпьем за встречу.       Миссис О’Донован с хмыканьем закатывает глаза, беря мистера О’Донована под руку, и утягивает его к папе Джено. Шутливо хлопнув того по плечу, женщина оборачивается и машет ладонью оставшемуся у входа Чарли.       — Я… секунду, — отвечает Чарли на неозвученный вопрос в глазах матери и пропускает маму Джемина, прислоняясь к двери. Разувшись, Чарли вешает тяжёлое пальто в шкаф, скрытый в стене, и наконец опускает голову к Джемину и Джено. — Привет.       — Привет! — мгновенно отзывается Джено, выходя из застывшего состояния, и смело протягивает маленькую ладонь. Джемин пихает его локтем, на что Джено пихается в ответ, и Чарли приближается к ним. Джемин слышит, как в столовой мама Джено спрашивает, где дети, и папа Джено отвечает, что они знакомятся. — Я Джено!       — Я Чарли, — дёрнув за ткань классических штанов на бёдрах, Чарли присаживается на одно колено, и Джено склоняет голову, так как теперь они на одном уровне. Чарли быстро пожимает ладонь Джено, а затем поворачивается к Джемину. — Тебя зовут Джемин, верно?       — Я Джемин На! — говорит Джемин, встряхивая головой, его чёрная чёлка некрасиво всклочивается, и смело хватается за руку Чарли. Его пальцы такие большие, что скрывают ладонь Джемина целиком. — Твоё полное имя — Чарльз?       — Да, — Чарли невольно улыбается, опуская руку на колено, и поочерёдно смотрит на Джемина и Джено. — Приятно познакомиться с вами.       — Нам тоже!       Джемин фыркает, потом, спохватившись, возвращает на лицо нейтральное выражение и всё же невольно морщит нос. Чарли слишком взрослый, чтобы играть с ними, Джемин не будет его другом. Мама Джемина обманула их.       — Сколько тебе лет, Чарльз О’Донован?       — Мне девятнадцать, Джемин На, — не моргнув и глазом, отвечает Чарли, наклоняя голову в попытке заставить Джемина улыбнуться, и Джемин решает рассмотреть его получше.       У Чарли высокие скулы, большие тёмно-зелёные глаза и волнистые волосы. Когда он двигает головой, некоторые каштановые пряди падают на лоб и виски, и Джемин прищуривается. Чарли смутно похож на актёра из сериала, который его родители любят смотреть по вечерам.       — У тебя странный акцент, — продолжая кривить нос, произносит Джемин, и он не врёт. У Чарли низкий и глубокий голос, но слова как будто проглатываются, а некоторые буквы звучат непривычно. Джемин и Джено говорят не так. — Почему?       — Я из Лондона, возможно, дело в этом, — Чарли понимающе улыбается, поднимаясь с колена, и Джено всё также смотрит на него блестящими глазами. Джемин толкает его тазом. — Пойдёмте ко взрослым, иначе нас скоро потеряют.       — Мы тоже взрослые! — не утруждаясь задрать голову, потому что Чарли возвышается над ними, словно скала, Джемин складывает руки на груди и проходит мимо него.       Джено, смущённо хихикнув, бежит за Джемином.

◊

Джемину двенадцать, когда Чарли двадцать два.

      Джемин и Джено проводят весь жаркий и летний день на улице, катаясь на велосипедах и исследуя окрестности, и возвращаются в дом Джемина лишь после захода солнца.       Забежав в прихожую, Джемин проводит по лбу предплечьем, стирая липкий пот, и кладёт на пол шлем. Джено, зайдя следом, оставляет дверь открытой и сбрасывает ярко-малиновые кеды.       — Мы дома! — оповещает Джемин, расстёгивая влажную от пота толстовку, и шлёпает голыми ногами в сторону кухни. Никого не обнаружив там, Джемин перемещается в столовую и останавливается. Во главе стола он замечает папу и Чарли в очках и с бумагами в руках.       — Тебе необходимо заняться вот этим, чтобы зарекомендовать себя, — говорит папа, указывая на экран ноутбука, и Чарли кивает, что-то записывая. Джемин хмурится, потому что папа опять работает в свои выходные, и подходит ближе. — О, привет, мальчики.       — В конце улицы поставили новые качели! — оповещает Джено, заползая на стул права от Чарли, и тянется через весь стол к подносу, на котором стоит лимонад со льдом в кувшине и цветные стаканы. Наполнив два из них, Джено толкает ярко-зелёный в сторону Джемина и отпивает из своего, шумно дыша внутрь посуды. — Джемин упал с них два раза.       — Упал? Ты поранился?       — Нет, они просто слишком большие для моей попы, — забравшись на колени на стул, Джемин держится за надплечье папы и заглядывает в его ноутбук. Не обнаружив там ничего интересного, лишь непонятные графики и таблицы, Джемин обхватывает стакан обеими ладонями и жадно пьёт освежающий лимонад. — А вы чего делаете?       — Всякие взрослые дела, — папа треплет его по щеке, и Джемин ловит изучающий взгляд Чарли. Он не удивляется, что тот находится здесь в столь позднее время, потому что папа периодически зовёт его в гости. — Вы голодны?       — Голодны, — подтверждает Джено, кивая, и бессовестно наливает себе вторую порцию. Джемин не спорит из-за почти опустевшего кувшина только потому, что знает, что папа может сделать ещё, если попросить. — Вам не звонила моя мама?       — Звонила. Они заберут тебя через пару часов, ты не против побыть с нами ещё немного?       — Конечно не против!       — Почему его всегда забирают на машине? — спрашивает Джемин, начиная раскачиваться, и со стуком опускает стакан на деревянную поверхность стола. — Ему идти пешком отсюда пятнадцать минут!       — Потому что двенадцатилетнему ребёнку лучше не бродить по улицам в такое время, — папа сгоняет Джемина со стула, чтобы он перестал раскачиваться, и выключает ноутбук. Джено показывает Джемину язык. — На сегодня всё, Чарли, спасибо за уделённое время.       — Это Вам спасибо за Ваше время, — Чарли сдержанно кивает, собирая бумаги в одну стопку, и прячет их в прозрачной папке. — И за то, что помогаете мне.       — Да что ты, — поднявшись, папа Джемина по-отечески хлопает Чарли по плечу, и засовывает ноутбук в чехол. Чарли тоже встаёт и задвигает за собой стул. — Останешься на ужин?       — Если это не затруднит Вас.       — Не затруднит, перестань, — папа Джемина улыбается, вытаскивая из кармана на спортивных штанах телефон, и заглядывает в него с приподнятыми бровями. — Посидишь с детьми пару часов? Я заберу Дану с работы, и мы заедем в магазин.       — Да, конечно, — Чарли кивает. Сняв очки, он поднимает со стола очечник и прячет их внутрь. Джемин возвращается на стул, опираясь на колени, и хватается за деревянную спинку.       — Зачем ему сидеть с нами? Мы достаточно взрослые, чтобы находиться дома без нянек.       — Не начинай, Джемин, — потрепав его по волосам, папа выходит из столовой и шумит чем-то в прихожей. Джемин пронзает Чарли сердитым взглядом. Тот смотрит на него со спокойным выражением лица. — Чур Чарли слушаться, как будто он ваш отец!       — Ещё чего, — фыркает Джемин и, так как у него затекла шея, встаёт на стуле, чтобы уменьшить разницу. Чарли, продолжая наблюдать за Джемином, вопросительно поднимает брови. — Только попробуй нами командовать!       — Я и не собирался, — ровно отвечает Чарли, уходя глазами вниз, и видит, как Джемин неустойчиво балансирует на носках. — Спустись со стула, пожалуйста.       — Джемин, если я узнаю, что ты выпендривался — надаю по шее! — кричит папа из прохожей, его голос звучит в столовой звонким эхом, и Джемин закатывает глаза. — Будь вежливым с нашим гостем!       — Отстань! — кричит Джемин в ответ, испытывая судьбу, потому что иногда папа поддерживает их шутливую перепалку, а иногда ругается, и Чарли с намёком кивает на пол. — Ладно, папочка.       Папа сказал слушаться Чарли, как будто он его отец? Хорошо, Джемин послушается, но будет ходить с показательно недовольным лицом весь вечер.       Когда Джемин спрыгивает со стула, ударяясь пятками о паркет, Джено огибает стол и обнимает его за шею. Джемин встряхивает головой и в ответ обвивает рукой талию Джено.       — Полетели играть в приставку?       Кивнув, Джемин направляет на Чарли пристальный взгляд, но не успевает ничего сказать, так как Джено уже утягивает его в коридор.

◊

Джемину пятнадцать, когда Чарли двадцать пять.

      — Я всё правильно делаю?       Джемин открывает правый глаз, ощущая нависшего над ним Джено, и опускает взгляд на ноутбук на его коленях. С такого расстояния ничего не видно, поэтому Джемин возвращается к Джено, и тот обеспокоенно смотрит на него, зажимая пальцами контурный карандаш.       — Не знаю? Наверное?       Около недели назад Джемин посмотрел вместе с родителями кучу старых фильмов, главной героиней которых была Мэрилин Монро. Джемин не знает, что в нём перемкнуло, но он влюбился в актрису с первого взгляда и захотел повторить её макияж. Вместе с макияжем Джемин заинтересовался маникюром, и потратил все карманные на необходимые принадлежности.       Сейчас Джено и Джемин сидят в его комнате; Джено пытается нарисовать Джемину стрелки, так как у него иногда дрожат руки, и сделать это самому и аккуратно бывает сложно. Джемину не нужно смотреть вниз, чтобы убедиться, что его ногти накрашены неряшливо. Но, эй, он только учится, скоро он будет мастером маникюра.       — Мальчики, вы- Так, — Джемин открывает второй глаз, когда дверь приоткрывается и на пороге показывается мама. Она прищуривается, пытаясь понять, что они делают, и, уперев руки в бока, подходит ближе. — Это что за безобразие?       — Эм, миссис На, — Джено отодвигается от Джемина, роняя ладонь, и указывает подбородком на разбросанную по полу косметику. Мама Джемина садится рядом с ней, скрещивая ноги по-турецки, и поднимает на уровень глаз запечатанный блеск для губ. — Я пытаюсь нарисовать Джемину стрелки…       — Такой дешёвой косметикой? — нахмурившись, мама убирает блеск в общую кучу и с намёком двигает пальцами. Джено послушно вкладывает в них открытый карандаш для глаз. — Ты хочешь краситься, Джемин?       — Да, ногти тоже. А что, ты против? Это только для девочек? — с вызовом спрашивает Джемин, выгибая бровь. Вряд ли мама будет ругаться, его родители самые понимающие и поддерживающие люди на свете, но её помрачневшее выражение лица напрягает Джемина.       — Что за глупости, Джемми, — шлёпнув Джемина по надплечью, мама поднимается на ноги, бросая контурный карандаш на его колени, и опять упирается кулаками в талию. — Я против только того, чтобы ты использовал дешёвую косметику, так как она вредна. Ещё я была бы рада, если бы ты немного повременил с этим. Краситься в пятнадцать лет — не лучшее решение.       — У меня нет денег на нормальную, — облегчённо выдохнув, Джемин выпячивает губы и картинно хлопает накрашенными ресницами. — И мне не обязательно краситься прямо сейчас, я просто хочу научиться.       — Боже, Джемин, ну ты и фрукт у нас, — всплеснув руками, мама разворачивается и стремительно покидает комнату, заставляя Джемина непонимающе сморщить нос. В следующую секунду голос мамы звучит откуда-то из дома: — Быстро смывай это безобразие! Я принесу свою косметику и покажу вам, как это делать правильно!       — Спасибо! — кричит Джемин, и, переглянувшись со смущённо улыбающимся Джено, бросает на колени упаковку влажных салфеток.       Джемин заканчивать протирать левый глаз, когда за окном слышится, как останавливается машина, и через пару минут раздаётся мелодичный звонок.       — Джемин, иди открой дверь!       — Пусть папа откроет!       — Он готовит твой ужин, будь благодарным и открой!       Утробно застонав, Джемин комкает в руках прохладную салфетку и встаёт с пола с таким выражением лица, будто его заставили сделать что-то невыполнимое. Он мог не притворяться, потому что мама находится в своей спальне и не увидит его актёрскую игру, но она вызывает у Джено широкую улыбку, и Джемин доволен своей работой.       Специально громко прошлёпав босыми ногами по коридору и лестнице, Джемин проходится кончиками пальцев по влажной щеке, стирая неприятное ощущение, и проворачивает дверную ручку.       — О, здравствуй, Джемин, — глаза Джемина расширяются, когда он видит Чарли и миссис О’Донован, и женщина приветливо улыбается. Что-то разглядев на лице Джемина, миссис О’Донован ведёт головой, словно невольно спрашивая, и Джемин стремительно отворачивается, указывая рукой налево.       — Здравствуйте! Мой папа на кухне.       Не дождавшись реакции, Джемин буквально взлетает по лестнице и пересекает коридор за две секунды. Там его ждут Джено, который не сдвинулся с места, и мама, держащая в руках объёмную косметичку.       — О’Донованы здесь.       — Уже? Ой, — мама бережно кладёт косметичку в пространство между скрещенными ногами Джено и, потрепав его по волосам, выходит из комнаты. Джемин провожает её с потерянным видом. — Я встречу гостей и вернусь через десять минут. Смой пока макияж и лак.       Уронив голову и признав тот факт, что сейчас он выглядит, как чучело, с поплывшей косметикой, и, вероятно, опозорил себя, Джемин падает на колени сбоку от Джено и со вздохом вытаскивает из упаковки влажную салфетку.

◊

      Холодная спинка скамейки прожигает его неприятно влажную от пота футболку в районе горловины, и Джемин тяжело вздыхает. Ему нужно перетерпеть, потому что скоро всё закончится, и он сможет освежиться.       — Джемин, — он дёргает головой так резко, что позвонки хрустят, и большими глазами смотрит на подходящего мужчину: Чарли одет в классический костюм, его каштановые волосы уложены, а галстук и рубашка безупречно выглажены. — Что произошло?       — Что ты здесь делаешь? — справившись с удивлением, Джемин порывается спрятать ладони за спину, но Чарли уже заметил их, потому что его брови соединяются в линию. — Ладно, сам узнаю.       — Мистер На попросил меня-, — Джемин взмахивает рукой, кратко кривясь из-за боли, расползающейся по кровоточащим костяшкам, и прижимает телефон к уху. — Джемин-       — Папа! — восклицает Джемин, как только гудки прерываются, и вскакивает на ноги. Неожиданное движение пускает по ушибленному боку волну, и Джемин коротко кряхтит. Чарли, которому он доходит до грудной клетки, молча опускает к нему голову. — Где ты?       — Извини, Джем, — голос папы пропитан сожалением, и это заставляет брови Джемина нахмурится. Он пинает носком кроссовка металлическую ножку скамейки и старается не обращать внимания на пульсацию в пальцах и обеспокоенный взгляд со стороны. — У нас с мамой важная встреча с ректором. Директор Лодж знает, что Чарли будет за твоего опекуна.       — Это вообще законно? Так мо-ожно? — ноет в микрофон Джемин, проклиная то, что его родители на короткой ноге с директором школы. Папа издаёт какой-то незаинтересованный звук, и Джемин слышит на фоне несколько голосов, включая голос мамы. — Я не хочу-у идти к заместителю директора.       — В таком случае ты должен был не создавать ситуации, из-за которых тебе бы пришлось идти к нему, — папа воздушно смеётся, и если бы он был рядом, Джемин бы шутливо шлёпнул его по груди. В следующую секунду смех прекращается. — Так, подожди, я забыл спросить. Что ты натворил в этот раз? Секретарь сказала, что ты с кем-то поссорился.       Джемин прикусывает нижнюю губу, сомневаясь, и осторожно сжимает пальцы в кулаки, снова морщась из-за боли. Возможно, то, что приехал Чарли, это не плохо.       — Да, поссорился, но ничего страшного. Клянусь.       — Точно, Джем? Мы с мамой можем доверять тебе?       — Конечно, — Джемин задирает голову, ловя внимательный взгляд Чарли, и закатывает глаза. — Небольшая словесная перепалка с одноклассником. Ничего страшного, обещаю.       После этого Джемин заканчивает разговор, и папа просит позвонить ему позже. Джемин угукает, благодаря судьбу за то, что у него такие хорошие родители, и убирает телефон в задний карман спортивных штанов. Бросив взгляд на покрытые засохшей кровью костяшки, Джемин поверженно вздыхает и прикасается к ним подушечкой большого пальца.       — Должен ли я знать детали, прежде чем мы войдём к заместителю директора? — спокойно спрашивает Чарли, кивая на ладони Джемина, и тот повторно закатывает глаза. — Джемин?..       — Что, папочка? — Джемин с вызовом выгибает идеально выщипанную бровь (мама научила его этому на прошлых выходных, и сначала Джемин натренировался на Джено). Когда на него направляют выжидательный взгляд, Джемин сдаётся и скрывает ладони за спиной. — У меня есть одноклассники, которые вроде как встречаются, или что они там делают в таком возрасте, неважно.       Чарли продолжает смотреть на него, подталкивая к подробным объяснениям, и Джемин прячет сжатые кулаки в передних карманах.       — Другой наш одноклассник пристаёт к ним из-за этого?..       — Почему?       — Потому что они оба мальчики, это же очевидно, — Джемин фыркает, пиная носком кроссовка воздух. — Пришлось впрягаться за них.       — О, — это всё, что говорит Чарли. Джемин прищуривается, готовясь к негативной реакции, но затем Чарли продолжает: — Они твои друзья?       — Что? Нет! — Джемин цыкает (как будто Чарли не знает, что Джено — его единственный друг) и опускает голову, так как у него затекла шея. Заметив это, Чарли пригибается. — Мы с Донхёком в одной команде по лакроссу, а с Марком я хожу на социологию.       — Понятно, — Чарли выпрямляется, дёргая рукой, и отодвигает рукав пиджака, чтобы посмотреть на механические часы на запястье. — То есть, произошла драка из-за сексуальной ориентации.       — Не совсем драка, — стыдливо признаётся Джемин, пряча глаза, и буквально ощущает, как кожу на плечах покалывает. Если бы только он был сильнее… — Может, стоит записаться в качалку.       — Насилие — это плохо, — внезапно говорит Чарли, и Джемин знает, что сейчас начнётся очередная лекция. Они видятся не часто, но Джемин успел выучить, что Чарльз О’Донован — это ходячий сборник тошнотворных нравоучений. — Потому что бывают послед-       — Всё, пошли, — встав на носочки, Джемин на мгновение подносит к губам Чарли указательный палец, не касаясь, а потом разворачивается к двери с небольшим стеклянным окном, спрятанным жалюзи с обратной стороны. Когда Джемин хватается за ручку, Чарли останавливает его за надплечье и глухо стучит. — Да боже.       — Заходите, — слышится из кабинета, и Джемин резво дёргает дверь на себя. Внутри, как и во многих других кабинетах, стоят скучные шкафы, стулья и стол с компьютером. Джемин был здесь несколько раз до этого, поэтому, не дожидаясь, падает на левый стул перед столом. Заместитель Хьюз отрывается от прочтения документов и поднимает голову, её очки скользят на кончик носа. — Джемин.       Его имя звучит с привычным, но усталым укором, и Джемин двигается на твёрдом сидении. Чарли, подойдя к столу заместителя, пожимает её ладонь, и садится справа от Джемина.       — Здравствуйте.       — Здравствуйте. Ой, подождите, я Вас знаю, — заместитель Хьюз прищуривается, вглядываясь в открытое лицо Чарли, и, кажется, она что-то находит в нём, потому что щёлкает пальцами левой руки. — Вы Чарльз О’Донован, протеже руководителя На и проректора Ли? Мы виделись на встрече департамента.       — Не сказал бы, что протеже, но да, это я, — Чарли кивает, складывая ладони на коленях, и Джемин с подозрением поворачивается к нему. — Не думал, что Вы запомните меня.       — Как я могу забыть о надежде Чикагских университетов? — заместитель Хьюз убирает документы под стекло (Джемин молча закатывает глаза — ради него никогда не откладывали работу) и подпирает подбородок сжатым кулаком. Чарли слабо улыбается.       — Я не… надежда Чикагских университетов, но благодарю.       — Если Вы сумеете занять должность хотя бы помощника проректора к тридцати, это будет настоящим прорывом, — заместитель Хьюз улыбается, а следом грозит указательным пальцем. — Только смотрите, что на одних связях руководителя На и проректора Ли Вы далеко не уедете.       — Я буду стараться, — улыбка Чарли становится шире, не выходя за грань вежливости, и Джемин чувствует, что ещё чуть-чуть, и у него начнёт дёргаться веко. — Но… я не использую связи своих старших коллег, они всего лишь направляют меня.       — Я знаю, я просто поддразниваю Вас, — с улыбкой продолжает заместитель Хьюз, и Джемин, не сдержавшись, шумно фыркает. Повернувшись к нему, заместитель Хьюз прищуривает свои голубые глаза, и Джемин виновато кривит губы. — Ну здравствуйте, Джемин На.       — Здрасьте, — Джемин ёрзает на месте, цепляясь пальцами за подлокотники, и глаза заместителя Хьюз ловят его разбитые костяшки. — Давайте я быстренько расскажу, что было, и Вы отпустите меня обратно на уроки?       — О, нет, Джемин, на этот раз Вы не уйдёте отсюда с обычным выговором, — заместитель Хьюз поворачивает голову к экрану компьютера и начинает что-то быстро печатать, стуча длинными ногтями. — Так как Ваши родители не смогли присутствовать, я доверюсь мистеру О’Доновану. Надеюсь, Вы передадите всю информацию мистеру и миссис На.       — Безусловно, — Чарли кладёт на подлокотник руку, задевая грубой тканью пиджака волоски на его предплечье, и Джемин в очередной раз кривит нос. Неприятное ощущение. — Что произошло?       — Слава Богу, рядом со спортзалом недавно установили камеры. Я могу показать вам, — заместитель Хьюз пару раз щёлкает компьютерной мышкой и начинает разворачивать монитор, но Джемин подрывается со стула и возвращает его обратно. — Джемин На?..       — Не… нужно, — последнее, что Джемина волнует в жизни, это чужое мнение, но ему не хочется, чтобы Чарли видел его маленькую драку с Томасом. Во-первых, Джемину там банально надрали зад, и это позор, а во-вторых, Чарли будет считать его слабаком, а у Джемина другая репутация. — Давайте… на словах.       — Вам стыдно, это хорошо, — заместитель Хьюз понимающе кивает, призрачно улыбаясь, и разворачивает монитор к себе. Джемин падает на стул, прижимаясь к спинке, и скрещивает руки на груди. — Амундсен Хай не поощряет насилие, поэтому мы отстраняем Вас на неделю. Так как это первое наказание, я не стану заносить его в личное дело.       — Чт- На неделю?! — Джемин, возмутившись, вскакивает на ноги, но Чарли невесомо прикасается к его локтю, и он падает на твёрдое сидение обратно. — Я пропущу половину важных тестов! И тренировки!       — Может, стоило подумать об этом до начала драки? — мягко спрашивает заместитель Хьюз и отталкивается от стола, чтобы подъехать к небольшому шкафу. Открыв третий ящик, заместитель Хьюз вытаскивает из него тонкую папку и возвращается. — Я попрошу учителей дать Вам возможность сдать все тесты позже. Насчёт тренировок договоритесь самостоятельно с капитаном команды и тренером.       — Но…       — Также Вы неоднократно нарушали дресс-код.       — В смысле?! — на этот раз Джемин не вскакивает, но цепляется за подлокотники стула, перенося на них каждый всплеск раздражения. В отличие от многих одноклассников, Джемин носит чёрные футболки и простые джинсы. Он даже не красит волосы, как другие. И не использует косметику, потому что мама попросила его повременить с этим. — О чём Вы?       — У Вас цветные ногти, — заместитель Хьюз кивает куда-то вниз, и глаза Джемина опускаются к его рукам. Вспомнив о разбитых костяшках, Джемин кривится и переходит взглядом на свои ногти. Они накрашены не совсем ровно, так как Джемин ещё не приноровился и у него иногда дрожат руки, но в остальном всё в порядке. Что не так?       — Они оранжево-розовые, — Джемин чувствует на пальцах взгляд с правой стороны и, чего-то застеснявшись, сжимает их в кулаки. — Нам разрешены такие пастельные цвета.       — Девочкам — да, но Вы мальчик, Джемин, — заместитель Хьюз разводит руками, кладя их на стекло, и между бровей Джемина пролегает складка. Он начинает нервно пожёвывать нижнюю губу. — Мальчики не красят ногти.       — Извините?..       Заместитель Хьюз потерянно моргает, будто забыла о присутствии Чарли. Тот склоняет голову с вопросом на лице, и заместитель Хьюз непонимающе хмурится.       — Да, Чарльз?..       — Вы запрещаете Джемину красить ногти, потому что он мальчик? — Чарли выгибает левую бровь, стряхивая с колен невидимую пыль, и цепляет пальцы в замок. — Разве дискриминация приемлема в двадцать первом веке?       — Я не считаю это «дискриминацией», — заместитель Хьюз показывает пальцами фальшивые кавычки, кривя губы, и поднимает брови. — А Вы считаете, что мальчики, которые делают девчачьи штучки, это нормально?       — Не думаю, что имею право решать это.       Джемин часто хлопает округлившимся глазами и поворачивает голову к Чарли; ему видна лишь часть лица и то, как Чарли вежливо улыбается. Улыбка, однако, застревает где-то на губах, не касаясь глаз.       Чарли защищает его?..       — Вы пытаетесь спорить со мной?       — Ни в коем случае, заместитель Хьюз, — Чарли прикладывает к груди кончики пальцев, задевая ими белую рубашку и тёмно-бордовый галстук, и неожиданно поворачивается к Джемину. Тот вздрагивает, когда их взгляды встречаются. Тёмно-зелёные глаза Чарли останавливают покусывание его губы, и Джемин глупо моргает. — Как ты понимаешь, Амундсен Хай запрещает своим ученикам самовыражаться. Ты должен перестать красить ногти.       — Ещё… чего, — справившись с непонятным ступором, Джемин дёргает подбородком вверх, и скрещивает руки на груди. Чарли продолжает смотреть на него, как будто ожидает чего-то. — В уставе написано только про пастельные цвета и ничего про запрет для мальчиков.       — Однако это всё равно запрещено, — Чарли опускает на подлокотник стула локоть, наклоняясь к Джемину, и следующие слова звучат ровно и спокойно: — Или ты можешь сменить школу. Я уверен, что руководитель На с лёгкостью найдёт вариант, где тебе не будут запрещать быть собой, и поднимет вопрос о проверке всех школ под его наблюдением.       — Что Вы говорите, мистер О’Донован! — с укором восклицает заместитель Хьюз, присоединяясь к разговору, и Джемин демонстративно смотрит на серый потолок. Джемин не любит упоминать о профессии папы и тем более использовать её для достижения целей, поэтому ему слегка некомфортно из-за слов Чарли. — Амундсен Хай не запрещает своим ученикам самовыражаться. Это недоразумение.       — Тогда есть ли возможность сократить количество дней, если цветные ногти разрешены и за них нельзя наказать? — Чарли отворачивается от Джемина к заместителю Хьюз и поджимает уголки губ. — Пожалуйста, не принимайте мои слова за торг или угрозы, я не имел это в виду.       Заместитель Хьюз внезапно усмехается, тряся головой, и вытаскивает из-под стекла прямоугольную бумажку. Что-то написав на ней и расписавшись, заместитель Хьюз засовывает руку в нижний ящик стола.       — Вы далеко пойдёте, мистер О’Донован, — со скрытой похвалой говорит заместитель Хьюз, ставя круглую печать на тонкую бумажку, и приподнимается, чтобы протянуть её Джемину. — Джемин На, Вы отстранены на три дня. Последующие нарушения повлекут за собой занесение в личное дело, вызов именно родителей уже к директору и, может даже, исключение. Я надеюсь, что впредь Вы будете благоразумны. Ради Вашего же будущего не встревайте в драки. Можете идти.       — Не буду, — угрюмо бурчит Джемин, сжимая разрешение для охранника, в котором говорится о его отстранении, и встаёт на ноги. Чарли, бесшумно поднявшись, тянется через стол к заместителю Хьюз.       — Благодарю Вас, — произносит Чарли с кивком, твёрдо пожимая женскую ладонь, и заместитель Хьюз машет руками, прогоняя их. Понимающе улыбнувшись, Чарли подталкивает Джемина за талию, и они выходят в коридор.       Оказывается, их там уже ждут.       — Джемин! — Джено налетает на него, тараня грудью, и обнимает за шею. Джемин оступается, хватаясь за мягкую толстовку, и смотрит поверх его плеча. Встретившись взглядом с тёмноволосой девочкой, Джемин хмурится. Это Цзыюй Чжоу, их одноклассница по истории. Когда Джено заболел на три недели, она и Джемин вместе обедали, и Джемин, наверное, может считать её своей приятельницей. — Что сказала заместитель?!       — Не ори, — Джемин оглядывается на закрывающуюся дверь и встающего за его спиной Чарли и опускает пальцы на талию Джено. Тот подпрыгивает, пристально разглядывая лицо Джемина. — Она много чего сказала.       — Тебя отстранили? — спрашивает новый голос, и Джемин дёргает головой. В стороне от Цзыюй он замечает Донхёка Ли и Марка Ли и непроизвольно хмыкает. Марк поправляет круглые очки и обеспокоенно мнётся у правого плеча Донхёка. — Надолго?.. Извини, это наша вина…       — Вообще, технически мы не виноваты, не мы же дрались, — говорит Донхёк, подталкивая Марка локтем, и Джемин беззвучно фыркает. Джено разворачивается, из-за чего ладонь Джемина падает, и встаёт сбоку. — Ладно, спасибо, чувак.       — Не за что, чувак.       — От меня тоже спасибо. И от всех девочек, — подаёт голос Цзыюй, привлекая к себе внимание, и неловко переступает с ноги на ногу. — Томас иногда пялится на наши задницы или отпускает противные шутки.       — Серьёзно? Вот гандон, — Донхёк цыкает, качая головой, и, похоже, замечает Чарли только сейчас, потому что вдруг закрывает рот обеими ладонями. — Извините.       — Ничего, — Чарли мягко улыбается, складывая руки за спиной, и заинтересованно поглядывает на школьников. Джемин чувствует его присутствие лопатками.       — Сначала меня хотели отстранить на неделю, но потом этот мужчина, — Джемин указывает большим пальцем за спину, — вступился, и мне дали три дня.       — Чарли, спасибо! — Джено сияет, приклеившись к боку Джемина. Чарли участливо кивает, вытаскивая из внутреннего кармана телефон, и со строгим выражением лица смотрит на него, что-то читая. — Три дня это неплохо, ты не пропустишь тест по математике. Только тренировки если…       — Я поговорю с тренером, всё будет ок, — Донхёк выставляет указательные и большие пальцы, направляя их на Джемина, и тот довольно ухмыляется. Разговоры Джемина и Донхёка никогда не выходили за пределы лакросса, но он кажется прикольным. — Ты теперь защитник геев и женщин.       — Женщины могут защищать себя самостоятельно, — у Цзыюй низкий голос, поэтому она словно мурчит. Откинув на спину длинные пряди чёрного цвета, Цзыюй выставляет бицепс, напрягая его, но под плотной блузой ничего не видно.       — Не, подожди, мне нравится, — Джемин не повторяет за Цзыюй, так как у него нет никаких мускулов, но подносит к лицу выпрямленные пальцы. — К вашим услугам местный Робин Гуд — Джемин На. Нет, Джемин Гуд.       — Всё, прекращай, — Джено с улыбкой закатывает глаза, хлопая Джемина по животу, затем ахает, обнаруживая засохшую кровь на его ладонях. — Ты поранился!       — Представляешь, в драках именно такое и происходит, — Джемин картинно ахает в ответ, вытаскивая ладонь из пальцев Джено. — Скорее всего, после этой битвы у меня останутся шрамы.       — Вряд ли, но ранки лучше обработать, — вполголоса произносит Чарли за его спиной, и Джемин вздрагивает, позабыв о нём.       — Нам всем надо записаться в зал и подкачаться, — внезапно предлагает Донхёк, и Джемин, думавший над этим ранее, щёлкает пальцами. Донхёк щёлкает пальцами в ответ, и они смотрят друг на друга с улыбками. — Чтобы давать всяким мудакам по задницам.       — Насилие — это плохо, — всё также тихо говорит Чарли, чем вызывает у Джемина усталый вздох и закатывание глаз.       — Я с вами, — Цзыюй двигается вперёд, одновременно давая «пять» Джемину и Донхёку, и играет бровями, смотря то на Джено, на Марка. — Мальчики?..       Марк и Джено, смущённо переглянувшись, пожимают плечами, и Донхёк привлекает Марка к себе за его угловатые плечи.       — Давайте, в этом месте корейцы должны держаться вместе.       — Я китаянка, — со смешком поправляет Цзыюй, и Донхёк отмахивается, протягивая ладонь тыльной стороной. Цзыюй, поймав намёк, роняет на его ладонь свою, и Марк с сомнением присоединяется. Джено тоже следует за ними, а Джемин кладёт руку последним. — Ой, тебе же нужно смыть кровь и обработать.       — Фигня. Медпункт не работает, дома обработаю.       — У меня есть влажные салфетки, тебе дать?       Не дожидаясь ответа, Цзыюй разъединяет построенную «башню» из ладоней и снимает с надплечья тёмно-фиолетовую сумку. Через пару секунд она вытаскивает розовую упаковку, и вместе с этим звенит режущий слух звонок.       — Блин, — Джено выпячивает губы, опечаленно опуская плечи, и Джемин тянет за прозрачную плёнку, чтобы вытащить белую салфетку. Передав упаковку обратно, Джемин стирает засохшую кровь с припухших костяшек. — Нам пора идти.       — Мы тоже пойдём, — Чарли наконец отвлекается от телефона, пряча его во внутренний карман пиджака. — Я отвезу тебя домой, где твои вещи?       — В раздевалке, — Джемин кривится, не желая тащиться почти через всё здание за рюкзаком и одеждой, но Марк, тактично кашлянув, несмело поднимает указательный палец.       — Мы… забрали их, — Джемин оборачивается к скамейке, на которую указывает Марк, и обнаруживает на ней свой кожаный рюкзак и бумажный пакет с ручками. — Я… сложил твою одежду. Извини, если что-то не аккуратно.       — Вау, спасибо, чувак, — Джемин забрасывает лямку рюкзака на надплечье и заглядывает в пакет, цепляя взглядом кусок чёрного худи и тёмно-синие джинсы. Выпрямившись, Джемин подмигивает Донхёку. — У тебя классный парень, береги его.       — Даже не думай о том, чтобы украсть его, — похожим тоном отвечает Донхёк, точно так же подмигивая, и Джемин против воли широко улыбается. Да, Донхёк прикольный.       Когда раздаётся второй звонок, все прощаются и Цзыюй утягивает Марка за запястье в левый коридор. Донхёк кричит на прощание, что после «пирамиды» из ладоней они стали спортзальными друзьяшками, и убегает направо. Джено, вытряся из Джемина обещание позвонить, спешит догнать его.       Скомкав салфетку в руках, Джемин провожает лучшего друга взглядом и оборачивается к Чарли. Тот уже смотрит на него с призрачной улыбкой.       — Ты правда отвезёшь меня?       — Конечно, — Чарли выставляет вперёд раскрытую ладонь, но Джемин мотает головой, прижимая пакет к груди, и они начинают двигаться в сторону выхода.       Выбросив салфетку в мусорное ведро, Джемин останавливается рядом с комнаткой охраны и показывает пропуск молодому мужчине. Тот согласно мычит, не отрываясь от телефона в обеих руках, и Джемин, закатив глаза, возвращается в фойе.       Они не разговаривают во время поездки (лишь один раз Чарли нарушает тишину, прося пристегнуться), и Джемин рассматривает в окне выученные наизусть улицы. Он не чувствует дискомфорт в присутствии Чарли, но это определённо странно. Когда Джемин и Джено были маленькими, Чарли иногда сидел с ними по вечерам, но затем они перестали часто видеться. Последний раз был прошлой осенью на дне рождения миссис Ли.       Джемин считает, что у них достаточная разница в возрасте и разные взгляды, чтобы вести непринуждённые беседы. Взрослый Чарли не интересует его.       — Приехали, — оповещает Чарли, останавливаясь прямо напротив дорожки, ведущей в дом, и Джемин, успевший задремать, сонно промаргивается. Подняв голову с подголовника, Джемин забирает с колен пакет Марка и рюкзак и тянется к дверной ручке. — Джемин?       — Да? — почти выйдя на улицу, Джемин возвращается в салон и опускает ногу на сухой асфальт.       — Ты справишься сам? Всё обработаешь? — Чарли опирается локтем в автомобильную дверь под окном, и Джемин, кивая, поправляет лямку рюкзака. — Если где-то появились синяки, лучше приложить лёд.       — Хорошо, — снова на секунду оказавшись на улице, Джемин ныряет обратно внутрь машины, и Чарли с ожиданием смотрит на него. — Ты будешь говорить моим родителям про слова заместителя Хьюз?       — Будет правильным сказать, — отвечает Чарли, и плечи Джемина опускаются, потому что, конечно, чего он должен был ожидать от такого человека, как Чарльз О’Донован? — Но если ты не хочешь, я не буду.       — А, — Джемин замирает, застигнутый врасплох ответом, и Чарли скользит взглядом по его лицу. Из-за этого Джемин смущённо хмурится, переводя взгляд на лобовое стекло, и проклинает своё поведение. — Тогда спасибо.       — Пожалуйста, — Джемин прочищает горло, вылезая на свежий воздух, и неудобно сгибается, чтобы продолжить разговор. Где-то в машине раздаётся стандартная мелодия, и Чарли вытаскивает телефон. Проведя по экрану пару раз, Чарли вставляет телефон в автомобильный держатель и поворачивается к Джемину. — Я должен ехать.       — Едь.       — Правильно говорить «поезжай», — мгновенно исправляет Чарли, и Джемин закатывает глаза. Когда выражение лица Чарли меняется на серьёзное, Джемин устало вздыхает, заранее предвкушая ожидающую его мини-лекцию. — Также правильным будет избегать драки. Это не совсем корректный способ отстаивать свои позиции.       — Да-да, пока, — Джемин захлопывает дверь, не рассчитав силу, и виновато морщится. Обойдя машину, Джемин устремляется по холодному камню к дому, но, дойдя до входа, останавливается. Засомневавшись на мгновение, Джемин всё-таки оборачивается, однако на дороге никого нет. Вытянувшись, Джемин успевает углядеть, как зелёная машина Чарли мигает поворотниками и замедляется на перекрёстке. — Удачной дороги…       Подождав, пока Чарли окончательно скроется из вида, Джемин выдыхает, ловя момент тишины, и тянется за ключом в передний карман рюкзака.

◊

Джемину шестнадцать, когда Чарли двадцать шесть.

      — Джемин, пожа-алуйста, — стонет Джено, повиснув на спине Джемина, и шустро перебирает ногами. Джемин чувствует, как Джено плющит его рюкзак грудью, и ускоряется, на что тот недовольно выдыхает где-то над ухом и пытается не отставать. Марк, в отличие от Джемина пытающийся никого не задеть, осторожно лавирует между школьниками с красным подносом в руках. — Пожа-алуйста, ты же мой лучший друг.       — Я лучший друг многих, — с ухмылкой произносит Джемин, дёргая плечом, и Джено отклоняется назад. Когда они подходят к своему обычному столику, за ним уже сидит Цзыюй и придирчиво рассматривает длинные ногти фиолетового цвета. — Я не хочу, отвали.       — У них закончилось шоколадное молоко, — дождавшись, пока подростки подойдут ближе, Цзыюй роняет ладони на столик и дует блестящие губы. Джемин щурится, примечая, что она купила новый блеск и не поделилась с ним номером оттенка. Что за предательство? — День официально говно.       — Я ухватил последнее, — упав на скамейку, Джемин ставит поднос перед собой, переставляет коричневую упаковку на поднос Цзыюй и забирает обычное молоко. Улыбнувшись, Цзыюй посылает Джемину воздушный поцелуй одними губами, и Джемин возвращает это движение.       — Ну пожалуйста, Джеми-ин, — Джено садится справа, специально наваливаясь на Джемина всем весом, и Джемин резво двигает тазом в его сторону. Чуть не упав, Джено хватается за край столика и «прилипает» к Джемину обратно как ни в чём не бывало. — Мне очень это нужно.       — Не хочу.       — Что мне сделать, чтобы ты согласился? Встать на колени?       — И что ты будешь делать на этих коленях? — Джемин провокационно ухмыляется, выгибая шею, и Джено пятнисто краснеет, отводя взгляд вниз. Джемин смеётся. — А?       — Внимание, это была секс-шутка, внимание, секс-шутка за четвёртым столиком, — Марк, сначала собирающийся сесть рядом с Джемином, мгновенно испаряется с этого места и обходит столик. Донхёк, шумно свалившийся на скамейку справа от Цзыюй, звонко чмокает Марка в щёку. — Привет.       — Привет, — Марк буквально светится, переплетая с Донхёком руки, и поправляет скользящие вниз очки. Джемин обхватывает всеми пальцами нож и выставляет его в сторону Джено, краем глаза наблюдая за ним.       — Если вы весь обед будете шутить только про секс, то скажите сразу, чтобы я пересела, — Цзыюй собирает чёрные волосы в высокий хвост и расправляет рукава облегающей водолазки.       — У кого что болит, тот о том и говорит, — с наглой улыбкой отмечает Донхёк, начиная перемешивать салат, и Джемин, не сдержавшись, фыркает.       — Ты, вообще-то, первый про секс пошутил.       — Так я и говорю, у кого что болит, — Донхёк подмигивает Джемину, вызывая у него повторное фырканье, и в этот момент Цзыюй цыкает, вставая. Когда она делает шаг в сторону другого столика, Донхёк хватает её за запястье и усаживает обратно. — Ладно, я не буду.       — Цзыюй, не уходи, — Марк, почему-то покрасневший вслед за Джено, высовывается из-за плеча Донхёка, и Цзыюй, поймав его взгляд, остаётся на месте.       — Не тяни, это дорогая вещь, — дёрнув Донхёка за указательный палец, Цзыюй поправляет рукав белой водолазки и проводит ладонями по мягкой ткани, разгоняя складки. — Растянешь — заставлю купить новую.       — Не заставишь, у меня нет денег, — положив голову на надплечье Цзыюй, Донхёк театрально вздыхает, и Джемин кривится, не веря в его актёрскую игру. Внезапно в его бок что-то тычется, и Джемин отводит локоть, находя там пальцы Джено.       — Да чего тебе?       — Пожалуйста, Джемин, — Джено выпячивает нижнюю губу, хлопая короткими ресницами, и жалобно стонет. — Умоля-яю, мне нужны эти записи.       — Поезжай за ними сам.       — Что у вас происходит? — Донхёк поднимается с её надплечья, принимаясь за обед, и Цзыюй опирается в столик локтями. Она взмахивает чистой вилкой и ведёт ею между Джемином и Джено. — Почему Джено скулит, как щеночек, которого бросили?       — У меня завтра важный тест по английской литературе, и мне нужны конспекты Чарли, чтобы вспомнить всё и сдать на высший балл. Чарли готовил меня к этому тесту пару раз и предложил отдать свои материалы, — на этот раз Джено искренне хмурится, отодвигаясь от Джемина, и медленно ковыряется вилкой в тарелке. — Сегодня — единственный день, когда он свободен, а у меня другие репетиторы. Я освобожусь очень поздно.       — Почему ты не забрал их раньше? — спрашивает Джемин, и по его загривку ползёт колкое ощущение из-за упоминания определённого имени. После того, как Чарли помог ему избежать недельного отстранения, ничего не изменилось, они всё также виделись на днях рождениях и в гостях, но Джемин почему-то начал обращать больше внимания на Чарли. Тот сдержал своё слово и не рассказал его родителям о заместителе Хьюз, и это отпечаталось в голове Джемина.       — Я забыл.       — Я забы-ыл, — понижая голос, передразнивает Джемин, и Джено несогласно сопит. Заметив его и правда опечаленную «мордашку», Джемин понимает, что ещё чуть-чуть и согласится. — Неужели без этих конспектов ты не справишься сам?       — Нет! Я глупый!       — Ага, конечно.       — Хочешь мои записи? — миролюбиво предлагает Марк, используя мгновение тишины, и вставляет трубочку в коробочку апельсинового сока. — Мы в разных классах, но они, наверное, тоже будут полезны.       — Я не знаю, — продолжает плаксивым голос Джено, и Джемин начинает уставать из-за устроенной сцены. — Наверное, да, будут, но у Чарли высшее образование в этой области, в его записях много интересного.       — Боже, ладно. Я съезжу, — Джемин бросает вилку в пустую тарелку, вытирая уголки рта салфеткой, и Джено притягивает его к себе за шею, оставляя на щеке грязный поцелуй. Скривившись, Джемин трёт мокрое место другой салфеткой, и Джено победно восклицает. — Взамен ты платишь за бензин и покупаешь мне палетку и новую подводку.       — Всё, что захочешь, — Джено встряхивает плечами, топая ногами по затёртому ламинату столовой, и подносит к губам упаковку клубничного молока. — Я люблю тебя, Джемин.       — Спасибо, мне приятно. Я тоже люблю себя.       Цзыюй, широко зевнув, прикрывает рот ладонью, и Джемин находит под столом её колено, чтобы толкнуть своим.

◊

      Джемин не умеет парковаться, поэтому у него уходит достаточно времени для того, чтобы вжать машину между двумя другими. Облегченно выдохнув из-за удачной парковки, Джемин выходит на улицу и ставит машину на сигнализацию. Засунув ключи в задний карман джинсов, Джемин забрасывает кожаную лямку рюкзака на надплечье и направляется к высокому зданию.       Джемин никогда не был в квартире Чарли, но знает, куда идти, потому что Джено подробно объяснил ему. Отправив Чарли короткое смс-сообщение, что он приехал, Джемин вызывает лифт и прислоняется к стене, облицованной плиткой.       Чарли живёт на двадцать седьмом этаже, поэтому подъём также занимает много времени. Выйдя в коридор, Джемин находит дверь с золотистыми цифрами «1321» и подносит к ней сжатый кулак.       Неожиданно дверь перед его носом открывается, и Джемину приходится отшатнуться назад, чтобы его не сбили.       — Ой, здравствуйте, — Джемин встречается взглядом со светловолосой девушкой и единично моргает. Она невысокая, ниже, чем Джемин, маленькая и стройная. Джемин опускает глаза на её розовое платье до колен и с пустым выражением лица возвращается назад. — Извините, а Вы?..       — Это Джемин, наши родители дружат, — за спиной девушки обнаруживается Чарли, держащийся за косяк двери. — Джемин, это Мэри-Энн.       Брови Джемина инстинктивно приподнимаются, потому что это первый раз, когда он видит Чарли в таком виде: никаких пиджаков, рубашек и галстуков, лишь джемпер и спортивные штаны, на переносице — очки, волосы не уложены наверх, а падают на лоб и виски каштановой волной.       — Приятно познакомиться, но, извините, мне пора бежать на работу, — Мэри-Энн встаёт на носочки (а Чарли приседает), и брови Джемина полностью исчезают под чёлкой, потому что Мэри-Энн целует Чарли в щёку. — Пока!       Проводив Мэри-Энн взглядом, Чарли машет Джемину, зовя за собой, и заходит в квартиру. Захлопнув дверь, Джемин поочерёдно трясёт ногами, сбрасывая кеды в прихожей, и опускает рюкзак на низкую скамейку.       — Твоя девушка? — спрашивает Джемин. Чарли останавливается напротив комода, стоящего справа, и поправляет расставленные на нём вещи. Джемин использует это время, чтобы ещё раз рассмотреть Чарли. Без укладки и официальных костюмов он действительно выглядит иначе. Джемин сказал бы, что моложе и добрее. Не то чтобы в своей обычной одежде Чарли кажется строгим, но домашняя одежда дарит ему ауру мягкости. Джемин не знает, как объяснить своё впечатление по-другому.       — Да, Мэри-Энн моя девушка.       — Она милая. И красивая, — поймав отражение Джемина в зеркале над комодом, Чарли пожимает правым плечом, и Джемин хмыкает. — Ты не считаешь свою девушку красивой?       — Красота не самое главное, — Джемин строит гримасу, которая, к его удивлению, заставляет Чарли улыбаться, и быстро меняет выражение лица на нейтральное. — Ты голоден после школы? Я готовлю обед.       — Кто я такой, чтобы отказываться от бесплатной еды?       — Отлично. Помой руки, пожалуйста, — Чарли вежливым жестом указывает на светлую дверь слева от Джемина, и он послушно проскальзывает в маленькую ванную комнату. — Как ты относишься к грибному рагу?       — Отношусь с необъятным энтузиазмом!       — Хорошо, тогда я сделаю для тебя двойную порцию! — повышает голос Чарли в ответ, и Джемин улыбается. Заметив свою глупую улыбку в зеркале над раковиной, Джемин демонстрирует ему кулак и стряхивает лишнюю воду.       Вытерев ладони о джинсы на бёдрах, Джемин возвращается в «прихожую» и заинтересованно крутит головой. Оказывается, квартира Чарли — это большая студия, разделённая на три части: у дальней стены напротив прихожей находится кухня и мини-столовая; место посередине занимает гостинная зона с красным диваном, кофейным столиком и телевизором, встроенным в стену, под ним — стеклянный шкаф с бесконечным количеством кипкейсов; правая сторона, самая большая, отведена под спальню. Джемин чувствует, как его рот непроизвольно открывается при виде чистых панорамных окон.       Чарли умело нарезает красный и жёлтый перец на аккуратные кубики, когда Джемин подходит к нему и заглядывает через плечо, принюхиваясь к приятному запаху. Опустив голову, Чарли поднимает с доски оставшийся красный кусок и протягивает его Джемину.       — Ты можешь пока осмотреться, готовка займёт ещё минут сорок, — Джемин закидывает в рот перец и продолжает озираться, выпрямляясь. Чарли отшагивает в сторону плиты, поднимая крышку, и из-за пара, выходящего из кастрюли, его очки запотевают. — Ты никуда не торопишься?       — Тороплюсь ли я домой, где меня ждёт противная домашка? Конечно же нет, — Джемин издаёт звук, как будто его тошнит, и Чарли молча улыбается, кладя крышку обратно на кастрюлю. — Послезавтра английская литература, я ненавижу этот предмет.       — Ненавидишь? — изумляется Чарли, прислоняясь тазом к кухонной тумбе, и Джемин морщит нос, скрещивая руки на груди. Возможно, не стоило говорить такое человеку, который связал свою жизнь с литературой, но Джемин не видит в этом ничего плохого. Он же не говорит, что литература — говно, она ему просто очень сильно не нравится. Он не обязан объясняться. — Почему?       Объясняться, видимо, придётся.       — В ней слишком много лишней болтовни. «Что автор хотел сказать, сравнивая главного героя с озером?» Что хотел, то и сказал. Зачем шерстить весь текст в поисках скрытой информации? — Джемин неуютно поводит плечами, прижимая руки крепче к груди. — Мне нравится читать, но не тогда, когда нужно искать в любом пуке автора «Великий Смысл».       — Значит, ты из тех, кто всего лишь наслаждается сюжетом, персонажами и языком автора без анализа самого текста, — Чарли отвлекается на кастрюлю, и Джемин в который раз за день удивляется тому, как ощущается его присутствие в спокойной обстановке. — В этом нет ничего плохого.       — Зачем вообще так усложнять?       — Писатели пишут о жизни, а она сама по себе довольно сложна.       — Нет, это люди усложняют её.       — Если жизнь будет простой, она потеряет весь шарм, — Джемин, не сдержавшись, закатывает глаза, и Чарли беззвучно хмыкает. — Может, тебе налить воды? Или сок? У меня также есть чай.       — Не, не хочу, — Джемин разъединяет руки, позволяя им упасть по бокам от себя, и скользит носками к спальной зоне. — Пойду осмотрюсь.       Чарли остается на кухне, продолжая готовить, а Джемин проходит через весь зал к панорамным окнам. Обзор закрывают другие небоскрёбы, в которых отражается ослепляющее солнце, но Джемин умудряется выхватить между двумя зданиями длинную полоску воды.       — Не знал, что ты любишь цветы, — отмечает Джемин, осторожно касаясь пастельно-розовым ногтем белых лилий. Некоторые бутоны не раскрылись, и Джемин наклоняется к прикроватной тумбочке в попытке рассмотреть их. От лилий исходит тонкий и нежный запах, который Джемин вдыхает полной грудью. — Или это для Мэри-Энн?       Джемина никогда не интересовала личная жизнь Чарли, не интересует и сейчас, но в данный момент ему хочется что-нибудь узнать про девушку Чарли. Может, дело ещё в том, Чарли больше похож на карьериста, чем на семейного человека.       — Нет, это мои цветы, — Джемин чувствует на макушке чужой взгляд, однако не поворачивается, продолжая разглядывать спальную зону: вокруг идеальный порядок, напольная вешалка у стены заполнена чёрными костюмами, белыми рубашками и тёмными свитерами. — Ты знаешь, что у каждого цветка есть своё значение?       — М-м, я этим как-то интересовался, но уже почти ничего не помню, — между двуспальной кроватью и панорамными окнами есть узкое пространство, и Джемин шагает в него, чтобы посмотреть на улицу под собой. — Они открываются?       — Да, сейчас, — вымыв руки, Чарли вытирает их светлым полотенцем и подходит к Джемину. Так как места мало, Джемин прижимает руки к груди и отодвигается от окна. Чарли нажимает на специальную кнопку, и створка отходит в сторону. — Осторожнее.       — Я не упаду, — приподнявшись на носочки, Джемин высовывается наружу и глубоко вдыхает тёплый и сухой воздух Чикаго. Внизу кипит жизнь, машины, застрявшие в пробке гудят, и это вызывает у Джемина улыбку. Что-то настолько привычное, как пробки, заставляет его любить свой родной город ещё больше. Уронив руки, Джемин вдруг перевешивается сильнее, задевая животом раму, и чувствует на талии чужие ладони. — Испугался?       Когда Джемин с игривой ухмылкой оборачивается, Чарли смотрит на него округлёнными глазами и выпускает из губ судорожный выдох.       — Джемин.       — Не волнуйся, моя жизнь не закончится таким трагичным способом, — Чарли тянет его за толстовку на спине, и Джемин возвращается, опускаясь на пятки. — Если по чесноку, я вообще не планирую умирать.       — Все люди смертны, и это никак не изменить, — произносит Чарли, поспешно закрывая окно, и Джемин протискивается мимо него к изножью кровати. — Мы с тобой в любом случае умрём.       — Не хочу умирать, — Джемин отрешённо толкает носком ножку кровати, краем глаза замечая, как Чарли присаживается на тёмно-голубое покрывало. — По крайней мере пока не буду доволен тем, что имею.       — У тебя есть в планах что-то конкретное? — участливо спрашивает Чарли, хлопая по разглаженной ткани рядом с собой, но Джемин слегка качает головой. Ему комфортнее, когда во время разговора он держит собеседника перед собой.       — Нет, я хочу просто жить, не чувствуя сожалений. Типа не сидеть на работе, которую я ненавижу, или женится, завести детей и понять, что я ошибся с выбором, — Джемин не планировал рассказывать о себе что-то личное, поэтому эти слова удивляют его. Он потерянно моргает, пытаясь вспомнить, как появилась данная тема для разговора. Чарли складывает руки на коленях, переплетая пальцы, и Джемин застывает взглядом на массивных часах на его запястье. — Знаешь, я хочу быть счастливым.       — Ты не счастлив сейчас?       — Нет, не так, — Джемин видит, что Чарли смотрит на него, и избегает этого, бегая глазами по окружающей обстановке. Мысли, наполняющие голову, не собираются в предложения. — Это другое. Оно связано с сожалениями, которые, блин, не знаю. Как будто…       — Как будто ты хочешь делать только то, что принесёт положительные эмоции, и боишься зря потратить время, что в итоге сделает тебя несчастным.       Джемин дёргает головой так быстро, что шея начинает болеть, и встречается взглядом с Чарли. Тот спокойно смотрит на него, однако в чертах его лица есть что-то странное. Словно… Джемин не знает, что это значит.       — Как ты понял, что я пытался сказать?       — Я тоже хочу быть счастливым, — и так низкий голос Чарли становится ещё ниже. Он проводит по волосам у правого виска указательным пальцем, и глаза Джемина невольно прослеживают за этим движением. — Я планирую стать ректором университета, ты осведомлён об этом, а затем пойти дальше, но иногда я сомневаюсь, что это то, чего я хочу. Вдруг потом итог не удовлетворит меня?       — Если тебе нравится этим заниматься, то почему нет, — Джемин пожимает плечами, засовывая ладони в карманы джинсов. Он бы в жизни не подумал, что будет рассуждать о чём-то таком вместе с Чарли. Джемину казалось, что у них нет ничего общего.       — Мне нравится образование, я хочу посвятить ему много времени.       — Тогда не сомневайся. Ты занудный, ветхий и серьёзный, — по его загривку пробегаются мурашки, и Джемин встряхивает плечами, кривя губы в улыбке. Прятаться за усмешками и шутками легче, чем открываться. — Эти качества идеально подходят для издевательств над бедными студентами.       — Я не думаю, что я зан- Подожди, ты считаешь меня ветхим? — Чарли изумлённо фыркает, из-за чего Джемин довольно улыбается и разворачивается к панорамным окнам. — Мне двадцать шесть.       — Для меня ты уже пересёк порог старости, — на самом деле Джемин не считает Чарли старым, это едва ли волнует его, но, опять же, усмешки — самый лёгкий способ общения. — Как тебе на пенсии? Там весело?       — Я моложе твоего отца. Он выйдет на пенсию раньше меня.       — О чём ты?! — фальшиво недоумевает Джемин, наслаждаясь видом на величественные небоскрёбы Чикаго из стекла, и прикладывает к груди ладонь. Длинные ногти цепляются за материал толстовки. — Мы с папой ровесники.       Чарли не отвечает, и Джемин снова чувствует на своей макушке его пытливый взгляд. Продолжая нахально улыбаться, Джемин окончательно поворачивается к Чарли спиной и возвращается к знакомству с его квартирой. Между вешалкой с одеждой и дальней стеной стоит пепельный сервант, но вместо посуды там находятся виниловые пластинки, и Джемин, прищуриваясь, подходит ближе.       — Ты слушаешь рок?! — у Чарли большая коллекция, и Джемин узнает половину музыкальных групп: Nickelback, The Pretty Reckless, My Darkest Days, Fall Out Boy, Hollywood Undead и другие. Джемин обожает рок, и эту любовь привил ему папа. Когда Джемин был меньше, тот брал его на фестивали на открытом воздухе, и обычно они стояли позади всех, спасаясь от слэма¹. Джемин до сих пор хранит в сердце воспоминания, как папа сажал его на плечи. — Цветы и рок… у меня происходит разрыв шаблона.       — Пусть происходит, иначе ты так и будешь думать, что я занудный и ветхий, — голос Чарли звучит где-то над его головой, и Джемин подпрыгивает. В отражении стеклянных дверок он видит, как Чарли тянется к чёрному кейсу, стоящему на серванте. — Ещё, для справки, я люблю фильмы жанра нуар².       — Ну, это я могу представить, — Чарли прижимает кейс к груди, бережно держа его двумя руками, и направляется к кофейному столику в гостинной зоне. Джемин семенит за ним. Присев перед столиком на колени, Чарли поднимает крышку кейса, и Джемин, не сдержавшись, ахает. Оказывается, Чарли хранит все эти пластинки не для красоты, потому что кейс является виниловым проигрывателем. — О-о-о.       Чарли проводит какие-то манипуляции, недоступные для Джемина, и квартиру наполняет ритмичная мелодия. Женский голос, поющий первые строки, сразу же очаровывает Джемина. Он падает на пол рядом с Чарли, случайно заваливаясь на его руку, и почти прижимается ухом к чёрной пластинке.       — Офигеть, как она поёт! Кто это?       — «Back to Black» — Эми Уайнхаус. Тебе нравится? — Чарли улыбается, когда Джемин поднимает на него глаза, и убирает пальцы от кнопки выключения. Джемин перемещается на пятую точку, ойкая из-за автомобильных ключей в заднем кармане, и выдёргивает из него телефон.       — Очень. Она есть на Spotify?       — Должна быть, — Джемин шмыгает носом, снимая с экрана блокировку, и стучит по нему длинными ногтями. Заметив потрескавшийся лак на большом пальце, Джемин цыкает и соскребает его другим ногтем. — Хочешь выбрать что-нибудь для прослушивания из моей коллекции? Рагу скоро будет готово.       — Да! — оставив телефон на столике с открывающимся приложением, Джемин вскакивает на ноги и преодолевает расстояние до серванта за три внушительных шага. — Я могу взять что угодно?       — Конечно, — проведя по коленям раскрытыми ладонями, Чарли поднимается и уходит на кухню, где кастрюля начинает издавать характерные звуки. Поправив круглые очки, Чарли берёт кулинарную лопатку. — Мы можем послушать хоть все композиции или альбомы.       — О-о, тогда я отсюда не уйду до конца жизни, — открыв дверцы, Джемин ныряет внутрь серванта и жадным взглядом блуждает по наклейкам на пластинках. Отделив ногтем крайнюю, Джемин аккуратно, насколько умеет, достаёт её и, сморщив нос в улыбке, обхватывает обеими руками. Это «The End Is Where We Begin» — седьмой альбом Thousand Foot Krutch. Один из самых часто прослушиваемых у Джемина. — Тебе придётся либо выгонять меня, либо отдавать кровать. Я не буду спать на диване.       — Хорошо, договорились. Я отдам тебе кровать, — Чарли мягко улыбается, склоняя голову, и в животе Джемина появляется какое-то непонятное ощущение. Всё внутри него словно сжимается, освобождая место, и Джемин трясёт головой. Может, это потому, что улыбка Чарли впервые выглядит искренней. Не так, как будто он улыбается из вежливости. — Иди сюда, поможешь мне с сервировкой.       Снова встряхнувшись в попытке прогнать необычное состояние, Джемин кладёт пластинку на столик к виниловому проигрывателю, который всё ещё кружит голову Джемина голосом Эми Уайнхаус, и вприпрыжку идёт к Чарли.       О конспектах для Джено Джемин не вспоминает до самого вечера.

◊

      С того дня Джемин и Чарли начинают больше общаться, и Джемин не знает, как так получилось. В какое-то мгновение Чарли перестаёт напрягать его своей тягой жить по правилам, и Джемин признаёт, что с ним приятно общаться. Им приходится много видеться, потому что папа Джемина начинает активнее обсуждать с Чарли работу в университете и часто приглашает его на ужин, да и Джено абсолютно очарован Чарли и смотрит на него, как на старшего наставника. Обычно Джемин старается не пересекаться с Чарли в такие моменты, но, если они остаются вдвоём, он перестаёт изображать из себя самоуверенного наглеца.       Джемин опять не знает, как так получается, что наедине ему не хочется притворяться кем-то другим.       Так как Джено влюблён в Чарли, он, конечно же, приглашает его на свой день рождения. Сначала его родители устраивают праздничный ужин, а потом собираются оставаться, нарушая их планы, и Джемина тянет смеяться, когда Джено виснет на руке мамы с жалобным плачем.       — Ма-ам, ну пожалуйста. Мы уже взро-ослые.       — Джено, — миссис Ли выпрямляется, встряхивая рукой, и Цзыюй хватает Джено за ворот футболки, оттягивая к себе. — Вы первый раз будете пробовать алкоголь, за вами кто-то должен присматривать.       — Но мы не будем напиваться, — Цзыюй всё-таки оттаскивает Джено назад, и Донхёк ловит его шею в захват своего локтя. Джемин, почти лежа на стене рядом с аркой в гостиную, молча наблюдает за происходящим. — И это вино, не водка! И не абсент!       — Ещё бы вы абсент пробовали в шестнадцать лет, — добродушно фыркает мистер Ли, вытирая ладони друг о друга, и встает из-за стола. Джемин прищуривается, пытаясь понять по выражению лица его настроение. — Нет, медвежонок, это не обсуждается.       — А как же та выставка, на которую вы давно хотели сходить с родителями Джемина? Сегодня последний день, — Джено не двигается, ожидая, пока Донхёк выпустит его, и в конечном итоге так и происходит. Когда его перестают держать, Джено возвращается к маме и прижимается щекой к её плечу. — Я видел, что из-за последнего дня там большие скидки.       — Какой ты у нас демон-искуситель, а, — миссис Ли запускает тонкие пальцы в лохматые волосы Джено. — Но наш ответ всё ещё «нет».       — Ну ма-ам.       — Джено, мне разговаривать с тобой на втором языке? Найн³, — Джено дуется, отпуская руку мамы, и хмуро поводит махровым носком по начищенному полу. — Что ты как маленький?       — Я могу остаться с ребятами, — Джемин видел, как Чарли спускался со второго этажа, поэтому не пугается его внезапного присоединения к разговору. Джено же подпрыгивает и кладёт на грудную клетку обе ладони. — Чтобы вы посвятили вечер себе.       — Что ты, Чарли, не нужно тратить своё время, — миссис Ли тепло улыбается Чарли, который встаёт рядом с Джемином, продолжающим подпирать стену, и взлохмачивает волосы Джено. — Хёнджун недавно говорил, что загрузил тебя работой.       — Я как раз могу остаться и всё сделать в тишине гостиной, — Чарли прячет ладони за спиной и обращается к Джемину, который поднимает к нему голову: — Я не буду вам мешать.       — Ещё бы ты мешал.       — Джемин, — с укором зовёт миссис Ли, и Джемин прищуривается, делая вид, что занят рассматриванием стеклянной вазы с живыми цветами. Миссис Ли переключает внимание обратно на Чарли. — Дорогой, не стоит жертвовать своим свободным временем. Но спасибо за предложение.       — Я ничем не жертвую, серьёзно, — Чарли двигается, прислоняясь левой лопаткой к стене около Джемина, и тот незаметно придвигается. Когда их плечи соприкасаются, Джемин осознает, что делает и отталкивается пяткой, падая вперёд. — Наоборот, вы должны отдохнуть. От работы и прочих обязанностей родителей.       — Чарли, — начинает миссис Ли, гладя Джено по волосам, — нам неудобно оставлять тебя с детьми и тратить твоё время.       — Мы не дети! — протестует Джено. Он выше миссис Ли, поэтому она поднимается на носочки и с тихим конечно целует его в макушку. — Нам с Марком семнадцать, остальным тоже скоро будет.       — Давайте перестанем говорить об этом вечере, как о трате моего времени? Я ничего не трачу, — спокойно произносит Чарли, вежливо склоняя голову. — Вы же знаете, когда Джемин и Джено были маленькими, я иногда сидел с ними. Могу посидеть и сейчас, все материалы мистера На у меня с собой.       — Ладно, уговорил, — миссис Ли поверженно взмахивает руками, освобождая Джено от своих поцелуев, и приобнимает мистера Ли за талию. — Я не могу сопротивляться твоему очарованию, Чарли. Ты такой добрый и внимательный.       — Если мы правда собираемся на выставку, то нам нужно собраться, — говорит мистер Ли, приобнимая миссис Ли в ответ, и Чарли вытаскивает из внутреннего кармана пиджака телефон в матовом чехле. — Напишешь Хёнджуну, что мы присоединимся к ним?       — Я могу забронировать билеты для вас, — предлагает Чарли, слегка тряся телефоном, и миссис Ли широко улыбается, снова начиная ворковать о том, какой Чарли заботливый.       Джемину так и хочется фыркнуть, но он сдерживается, не желая получить очередное Джемин в свою сторону, и отходит к Марку. Тот встречает его с застенчивой улыбкой, и Джемин подпирает его плечо своим.       После этого мистер Ли заставляет всех выпить несколько таблеток активированного угля, рассчитанного по весу, и Джемин закатывает глаза, запивая лекарства водой. Родители Джено купили две бутылки красного вина, и вряд ли кто-то напьётся или отравится.       Вскоре мистер и миссис Ли уходят, продолжая говорить Джено, чтобы он вёл себя послушно, и тот чуть ли не выталкивает их на улицу. Наблюдая за лучшим другом, Джемин может поклясться, что тот — единственный человек на земле, кто может краснеть так интенсивно.       Цзыюй и Донхёк, как самый главные энтузиасты алкоголя, вытаскивают бутылки из холодильника и убегают на второй этаж в комнату Джено. Марк, протерев очки подолом футболки, надевает их обратно и заглядывает в каждый шкафчик по очереди.       Джемин, наблюдая за ним с приподнятыми бровями, упирается тазовой костью в кухонный остров. Джено сзади него бросает на металлический поднос разные снэки в красочных упаковках, и Джемин, не зная, чем заняться, поворачивает голову к окну. Оно наполовину скрыто жалюзи, а на улице всё медленно утопает в тёмно-синих тонах.       — Чарли! — Джено подпрыгивает, с силой захлопывая шкафчик прямо перед носом Марка, и тот вздрагивает, отшатываясь. Чарли, только что зашедший в дом, вешает на надплечье лямку чехла для ноутбука и прикрывает за собой дверь. — Вино же можно пить в обычных кружках? Или нужно учитывать, что форма бокала влияет на восприятие вкуса?       — Не думаю, что в вашем случае это имеет значение. Для первого раза подойдут и кружки, — сняв обувь и поставив её в ряд с остальными, Чарли поддевает пальцем верхнюю пуговицу пиджака и расстёгивает его. — Если вам что-то понадобится, обращайтесь. Договорились?       — Спасибо!       Чарли скрывается в арке гостиной, и Джемин видит, как главный свет выключается, меняясь лампой у окна. Джемин ждёт, пока Марк и Джено всё подготовят, а затем забирает поднос со снэками и направляется вместе с ними наверх.       В комнате Джено также не горит главный свет, вместо этого Цзыюй и Донхёк включили гирлянду в виде звёзд над телевизором и приставкой. Когда Джемин ставит поднос на пол к уже открытой бутылке вина, Донхёк тянет его к себе на подушки из детства Джено в виде плюшевых зверей. Марк садится слева от Джемина и обнимает ногами мягкого кита.       — Первый тост за Джено! — объявляет Цзыюй, скрещивая ноги по-турецки, и мастерски наполняет кружки вином, поддерживая указательным пальцем горлышко. Смотря на это, Джемин задаётся вопросом, откуда Цзыюй знает, как правильно делать это. — Джено, сегодня ты правишь балом.       — Он правит не только сегодня, — Донхёк забирает две кружки и вручает одну из них Джемину. Освободив левую руку, Донхёк переваливается через Джемина и протягивает вторую кружку Марку. — Мы всегда во власти Джено.       — Да, — Джемин отстранённо стучит ногтями по белой керамике, обводя чёрную надпись «Самый лучший папа на свете».       — Перестаньте, ничем я не правлю, — Джено взмахивает рукой, устраиваясь под боком Цзыюй, и смотрит на сидящих перед ними парней. Джемин смачно целует внутреннюю сторону ладони, чтобы отправить ему воздушный поцелуй. — Вы смущаете меня.       — Ты милый, — говорит Цзыюй, пожимая плечами, и первая сталкивается с Джено кружкой. Марк, наклонившись, присоединяется к ним.       Когда комната наполняется характерным звоном, Джемин облизывает губы, убирая остатки блеска, и делает два больших глотка. Красное вино, выбранное родителями Джено, горчит, но Джемин предполагает, что так и должно быть. Прохладная жидкость вяжет его рот, следом согревая, и прокатывается вниз по горлу.       — Странно, — говорит Донхёк, сморщившись, однако допивает вино до последней капли. Джемин, хмыкнув, облокачивается на стоящее позади мешок-кресло и кладёт голову на надплечье Донхёка. — Или не странно.       — Это вино мне нравится больше чем то, что я пробовал на дне рождения тёти, — поддерживает разговор Марк, упираясь в кресло под боком Джемина, и вытягивает ноги. — Чем займёмся?       — Я голосую за игры, мы с Цзыюй подарили Джено много крутых, — говорит Джемин с улыбкой, делая ещё парочку глотков, и сгибает колени. Донхёк ворчит что-то под нос, но не сопротивляется, и Джемин ныряет под его руку в попытке согреться. — Я оставил здесь свой джойстик, поэтому можем поиграть парами.       — Отлично, я за, — встав на колени, Джено доходит до телевизора и приставки. В полумраке его фигура кажется жуткой. Джемин поднимает взгляд на профиль Донхёка, тоже выглядящего потусторонним, и возвращает голову на его грудь. — Кто будет первым?       Следующие часы они играют в новые игры Джено и съедают все снэки. Вино тоже заканчивается, и к этому моменту Джемин чувствует себя расслабленно. Он не знает, что обычно чувствуют пьяные люди, и лишь догадывается, что слегка запьянел. Не так, чтобы начать творить безрассудные вещи, но так, чтобы не беспокоиться о съедающих его голову мыслях.       Ещё час проходит за разговорами, и Донхёк прогоняет Джемина к Цзыюй и Джено. Джемин цыкает, потому что ему лень двигаться, и падает на подушки к Цзыюй, сворачиваясь у её маленькой фигуры. Когда Донхёк переползает к Марку и обнимает его, умещая подбородок на его животе, Джемин цыкает громче, вкладывая всё недовольство.       Вскоре обычные разговоры надоедают, и начинаются игры из интернета. Джемин выживает после трёх раундов «Правды или действия», но к «Я никогда не» незаметно проваливается в полудрёму. Когда Донхёк и Цзыюй предлагают отправить проигравшего к Чарли и попросить купить ещё вина, Джемин мгновенно просыпается.       — Он не согласится, — возражает Джено, переворачивая кружку, и дует губы, потому что она оказывается пустой. — Чарли не будет покупать алкоголь несовершеннолетним.       — Марку восемнадцать в августе, — напоминает Донхёк, закрывая глаза, и мычит. Марк запускает в его каштановые волосы пальцы и начинает расчёсывать. — Он почти совершеннолетний.       — Для него это не считается, — Джемин хмыкает, тут же застонав, так как Цзыюй двигается, и её тепло растворяется в воздухе. В тонкой футболке Джемин замерзает. — Мы ни за что не уговорим его.       — Ну, это уже будет проблема проигравшего, — Цзыюй сверкает глазами, оборачиваясь к Джемину, и тянет его за вяло лежащую на полу ладонь. — Поднимай пальцы, мы играем.       Если честно, сейчас «Я никогда не» ощущается такой же сложной, как и шахматы. Джемину необходимо продумывать, что сказать, чтобы заставить других опустить пальцы, но умудриться не опустить самому.       — Я никогда не встречалась с парнями, — внезапно говорит Цзыюй спустя четыре раунда, когда все теряют бдительность, и Донхёк картинно ахает, выругиваясь. Марк бросает на Цзыюй разочарованный взгляд, и на её губах рождается счастливая улыбка. — Ага! Так вот как можно победить!       — Это самое настоящее предательство! — Донхёк перекатывается на пятую точку и вытягивает ногу, но Цзыюй прячется за Джемином, и он получает по голени вместо неё. — Ты готова предать своих лучших друзей?       — Возможно. Кто знает?       — Я никогда не не встречался с парнями, — спокойно произносит Марк, на секунду снимая очки, и Джемин, Цзыюй и Джено одновременно загибают пальцы.       — Говорить два раза «не» не по правилам, — Джено хмурится, пробегаясь глазами по ладоням друзей, и прищуривается. — Вы сейчас начнёте топить Цзыюй, и я тоже получу.       — Не наша проблема, что ты лузер без отношений, — Донхёк кривит губы в улыбке, которая не предвещает ничего хорошего, и поддерживает поднятую руку за локоть. — Я никогда не не целовался.       Джемин прижимает указательный и средний пальцы большим, и он единственный, кто проиграл в этом раунде. Никто этого, однако не замечает, потому что все заняты шутливыми подначиваниями. Джемин прикусывает нижнюю губу, чувствуя призрачный вкус вина, и втягивает голову в плечи. Откуда… это неловкое чувство?       — Я никогда не не красил ногти, — Джемин прочищает горло и прижимает колени к груди. Донхёк с негодующим возгласом загибает палец и пихает Джемина пяткой. Марк направляет на него огорчённый взгляд. — Что? Это просто игра.       — Кажется, никто не хочет идти к Чарли, — понимающе хмыкает Джено. — Я никогда не ввязывался в драки.       Джемин незаметно для остальных выдыхает, надавливая на безымянный палец, и Донхёк, закатив глаза, загибает средний палец. Заметив, что у него остался только мизинец, Джемин прячет ладонь между колен и грудью и осторожно следит за продолжением игры.       — Ну, что же, если тут все валят друг друга, — Цзыюй пожимает плечами, поправляя золотой кулон на шее, и выпрямляется. — Я никогда не просыпалась после сна сексуального характера.       — Фу, Цзы, — Джено плюётся, начиная краснеть крошечными пятнами, в то время как шея и щёки Марка покрываются нежным розовым, почти незаметным в темноте комнаты. Почти все ребята загибают пальцы и не обращают внимания, что Джемин не двигался.       — Давайте передохнём? — миролюбиво предлагает Марк, справившись со смущением, и ёрзает на месте. Донхёк кивает, кладя ладонь на его колено. — Я никогда не не испытывал ни к кому романтических чувств.       Глаза Джемина непроизвольно расширяются, и он поднимает их к потолку, изображая заинтересованность белой краской. Мизинец Джемина, его последний палец, тем временем присоединяется к другим пальцам, и ладонь сжимается в кулак.       — Спасибо, ты такой щедрый, — с сарказмом отвечает Цзыюй, прищуриваясь, и Марк посылает ей фальшиво-приветливую улыбку. Покачав головой, Цзыюй садится обратно к Джемину. — Чего молчишь, сейчас же тв- Эй, и давно у тебя все пальцы опущены?       — Давно, — Джемин смаргивает неловкое ощущение, грызущее его изнутри, и поворачивается к Цзыюй с обольстительной улыбкой. — Тебе следовало внимательнее следить.       — Подождите, Джемин проиграл? Шикарно, — Донхёк издаёт что-то, похожее на ву-ху-у, и хлопает себя по бёдрам. — Ты на поцелуях прогорел, да?       — Поцелуи омерзительные, — говорит Джемин, с трудом вставая, так как у него затекли ноги, и нажимает на колено Донхёка серединой стопы. Тот впивается в его джинсы скрюченными пальцами. — Здесь нечем гордиться.       — Угу-у, — Донхёк кивает, гримасничая, и Джемин двигается к выходу из комнаты. Закатив глаза так, чтобы все видели, Джемин дёргает за ручку, не рассчитав силы. — Иди клянчи у Чарли алкоголь!       Плотно закрыв за собой дверь, Джемин поправляет сбившуюся футболку и спускается на первый этаж. Не останавливаясь, Джемин доходит до входной двери, обувается, и выпускает себя на свежий воздух.       Он не будет просить у Чарли купить вино, что за бред.       Не понимая, что так расстроило его, Джемин поправляет криво надетый кроссовок и спускается с крыльца, садясь на деревянную ступеньку. Вокруг тишина, максимум, что создаёт звук, это кузнечики, и Джемин опирается на ладони позади себя, вытягивая ноги.       Сейчас поздний час, и всё окончательно опустилось во тьму, которую разгоняет лишь жёлтый свет фонарей, расположенных на одном расстоянии друг от друга. Джемин смотрит на двухэтажный дом через дорогу, где живёт молодая пара, и идёт взглядом дальше по одинаковым строениям. Где-то там, через пару улиц, находятся его дом и дом родителей Чарли.       Как бы Джемин не пытался отвлечься рассматриванием окружающего мира, его виски сверлит достаточно много неприятных мыслей. Почему его так задел проигрыш? Да, Джемин ненавидит проигрывать, но неужели детская игра «Я никогда не» стоит его внимания?       Может, всё дело в содержимом игры. Джемину плевать, что Донхёк называет их лузерами без отношений, это его давняя шутка, да и сам Джемин иногда шутит хуже, но… Джемин чувствует себя словно за бортом, пока его друзья получают интересный опыт. Джено и Цзыюй тоже ещё ни с кем не встречались, но они уже целовались, и отношения интересуют их. Джемина же интересует ничего.       Ему никогда не хотелось ни целоваться, ни встречаться, ни держать кого-то за руку. Джемину шестнадцать, у него давно началось половое созревание, поэтому он знает, что такое просыпаться с утренним стояком, однако, и здесь пусто. Джемин воспринимает это, как часть своего взросления, и его ни разу не посещали «похотливые» мысли по отношению к кому-то.       А что, если с Джемином что-то не так? Что, если ему не хочется поцелуев, секса и прочего, потому что он ненормальный? Джемин не глухой, он слышит, как его одноклассники хвалятся друг перед другом своими «достижениями». Должен ли он тоже хвастаться?       Цыкнув, Джемин поднимается на ноги и пинает носком кроссовка плоский камень. Запустив выпрямленные пальцы в задние карманы джинсов, Джемин спускается на каменную дорожку, неудачно оступаясь, и повторно цыкает.       Это всё вино, думает Джемин, стараясь глубоко дышать, мне нужно протрезветь.       Джемин доходит до тротуара, пиная скошенную мистером Ли зелёную траву, и поворачивает направо, где улица уходит вниз.       — Джемин?.. — Джемин оборачивается на звук и замечает Чарли, держащегося за наполовину открытую дверь. — Что ты здесь делаешь?       — Хочу проветриться, — отстранённо поведя плечом, Джемин делает первый шаг по чистому асфальту, когда звук закрывающейся двери замедляет его. — Мне не нужна нянька.       — Несовершеннолетним нельзя находится без сопровождения в такое время, — говорит Чарли, надевая тёмно-синий пиджак, и поправляет забившийся внутрь ворот. Противореча своим словам, Джемин остаётся на месте и ждёт, пока Чарли догонит его. — У твоих родителей будут проблемы, если кто-то обнаружит тебя одного с алкоголем в крови и поймёт, что тебе шестнадцать.       — Когда ты говоришь так, я чувствую себя пятилеткой, хотя мне семнадцать через четыре месяца.       — Семнадцать лет — это уже достаточно осознанный возраст, — глаза Джемина опускаются к рубашке Чарли и резко уходят в сторону, когда он видит отсутствие галстука и расстёгнутую пуговицу. — Но для представителей закона ты как пятилетний, это верно.       Джемин не отвечает, хмыкая, и начинает идти по узкой дороге. На ней мало места, поэтому Джемин, скрестив руки на груди в поисках тепла, задевает локтем предплечье Чарли. Стрекот кузнечиков сопровождает их.       К сожалению, присутствие Чарли не меняет его мысли, и Джемин возвращается к ним. Он хмурится, сглатывая кислую после вина слюну, и затягивает внутрь верхнюю губу. Есть ли какой-нибудь способ избавиться от ощущения, что Джемин отстаёт от своих ровесников? Может, ему стоит начать встречаться? Вряд ли Джемин быстро найдёт себе парня, учитывая гомофобию вокруг и то, что он кореец, но у него также есть вариант найти девушку. Она не должна быть против того, что он красит ногти и использует косметику, и это, опять же, не будет легко.       Да, поиск точно займёт какое-то время.       — У вас с ребятами что-то произошло? — спрашивает Чарли, когда они начинают спускаться вниз по улице, и Джемин вопросительно мычит, уходя от своих мыслей. — Вы повздорили или?..       — Что? Нет, с чего ты взял? — Джемин хмурится сильнее, следя за ярко-зелёным газоном, который задевает ветер, и инстинктивно встряхивается из-за неожиданного порыва. — Мы не ссорились. У нас всё прекрасно, как во время медового месяца.       — Ты выглядишь так, как будто что-то не в порядке.       — В смысле? Я выгляжу обычно, — Джемин отворачивает голову к противоположному тротуару и ощущает на затылке взгляд Чарли.       — По моим наблюдениям, если у тебя пролегает складка между бровей и ты жуёшь губы, это значит, что ты о чём-то думаешь, — Чарли замедляется, заставляя Джемина тоже сбавить скорость, и ждёт, пока он к нему повернётся. — Вы о чём-то разговаривали или?..       — Ты теперь подрабатываешь экспертом по мимике Джемина На?       — Если тебе беспокоит что-то, что ты не можешь обсудить со своими друзьями или родителями, я с радостью выслушаю тебя, Джемин.       Джемин закатывает глаза, потому что Чарли игнорирует его идеальную шутку, и кивает головой с намёком на продолжение прогулки. Они восстанавливают свой неторопливый темп, и Джемин блуждает взглядом по белым одноэтажным и двухэтажным домам. Чарли больше не говорит, складывая руки за спиной, и из-за молчания мозг Джемина решает сойти с ума.       Когда последние минуты игры в «Я никогда не» въедаются настолько, что Джемин начинает злиться, он сокрушённо стонет и стремительно разворачивается к Чарли лицом.       — В каком возрасте нужно заводить отношения?       На мгновение Чарли кажется сбитым с толку, но затем отшагивает назад, создавая дистанцию между ними, и убирает руки из-за спины.       — Ты имеешь в виду серьёзные отношения? — Джемин, внутренне передёргиваясь из-за неловкости, мотает головой и обхватывает себя руками. Без движения холодный воздух апреля пробирается под его тонкую футболку. — Я не смогу точно ответить на твой вопрос, извини. Думаю, что это индивидуально для каждого, кто-то может начать встречаться и в подростковом возрасте. Как Марк и Донхёк, например.       Джемин кривится из-за упоминания друзей и слегка поднимает голову, чтобы найти взгляд Чарли. Тот выглядит спокойно, наблюдая за Джемином, и на его губах есть проблеск сдержанной улыбки.       — А в каком возрасте должны появляться чувства или… желания? — на последнем слове голос Джемина затихает, и он часто моргает. Чарли ведёт головой, не понимая, и Джемин вдыхает через нос. — Когда люди начинают испытывать чувства к другим… людям?       — Это всё также индивидуально, кто-то не испытывает чувств и вовсе, — отвечает Чарли, и либо из-за его низкого голоса с хрипотцой, либо из-за температуры воздуха по коже Джемина бегут мурашки. — Что ты пытаешь узнать у меня, Джемин?       Джемин зажмуривается, вдавливая в веки основания ладоней, и выпускает через губы звук, очень сильно похожий на стон. Выпрямившись, Джемин роняет руки, но тут же хватается за плечи из-за пронизывающего порыва ветра.       — Господи, я чувствую себя таким тупым. Тебе, как взрослому, наверное, смешно из-за моих вопросов.       — Возраст не играет никакой роли, — отвечает Чарли, внезапно сбрасывая пиджак назад, и Джемин замирает. Склонившись к его уровню, Чарли накидывает на плечи Джемина тяжёлый пиджак и застёгивает верхнюю пуговицу. Джемин, не моргая, пялится на лицо Чарли, оказывающееся прямо перед ним, и автоматически берётся за тёмно-синие лацканы. — Тебе кто-то нравится, и ты не знаешь, что делать с этим?       Хоть за последний год Джемин и набрал массу в спортзале и подрос, он всё равно меньше Чарли почти в два раза, и его пиджак заканчивается на середине бёдер. Когда Чарли с ожиданием смотрит на него, Джемин понимает, что сердце в его ушах колотится так сильно, что оглушает.       Но… почему?       — Мне, наоборот, никто не нравится. Я не знаю, это странно, — пальцы, держащиеся за грубую ткань, потеют, и Джемин проходится ими вверх-вниз. — Все вокруг встречаются, целуются, занимаются сексом (брови Чарли поднимаются, и Джемин кривится), а я- Я не знаю.       — Тебе не обязательно встречаться с кем-то, если это делают все вокруг, — Чарли закрывает головой уличный фонарь, жёлтый свет подсвечивает его каштановые волосы ореолом, и Джемин промаргивается, отводя взгляд на деревянные качели в чужом дворе. — Ты можешь сделать это позже, когда будешь готов.       — Я не уверен, что- Я не знаю, буду ли я когда-либо готов, — Джемин морщится, вдруг ощущая необычную облегчённость. Он ещё никогда не озвучивал эти мысли вслух и по логике должен испытывать стыд, но с Чарли такого не происходит. Джемина охватывает лишь дискомфорт, что он не может правильно выразить то, что чувствует. — Вдруг я не буду- Вдруг мне никто так и не понравится?       — Не торопись, Джемин. Ты ещё только познаёшь себя, — Чарли указывает ладонью в сторону, и Джемин коротко кивает, шагая по тротуару. В пиджаке Чарли ему больше не холодно. — У тебя достаточно времени, чтобы прийти к решению.       — Мне кажется, что со мной что-то не так.       — Ни в коем случае. С тобой всё в порядке, — грудной голос Чарли умиротворяет Джемина, его мысли постепенно перестают скакать, и он смотрит на свои тёмно-синие ногти. — Ты знаешь, что существует асексуальность и аромантичность?       — Я что-то слышал про это, но… — Джемин чувствует себя глупым, несмотря на то, что бешеный водоворот в голове утих, и облизывается. — Мне кажется, что я могу испытывать чувства, просто не… сейчас. Я хочу, но одновременно не хочу. Как будто… пока что это неправильно. Нет людей, с которыми было бы правильно.       — Не торопись, — повторяет Чарли, пропуская Джемина немного вперёд, чтобы они не сталкивались локтями. Джемин порывисто вздыхает, и дорогой одеколон, оставшийся на пиджаке, проникает в его лёгкие. — Пару лет назад появилось новое понятие «демисексуальность», и оно тоже может относиться к тебе.       — Что это? — Джемин вопросительно морщит нос, в который раз останавливаясь, и оборачивается.       — В определении, конечно, говорится о сексуальной влечении, но я считаю, что к нему подходят и романтические чувства, — за день укладка Чарли успела потерять первоначальный вид, и, когда он проводит рукой по волосам, отдельные прядки падают на лоб. Джемин неосознанно следит за этим движением. — Демисексуалы обычно не испытывают чувств к людям, пока между ними не установится тесная эмоциональная связь.       — Откуда ты знаешь об этом всём?       — Я демисексуал, — твёрдо произносит Чарли, не задумываясь, и рот Джемина приоткрывается. Встретившись взглядом с тёмно-зелёными глазами Чарли, Джемин с недоумением выгибает идеально выщипанную бровь.       — Ты так доверяешь мне?       — Демисексуальность — это не то, чего я должен стыдиться, — теперь на лице Чарли серьёзное выражение, и Джемин хмурится, держась за пиджак. — Я делюсь этим с тобой, потому что хочу, чтобы ты понял, что ты не один. Я тоже проходил через сомнения насчёт сексуальной ориентации.       Джемин слышал пару раз о выражении «смотреть прямо в душу», но считал это обычным преувеличением. Сейчас он не уверен в этом. Чарли прячет руки за спиной, склоняя голову, и его большие глаза смотрят прямо в глаза Джемина. Он выглядит так, будто правда имел в виду то, что сказал.       Теперь сердце Джемина не колотится в ушах. Оно колотится в груди, разбиваясь о рёбра, и Джемину хочется хлопнуть себя по грудной клетке. Если бы он мог, он бы объяснил, почему это происходит.       Наверное, это из-за того, что Чарли первый, кому Джемин открылся насчёт своих переживаний, и они понимают друг друга.       — Ты разберёшься в себе, Джемин. Это займёт время, но в конце концов ты осознаешь, чего тебе хочется, — Чарли мягко улыбается, и Джемин вспоминает о другой его улыбке, которая была такой же искренней. — Не спеши и не встречайся только потому, что так поступают твои сверстники. Ты юный, у тебя впереди много возможностей.       — Спасибо.       Джемин перестаёт держаться за лацканы пиджака из-за совсем вспотевших пальцев и просовывает ладони внутрь, соединяя их. Чарли встаёт в полный рост и отодвигает рукав белоснежной рубашки, чтобы посмотреть на механические часы на запястье.       — Предлагаю вернуться в дом Джено, ребята, скорее всего, потеряли тебя.       — Не, они, наверное, думают, что мы в магазине, — Чарли направляет на него непонимающий взгляд, и Джемин хмыкает. В данный момент он начинает чувствовать себя умиротворённо, легко и свободно, словно пёрышко. — Погнали, я замёрз уже.       — Пиджак не помог? — они идут обратно. Чарли задумчиво поджимает губы, и Джемин против воли улыбается, замечая выражение его лица. — В следующий раз необходимо будет взять пальто.       — Ты приглашаешь меня на повторную вечернюю прогулку? — провокационно двигая верхней частью корпуса, Джемин задевает Чарли грудью, и тот отступает, давая пространства на узком тротуаре.       Чарли оставляет вопрос Джемина без ответа, и они погружаются в тишину. Джемин раздумывает над тем, чтобы вернуть пиджак Чарли, но потом решает против этого и кутается в тяжёлую ткань. До его носа всё ещё доходит впитавшийся запах одеколона, и Джемин не знает, нравится ли ему или нет. Хотя… почему ему вообще должно нравиться это?       — Кстати, — подаёт голос Джемин спустя время, за которое они почти доходят до дома. Чарли, безучастно смотрящий куда-то перед собой, поднимает брови, показывая, что он слушает. — Чарли?..       — М? — Чарли опускает к Джемину голову, но его стеклянные глаза говорят о том, что он не здесь. Джемин с любопытством склоняет голову к надплечью, и тогда Чарли словно просыпается. — Джемин?       — Мне кажется, пришло время для тераНапии, — Чарли сконфуженно моргает, и Джемин цыкает из-за того, что его гениальную игру слов пропустили. — Ты чего такой загруженный? Тоже переживаешь, что ни с кем не встречаешь, как твои ровесники?       — У меня есть девушка, — отстранённо отвечает Чарли, вероятно, возвращаясь к своим мыслям. Джемин вытаскивает из ворота пиджака ладонь, чтобы щёлкнуть пальцами, и взгляд Чарли проходится по его ногтям. Засмущавшись, Джемин прячет руку обратно. — Нет, я не переживаю из-за отношений.       Джемин закатывает глаза (он уже начинает уставать от этой привычки), потому что с самого начала было очевидно, что Чарли беспокоит что-то другое.       — А из-за чего?       Видеть Чарли запутанным довольно-таки непривычно, но Джемин чувствует потребность разузнать, что случилось. Нечестно, если он будет нагружать Чарли своими проблемами и не помогать взамен.       — Я скорее много думаю, а не переживаю, — Чарли ведёт головой, словно не одобряя собственные слова, и вздыхает. Джемин придвигается ближе и вытягивается, не сводя с него пытливого взгляда. — Если вкратце, то у меня есть шанс стать проректором через пять лет.       — Так это же круто!       — Мне придётся перейти из университета мистера Ли в Чикагский и начать всё сначала. Это студенческое самоуправление, кураторство, помощь проректору и-, — Чарли осекается, когда Джемин пусто моргает, не понимая, о чём он говорит. — Это шанс стать проректором быстрее, но никто не даст мне никаких гарантий, что я точно буду им.       — А чём проблема? Если есть шанс, то иди.       — Мэри-Энн считает, что я не должен рисковать, — Чарли закрывает глаза и протирает лицо ладонями. — В моём возрасте не становятся проректорами. Мэри-Энн говорит, что безопаснее будет остаться в университете мистера Ли, где вероятность через десять лет получить эту должность ровна девяноста процентам, но я хочу попробовать. Я хочу добиться этого сам, а не ждать, пока мистер Ли получит повышение и освободит место. Мистер Ли и мистер На наставляют меня, за что я неописуемо благодарен, но они не могут сделать из меня проректора. Я должен сделать это без их помощи.       — Вау, — выдыхает Джемин и переступает с ноги на ногу. Чарли непонимающе хмурится. — Ты никогда ещё не говорил с таким запалом.       — Это действительно волнует меня.       — Я понимаю, — дом Джено показывается впереди, и Джемин, сам того не осознавая, замедляется. Стрекот кузнечиков здесь, где растёт длинная и густая трава, усиливается. — Если ты хочешь сделать это — сделай.       — Хорошо, — Чарли кивает, и Джемин чувствует облегчение после того, как складка между его бровями разглаживается. — Благодарю за рекомендацию.       — Я серьёзно, следуй своему плану и никого не слушай. Вообще никого, — проанализировав сказанное, Джемин ойкает и взмахивает локтями, поднимая рукава пиджака. — Нет, меня слушай! Я говорю правильные вещи.       Чарли низко смеётся, и Джемин довольно улыбается, потому что черты его лица окончательно разглаживаются, оставляя скопившееся напряжение. Да, Джемин не такой уж и бесполезный.       — ТераНапия сработала?       — Да, — Чарли широко улыбается, ловя взгляд Джемина, и какое-то время они безмолвно смотрят друг на друга, продолжая идти. Джемин замечает, как свет от фонарей всё ещё подсвечивает волосы Чарли. — ТераНапия определённо сработала.       — Эй, какого чёрта, На?! Где алкоголь? — Джемин подпрыгивает, с трудом отводя взгляд от Чарли на дом с белым сайдингом. Входная дверь открыта, и в проходе маячат головы Донхёка и Цзыюй. За их спинами высовываются Марк и Джено. — Ты чем занимался?!       — Тратил бесплатный кислород, — расстегнув верхнюю пуговицу пиджака, Джемин осторожно передаёт его Чарли, и взлетает по скрипящим ступенькам. Поймав шею Донхёка в захват, Джемин слабо бьёт его по животу кулаком. Донхёк в отместку наступает на его ногу. — Ау!       — Не скули, ты заслужил, — Марк тянет Цзыюй за запястье, когда Джемин и Донхёк начинают толкать друг друга, пытаясь сбросить на пол, и отодвигается вместе с ней на безопасное расстояние. — Предки скоро приедут, где вы ходили так долго?       — Целовались, — произносит Джемин горячим шёпотом прямо в ухо Донхёка. Тот отвечает высоким ага-а-а и хватает Джемина за талию, чтобы поднять в воздух. — Что, тоже хочешь?       — Ни за что в жизни. Мне твоя слюна во рту не нужна, — на лице Цзыюй, находящейся ближе всего к подросткам, появляется выражение искреннего отвращения. Донхёк подмигивает Цзыюй и встряхивает Джемина.       — Мне кажется, что это не совсем подходящее для спаррингов место, — начинает Чарли, прикрывая за собой дверь, и вешает пиджак на сгиб локтя, но у Джемина не получается дослушать: Донхёк с кряхтением уносит его в гостиную, царапая открытый рукавом бицепс.       Джемин в отместку кусает Донхёка за шею.

◊

Джемину семнадцать, когда Чарли двадцать семь.

      — Отвали.       — Какого хрена ты такая злая?       — Такого, что я отказываю тебе уже третий раз, а ты всё равно не сдаёшься? — Цзыюй раздражённо выдыхает, опуская на обеденный столик почти пустой поднос. Джемин, потянувшись вперёд, ставит на него упаковку шоколадного молока, и Цзыюй посылает ему благодарную улыбку. В следующее мгновение её глаза метают молнии. — От-ста-нь от ме-ня.       — Ты пытаешься играть из себя недоступную?       Продолжая жевать фруктовый салат, Джемин вытирает уголки губ салфеткой, стараясь не задевать блеск, и проходится по остановившемуся рядом парню подозрительным взглядом. Это выпускник, возможно, изучает с Марком какой-нибудь предмет, но Джемин сомневается, учитывая изучающий взгляд Марка.       — Чего тут у вас? — Донхёк проталкивается через кучкующихся школьников и вытягивает руки, вдавливая в живот поднос. Старшеклассник одаривает его беглым взглядом. — Цзы?       — Я никуда не пойду с тобой, — сквозь зубы цедит Цзыюй, не поднимая головы, и Донхёк меняется в лице, опираясь на выставленную ногу. — У меня есть парень.       — А сразу сказать было нельзя? — цыкает старшеклассник, разочарованно качая головой, и испаряется в толпе. Цзыюй закатывает глаза, открывая шоколадное молоко, и наклоняется на стуле назад, высматривая кого-то.       — У тебя появился парень, или ты ему наврала? — Донхёк, расслабившийся после ухода парня, обходит столик, чтобы поцеловать Марка в щёку. С другой стороны сидят незнакомые им школьники, и Донхёку приходится сесть на единственное свободное место напротив Джемина и Марка.       — Да, появился.       — И ты нам не сказала? — возмущаясь, Донхёк с шумом опускает поднос на столик и с хмурым выражением лица разрывает пакетик морковной соломки. — Я чувствую себя оскорблённым.       — Мы вчера сходили на первое свидание, остынь, — Цзыюй собирает чёрные локоны в высокий хвост и заправляет рукава красной водолазки. — Я собиралась сказать вам.       — Когда? Кто он? Из нашей школы? Мы его знаем?       Джемин прекращает есть, заинтересовываясь вопросительной атакой от Донхёка, и упирается локтями в столик, умещая подбородок на переплетённые пальцы. Марк слева от него двигает носом, поднимая очки, и тоже увлекается разговором.       — Да, вы его знаете, потому что он играет с вами в лакросс, — Донхёк переглядывается с Джемином, забавно «играя» бровями, и возвращается к Цзыюй. — У него… тёмные волосы.       — Это ну никак не сокращает поиск! — Донхёк всплёскивает руками, приближаясь к Цзыюй, и упирается в неё пристальным взглядом. — Нам нужно больше деталей!       — Он… невысокий, — добавляет Цзыюй, очевидно издеваясь над Донхёком, и крутит головой. Длинные волосы, собранные в хвост, бьют его по лицу. Отплёвываясь, Донхёк уходит назад и подбирает под себя ногу, не сводя с Цзыюй глаз. — И он… азиат.       — Подожди, у нас в команде из азиатов играют только я, Джемин, Джено и… — Донхёк всасывает верхнюю губу, задумываясь, и стучит пальцами по деревянной поверхности столика. Марк улыбается из-за его «загруженного» выражения лица.       — Ренджун Хуан? — предлагает Марк, и Донхёк резко выпрямляется.       — Ренджун Хуан? Это Ренджун? — настойчиво спрашивает он, закидывая в рот горсть нарезанной моркови, и Цзыюй незаинтересованно пожимает левым плечом. — Да ладно! Мы с ним едва знакомы. Он нормальный, адекватный?       — Адекватнее, чем ты.       Донхёк шлёпает Цзыюй по бедру, огорчённо качая головой.       — У нас есть возможность познакомиться с ним? — плавно вклинивается в диалог Марк, когда Донхёк замолкает, меланхолично пережёвывая свежую морковь. Джемин, заскучав, кладёт щёку на кулак и рассматривает окружающих их школьников. Ему не то чтобы не любопытно узнать о парне Цзыюй, но его утомляют все эти расспрашивания.       Не говоря уже о том, что Джемин всё ещё чувствует себя отстающим из-за отсутствия интереса к отношениям и поцелуям.       — Конечно. Вы идёте на вечеринку Натали? — Натали — капитан команды черлидеров и одна из самых популярных девушек в школе, на её вечеринке будут все, и они не могут пропустить это событие. Марк издаёт согласный звук, и Цзыюй поджимает уголок губ. — Тогда там и познакомитесь.       — Боже, это нужно называть не «столовая», а программа «В мире животных», — еле-еле вырвавшись из толпы, Джено чуть не роняет нагруженный едой поднос и встаёт на носочки, стараясь восстановить равновесие. Приветственно столкнувшись с его кулаком своим, Донхёк с силой двигает тазом вправо, освобождая для Джено место. Две девочки из младших классов, которые до этого занимали большую часть скамейки, окидывают Донхёка недовольным взглядом. — Спасибо. Я не пропустил ничего интересного, пока стоял в очереди?       — Неа. Абсолютно ничего.       Цзыюй и Донхёк обмениваются заговорщическими улыбками, вынуждая Марка вздохнуть, и Джемин под шумок ворует из его тарелки помидорки черри.

◊

Hey Baby (Drop It To The Floor) — Pitbull ft. T-Pain

[05.11 p.m] Чарльз О’Донован: Здравствуй. Моя мама сегодня готовит ужин и приглашает вас. Я не могу связаться с мистером На. Вы с Джено придёте?

[05.21 p.m] Вы: не, у нас тусовка

[05.22 p.m] Чарльз О’Донован: Тогда желаю приятного времяпрепровождения.

      — Боже, он ещё использует точки в двадцать первом веке? Позор.       — Кто?       — Чарли.       Джемин хмыкает, зажимая зубами подушечку большого пальца, и печатает ответ левой рукой. Джено, склонившийся к лицу Джемина, убирает его ладонь вниз и подхватывает подбородок кончиками пальцев. Поймав предупреждающий взгляд сверху, Джемин отбрасывает телефон на кровать позади себя и послушно закрывает глаза.       — Как у него дела? — слышится звонкий голос Марка с правой стороны, и Джемин чувствует, как матрас прогибается. В это мгновение его век касается холодная кисточка, и Джемин перестаёт двигаться. — Как с работой?       — У него всё нормально.       Джемин по привычке пытается закатить глаза, и Джено, цыкнув, безболезненно хлопает его по макушке. Он продолжает выводить на веках Джемина тонкие стрелки и приближается, его дыхание касается щеки Джемина.       Джемин не знает почему, но в какой-то момент все его друзья вслед за Джено становятся очарованы Чарли, и это слегка напрягает его. Нет, Джемин не против, что такой взрослый и занятой человек, как Чарльз О’Донован, помогает ребятам с домашними заданиями по своему предмету, но ему кажется странным это, когда все просят связаться с Чарли через него. Даже Джено просит, что за бред.       А ещё грудь Джемина скребёт непонятное ощущение, что у него забрали что-то ценное.       — О-о, ты красишь Джемина? — дверь в комнату Марка открывается, и новый голос знаменует собой приход Донхёка. Матрас пружинит, заставляя всех подпрыгнуть, и там, где сидел Марк, слышится тихий вздох и появляется новая волна. Джемин безмолвно недовольствует, восстанавливая равновесие. — Можно мне тоже?       — Ты хочешь стрелки? — Джено переходит на левый глаз Джемина, отводя с его лба чёрные пряди. Джемин терпеливо ждёт, сжимая и разжимая пальцы на пуховом одеяле, и вскоре Джено отодвигается.       — Ага, они круто смотрятся на Джемине.       — На мне круто смотрится всё, — когда Джемин открывает глаза, промаргиваясь, Марк лежит на спине и держит за талию навалившегося на него Донхёка. Спустившись на пол, Джемин хватает со стула круглое зеркало, и Донхёк перекатывается на освободившееся место. — У меня плохо получается рисовать.       — Да-да, у тебя дрожат руки, — Джемин цыкает, потому что иногда это правда, а не оправдание, но Донхёку ничего не докажешь. Он уже тянет Джено за запястья и закрывает глаза, запрокидывая голову. — Сделай меня красивым, Джен.       — Ты и так красивый, — едва слышно произносит Марк, перемещаясь к изголовью кровати, и Донхёк молча ухмыляется. Джемин вытягивает руки, чтобы посмотреть на своё отражение издалека. — Цзыюй приедет на вечеринку с Ренджуном?       — Да. Они уже вызвали такси.       — Тогда нам тоже нужно выдвигаться.       Джемин придирчиво прищуривается, пытаясь определить, идут ли ему голубые линзы, и перемещается на пятой точке к шкафу Марка. Там открыта одна из дверок, и в отражении Джемин видит чёрные джинсы и футболку без рукавов с логотипом «Starset». На Донхёке похожая с символом «Paramore». Далее Джемин находит свои ногти и улыбается, потому что у них парный маникюр с Цзыюй, только у неё белый цвет, а у него чёрный.       После того, как Джено заканчивает красить Донхёка, Марк вызывает через приложение такси, и они выезжают на вечеринку. Джемин бывал на похожих, но никогда на таких масштабных, и внутри него вибрирует предвкушение. Интересно, чем закончится этот вечер?       — Блин, как бы дождь не пошёл, — обеспокоенно высказывается Джено, когда они покидают машину и направляются по каменной дорожке к дому Натали. Он трёхэтажный и выглядит огромным, и Джемин готов поспорить, что на заднем дворе есть бассейн и барбекю-зона. — Будет не круто, если промокнем.       — Посмотри прогноз, если так ссышься, — Донхёк зевает, взлохмачивая каштановые пряди на затылке, и Марк, что-то углядев, тянет его за руку. Джемин и Джено идут позади них и рассматривают собравшихся перед домом школьников и, возможно, студентов. Джемин не удивится, если кто-то скажет ему, что здесь полно двадцатиоднолетних, которым официально разрешено покупать алкоголь.       — Где Цзыюй?! — кричит Джемин после того, как оказывается вместе с друзьями внутри, потому что здесь творится настоящий хаос, и музыка из вытянутых колонок просто оглушает. Джемин слышал эту музыку ещё снаружи, но не знал, что в здании настолько громко. Натали очень повезло, что её дом находится в отдалении и нет соседей. — Кто-нибудь звонил ей?!       — Сейчас найдём! — кричит Донхёк, мгновенно подстраиваясь под атмосферу и начиная двигать корпусом. Марк отпускает его руку и неловко отшатывается.       Цзыюй находится на кухне вместе со своим парнем. Ренджун сидит на кухонной тумбе, открывая бутылку светлого пива, и сначала окидывает их настороженным взглядом, но расслабляется после того, как Цзыюй представляет их как своих лучших друзей.       До сегодняшнего дня разговоры Джемина и Ренджуна были короткими и в основном про лакросс, поэтому они будто знакомятся заново. Спустя двадцать минут, когда каждый получает по бутылке пива, Джемин решает, что Ренджун идеально вписывается в их компанию.       Джемин и Донхёк, как самые буйные, иногда устраивают погром, а Марк является тем, кто, как самый старший и зрелый, приводит их в чувство. Однако бывают времена, когда он не справляется, и Ренджун сможет разделить с ним эту ношу.       А ещё он остужает пыл Донхёка после неудачной в его сторону шутки, заставляя поперхнуться пивом, и Джемин хочет пожать ему руку.       После того, как кухню начинают наполнять школьники и студенты, Цзыюй и Донхёк вытягивают всех на танцпол, который до недавнего времени был гостиной. Джемин, не раздумывая, сразу же присоединяется к ним и хватает Донхёка обеими ладонями за надплечья, ныряя вместе с ним в толпу.       Здесь горячо, душно, все прижимаются друг к другу, и в кожаной куртке Джемину становится жарко. Он снимает её, повязывая на бёдрах и отводя волосы с лица, и прыгает под бит популярной в одиннадцатом году песни. Донхёк перед ним трясёт головой, качаясь из стороны в сторону, и прокручивает держащую его за руку Цзыюй.       Джемин не умеет делать многие вещи в этой жизни, если честно, он вообще считает себя не особо талантливым (ему приходится прикладывать много усилий для результатов в лакроссе и для того, чтобы оставаться в середине школьного списка), и танцы тоже относятся к этому. Однако это не мешает ему скакать вместе с Донхёком и Цзыюй. Джено присоединяется к ним минутой позже, но Марк и Ренджун остаются в стороне выхода. Джемин подозревает, что Ренджун, как и Марк, не является фанатом такой активности.       Отпуская все мысли и тревоги, связанные со школой и отношениями, Джемин танцует и не стесняется, если у него не получается. Его не смущает, что постоянно двигающаяся толпа оттесняет от друзей, и присоединяется к компании старшеклассниц. Одна из них, Лиззи, ходит вместе с Марком на естественные науки и смущённо улыбается, завидев его.       — Приветик! Мне нравятся твои линзы, — громко говорит Лиззи, поднимаясь на носочках к уху Джемина, и тот благодарно кивает, не прекращая двигаться. Подстроившись под его ритм, Лиззи скользит взглядом по одежде Джемина, и он довольно улыбается, заметив, как его открытые руки рассматривают. Значит, он трудился в спортзале не зря. — Марк здесь?       — Ага.       — Надо будет подойти поздороваться, — Джемин угукает, поднимая голову, но в толпе никого из знакомых не обнаруживается. В это мгновение энергичная песня заканчивается, и начинается унылый медляк. — Ты не хочешь потанцевать вм-       — Пошли сейчас их найдём? Ой, извини, ты что-то говорила? Я не слышал, — скривившись из-за выбора музыки, Джемин приседает на уровень Лиззи и смотрит прямо в её глаза. Поймав его взгляд, Лиззи отводит свой на чёрные берцы Джемина и мотает головой.       — Пошли найдём, — произносит она, и, находясь так близко, Джемин наконец слышит её. Согласно моргнув, он выпрямляется и, намеренно толкаясь локтями, протискивается мимо обнимающихся парочек. Лиззи, не отставая, следует по проложенному им маршруту.       Джемин не особо приветствует новые знакомства, так как ему с лихвой хватает лучших друзей, но он не против компании Лиззи. Со слов Марка она всегда мягко разговаривает, помогает ему во время совместных проектов и делится карандашами и блокнотами. Ещё у неё большие светло-зелёные глаза и короткие каштановые волосы, и она кого-то напоминает Джемину, но он не знает кого.       По пути на второй этаж незнакомый парень вручает им стаканы с ярко-фиолетовыми коктейлями, и, сделав первый глоток, Джемин прокашливается — алкоголь неожиданно крепкий и резкий. Лиззи с тёплой улыбкой бьёт его по спине, и Джемин благодарит её коротким кивком.       На втором этаже, не считая неприятного и терпко-сладковатого запахов, друзей не обнаруживается. Скривившись, Лиззи закрывает нос пальцами и говорит, что это кальян и травка, и брови Джемина поднимаются. Марихуана разрешена в штате Иллинойс с двадцати одного года, но… Хотя, Джемин поступает лицемерно, осуждая и выпивая, будучи несовершеннолетним.       Свой стакан Джемин заканчивает, поднявшись на третий этаж, и алкоголь добавляет в его тела жара. Джемину и без этого душно и липко, пот собирается на его висках, и некоторые пряди чёлки прилипают к ним. Оставив стакан на тумбочке в коридоре, Джемин берёт двумя пальцами потрёпанный ворот футболки и, проветриваясь, трясёт его. Лиззи идёт вместе с Джемином, обмахиваясь ладонями, и их руки соприкасаются. Как бы это не было противно из-за духоты, Джемин не отстраняется.       Он оглядывается в поисках портативных холодильников, чтобы взять ещё пива, но ему приходится разочароваться, потому что коридоры пусты. Джемин редко пьёт, алкоголь почти не интересует его, но сегодня день, когда он хочет отбросить все зудящие мысли как можно дальше. Алкоголь кажется подходящей для этого вещью.       Однако зудящие мысли всё равно настигают его в конце коридора. В самой последней комнате Джемин и Лиззи находят Ренджуна и Цзыюй на белом матрасе. Они сидят близко друг к другу и разговаривают, а перед ними на полу другие школьники образовали круг, и Джемин внутренне подбирается.       Внутри круга лежит пустая бутылка водки с оторванной этикеткой.       Конечно же, на вечеринках кто-нибудь обязательно будет играть в заезженную, но столь популярную «Бутылочку».       — Лиззи! — восклицает одна из девушек, блондинка, и, кажется, они вместе ходят на историю, Джемин не уверен. Вроде как её зовут Маккензи. — Идите к нам!       — Пошли? — спрашивает Лиззи, оборачиваясь к Джемину с розовеющими щеками, и у него не получается возразить: его мгновенно тянут к кругу. Джемин не успевает отказаться и оказывается на полу между Лиззи и Маккензи. — Всем приветик.       Джемин садится по-турецки, пряча голову в плечах, и осматривает присутствующих (кроме Маккензи и Лиззи никто не выглядит знакомым). Когда Лиззи громко представляет для них Джемина, Ренджун и Цзыюй поднимают головы, двигаются по матрасу вперёд и, что-то сказав друг другу на ухо, подходят к Джемину. Он встречает их с большими глазами.       — Выглядишь так, как будто сейчас обосрёшься, — хмыкает Цзыюй, взмахивая ладонью с намёком, и Маккензи, возмущённо посмотрев на неё, двигается вправо. Цзыюй присаживается на её место и сжимает загривок Джемина пальцами, разминая. — Кстати, ты потный. Противно.       — Все горячие люди потеют, — отвечает Джемин с усмешкой, но она выходит кривой, потому что его беспокоит происходящее. Нет, не беспокоит, ужасает. «Бутылочка» — это игра на поцелуи.       — Брехня, мы же не потеем, — Ренджун зачёсывает назад тёмные волосы, на его тонком запястье крупные часы. Отодвинув Маккензи ещё дальше, Ренджун падает на пятую точку рядом с Цзыюй и, наклонившись, заглядывает в лицо Джемина. — Реально, что с тобой?       — Всё-       — Это потому, что ты ещё ни с кем не целовался? — спрашивает Цзыюй, понизив свой и так низкий голос, и Джемин морщится. Вся уверенность, которую он обрёл на танцполе, испаряется. — Не волнуйся, поцелуи не страшные. Плюс, это всего лишь игра.       Для Джемина это далеко не «всего лишь игра».       — Странно, — Ренджун ухмыляется, но не по-злобному, и следит за раскручивающейся бутылкой. Джемин следит за ней тоже, и его сердце перестаёт работать, когда она останавливается на Лиззи, совсем близко к нему. — Кто-то из девчонок-черлидеров говорил, что ты, наверное, сосёшься, как демон.       — Чего?! — выплёвывает Джемин и выпучивает глаза, кладя вспотевшие ладони на колени. Ренджун скользит по нему взглядом, специально останавливаясь на его открытых руках, бёдрах и груди. Джемин непонимающе склоняет голову, как сова, и теряет, как Лиззи и один из старшеклассников целуются.       — Нет, Джемин не такой, — Цзыюй тепло улыбается, поглаживая Джемина по спине, и, скривившись, вытирает ладонь о джинсы. — Он только выглядит крутышкой.       — В смысле? Я крутышка, — Джемин закатывает глаза, когда Цзыюй с сомнение выгибает левую бровь. Повернувшись к бутылке, Джемин напряжённо следит за её движением и выдыхает, стоит ей остановиться на незнакомой девушке. Ему нужно выбираться отсюда, потому что Джемин не собирается отдавать свой поцелуй в тёмной комнате у всех на виду. Поцелуи должны быть секретом между двумя влюблёнными. — Где Джено и наши надоедливые голуби?       — Последний раз мы видели их на втором этаже, — отвечает Ренджун и опирается на ладонь позади себя. Его поза так и кричит о расслабленности, и Джемин тоже хотел бы быть таким. Вместо этого он чувствует, что готов сорваться с места в любой момент. — Потом найдём.       — А ч-       — Не мешай играть, — шепчет Цзыюй, толкая Джемина в рёбра, и он послушно закрывает рот, направляя всё внимание на пугающую его бутылку.       В каком-то из раундов она указывает на Ренджуна, и он на коленях подходит к неизвестной девушке. Джемин украдкой бросает на Цзыюй взгляд, но она спокойно реагирует на это, ничего не говоря. Сначала Джемин задаётся вопросом, не считается ли это изменой, затем вспоминает, как недавно Джено и Донхёк дискуссировали на тему различий между физической и духовной изменой, и решает оставить этот вопрос. Во-первых, сейчас ему не до этого, а во-вторых, это не его дело.       Подняв колени и прижав их к груди, Джемин опускает на чёрную джинсу подбородок и бегает взглядом по школьникам. Никто из них не сидит в напряжённой позе, как Джемин, наоборот, все смеются и шутят. Из-за этого Джемин чувствует себя в стороне.       Ещё пара лет, и это ощущение станет его лучшим другом. Чарли говорил не торопиться, и какой-то частью мозга Джемин понимает, что он должен прислушаться, но у него не получается. Он хочет попробовать что-то из того, чего не хочет, и это съедает его заживо. Джемин хочет пройти через часть взросления, связанного с отношениями, и не хочет находить себе девушку или парня.       Джемин хочет… быть обычным подростком и иметь кого-то, кто будет понимать его и выслушивать. Кого-то, кто будет знать какой Джемин на самом деле, когда никто не смотрит.       Наверное, это слишком рано, но Донхёк и Марк доказали, что для любви возраст не имеет значения, и Джемин тоже хочет этого.       Или не хочет.       Он так запутался, что ему не разобраться с этим самостоятельно.       Может, Джемин должен перестать изображать из себя недотрогу и просто поцеловаться прямо сейчас.       Кажется, вселенная слышит все его мысли и решает поиздеваться, потому что бутылка водки останавливается прямо на нём. Джемин дёргает головой, ловя смущённый взгляд Лиззи, и впивается длинными ногтями в бёдра.       — Джемин? — лицо Лиззи окрашивается растерянностью, потому что Джемин молча пялится на неё, и она с вопросом поднимает брови. Глаза Джемина бегают вверх-вниз, избегая губы, и Лиззи вздрагивает, когда он вскакивает на ноги.       — Мне… нехорошо.       Больше ничего не говоря, Джемин выскакивает из комнаты и стремительно спускается вниз, надеясь, что Ренджун и Цзыюй не пошли за ним. Джемин не сможет объясниться.       Первый этаж втягивает его в водоворот громкой музыки и толкающихся тел, и Джемин врезается в стену. Алкоголь и зной делают своё дело и кружат голову, когда Джемин цепляется за колонну в конце гостиной.       Джемин ненавидит моменты, в которых он начинает терять самообладание. Джемин На всегда должен быть собранным и уверенным в своих действиях. Он должен быть готовым ко всему.       Именно поэтому Джемин решает, что ему нужно ещё выпить, чтобы окончательно потерять контроль и прекратить карусель в голове.       На лестнице между первым и вторым этажами Джемин находит того же парня, что вручил ему и Лиззи ярко-фиолетовые коктейли, и просит дать ему два стакана. Парень ухмыляется, ведя его на кухню, и Джемин сбивчиво объясняет, что это для него и его друга.       Получив желаемое, Джемин поправляет сползающую на бёдра куртку, и, пару раз наступив на чьи-то ноги, выходит на улицу. Там тёмно, небо полностью покрыто грязно-серыми тучами, и Джемин со стоном приземляется на пятую точку вдали от крыльца. Коротко стриженная трава приминается под его весом.       Джемин имеет право побыть Драматичным хоть раз в жизни, поэтому ставит первый стакан между разведённых ног, а во второй впивается пальцами, боясь уронить. Его тело после алкоголя ощущается вялым, но в голове происходит неравная война, и из-за этого контраста Джемин осушает половину стакана быстрыми глотками.       Кривясь на то, как сводит зубы, Джемин завершает и со вторым стаканом и падает на спину. Холодный и колкий газон колет спину сквозь тонкую футболку и голые руки. Развязав забившуюся под поясницей куртку, Джемин отбрасывает кожаные рукава в стороны и направляет пустой взгляд на сумрачное небо.       Джемин ещё никогда не пил столько, сколько сегодня, но ему всё равно на то, что будет дальше. Его мозг перегрелся и отказывается думать о чём-либо, кроме протяжно плывущих туч свинцового цвета.       Спустя время, когда Джемин полностью погружается в жалость к самому себе, цвет туч меняется, темнея, и на его лоб падает первая капля. Школьники, танцующие на переднем дворе, начинают верещать и, смеясь, скрываются в доме, Джемин же остаётся на месте.       Отлично, говорит мысленно Джемин, закрывая глаза, и двигает головой в поиске удобной позиции. Тем временем дождь, разгоняясь, усиливается, и стучит по его лицу. Пусть газон подо мной поплывёт, я уйду глубоко под землю и избавлю себя от мучений.       Джемин не знает, сколько лежит так, но вскоре начинает замерзать. Втянув воздух сквозь сжатые зубы, Джемин поднимается с земли, трясясь из-за упавшей температуры, и вытаскивает из-под себя куртку. Боже, чем он думал? Этот Драматичный момент реально стоил того?       Уперевшись во влажный газон основанием ладони, Джемин собирается встать, как дождь внезапно прекращается. Нет… он не прекращается, потому что Джемин ясно слышит разбивающиеся капли.       Первым, что Джемин видит, когда поднимает голову, это чёрный зонт. Далее Джемин ведёт взгляд ниже и поражённо открывает рот.       — Чарли?!       — Джемин?..       Эти большие и тёмно-зелёные глаза могут быть только у одного человека. Сам не ожидая от себя такой реакции, Джемин цыкает и неаккуратно бросает куртку в лужу, чтобы помочь себе обеими руками. Прекрасно, теперь Чарли узнает, что он напился, и разочаруется в нём. Конечно же, весь из себя идеальный Чарли вряд ли когда-то пил алкоголь в несовершеннолетнем возрасте.       Отлично, просто, чёрт возьми, замечательно. Джемин как всегда на высоте.       С трудом поднявшись, Джемин поскальзывается на подошвах берцев и опасно наклоняется в сторону, но Чарли хватает его за запястье и помогает восстановить равновесие. Джемин раздражённо фыркает, вырывая ладонь, и умудряется выровняться.       — Что ты здесь забыл? — ощетинивается Джемин, стараясь не сгореть от стыда, и прячет взгляд на тёмно-бордовом галстуке Чарли. Дождь, продолжающий идти, закрывает остальной мир непробивной стеной.       — Ты в порядке? Много выпил? — Джемин обхватывает себя руками, трясясь из-за холода, и Чарли, спохватившись, делает жест, будто хочет снять пальто, но Джемин мотает головой. — Мне позвонили Марк и Джено. Донхёку стало плохо.       — Что?! — выпучив глаза, Джемин задирает голову, чтобы мимолётно посмотреть на Чарли, но решает не ждать ответа и сразу разворачивается лицом к дому.       Игнорируя то, как Чарли низко зовёт его, Джемин за несколько быстрых шагов оказывается у открытой двери и облокачивается на стену в прихожей, пережидая накатившее головокружение. Такое ощущение, что, если он наклонит голову в сторону, всё остальное пойдёт за ней, и он упадёт.       — Джемин! Чарли! — Джемин сглатывает вязкую слюну и встречается взглядом с перепуганным Джено. За его спиной Джемин замечает Рори, капитана их команды по лакроссу, и разочарованно щёлкает языком. Супер, ещё один человек, который станет свидетелем пьяного Джемина.       Чарли заходит в дом, закрывая зонт и вешая на локоть мокрую куртку Джемина, и осматривает гостиную нечитаемым взглядом. Джемин чувствует его тепло сбоку от себя и чуть ли не вибрирует от осознания этого факта.       — Здравствуй, Джено. Где Донхёк? Что с ним произошло?       — Он… — Джено запинается, прикусывая нижнюю губу, и переступает с ноги на ногу. Его лицо так и говорит, что он стесняется озвучить что-то, и Джемин знаком с этим выражение. — Только не ругайся, пожалуйста.       — Я не буду, — мягко произносит Чарли и подбадривающе кивает: — Что такое?       — Ну… — Джено секунду оборачивается к Рори, стоящему за его спиной, и бегает взглядом по Джемину и Чарли. — Там, на втором этаже, есть кальян, и мы попробовали его… Потом нам предложили травку, и… Донхёк согласился…       — С ним всё окей, он просто перепил, и это из-за нехватки кислорода, — бесцеремонно вклинивается Рори, его голос жужжит феном, и Джемин на секунду прикрывает глаза. Что они творят?.. — Поводов для паники нет.       — Вы правда так считаете? — понижая голос, уточняет Чарли, и из-за тона Джемину страшно обернуться. Он смотрит на Джено, который, не моргая, смотрит прямо перед собой. — Что поводов для паники нет?       — Чувак, успокойся. Такое бывает с непривычки, — Рори взмахивает рукой, но Джемин не считает, что он говорит правильные вещи. — Он оклемается.       — Почему на мероприятии, где присутствуют несовершеннолетние, есть алкоголь, наркотики и кальян? — продолжает Чарли за спиной Джемина, и Рори неожиданно меняется в лице. — Также в позднее время нельзя шуметь. Мне вызвать полицию?       — Чува-ак, — тянет Рори, справившись со ступором, и Джемин чуть поворачивает голову, чтобы посмотреть на Чарли. То, что он успевает ухватить, заставляет его отвернуться. Чарли выглядит жутко без улыбки и с холодным взглядом, пригвождающим к месту. — Ты чего такой тошный? Не порти настроение.       — Настроение? Кто несёт ответственность за несовершеннолетних? Пока что я не вижу ни одной причины не вызывать полицию.       — Господи, — Рори, цыкая, закатывает глаза и делает маленький шаг вперёд. — Ради бога, кто пустил сюда занудного старпёра?       — Чего сказал? — Джемин не знает, что Рори собирался сделать, но инстинктивно преграждает его путь, покачиваясь. Его мозг и конечности действует отдельно. — Тебе врезать?       — Джемин, успокойся, ты насквозь мокрый, — удивившись неожиданно двинувшемуся Джемину, Рори смеётся и протягивает ладони, чтобы помочь ему устоять на ногах. — Ты вообще сколько выпил?       Шумно выдохнув, Джемин дёргает руками вверх, избегая прикосновения, и падает назад. Чарли поддерживает его поясницу кончиками пальцев, и Джемин не падает только поэтому.       — Чарли, не ругайся, пожалуйста. Ты обещал, — Джено подскакивает к Джемину, обвивая его плечи рукой, и прижимает к себе. — Просто… давайте сходим к Марку и Донхёку, может, ему уже реально стало лучше.       Взяв сложенный зонт Чарли, Джено тянет его с намёком в сторону коридора, и Чарли поддаётся, окидывая Рори неодобрительным взглядом.       — Я не советую Вам называть «чуваками» незнакомых людей, — это единственное, что успевает сказать Чарли, прежде чем Джено утаскивает его и Джемина к лестнице. Джемин едва передвигает ногами, приклеившись спиной к груди Джено, и тот перемещает руку на поясницу.       На площадке второго этажа им встречаются Цзыюй и Ренджун. Они выглядят так, как и до этого, только у них покрасневшие из-за высокой температуры щёки, и Цзыюй загадочно улыбается, встречаясь взглядом с Джемином.       — Испугался целовашек? — мурлычет она, не дожидаясь ответа, и поднимает глаза. Заметив Чарли за Джено и Джемином, Цзыюй изумлённо приоткрывает рот. — Ой. Привет.       — Здравствуй, Цзыюй.       — Донхёку стало плохо, и Марк запаниковал, поэтому-       — Донхёку?! Где он? — Цзыюй подпрыгивает, складывая руки на груди, и, получив кивок от Джено в сторону ванной комнаты, срывается с места. Ренджун остаётся стоять там, где стоял, и пусто моргает, разглядывая Чарли с ног до головы.       — Здравствуйте.       — Здравствуйте, я Чарльз О’Донован.       — Ренджун Хуан.       Устав стоять без дела, Джемин отпихивает от себя руку Джено и направляется к открытой двери. Весь путь занимает меньше минуты, но для Джемина, сражающегося с гравитацией, он растягивается на три. Школьники и студенты, танцующие в коридоре, окидывают его подозрительным взглядом.       Ванная комната полностью облицована бордовой плиткой, в ней есть глубокая ванная, душевая кабинка и унитаз. На полу, прижавшись к нему, сидит бледный Донхёк и почти ныряет лицом внутрь, держа пальцами чёлку. Цзыюй стоит на коленях рядом с ним и взволнованно гладит его по спине. Марк, кусая ногти, наматывает круги по всему помещению.       — Чарли! — когда Чарли, пригибая голову, заходит в комнату, Марк подпрыгивает и, прижимая к губам пальцы, начинает топтаться на месте, не решаясь подойти. — Извини, пожалуйста! Я просто испугался и не знал, что делать!       — Всё в порядке, — Чарли тепло улыбается, закрывая дверь за собой с щёлчком, и оглядывает присутствующих, останавливаясь на Донхёке. Тот, услышав новые голоса, вылезает из унитаза и валится на ближайшую стену.       — Извини, что отвлекли.       — Я успел сделать все важные дела ещё днём, поэтому вы не отвлекли, — сняв пальто и оставив его вместе с курткой Джемина и зонтом на бортике ванной, Чарли расстёгивает верхнюю пуговицу чёрного пиджака и присаживается перед Донхёком на корточки. — Как ты себя чувствуешь?       Почти не прислушиваясь к чужому разговору, Джемин как можно более осторожно садится на пол к душевой кабинке, держась за дверцу пальцами, и зажмуривается. Окружающий мир то расплывается, то становится резким, будто кто-то накладывает специальные фильтры, и Джемину тяжело смотреть на это. Благодаря открытому нараспашку окну с улицы доносится шуршание дождя, и, кажется, он ослабевает.       — …меня несколько раз вырвало, а так да, общее состояние стабильное.       — Рад слышать. Ребята, в итоге кто сейчас находится в алкогольном опьянении?       Джемин, продолжая держать глаза закрытыми, мотает головой, чувствуя, как она тяжело прокатывается по ледяной поверхности кабинки, и где-то сверху слышится усталый вздох.       — Я скоро вернусь.       Дверь открывается, на секунду наполняя комнату шумом вечеринки, и тут же закрывается. Джемин хмурится, слепо находя пальцами подол футболки, и выжимает его, насколько хватает сил.       — Джен, извини, я тебя намочил.       — Ничего. Как ты?..       — Просто прекрасно.       Кто-то приседает слева от Джемина, затем слышится треск отрываемой бумаги, и его лба касается скомканный комок. Джемин издаёт несогласный звук, отодвигая предплечьем чужую руку, и тогда на его бедро падает мужская ладонь.       — Будешь сопротивляться — дам по почкам, — предупреждает Ренджун ровным голосом и возвращается к протиранию лица Джемина. Туалетная бумага, которую используют для этого, имеет приторно-цветочный запах, и горло Джемина вяжет характерной кислотой.       Когда дождь окончательно утихает, Чарли открывает дверь, и Джемин автоматически распахивает глаза из-за постороннего шума. Чарли держит в руках шесть бутылок воды, прижимая к груди, и, обойдя комнату, раздаёт их каждому присутствующему. Игнорируя взгляд Чарли, Джемин кидает бутылку на колени и прячет глаза.       — Я надеюсь, что ни у кого нет желания продолжать веселье, потому что через десять минут я вызываю такси, — строго говорит Чарли, из-за чего Марк и Джено опускают головы, чуть не вдавливая подбородки в грудные клетки, и садится перед Донхёком на одно колено. — Выпей это, пожалуйста.       Испуганно кивнув, Донхёк сдавливает в пальцах пластинку таблеток и начинает по очереди запивать их водой из бутылки.       — Джемин, — внезапно зовёт Чарли, поднимаясь с колена, и возвращается к душевой кабинке. Ренджун и Джемин, сидящие там, смотрят на него снизу вверх. — У меня нет возможности предоставить тебе сменную одежду, поэтому, пожалуйста, надень моё пальто.       — Но-       — Джемин, — повторяет Чарли тоном, не терпящим возражений, и Джемин заносчиво фыркает, вставая с пола с помощью Ренджуна. Свежая вода и короткий перерыв сделали своё дело, и Джемина больше не качает, но алкоголь всё ещё гонит его кровь, он чувствует это.       — Хорошо, папочка.       Не прокомментировав это, Чарли одаривает Джемина очередным холодным взглядом и отходит к Марку и Джено. Джемин снова фыркает, убирая со лба влажные сосульки.       Он не видит смысла прятаться в тяжелой ткани, так как его футболка начала высыхать, но решает сдаться и поднимает с края ванной тёмно-серое пальто. Свою куртку Джемин безрезультатно выжимает и держит за за петлю-вешалку.       Когда они заканчивают пить воду и успокаиваются, Чарли говорит, что пора уходить, и Цзыюй выгоняет всех, чтобы сходить в туалет. Джено решает дождаться её.       Благодаря организм за то, что он оставил свою выкрутасы, Джемин спускается по лестнице, держась за шершавую стену, и с цыканьем специально сталкивается плечами со старшими парнями, которые занимают весь проход. Чарли идёт впереди него, и Джемин ориентируется в толпе на его высокую фигуру.       — Кто это? — слышит Джемин голос Ренджуна позади себя, преодолевая последние ступени, и борется с желанием обернуться.       — Чарли, м… друг семей Джено и Джемина… ну, мы вроде все иногда с ним общаемся…       — Понятно, — также сзади мычит Ренджун приглушённо. — У тебя нет ощущения, что мы как будто в детском садике, а он наш воспитатель?       — М, возможно…       Джемин хмыкает, представляя, как Марк застенчиво двигает носом, чтобы поправить очки.       Цзыюй и Джено догоняют их на улице, и Джемин не будет признавать это вслух, но пальто Чарли действительно помогает. Оно закрывает его тело почти полностью, заканчиваясь на икрах, и спасает от набегающего ветра.       — Джемин, Донхёк, Джено, я забираю вас, остальные — на такси. Никто не против? — Чарли забрасывает зонт в багажник, закрывая его плавным движением, и вытаскивает из глубокого кармана пиджака телефон. Донхёк издаёт смазанный звук, привлекая внимание, и Чарли, не отрываясь от экрана, наклоняет голову, давая знать, что слушает.       — Можно… Марк поедет с нами?       — Джено, ты не возражаешь? — на губах Чарли мелькает намёк на улыбку, и он находит среди кучкующихся подростков Джено. Тот рьяно мотает головой, передвигаясь к Джемину. — Отлично, благодарю.       Не сопротивляясь тёплой ладони, прикладывающейся к его лбу тыльной стороной, Джемин мрачнеет и обхватывает себя руками, затягивая пальто. Почему Чарли поменял местами Марка и Джено, а не его? Ему так хочется проследить за пьяным позором Джемина до конца?       Такси, стандартная машина жёлтого цвета, приезжает через десять минут, за которые Чарли успевает прочитать им что-то наподобие мини-лекции. Он не ругает их, нет, но очень серьёзно и нудно рассказывает о вреде алкоголя, кальяна и наркотиков. К концу речи выражение лица Чарли теплее, и он просит всех быть осторожными.       Посадив Ренджуна и Джено в такси, Чарли достаёт из внутреннего кармана пиджака тонкий бумажник. Вытащив из него несколько купюр, Чарли настойчиво вкладывает их в маленькую ладонь Цзыюй и придерживает для неё дверь. Когда машина трогается с места, Чарли ждёт, пока она скроется, и возвращается к своей зелёной.       — Прошу, — говорит Чарли, открывая дверь с пассажирской стороны, и Джемин, пронзив его взглядом, падает на кожаное сидение. Донхёк и Марк покорно следуют за ним. — Пристегнитесь, пожалуйста.       Джемин молча пыхтит, непонятно чем раздражённый до такой степени, что не трогайте и не дышите на меня, а то взорвусь, и дёргает за ремень безопасности с правой стороны. Может, его негодование связано с тем, что Чарли воспитанный до скрежета зубов и кажется слишком правильным. А, и ещё Джемин пьяный, точно. Как он мог забыть?       Во время поездки все молчат, иногда Марк нарушает тишину, что-то шепча Донхёку, да Чарли пару раз спрашивает о его состоянии, поэтому Джемин, лишённый раздражителей, успокаивается. Это, правда, длится недолго, потому что на красном светофоре Джемин решает опустить зеркало и испуганно охает.       Когда Ренджун вытирал его туалетной бумагой, он смазал весь поплывший после дождя макияж, и сейчас скулы, подбородок и челюсть Джемина рассекают размытые полоски.       — У тебя есть влажные салфетки? — поспешно спрашивает Джемин у Чарли, не поворачивая головы, и ёжится. И в таком виде он расхаживал по дому Натали? Ладно, плевать на эту Натали, он расхаживал в таком виде перед Чарли? Тот всегда одет с иголочки, волосы уложены гелем, и Джемин не хочет ходить рядом с ним неряхой.       — Нет, извини. Потерпи до дома, там умоешься.       До дома… Джемин не хочет домой. Родители не будут ругаться, если он вернётся пьяным, но расстроятся, и Джемин не хочет этого тоже. Может, попросить Чарли высадить его где-то в квартале и прогуляться? Нет, это бессмысленно, Чарли не отпустит его одного.       Первым машину покидает Донхёк. Он ещё раз извиняется перед Чарли за неудобства, на что ему говорят, что всё в порядке, и убегает по каменной дорожке. Заметив его твёрдую походку, Джемин понимает, что ему действительно стало лучше, и выдыхает.       Следующим становится Марк, и он тоже долго просит прощения, слово в слово повторяя извинения Донхёка, и Чарли по-отечески улыбается, говоря, что ничего страшного и он был рад протянуть руку помощи. Когда дверь сзади плавно закрывается, Чарли поворачивается к пассажирскому месту, и Джемин мимолётно зажмуривается. Сейчас не получится избежать ни разговоров, ни взглядов.       — Джемин, — вполголоса зовёт Чарли, держась левой ладонью за верхнюю часть руля. Джемин нехотя разворачивается, ёрзая на скрипучей коже. Сидения с подогревом заставляют его постоянно менять положение пятой точки. — Как твоё состояние?       — Адекватное, — бурчит Джемин, и Чарли бархатисто хмыкает. — Сколько времени люди трезвеют после водки?       — Вод- Что? — поперхнувшись, Чарли облокачивается плечом на сидение и с лёгким укором смотрит на Джемина. Тот морщит нос, опуская глаза на ворот рубашки и галстук. — Сколько ты выпил?       Джемин уклончиво ведёт плечом, не зная, была ли это водка на самом деле, и Чарли шумно вздыхает. Он не злится, но вероятно огорчён, и в животе Джемина что-то скребётся.       — Извини.       — Ты извиняешься не перед тем человеком, — с намёком произносит Чарли, и Джемин сжимает зубы. Как же иногда сложно общаться с людьми, у которых другой взгляд на мир. — Сегодня что-то произошло, что заставило тебя выбрать алкоголь, как отвлечение?       — Я могу посидеть у тебя в квартире, пока не протрезвею? — прямо спрашивает Джемин, меняя тему, потому что не хочет обсуждать это. Он уже один раз жаловался Чарли на свои проблемы, связанные с поцелуями, он не такой наглый, чтобы делать это повторно. — Или… в машине, не знаю. Где-нибудь.       — Я не оставлю тебя в таком состоянии в машине, — Чарли заводит мотор, полностью фокусируясь на дороге, и Джемин с унылой миной прислоняется плечом к двери. — Я дам тебе переодеться, и также мы можем устроить ночной перекус. Ты голоден?       — Немного, — бормочет Джемин, следуя взглядом по проплывающим окрестностями, и скребущееся чувство в животе идёт выше, к сердцу.       — Подожди, я забыл кое о чём. Родители не потеряют тебя?       — Нет, они знаю, что я на вечеринке и вернусь поздно. Может, они уже спят.       Чарли сдержанно кивает, принимая такой ответ, и в салоне воцаряется тишина. Она комфортная, несмотря на постоянно скачущее настроение Джемина, спокойная, и он продолжает наблюдать за ночным городом.       Когда машина проезжает по Мичиган-Авеню, мимо Грант-парка, Джемин замечает фонтан «Корона», на котором всегда показывают забавные выражения, и с предвкушающе закусанной губой поворачивается к Чарли. Его улыбка, однако, быстро пропадает.       Чарли, как и всю поездку до этого, внимательно следит за дорогой перед собой, но на его лице что-то поменялось после того, как Джемин отвернулся. Джемин прищуривается, пытаясь определить, почему уголки губ Чарли опущены, а глаза кажутся пустыми.       — Время для тераНапии?..       — Что? — Чарли, глубоко ушедший в себя, потерянно моргает и на секунду двигает головой, чтобы, не отрываясь от поворота, посмотреть на Джемина. — Ты что-то сказал?       — Тебя что-то беспокоит? — Джемин в который раз ёрзает, отбрасывая полы пальто в стороны, и опирается локтем в окно, чтобы подпереть щёку. — У тебя было грустное выражение лица.       — Правда? — Чарли приподнимает брови, пропуская иномарку, и снова двигает головой, будто хочет посмотреть на Джемина, но в итоге не смотрит. Джемин согласно мычит. — Нет, не беспокоит. Я устал, сегодня было много дел.       Джемин не решается спорить, поэтому коротко кивает и сидит оставшуюся поездку молча, сложив руки на коленях.       По приезде в квартиру Чарли делится с ним жёстким на ощупь полотенцем и домашней одеждой, и Джемин закрывается в ванной комнате. Протерев успевшие подсохнуть волосы, Джемин вешает полотенце на крючок и смывает косметику. Без неё его лицо выглядит простым и усталым, и Джемин гримасничает, обнаруживая назревающий прыщик на линии челюсти.       Гримаса усиливается, когда Джемин переодевается в одежду Чарли. Нет, это просто смешно. Он в курсе, что у них разница в росте в фут и пару дюймов, и, несмотря на массу, набранную в спортзале, Джемин меньше, но спортивные штаны всё равно банально не держатся на тазовых костях, а пуловер болтается, как на вешалке.       Максимально затянув штаны на талии и подогнув штанины, Джемин выходит в прихожую и, направляясь в зону кухни, отрешённо болтает руками; рукава пуловера такие длинные, что закрывают ладони, оставляя пустые части ткани.       — Это самое маленькое, что у меня было, извини, — Джемин угукает, останавливаясь за спиной Чарли, и встаёт на носочки, чтобы заглянуть за его плечо. В сковороде на плите греется что-то, похожее на жаркое. — Где твоя одежда?       — Оставил на сушилке, — удовлетворив любопытство, Джемин опускается на пятки и разворачивается к квартире лицом. Она почти вся в полумраке, светло лишь на кухне из-за лампочек, встроенных в вытяжку, и над столом в столовой зоне горит одинокая и круглая лампа. Повернув голову чуть влево, Джемин ловит ночной Чикаго за панорамными окнами. — Ты же иногда носишь линзы, да?       — Да. Это вопрос, за которым что-то кроется, или обычный интерес?       — Я хочу снять свои, думал, может, у тебя есть ненужный футляр.       — Есть. Сейчас принесу.       Остановив размешивание жаркого кулинарной лопаткой, Чарли кладёт её на керамическую подставку и уходит в сторону прихожей. Джемин поднимает руки над головой, чтобы рукава скатились к локтям, и прослеживает за Чарли: пока Джемин возился, он уже успел переодеться в домашнюю одежду. После времени, проведённого здесь, глаз Джемина больше не цепляет это, но ему втайне нравится, как Чарли преображается без официальных костюмов, галстуков и геля в волосах.       Чарли приносит ему светло-зелёный контейнер, и Джемин возвращается в ванную комнату, чтобы снять линзы. Его глаза щиплет после этого действия, и Джемин недовольно стонет, морща нос.       Засунув футляр с голубыми линзами в мокрый карман джинсов, Джемин вприпрыжку перемещается обратно на кухню. Наверное, всё дело в алкоголе, потому что Джемину внезапно и без причины становится весело.       — Почему ты решил спрятать настоящий цвет глаз? — спрашивает Чарли, краем глаза заметив, как Джемин трётся у его бока, и продолжает помешивать жаркое. — Он тебе не нравится?       — Карий неинтересный, мне хотелось чего-то нового, — заскучав, так как ничего, кроме методичного помешивания, не происходит, Джемин проскальзывает на чёрный стул и забирается на него с ногами. — А что, мне не идёт?       — Не думаю, что могу высказаться на эту тему, — Чарли закрывает сковороду стеклянной крышкой и моет руки в раковине из нержавеющей стали; вода, падая, звонко разбивается. — Я такого не понимаю, поэтому промолчу.       — Звучишь, как дедушка, ругающийся на современные технологии, — издеваясь, тянет Джемин с прищуром, и Чарли, не то соглашаясь, не то закрывая тему, пожимает плечами. Вытерев руки о полотенце, он скрупулёзно вешает его на ручку шкафчика, не оставляя складок, и идёт к холодильнику напротив стола. Когда Чарли открывает белую дверцу, Джемин вытягивает шею, видя на полках внутри неё бутылку из тёмного стекла с этикеткой, и округляет губы: — О-о-о, это что, алкоголь?       Опустив голову к дверце, Чарли несколько секунд молча смотрит на бутылку, словно впервые видит, а потом закрывает холодильник, и Джемин огорчённо выпячивает губы.       — Чарли.       — Джемин, нет.       — Почему? Тебе же давно перевалило за двадцать один.       — Зато тебе — нет, — с нажимом отвечает Чарли, смеряя Джемина взглядом, и Джемин, не сдержавшись, показывает ему язык. — Это на особый случай.       — Ладно, злюка, можешь открыть её вместе с Мэри-Энн. В особый случай.       Чарли, направившийся к кухонным тумбам, спотыкается, и его плечи поднимаются. Он стоит к Джемину спиной, и тот видит только его напряжённые лопатки под тонким свитером. Джемин невольно отодвигается назад, не понимая, что сделал неправильно, но не успевает ничего сказать. Чарли оборачивается к нему с лёгкой улыбкой.       — Ты будешь пить чай, воду или сок?       Из-за странной реакции Чарли Джемин боится сделать что-то не так, поэтому больше не шутит и замолкает, давая Чарли возможности закончить с готовкой. После они едят в тишине, и она снова не давит. Джемин иногда приходил к Чарли в гости послушать музыку через виниловый проигрыватель или посмотреть какой-нибудь из его любимых фильмов-нуар (Джемину они не нравятся, но он хочет разделить чужое увлечение) и часто оставался на ужин. Он привык к тому, что за едой Чарли не разговаривает.       Пока Чарли загружает тарелки и столовые приборы в посудомоечную машину к другой посуде, Джемин переходит в спальную зону и, встав на носочки, снимает с серванта чёрный кейс. Джемин не спрашивает разрешения, потому что получил его больше года назад, и, поставив проигрыватель на кровать, вытаскивает виниловую пластинку. Это «Gotta Be Somebody» от Nickelback, и, учитывая тревоги Джемина по поводу поиска отношений, не лучший выбор из-за текста, но Джемин обожает эту песню.       Дождавшись первых слов, Джемин огибает кровать, чтобы пройти к панорамным окнам, и открывает ближайшее. Отодвинув створку, Джемин встаёт на носочки и вылезает наружу, его тут же встречает прохладный, но свежий воздух и ночные огни. Красный, фиолетовый, оранжевый, жёлтый — всё расплывается, становясь приятной дымкой.       — Осторожнее, пожалуйста, — Джемин не реагирует, видя боковым зрением, как Чарли опирается предплечьями о край рамы. Это нечестно, что его роста хватает, чтобы не высовываться. — Джемин?       Джемин внезапно понимает, что Чарли часто зовёт его по имени. Оно звучит… как будто глубоко, и каждая буква округляется и приглушается. Наверное, это из-за британского акцента Чарли и того факта, что у него низкий, грудной голос. Джемин никогда не замечал этого раньше.       — Как твоё состояние сейчас? Тебе лучше?       — Угу, — Джемин опускает глаза на нерегулярно проезжающие машины и почти пустые улицы. Чикаго словно спит, и лишь редкие зажжённые окна в небоскрёбах напротив свидетельствует о том, что кто-то тоже не спит. Тёмная полоска воды отсюда едва видна. — У тебя нет ощущения, что мы одни по ночам?       Глупо говорить такое, если машины продолжают появляться на дорогах, а в окнах всё ещё горит свет, но Джемин знает, что Чарли поймёт его.       — Да, ночью у меня всегда появляется такое ощущение, — Чарли переплетает пальцы, свешивая запястья, и Джемин вытягивает руки. Их с Чарли ладони отличаются друг от друга: ладони Чарли словно созданы для игры на музыкальных инструментах, в то время как ладони Джемина не особо большие. Он двигает пальцами, сравнивая контраст ненакрашенных ногтей Чарли со своими тёмно-синими. Это его любимый цвет. — Хотя по ночам я обычно сплю.       — Как скучно, — Джемин хмыкает, подталкивая Чарли локтем, и не отстраняется — так теплее. Рукава пуловера скатываются вниз, и Джемин, цыкнув, тянет их обратно. — По ночам лучше веселиться.       — Я не фанат ночных мероприятий, — заметив потуги Джемина, Чарли улыбается уголком губ и помогает закатать рукава до локтей.       — Как ску-учно.       — Я помню, что ты считаешь меня занудным, повторные упоминания ни к чему.       Джемин искренне смеётся из-за фальшиво серьёзного выражения на лице Чарли и отворачивается к ночному городу, налегая грудной клеткой на раму окна. Так улицу у дома видеть легче, и Джемин блуждает взглядом по неразличимым с расстояния клумбам и скамейкам. Чарли справа от него двигается, чтобы прижаться правым плечом к отодвинутой створке.       — Жаль, что звёзды в городе едва различимы.       — Да? Когда мы с классом ходили в поход, я пропустил это.       — Не пропусти в следующий раз. Звёзды стоят того.       — Хорошо, — Джемин задерживает дыхание, потом глубоко вдыхает землистый после дождя воздух. Марк выпускается в этом году, может, родители разрешат в качестве прощальной вечеринки пойти всем в поход. Если они, конечно, успокоят Донхёка, потому что при любом упоминании лета он устраивает лёгкие истерики.       Эх. Донхёк. Джемин и остальные ребята иногда подшучивают над ним из-за его привязанности к Марку, но никогда не делают это серьёзно. Они все понимают, что это не та тема, над которой можно издеваться.       Вспомнив про Марка и Донхёка, Джемин также вспоминает, что за его спиной играет песня Nickelback, и прислушивается к тексту, хоть и знает его наизусть.       Никто не хочет жить сам по себе, и все хотят знать, что они не одиноки. Кто-то ещё, кто-то, кто чувствует то же самое, где-то там должен быть для меня.       Здесь поётся о любви, но Джемин думает, что песня некоторыми частями подходит и к дружбе. Многим людям действительно нужны другие люди, чтобы не испытывать одиночества, и Джемин должен быть благодарен за то, что он не один. Всё-таки отношения — это не самое главное, и ему стоит успокоиться. Когда-нибудь, как и поётся в песне, он встретит человека, который будет любить его, и Джемин будет любить в ответ. Это может произойти через пять, десять, двадцать лет, но это произойдёт. Джемину стоит отпустить все страхи и довериться самому себе.       Возможно, этот человек где-то рядом.       Джемин любит, боготворит, обожает музыку, он слушает её всегда и везде: когда моется, делает домашнюю работу, убирается, в транспорте, в школе на переменах, во время пеших прогулок, поэтому столь драгоценная ему песня поднимает его настроение. Вернув взгляд на небоскрёбы, Джемин идёт им выше и останавливается на небе.       Оно характерно тёмно-синие, там, где горизонт, слегка оранжевое из-за огней, окутывающих здания. Отведя взгляд от небоскрёбов, Джемин прищуривается, стараясь отыскать звёзды, и находит крошечную точку. После того, как он ловит её, показываются и другие. Как и говорил Чарли, они почти не видны, но это звёзды.       — Они же огромные, да? — уточняет Джемин, высовываясь из окна сильнее, и держится за пластиковый край, ему приходится балансировать на носках. Чарли кивает и опускает ладонь на уровень его талии, не касаясь, но готовясь поймать в случае падения. — И космос тоже огромный. А мы маленькие.       — Временами, когда я думаю об этом, то прихожу к выводу, что человеческие проблемы ничтожны по сравнению с величеством небесного пространства, — Чарли поднимает голову, его глаза фокусируются на чём-то вдалеке. — Мы всего лишь мельчайшая часть этого мира.       — Ты бы хотел побывать в космосе и посмотреть на Землю со стороны?       — Нет.       — Нет?!       Чарли улыбается из-за высокой интонации в голосе Джемина и слегка поворачивает голову в сторону, ловя его взгляд. Джемин, устав от попыток стать выше, с глухим стуком встаёт на пятки.       — Я… не особо переношу высоту.       — Серьёзно? Тогда почему ты живёшь на двадцать седьмом этаже и смотришь в окно со мной? Тебе не страшно?       — Немного, — Чарли ведёт плечом и забавно выпячивает губы. Джемин, привыкший к его серьёзному выражению лица и мягким, вежливым улыбкам, на мгновение теряется. — Квартира — подарок родителей на совершеннолетие, я не смел отказываться. Смотрю я сейчас в окно вместе с тобой потому, что кто-то должен поймать тебя, если ты начнёшь падать. У тебя есть очаровательная привычка вывалиться наружу.       Распознав мастерски скрытый сарказм в последнем предложении, Джемин закатывает глаза и опирается на левый край окна, копируя позу Чарли.       — Вообще-то, я уже говорил, что не собираюсь умирать. Точно не таким глупым способом.       — Тебе ещё рано умирать, — Чарли слабо улыбается, будто ему лениво делать это, и его глаза бегают по бесконечному небу, выискивая что-то. — Это я пересёк порог старости, мне не рано.       — Как профессионально ты изворачиваешь мои прошлые слова, а, — Джемин фыркает, скрещивая руки на груди, и инстинктивно пытается уменьшиться в размере, чтобы поместиться на боковом краю оконной рамы. Проанализировав свои слова, Джемин мрачнеет. — Подожди. Ты же понимаешь, что я шучу так?.. Я не считаю тебя старым, занудным или, как я говорил, ветхим? Это просто шутки.       — Всё нормально, Джемин, — по позвоночнику Джемина проходится слабая дрожь, потому что, заметив, что Чарли часто обращается к нему по имени, он не может перестать делать это. — Меня не волнует тема возраста. Мне двадцать семь, а не шестьдесят семь, я расцениваю себя молодым.       — Я тоже так думаю, ну, — Чарли переводит на него взгляд, в его глазах горит вопрос, и Джемин не характерно для себя смущается. Пробежав языком по губам, Джемин привычно прячет глаза на горле Чарли, то есть на вороте свитера. — Я не чувствую между нами разницы возрасте, когда мы разговариваем.       — Я тоже.       Джемин стремительно поднимает глаза на лицо Чарли, но не успевает ответить: слева раздаётся непонятный звук, похожий на взрыв. Озадаченно замычав, Джемин возвращается на прежнее место, слыша, как Чарли тоже двигается, и пытается найти то, что издало звук.       — Это фейерверки!       Прямо перед ними, на далёком расстоянии между двумя небоскрёбами, в воздухе вспыхивает фиолетовый цвет. Следующим становится золотой. Загораясь, разноцветные капли часто искрятся, опадая, и, если прислушаться, можно услышать характерное шипение. Трясясь, Джемин хватает Чарли за руку и указывает на тройной всплеск.       — Офигеть!       — Довольно живописно.       Зацепившись за низкий голос Чарли с небольшой хрипотцой, Джемин поворачивает к нему голову и почему-то обращает внимание на то, что их руки от запястья до надплечья соприкасаются. Это отчего-то вызывает мурашки (возможно, это просто ветер), но Джемин этого уже не замечает, он смотрит на лицо Чарли.       Джемина не волнует чужая внешность, он считает каждого человека уникальным, поэтому никогда не разделял людей на «красивых» и «некрасивых», но… Чарли красивый. Эта мысль настолько внезапна и неуместна, насколько правильна. Нет, не правильна. Очевидна.       Сделав вдох ртом, Джемин бегает глазами по лицу Чарли, по тому, как блики от фейерверков отражаются в его тёмно-зелёных глазах, мягких, не покрытых гелем волосах, и едва моргает. Огни ночи подсвечивают щеки Чарли, его высокие скулы и гладкую линию челюсти, потому что, конечно же, это Чарли, и он всегда бреется.       — Чарли?.. — с дрожью зовёт Джемин, поскольку в его грудной клетке образовывается гигантская дыра, и Джемин не знает, где сердце. Он не чувствует его. Часто заморгав от долгого наблюдения за яркими всполохами, Чарли поднимает брови и опускает голову к Джемину. От этого движения чёлка Чарли падает на лоб плавной волной, и пальцы Джемина сжимаются. Длинные ногти впиваются во внутренние стороны ладоней.       — Да? Джемин?       Возможно, его сердце переместилось в голову, потому что Джемина оглушает, и единственное, что он слышит это тудум-тудум. С силой прикусив нижнюю губу, Джемин делает трепетный вздох и, не контролируя своё тело, подаётся вперёд.       — Что ты делаешь?       — А. Я, — Джемин в испуге отшатывается назад, но мгновенно берёт себя в руки, сгоняя наваждение, и стучит ногтем по пылающей щеке. — У тебя ресница выпала, я хотел убрать.       — О. Благодарю, — Чарли мягко улыбается, слабо кивая, и проводит пальцами по месту под нижним глазом, где пусто. В его движениях ничего не поменялось, выражение лица всё такое же спокойное, и плечи Джемина опускаются.       Что ты делаешь? Что Джемин пытался сделать? Он пытался… поцеловать Чарли? Чарли? Мужчину, с которым у него десятилетняя разница в возрасте? Поцеловать?       — Можно я позвоню маме? Вдруг она ещё не спит, — приглушённо спрашивает Джемин, потому что стук в ушах продолжает оглушать его, и через этот шум всё слышится сдавленным.       — Конечно. Если она скажет тебе вернутся, я отвезу тебя, — Чарли убирает со лба волосы, наблюдая, как Джемин протискивается мимо него к изножью кровати. — Если нет, то можем ещё немного посмотреть на небо.       Джемин мычит что-то невнятное, показывая Чарли большой палец, и закрывается в ванной комнате. Там, вытащив из кармана джинсов влажный телефон, Джемин зажмуривается и падает на крышку унитаза.       «Gotta Be Somebody» от Nickelback наполняет комнату чистым эхом.

◊

      Джемин просыпается, когда солнце только поднимается, меняя тёмные краски на светлые, и подскакивает. Отбросив нагретое одеяло к стене, Джемин судорожно выдыхает и большими глазами смотрит на своё нижнее бельё. Оно влажное и неприятно прилипает к телу, и Джемин спрыгивает на пол, чудом не издав при этом звука.       Джемин — подросток, поэтому он периодически просыпается со стояком или с подсохшей спермой, стягивающей кожу, но до этого момента это всегда были размытые образы, ничего конкретного и никого знакомого.       В этот раз ему приснился Чарли.       Автоматически зажав себе рот рукой, Джемин ошарашенно осматривается, не зная, что ему нужно найти в полумраке комнаты, а затем вскакивает на ноги и закрывается в своей ванной комнате.       Включая воду и направляя на себя душевую лейку, Джемин часто дышит ртом и пытается заплакать, чтобы стало легче, или отключить голову, но, всё получается — это жалобный стон.       Это ненормально. Это неправильно. Это отвратительно, и Чарли нравится Джемину. Он не должен, но нравится, и Джемин чувствует вселенскую несправедливость. Почему все его переживания насчёт того, что ему никто не понравится, закончились на Чарли? Почему среди всех людей — это именно он? Почему это не ровесник, с которым у Джемина мог бы быть шанс?       С Чарли нет даже возможности надеяться, чтобы этот шанс был.       Выйдя из ванной комнаты, Джемин перестилает постельное бельё и прячёт его вместе с нижним за креслом на своём балконе, куда редко заглядывает мама. Он займётся стиркой позже, когда родителей не будет дома, а пока садится на край кровати и наклоняет голову к коленям, сжимая пальцы в волосах.       Сначала был внезапный порыв поцеловать, а теперь… это.       Джемин даже не может порадоваться, что с ним всё в порядке и он может испытывать симпатию, потому что это ненормально. Чарли старше его на десять лет, он взрослый мужчина с личной жизнью, и для Джемина там нет места. Не было бы и без разницы в возрасте.       В этом году Джемину исполняется восемнадцать, но и при этом раскладе это не является правильным. Прямо сейчас он несовершеннолетний, и для Чарли он сын друзей его родителей.       Нет, нет, нет, так нельзя. Джемин должен избавиться от своих чувств как можно скорее, чтобы избежать проблем, которые принесёт его симпатия, и вернуть всё, как было раньше. Джемин хочет вырезать ту ночь из своей памяти и продолжить общение с Чарли.       Джемин не хочет, чтобы его голову наполняли мысли о том, что его тянет поцеловать Чарли или взять его за руку. Нет, Джемин не имеет правать желать Чарли в таком смысле. Его границы заканчиваются там, где заканчивается их дружба.       Резко выпрямившись, Джемин тянется к письменному столу, стоящему у окна, и стягивает с него ноутбук. Отодвинувшись к стене, Джемин опирается на неё, роняя голову, и выводит ноутбук из спящего режима. На экране открыт браузер с поисковым запросом как понять, что тебе нравится мужчина, и, скривившись, Джемин удаляет его и забивает новый как избавиться от влюблённости.       Первым советом значится дистанцирование от объекта чувств, и, что же, хорошо, Джемин сделает это, если оно поможет ему вернуть всё как было. Если его друзья, включая Джено, перестанут связываться с Чарли, это пройдёт быстрее и легче.       Белые цифры в углу экрана услужливо подсказывают шесть утра, и после прочтения статьи Джемин не может заснуть. Он проверяет социальные сети, которые игнорировал весь вчерашний день (написав лишь Донхёку, чтобы узнать, жив ли он после вечеринки или помер), отвечает на сообщения поочереди, игнорируя видео с собачками из ТикТока от Джено. Последним, что Джемин делает, это добавляет Ренджуна в общий чат, и тот неожиданно отзывается, отправляя странный мем, связанный с PUBG'ом. Решив не реагировать и не интересоваться причиной его бодрствования, Джемин закрывает все браузерные страницы, кроме поисковой, и ищет в закладках сайт с перемоткой, чтобы сесть за «Мою геройскую академию».       После девяти, когда Джемин заканчивает целый сезон, дверь в его комнату открывается, и на пороге появляется Джено. Джемин поднимает в знак приветствия растопыренные пальцы и, убрав ноутбук на стол, ложится к стене. Джено присоединяется к нему.       — Мамы готовят вафли, — говорит Джено и елозит на голубом одеяле. Джемин угукает и наклоняет голову так, чтобы врезаться ею в чужое надплечье. — Ты во сколько встал? Я видел, что ты рано утром добавил Ренджуна в чат.       — Мне не спалось.       Раньше, когда они были младше, Джено был более прилипчивым и охотным до прикосновений, но потом стал отстранённее, и Джемин иногда скучает по этим моментам. Особенно сейчас, когда он чувствует себя уязвимо и неуверенно.       Поэтому Джемин, решив напомнить, переворачивается на живот и обнимает Джено, цепляясь пальцами за его талию и пряча лицо в подушке. Джено прыскает и накрывает его руку своей, крепко сжимая.       — Одевайся, мы потом будем накрывать на стол.       — Не-ет.       Джено смеётся, и Джемин вытягивает голову, чтобы прижаться лбом к его щеке. Кожа Джено пахнет лосьоном после бритья и карамелью. Джемин вдыхает этот запах полной грудью.       — Встава-ай.       — Не-ет.       — Твой папа обещал съесть все вафли с бананом, если мы не спустимся.       — Понятно. Он не любит меня.       — Это правда, он любит меня.       Столкнув верхнюю часть тела Джено с кровати, Джемин нацеливается на его бедра, но Джено грациозно спрыгивает на пол и тянет его за ворот футболки. Джемин, прикинувшийся мёртвым, в итоге падает и ощутимо ударяется коленом.       После того, как Джемин выполняет все утренние водные процедуры и одевается, он и Джено спускаются на первый этаж. Из гостиной раздаются звуки громко работающего телевизора и мужские голоса, поэтому сначала подростки заглядывают туда. Поздоровавшись с мистером Ли и папой, Джемин тащит Джено на кухню и занимает своё привычное место у барной стойки поближе к плите.       — Доброе утро, Джемин!       — Доброе, Джемин, — миссис Ли приветливо улыбается, сидя через стул от Джемина и нарезает вымытые ягоды. Джено ворует две клубники и, прежде чем его останавливают, забрасывает их в рот. — Дана, Джено фруктового салата на две ложки меньше.       — Принято, капитан.       — Это нечестно!       — Нечестно — воровать у матери из-под носа, — Джено складывается пополам, обиженно сопя, и миссис Ли отодвигает для него стул между собой и Джемином. — Посиди со мной, подожди.       — Ла-адно.       Джемин поднимает на стол ноги и кладёт на колени предплечья, от скуки разглядывая стены и потолок кухни. После дождевой бани его телефон начал плохо работать, а из ремонта его можно будет забрать только завтра, поэтому Джемину нечего делать.       — Эй, — шлёпнув Джено, который уткнулся в свой телефон, по руке для привлечения внимания, Джемин хватается пальцами за край барной стойки и начинает раскачиваться. — Пошли вечером в кино с Марком? Сегодня последний день фильма, который он хотел посмотреть.       — У них с Донхёком свиданка, — Джено виновато кривится, как будто он стоит за этим, и поднимает глаза от яркого экрана телефона. Джемин цыкает.       — А Ренджун и Цзыюй?       — Они вроде тоже идут на свидание…       — Я-ясно, — закатив глаза, Джемин облокачивается локтем на спинку стула и с унынием наблюдает, как его мама заливает светлое тесто в вафельницу. Видимо, всех его друзей, кроме Джено, необходимо бронировать заранее. — Тогда чем займёмся?       — Ой, мальчики, мы забыли, — миссис Ли наклоняет салатовую доску к прозрачной миске и сталкивает с неё ножом нарезанную на половинки клубнику. Джемин хмурится из-за того, что там нет бананов. — Вечером мы идём к О’Донованам.       Хмурость на лице Джемина трансформируется в настоящую болезненную гримасу, но он старается быстро сделать нейтральное выражение, чтобы этого не увидели другие.       Джемин не думает, что сможет смотреть родителям Чарли в глаза, не испытывая стыда.       — О, они устраивают как обычно ужин? Или есть повод?       — Папа Джемина не сказал вам? — удивляется мама Джемина, отворачиваясь от вафельницы, и кладёт на макушку Джемина тёплую ладонь. Её маленькие пальцы заботливо проходятся по чёрным прядям. — Чарли получил должность проректора, мы будем праздновать.       — Правда?! Когда?! — Джено засовывает телефон в задний карман джинсов и налегает грудью на стойку, смотря то на свою маму, то на маму Джемина.       — В пятницу, — наклонившись, она целует Джемина в висок, и он автоматически отклоняется от поцелуя и застывает взглядом на крошечных растениях в горшочках на подоконнике. В пятницу, когда они пошли на вечеринку и заставили Чарли возиться с ними, он получил столь желаемую должность. — Поэтому ничего не планируйте, мы идём поздравлять Чарли.       Джено вопит что-то радостное и говорит, что нужно поделиться с ребятами, но Джемин этого не слышит. Он возвращается мыслями к событиям того вечера, и ему снова становится противно от самого себя.       Это чувство лишает его аппетита, и Джемин съедает порцию маминых вафель без энтузиазма, хотя обычно просит добавки. Весь остальной день Джемин проводит также без настроения и немного жалеет, что Джено уходит к стоматологу. Так бы Джемин смог отвлечься, а не сидеть вместе с родителями в гостиной, прогоняя одни и те же мысли по кругу, и не смотреть телевизор. Когда мама, переписываясь с кем-то, спрашивает у папы, есть ли у него идеи для символического подарка, Джемин, не задумываясь, говорит, что это цветы, и это вводит его в новую стадию — отрицание.       Может, он ошибся? Вдруг Чарли нравится ему, но как друг, как нравятся Джено, Донхёк и остальные друзья? Вдруг это всё был алкоголь, и под его действием и возбуждением от фейерверков Джемин перепутал? Ему ещё никто и никогда не нравился, он мог обознаться.       — Так, Джемин, — когда Джемин покидает машину, захлопывая за собой дверь, мама ловит его за капюшон худи и всовывает в ладони объёмные букет лилий. Джемин, недовольствуя, отодвигается, но с другой стороны путь ему преграждает папа, и он сдаётся. — Сегодня ты удостаиваешься чести подарить Чарли цветы.       — Я за бесплатно не работаю.       — Мне урезать твои карманные? — со смешком спрашивает папа, давая Джемину шутливый подзатыльник, и Джемин закатывает глаза. Родители берут его под руки и переходят через дорогу к песчаной дорожке перед трёхэтажным домом. — Останешься без дополнительных денег на косметику.       — Давай. В таком случае я превращусь в уродца и буду пугать соседских детей.       — Не провоцируй отца, Джемми, — они доходят до входной двери, и мама звонко звучит по ней кулаком. Едва дверь открывается, Джемина втягивают внутрь, и Джено давит подбородком на его надплечье. — Боже, не убейте друг друга.       — Привет! — Джено ведёт себя так, словно не видел Джемина десять лет, и с силой сжимает его в своих руках. Чтобы не помять букет, Джемин поднимает ладони над головой Джено и окольцовывает его шею предплечьями. — Ты сам накрасил глаза? Так ровно, молодец!       — Пришлось потратить на это почти час, — Джемин криво улыбается, прижимаясь грудью к Джено, потому что для него очевидно, почему он так старался, но думать об этом не хочется. Через секунду улыбка Джемина меркнет, когда он замечает краем глаза спускающуюся фигуру, и, не думая, движется в сторону Джено и чмокает его в щёку. — Привет.       Джено, повеселев, хотя куда уж там ещё веселеть, целует щёку Джемина в ответ, и по лопаткам Джемина кто-то хлопает.       — Так, мальчики, идите в другое место целоваться, дайте нам с Чарли поздороваться, — их оттесняют к провотивоположной стене, и Джемин усиливает хватку вокруг Джено, выворачивая шею. Зачем я поцеловал Джено? Тем временем Чарли, преодолев лестницу, подходит к родителям Джемина. Мама Джемина, наверное, здесь самая маленькая, поэтому Чарли приседает на её уровень, и она накрывает его ладони своими. — Поздравляю, дорогой. Мы все знаем, как долго ты к этому шёл.       — Благодарю, — Чарли поворачивается к папе Джемина, и Джемин, сбросив с ног кроссовки, утаскивает Джено в пустую гостиную. Продолжение разговора они не слышат.       — Хочешь подарить Чарли цветы? — спрашивает Джемин, разрывая объятие, и протягивает Джено букет. — Мне стрёмно.       — Ладно, без проблем, — поправив толстовку, которая задралась из-за большого количества движений, Джено ярко улыбается и возвращается в прихожую. Джемин же тайком выходит с другой стороны и скрывается в ванной комнате на первом этаже.       Там Джемин умывается, не задевая накрашенные глаза, и настраивается. Он долго приказывает себе не забываться и держать в голове, что самая главная задача сейчас — избавиться от чувств, и направляется к столовой. Через открытое окно Джемин слышит голоса мистера Ли, мистера О’Донована и своего папы и догадывается, что в доме остались мамы.       — …нужно принести с кухни ещё один стул для Мэри-Энн, — Джемин приходит в середине диалога. Миссис О’Донован суетится вокруг вытянутого стола из шоколадного дерева и поправляет вазочки с искусственными розочками, Джено стоит рядом с Чарли, у которого в руках букет лилий. Мама Джемина приносит пузатую вазу. — Когда она приедет? Она не ответила на мой звонок.       — Мэри-Энн не приедет, — бесшумно поблагодарив маму Джемина, Чарли аккуратно опускает белые цветы в воду и ставит вазу на комод у окна. — Мы расстались, у нас разные взгляды на жизнь.       — Да ты что?! А почему не сказал? — Чарли молча пожимает плечами, на что миссис О’Донован всплёскивает руками, неверяще качая головой, и скрывается в арке. Чарли провожает её спокойным взглядом и, расстегнув верхнюю пуговицу пиджака, присаживается во главе стола.       — Джено, ну-ка подними руку, — Джено, качнув головой в сторону мамы Джемина, выполняет её просьбу, и женщина тщательно прощупывает его бицепс. Джемин протискивается мимо них тенью и останавливается в двух шагах от Чарли. — Должно быть, ты сильный.       — Щекотно, — Джено хихикает.       — Сейчас мы с тобой будем таскать посуду, поэтому потребуется каждый доступный мускул.       — Ты зачем его щупаешь? Это странно, — мама Джемина, как и любая другая мама, похлопывает Джено по груди и животу и воркует из-за того, что их дети быстро выросли и возмужали. Возмутившись отсутствием внимания к себе, Джемин задирает рукав худи и сжимает бицепс, округляя его. Джемина игнорируют. — Ты посмотри, я тоже сильный! Мам, ну посмотри!       — Боже, Джемин, от тебя вреда на кухне больше, чем пользы, — когда Джемин оскорблённо фыркает, мама бросает ему озорной взгляд и нажимает на талию покрасневшего Джено, чтобы направить его в коридор. — Не бузи, а то вся штукатурка с лица посыпется.       — Не посыпется, я использую косметику премиум-класса, — бурчит Джемин, скрещивая руки на груди, и падает на ближайший отодвинутый стул. Зацепившись взглядом за свою голую руку, Джемин повторно фыркает и натягивает рукав на ладонь, скрывая пальцы. Вспомнив о гораздо более важной проблеме, чем мамины шутки, Джемин подбирается, садясь ровно, и осторожно поднимает к Чарли глаза. Тот уже смотрит на него с лёгкой улыбкой, сложив руки на столе. — Привет…       — Здравствуй, Джемин.       Снова. Его имя.       — Поздравляю с должностью… ты же хотел этого…       — Да, хотел. Благодарю, — чтобы не смотреть в глаза Чарли, Джемин блуждает взглядом по его неизменно белой рубашке, тёмно-синему галстуку и пиджаку того же цвета и хмурит брови. Пальцы Джемина на коленях сгибаются, готовясь сжаться в кулак. — Как ты себя чувствуешь после алкоголя? Всё прошло за день?       — Да… прошло, — Джемин дёргает плечом, ложась на спинку стула, и идёт взглядом дальше, к столу, на котором уже расставлены тарелки и бокалы. — Насчёт Мэри-Энн… извини, что пошутил тогда. Я не знал.       — Ты действительно не знал, поэтому не извиняйся, — как бы его не тянуло, Джемин не будет смотреть на лицо Чарли, потому что иначе его голову будут атаковать неприличные и непривычные мысли. Надо же было прожить семнадцать лет в этой жизни без всяких желаний и вот так вот вляпаться. — Спасибо за лилии.       Брови Джемина дёргаются, но он тут же принимает равнодушное выражение лица и поднимает к глазам левую руку, чтобы сделать вид, что его интересует лак на большом пальце. В своей голове Джемин уже закапывает Джено на заднем дворе дома О’Донованов-       — Джено сказал, что они от вашей семьи, но у тебя не получилось подарить их лично.       Ладно, пусть Джено поживёт ещё немного (До совершеннолетия).       — Не за что. Вообще, их выбирала мама, поэтому я не при чём.       — Всё равно спасибо, лилии — мои самые любимые цветы.       Отвлёкшись из-за глупых представлений смерти Джено, Джемин забывает, что должен был держать взгляд в стороне и переводит его на Чарли. Тот поджимает уголки губ, вежливо улыбаясь, и в груди Джемина болезненно ноет сердце.       — Ёнхва, ставь наше вино сбоку, Теодор принесёт остальные бутылки, — в столовой неожиданно становится шумно, Чарли отводит глаза куда-то за плечо Джемина, и он оборачивается: Джено и все взрослые, исключая папу Чарли и папу Джемина, умело расставляют посуду с горячей едой, салатами и гарнирами.       — Мальчишки будут пить? — спрашивает миссис О’Донован, пропуская Джено, который занимает соседний с Джемином стул, и держит в руках три хрустальных бокала. — У нас есть шампанское в холодильнике.       — Чарли же вроде не пьёт? — Чарли качает головой, и мама Джемина забирает у него бокал, меняя его на стеклянный стакан.       — Я про маленьких мальчишек, Чарли уже взрослый мальчик, — миссис О’Донован наклоняется в пространство между Джемином и Джено и по очереди смотрит на каждого. — Вам наливать?       — Нет, им не наливать. Они успели в эту пятницу напиться на годы вперёд, — говорит папа Джено с другой стороны стола и отточенным движением открывает тёмную бутылку вина. Посмотрев на краснеющего Джено и Джемина, который фальшиво округляет глаза, мужчина грозит им пальцем. — Никакого алкоголя до полного совершеннолетия.       — Ну и ладно, эти два года пройдут быстро.       — Почему это два? — хмыкает мама Джемина, протягивая папе Джено вторую бутылку, и передаёт первую миссис О’Донован. — Вам ещё три ждать.       — Марк старше нас на год! — объявляет Джемин и шутливо сжимается, когда мама направляет на него посерьёзневший взгляд. Джемину не так уж и нужен алкоголь, но иногда на него нападает настроение, когда хочется поспорить с родителями. — Он будет нашим поставщиком. Или мы попросим Чарли.       — Узнаю, что пьёте алкоголь без разрешения — отшлёпаю. Каждого, кто участвовал, — громко предупреждает папа Джемина, заходя в столовую вместе с мистером О’Донованом, но в его глазах горит лукавый огонёк, поэтому Джемин не боится.       — Джемин, дорогой, — зовёт миссис О’Донован, и Джемин поднимает брови, находя её взглядом рядом с мамой и миссис Ли. — Подвинься, пожалуйста.       Угукнув, Джемин берётся за стул и, смазанным движением переставив его к углу стола, задевает коленом деревянную ножку. Из-за толчка стакан около тарелки Чарли падает на бордовую скатерть и прокатывается к краю. Пытаясь поймать его, Джемин промахивается и хватает руку Чарли, задевая ногтями циферблат механических часов. Вспыхнув, Джемин разжимает пальцы и в последнюю секунду подхватывает стакан. Поставив его обратно, Джемин хаотично поправляет криво лежащие столовые приборы и проводит ладонями по скатерти.       — Джемин? — Чарли наклоняется к нему, понижая голос, и Джемин, причёсывая всклоченные волосы на затылке, наклоняется в ответ. — Ты в порядке?       — Да… я не выспался.       Взгляд Джемина падает на открытую шею Чарли, его бледную кожу и линию челюсти без намёка на щетину, и он очень сильно жалеет, что сломал телефон и не может проверить в нём своё отражение. Или посмотреть мемы от Донхёка и Цзыюй, чтобы успокоиться.       — Ложись сегодня пораньше, — Чарли мягко улыбается, по-настоящему, так, как делает не всегда, и Джемин, что-то пробормотав в согласии, полностью отворачивается корпусом к Джено.       Джено, словно того и ждал, выпрямляется и с широкой улыбкой показывает Джемину экран телефона, где рыжий котёнок пытается залезть под стиральную машину.

◊

Джемину восемнадцать, когда Чарли двадцать восемь.

      Джемин — далеко не самый способный ученик по сравнению с друзьями и не лучший игрок в лакросс, поэтому направляет всё отчаяние на учёбу и спорт. Он решает, что если будет тратить всю энергию на домашние задания и тренировки, у него не останется времени и сил на переживания из-за чувств к Чарли. И в какой-то степени это срабатывает. К концу предпоследнего года в школе Джемин становится одним из лучших учеников и игроков и даже начинает задумываться о Национальной лиге лакросса.       Марк выпускается, и следующий, последний учебный год, Джемин проводит с Донхёком на поле. Они тренируются вместе, и, чтобы отвлечь Донхёка от тоски по Марку, Джемин предлагает ему попробовать подать заявку на спортивную стипендию. Наверное, из-за редкой возможности проводить время со своим парнем, Донхёк тоже решает отвлечь себя спортом и в итоге становится капитаном команды вместо выпустившегося вместе с Марком Рори.       Их личные встречи в квартире Чарли прекращаются, потому что оба заняты (Джемин — школой и лакроссом, Чарли — новой и серьёзной работой), и они видятся лишь когда собираются их семьи. Джемин скучает по обычным разговорам с Чарли, которые никогда не были наполнены смыслом, но всё равно имели вес, и его сердце разрушается. В каком-то смысле дистанция тоже помогает с этим разрушением.       К концу учебного года, когда Джемин уверен, что от его чувств остался лишь призрак, былое напоминание о моментах, кружащих голову, он встречается с Чарли.       Это происходит случайно за месяц до выпуска, и Джемина бросают на металлические шкафчики; они ходят ходуном под его спиной.       — Ещё раз моя девушка сядет рядом с тобой, я-       — Чё ты сделаешь? А? — спрашивает Джемин прямо в лицо склонившегося над ним Итана, играющего за вратаря. Задев языком уголок рта, из которого вытекает кровь, Джемин сжимает кулаки на футболке Итана и встаёт на носочки. — Может, стоит следить за своей девушкой, а не за мной? Это не я флиртую-       — Завались, — Итан, держащий Джемина за ворот футболки, тянет его на себя и снова кидает на шкафчики. Джемин вздрагивает из-за боли, расползающейся по спине, и бьёт Итана коленом в бок. Тот даже не дёргается. — Думаешь, ты неприкасаемый из-за того, что дружбанишься с капитаном команды?       — Ага, — Джемин сделал маникюр только вчера, и ему обидно портить его, но всё равно вдавливает длинные ногти в чужую грудь. Итан морщится, перенося руки на плечи Джемина. — Хочешь, тоже устрою?       — Мне от такого накрашенного клоуна ничё не надо.       — Боже, как заёбывает, — Джемин на секунду зажмуривается, картинно приоткрывая рот, и чувствует, как кровь доходит до подбородка. — И разочаровывает. На дворе двадцать первый век, а люди не могут придумать оригинальные оскорбления, не связанные с ориентацией или тем фактом, что мужчины используют косметику.       Итан встряхивает Джемина, в третий раз прикладывая к ледяному железу, и сейчас Джемин задевает его затылком. В глазах на секунду появляются звёзды, и Джемин сжимает зубы, сдерживая стон.       — Я тебя предупреждаю: не подходи к моей девушке. Она моя.       — Я подойду к ней лишь один раз, чтобы предупредить, что вместо человека она начала встречаться с бешеным животным.       Итан не отличается разнообразием, поэтому Джемин готов к тому, что он собирается сделать. Вдавив ногти в грудь Итана сильнее, Джемин стремительно сгибает колено и бьёт им по чужому паху. Итан вскрикивает, отпуская Джемина, и тот протискивается мимо шкафчиков на свободу. Однако Итан быстро восстанавливается и хватает Джемина за запястье, потянув вниз. Оступившись, Джемин падает на пятую точку и кривится из-за силы удара.       — В этом году мы поставили новые шкафчики для учащихся, в следующем, благодаря Вашей финансовой поддержке, планируем отремонтировать бассейн, — Джемин и Итан синхронно поворачивают головы к заворачивающим в коридор людям, и Итан сквозь зубы выругивается. Директор Лодж, первая заметившая их, открывает рот, и Итан срывается в места. — Мистер Уильямс!       Держась за грубый материал за спиной, Джемин поднимается и, разворачиваясь, делает первый шаг по направлению к убегающему Итану, когда цокот каблуков догоняет его.       — Стоять, мистер На.       Джемин, оступаясь из-за ноги, на которую наступили несколько раз, сдавливает зубы и прекращает идти.       — Что здесь произошло? — Джемин оборачивается к директору Лодж, встречая её требовательный взгляд, и кривится, считая это объяснение достаточным. Директор Лодж вздыхает, скрещивая руки на груди, и Джемин опускает голову. Ему стыдно не _за драку, а за то, что его поймали. Он же обещал. — Ладно, я буду ждать вас в кабинете, а сейчас отправлюсь на поиски мистера Уильямса.       Директор Лодж уходит, оглянувшись на кого-то за спиной и стремительно стуча каблуками по скользящей плитке, и Джемин, выждав приличное количество времени, поднимает голову. Отросшие волосы закрывают глаза, и, убрав их, Джемин встречается с разочарованным лицом папы. Чарли за его спиной складывает руки за спиной и скользит взглядом по Джемину снизу-вверх.       — Джемин, — произносит папа, подходя к Джемину, и в его имя вложено столько огорчения. Джемин цыкает, ругая себя за то, что поддался на провокации Итана и влез драку. Его папа часто посещает школы вместе с проверками, Джемин должен был помнить об этом. — Что на этот раз?       — Много чего, — он смазанно вытирает место под губой, замечая на большом пальце кровавый след, и отклоняется от ладони папы. — Извини. Я в порядке.       — Тебе нужно сходить в медпункт.       — Он не работает сегодня.       — Боже, ладно. Я схожу к машине, там должна быть аптечка, — папа хлопает Джемина по боку, из-за чего тот вздрагивает, потому что это было первое место, в которое прилетел кулак Итана. — Чарли, извини, что так получилось. Ты можешь идти. Мы обсудим все наши вопросы позже.       — Я подожду Вас с Джемином, — Чарли не смотрит на мистера На, когда он поднимает на него глаза, вместо этого он продолжает разглядывать Джемина безэмоциональным взглядом. — Ничего страшного.       — Ох, Джемин, что же ты вечно впутываешься в такие ситуации?       Джемин не отвечает, направляясь к широкому подоконнику напротив, и с лёгкостью забирается на него, подтянувшись на руках. Папа окидывает его очередным расстроенным взглядом, но Джемин отворачивается, чтобы не видеть его. Он и без этого чувствует себя на минус сто по десятибалльной шкале.       Когда папа уходит в коридор, из которого пришёл, Джемин наклоняется назад и упирается лопатками в прохладное стекло. Затылок после сильного удара от Итана пульсирует отрывками, поэтому Джемин закрывает глаза и впивается пальцами в джинсы на бёдрах.       — Ты-       — Без нотаций, пожалуйста.       — Что с твоей губо-       — Очевидно, что разодрал.       — Сильно болит? Что насчёт других ран?       — А ты как думаешь? — огрызается Джемин, слыша чужой голос прямо перед собой, и глубоко вдыхает. Он не должен срываться на других только из-за того, что злится на самого себя. Вжав пальцы в джинсу, чтобы успокоиться, Джемин открывает глаза, и Чарли действительно оказывается напротив него. — Болит не сильно, не парься.       — Ты из-за чего-то злишься на меня? — вкрадчиво спрашивает Чарли, и Джемин молча трясёт головой. Они не виделись достаточное количество времени, за которое он успел позабыть насколько же у Чарли насыщенные тёмно-зелёные глаза. Сейчас они следят за каждым движением Джемина. — Ты попросил без нотаций, и я не буду читать их, но, пожалуйста, держи в голове, что тебе уже восемнадцать, ты достиг совершеннолетия.       Спасибо за очередное напоминание, что даже если Джемин стал совершеннолетним, он никогда не станет для Чарли кем-то особенным. Глупо было надеяться, что из-за дистанции чувства Джемина померкнут; Когда Чарли открывает рот, они набегают на него новой и мощной волной.       — Я держу в голове свой возраст, спасибо за бесплатное сотрясание воздуха, — не сдержавшись, Джемин снова выпускает через зубы колкость и стыдливо прячет глаза на галстуке Чарли.       — Это отнюдь не сотрясание воздуха, — отвечает Чарли, и либо Джемину кажется, либо в его глазах мелькает что-то, похожее на недовольство. Джемину не привычно видеть Чарли по отношению к нему таким. — Ты должен понимать, что во взрослом мире драки не заканчиваются в кабинете директора, там тебя будут ждать серьёзные последствия.       — Во взрослом мире? Я сейчас, получается, в детском, да?       — Пожалуйста, не переворачивай мои слова, — между бровей Чарли появляется тонкая складка, и Джемина тянет приблизиться к нему и убрать ёё. Неважно как. Мысленно встряхнувшись, Джемин фокусирует взгляд на глазах Чарли и почти не жалеет об этом. Так или иначе, у Чарли красивые глаза. — Ты не сможешь решить все проблемы насилием. Есть некие правила-       — У меня свои собственные правила, — Джемин шумно выпускает через нос весь воздух, чтобы выразить раздражение, но Чарли не реагирует на это так, как хотелось бы. Он спокойно смотрит на Джемина, ожидая продолжения, и на секунду у Джемина появляется ощущение, что он маленький мальчик, которого ругают родители. Нет, так не пойдёт. — Знаешь, я, конечно, понимаю, что ты старше и видишь во мне ребёнка, но я не согласен. Не тебе решать, что мне делать.       — С чего ты взял, что я вижу в тебе ребёнка?       — Не знаю? — Джемин издевательски ухмыляется, вызывая в губе вспышку боли, и дёргает вверх правым плечом. В глазах Чарли что-то неуловимо меняется, и Джемину становится интересно, что будет, если разозлить его. Это вообще возможно? — Может, потому что ты всегда смотрел на меня, как на ребёнка?       Это не правда, и они оба понимают это. Но Джемин, сгорая из-за стыда перед папой, боли в затылке и губе и злости из-за своих тошнотворных чувств, не может остановиться. Ему без причины хочется выплеснуть яд на окружающих.       — Я не знаю, кем ты меня считаешь, но мы точно не друзья, и я не обязан слушать твои нравоучения, — Чарли стоит в шаге от подоконника, не двигаясь, и Джемин спрыгивает на пол. Наверное, его слова прозвучали грубо, но разве он ошибся в чём-то? Он потерял свой шанс быть другом Чарли, когда влюбился в него, а других вариантов ему не предоставили. И не предоставят. — Можешь не тратить своё время, чтобы насиловать мои мозги.       — Я переживаю за тебя.       Чарли произносит это спокойно, так, словно произносит что-то другое не такое значимое, и Джемин замирает, облокачиваясь поясницей на подоконник. Сердце Джемина начинает творить какие-то немыслимые вещи, то проваливаясь к ногам, то кружа голову.       — Ты… не мой родитель, чтобы переживать из-за моих поступков, — справившись со ступором, Джемин показательно задирает голову, чтобы направить на Чарли убийственный и долгий взгляд. — Я буду делать то, что хочу и считаю нужным.       Кажется, виниловых пластинок, фильмов-нуар и разговоров у окна больше не будет. Джемин был уверен, что перестал испытывать к Чарли любое проявление симпатии, но всё вернулось, будто не уходило, и Джемин не хочет проходить через это ещё раз.       Когда Джемин поворачивает направо к коридору, по которому ушёл папа, Чарли преграждает его путь и кладёт ладонь на подоконник. Глаза Джемина округляются, падая на чёрную ткань пиджака.       — Зачем ты делаешь это?       Джемин не отвечает, потому что, а что он может ответить? Ты нравишься мне, и я хочу быть частью твоей жизнью, но между нами разница в десять лет, и это невозможно? Я хочу не ссориться, а целовать тебя? Ты первый, кого мне захотелось поцеловать?       Нет, он не даст Чарли возможность уничтожить его сердце.       — Джемин, — папа появляется настолько вовремя, что в знак благодарности Джемин готов задушить его в объятиях и прилежно делать все свои домашние обязанности. Чарли убирает руку, отступая назад, и Джемин игнорирует его прожигающее грудь присутствие. — Не знаю, что по специальным мазям, но перекись, надеюсь, подойдёт.       — Да, спасибо, — Джемин подскакивает к папе, останавливая его у первого подоконника вдалеке от Чарли, и забирает из рук упаковку ватных палочек и матовую бутылочку.       — Нас ждёт директор Лодж, поэтому поторопись, — Джемин упирается боком на пластиковый подоконник, открывая перекись водорода, и разрывает ногтями упаковку с палочками. Папа вытаскивает из кармана пиджака закрытые пластыри и следит за тем, как Джемин макает первую палочку в прозрачную жидкость. — Боже, ребёнок, как нам заставить тебя перестать махать кулаками?       — Это последний раз, клянусь, — Джемин кладёт на подоконник телефон, включая фронтальную камеру, и папа выпускает из губ недоверчивое угу-у. Бросив на него хитрый взгляд, Джемин подносит к губам влажную сторону палочки. — Последний раз в школе.       — Ты выпускаешь через месяц, засранец.       Джемин начинает широко улыбаться, тут же корчась из-за разорванного уголка губ, и папа, потянувшись, даёт ему шутливый подзатыльник.

◊

Джемину девятнадцать, когда Чарли двадцать девять.

      После этой неудачной попытки Джемина поссориться они с Чарли виделись один раз, когда их родители решили устроить барбекю, но Джемин весь вечер крутился вокруг Джено и своей мамы. Чарли же держался вместе с остальными взрослыми, а Джемин и до этого никогда не подходил к нему, если он находился в компании, поэтому разговора наедине не случилось. Джемин не рвался, окончательно убедившись в том, что ему нужна передышка. Его сердцу нужна передышка.       Джемин и все его друзья знали, что поступили в Чикагский университет, ещё в апреле, поэтому лето прошло за отдыхом и подготовкой к переезду. Джемин, Джено, Марк и Донхёк решили жить вместе, и больше всех радовался, конечно же, Донхёк. Они с Цзыюй нашли квартиру недалеко от университета, поэтому Джемину даже не пришлось ничего делать. Только собрать вещи и уговорить родителей отдать кофеварку, потому что никто из них не пил кофе в отличие от него.       Спустя неделю после начала обучения Джемин стоит на лестнице между первым и вторым этажами и опирается на стену, скрестив руки на груди. Мимо него постоянно ходят разнообразные группы из студентов, и Джемин скучающе разглядывает их. Он должен дождаться, пока освободятся Джено и Ренджун, и это ожидание сводит его с ума.       Вытащив из кармана университетской куртки телефон, Джемин открывает общий чат с ребятами и просматривает последние сообщения. Убедившись, что в них нет ничего полезного (Марк и Цзыюй, обсуждающие, в какую кофейню в кампусе ходить выгоднее, не считаются), Джемин бросает телефон обратно и рефлекторно стучит носком кроссовка по деревянному полу.       Внезапно перед его лицом приземляется что-то маленькое и тёмноволосое, и Джемин прижимается к стене, освобождая пространство. Это девушка с прямым каре и пачкой сигарет в руках. Подхватив упавшую сумку, девушка догоняет двух парней, остановившихся на первой ступеньке, и берёт одного из них, с ярко-малиновыми волосами, за руку для поддержки, чтобы поправить сиреневый слипон. Второй парень, высокий и смуглый, отходит в сторону и окидывает их отстранённым взглядом.       — Джемин!       Джемин вытягивает шею, мгновенно забывая о парнях и девушке, и взмахивает ладонью. Джено и Ренджун, спускающиеся со второго этажа, машут в ответ. Приблизившись, Джено ярко улыбается Джемину, и тот привычно целует его в щёку в знак приветствия.       — Как день? — интересуется Ренджун, дёргая подбородком, и поддевает пальцами лямку сумки через плечо. Джемин поднимает ладонь, качая ею из стороны в сторону, и Ренджун понимающе ухмыляется. — Поедем в главный корпус сразу или подождём Донхёка?       — Зачем нам в главный корпус? — Джемин хмурится, потому что в главном корпусе учится только Цзыюй, но они вроде как не договаривались, что заберут её. — А, вам в бухгалтерию?       — Нет, нам к Чарли, — продолжая улыбаться так, словно он выполняет роль местного освещения, Джено прыгает по лестнице. Пропустив его вперёд, Ренджун сталкивается с Джемином локтями и продолжает идти. Джемин же замедляется, и парни, уже преодолевшие пару ступеней, оборачиваются.       — К Чарли?..       — Да, мы же договаривались, что в пятницу сходим к нему в гости! Хоть обозначим, что у нас всё хорошо, — Джено тянется к запястью Джемина и стягивает его вниз. Джемин, послушно передвигая ногами, вздыхает. — Ты не хочешь?..       — Я знаю, почему он не хочет, — хмыкая, говорит Ренджун, и Джемин направляет на него убивающий взгляд. Летом, когда они устроили вечеринку с ночёвкой, Джемин не сдержался и вывалил на друзей все свои переживания. К счастью, они поддержали его и не сказали ни слова о разнице в возрасте или о том, что это неправильно. К несчастью, Донхёк и Ренджун нашли для себя новый повод для шуток. — Ты разве не соскучился по Чарли?       — Я закопаю твою голову в песок, — отвечает Джемин, показывая Ренджуну сжатый кулак. Ренджун, ухмыльнувшись, накрывает его своей ладонью и перемещает вниз подальше от собственного носа. — Ладно, пошли. Но, если кто-то из вас начнёт издеваться, в песке окажутся все.       — В эту угрозу сложно поверить, когда ты не подкрепляешь её доказательствами существования этого мистического песка.       — Перестаньте, — обойдя Джемина, Джено втискивается между ним и Ренджуном и обнимает обоих за плечи. Ренджун, который на пол головы ниже Джемина и Джено, приседает и уходит из-под его руки. — Вернись!       Джемин не боится встречи с Чарли, потому что окончательно примирился, что не сможет избавиться от своих чувств, пока не избавится от самого Чарли, чего он делать не хочет. Ещё он не хочет злиться каждый раз при виде него или расстраиваться, поэтому Джемин окончательно признаёт тот факт, что влюблён в Чарли. Или он ему просто нравится, Джемину плевать.       Это в любом случае чувства, которые он кротко будет нести в сердце ближайшее время.       Донхёк подсаживается к ним на одной из университетских остановок, и свой путь они продолжают вчетвером. Марк и Цзыюй ждут их у дороги, ведущей к зданию, и последняя держит в руках квадратную коробку, перевязанную лентой.       Встретившись с Ренджуном, Цзыюй обнимает его свободной рукой, и Джемин благодарен им за то, что они никогда не демонстрируют свои чувства публично в отличие от, кхм, кое-кого. Завидев Донхёка, Марк обвивает его талию рукой, получает поцелуй в линию челюсти, и Джемин закатывает глаза. Возможно, он им слегка завидует, но ничего скажет, потому что знает, что Донхёк, проучившийся без Марка целый год, а сейчас живущий вместе с ним, скоро улетит от радости на Луну.       — Как прошли занятия? — спрашивает Ренджун, когда они направляются к главному зданию, и Цзыюй, застонав, трясёт плечами.       — Сегодня был ужасный день, я учусь с тупицами, — говорит она, опуская руку с коробкой на уровень живота, и запускает в сумку ладонь. Ренджун, покачав головой, прикладывает к красному идентификатору свой пропуск и придерживает для всех турникет. — Но, кстати, в моей группе есть несколько азиатов, поэтому всё не так плохо.       — У нас тоже есть как минимум одна девочка, — произносит Ренджун, отпуская преграждающую планку, и следует за друзьями к чёрно-белой схеме всего здания. — Сидит перед нами на теории вероятности.       — Познакомьтесь с ней, нам нужно больше азиатов в тусовку, — уверенно говорит Донхёк, кивая, и Джено почему-то начинает розоветь, делая вид, что крайне заинтересован светло-голубой стеной. Джемин решает пропустить это, потому что Джено умудряется краснеть из-за всего на свете. — А где кабинет Чарли?       — Наверное, здесь, — встав на носочки, Марк указывает на крошечный квадрат на верхней части схемы. Его палец ползёт влево. — Или здесь.       — На месте разберёмся, пошли, — устав стоять в фойе, по которому постоянно снуют студенты, Джемин хватает двумя пальцами рукав Марк и начинает идти спиной вперёд в сторону лестницы. — А то до выпуска так простоим.       Донхёк фыркает, догоняя Марка и Джемина, и поднимается вместе с ними. Ренджун, Цзыюй и Джено идут после них. Кабинет Чарли находится не сразу и только благодаря Марку, который догадывается искать двери с табличками, а не заглядывать в каждую замочную скважину.       — Чарли! — восклицает Цзыюй, бася своим низким голосом, и первая открывает дверь. Джемин и Ренджун, заходящие следом, врезаются в её остановившуюся фигуру. — А. Ой. Здравствуйте.       — Мы не Чарли.       Джемин заглядывает за плечо Цзыюй и замечает за столами Чарли и Дианы Грин (Джемин не знает, кто это, но так было написано на табличке) двух парней. Тот, что говорил, одет в странное сочетание чёрной панамы и белой рубашки. У него тёмные волосы и хитрый прищур глаз, и он отклоняется на офисном кресле назад, скрещивая ноги по-турецки.       — Вы ищете Чарльза О’Донована? — дружелюбно уточняет второй парень с русыми волосами и вежливой улыбкой. Джемин неосознанно дёргает бровями, потому что оба парня — азиаты. Наверное, корейцы. — Он отошёл, но должен скоро вернуться.       — Эм. Ладно, мы тогда подождём, — потоптавшись на месте и не решившись что-либо сделать, Цзыюй в итоге проходит в кабинет и ставит на стеклянный столик перед кожаным диваном картонную коробку. Джемин проходится любопытным взглядом по пастельно-зелёным стенам и невольно отмечает, что каким-то образом комната напоминает Чарли.       — Интересно, что целой ораве мелких потребовалось от Чарльза? — задумчиво спрашивает первый парень, складывая руки на животе, и выгибает шею, чтобы посмотреть на второго парня. Тот щёлкает языком и устало шлёпает его по бедру.       — Может, выйдем?.. — слышит Джемин голос Марка за спиной, и кто-то вздыхает. — Мы мешаем…       — Почему какие-то незнакомые старшекурсники сидят в его кабинете, а нам нельзя? — не дождавшись ответа на столь логичное изречение, Ренджун проталкивается мимо Джемина и присаживается на край дивана. Цзыюй, стоящая рядом с ним, заглядывает в сумку, а затем хлопает себя по карманам карго штанов.       — Ни у кого случайно нет зажигалки? — Джемин отрицательно мычит вместе с Марком, и Цзыюй морщит нос, понимая, что было глупо спрашивать у некурящих друзей.       — У меня есть, — отзывается внезапно первый парень, вставая с кресла, и оно плавно покачивается. Подняв со стеклянного стола телефон и зажигалку, парень встряхивает ладонью. — Погнали вместе?       — Устройте перекур позже, пожалуйста, — Джемин дёргается от неожиданности, ощущая за спиной чужое присутствие, и Чарли, мельком глянув на него, заходит в кабинет. Джемина обдаёт волной одеколона, и он глупо моргает, прослеживая, как Чарли меняется с первым парнем местами и кладёт перед вторым непрозрачную папку чёрного цвета. — Вот все необходимые документы, Чимин. После того, как ректор Перес подпишет, передайте их Полине.       — Спасибо, — второй парень (Чимин?) улыбается, кивая, и поднимается со второго кресла. Задвинув его, Чимин протискивается мимо подоконников и берёт первого парня под локоть. — Пойдём, Юнги, у нас дела.       Когда Юнги, отдав Цзыюй свою зажигалку, прощается вместе с Чимином и утаскивает его в неизвестном направлении, Чарли обходит стол и облокачивается на него поясницей. Донхёк, Марк и Джено, единственные, кто остался в коридоре, заходят в кабинет и закрывают за собой дверь, отрезая шум. Чарли склоняет голову, скрещивая руки на груди, и с лёгкой улыбкой разглядывает каждого. Встретившись с ним взглядом, Джемин едва заметно дёргает подбородком в приветствии, и в глазах Чарли проскальзывает какая-то эмоция.       — Рад видеть вас всех в стенах университета, — наконец говорит Чарли, отворачиваясь от Джемина, и его улыбка усиливается. — Также я рад, что вы в полном составе.       — У нас нерушимая дружба! — объявляет Донхёк, притягивая Марка и Джено к себе за бока, и Джено, поддерживая, яро кивает.       — Как начало учебного года?       — Всё круто, мы быстро втянулись, — засунув зажигалку в карман куртки, Цзыюй развязывает бант на верхней части коробки, поднимает крышку, и под ней показывается шоколадный торт. — Мы пришли со сладким подарком.       — Отлично, я сделаю чай, — Чарли указывает на диван и, подойдя к кулеру, заглядывает в шкафчик под ним. — Только у меня всего четыре кружки, кому-то придётся использовать пластиковые стаканчики. Ничего страшного?       — Неа, — Ренджун хлопает по месту справа от себя, и Цзыюй осторожно присаживается рядом. Джено, бросив рюкзак у столика, закатывает рукава университетской куртки и передвигает офисные кресла в пространство перед диваном. Марк и Донхёк, переглянувшись, сразу же занимают их. — Эй, оставили бы Чарли. Это его место.       — Мне не принципиально, где сидеть, — Чарли захлопывает дверцу шкафчика, держа стеклянные кружки, и начинает наполнять их кипятком. Кулер характерно булькает. — Главное, чтобы вам было удобно.       — Как гостеприимно, — не сдержавшись, хмыкает Джемин и неосознанно скрещивает руки на груди. Садиться на диван он не спешит, потому что Джено оккупировал место у Ренджуна, и осталось всего одно. — Тебе помочь?       — Нет, благодарю.       Джемин всё равно подходит к Чарли и мысленно ругается на себя, но не может сопротивляться тяге. Забрав две кружки с плавающими в них чайными пакетиками, Джемин аккуратно, стараясь не разлить, переносит их на столик и возвращается к Чарли. Тот одаривает его благодарной улыбкой, и Джемин увлечённо рассматривает его. За лето Чарли ничуть не изменился, но Джемин всё равно бегает взглядом по его скулам, глазам и волосам. Задержавшись на губах, Джемин отрезвляюще прикусывает внутреннюю часть щеки и торопится перенести оставшиеся кружки.       После того, как торт разрезают и раскладывают по одноразовым тарелкам, Джемин делает вид, что ему нужно ответить на чьё-то сообщение, чтобы Чарли занял последнее место на диване, и только потом подходит к столику за белым стаканчиком.       — Блин, а Джемину-то некуда, — покрутив головой, Джено с грохотом ставит кружку на столик и зажёвывает верхнюю губу, видимо, пытаясь придумать решение. Джемин с сомнением морщит нос, отпивая горячего чаю. Выпрямившись, Джено хлопает себя по бёдрам. — Садись ко мне.       — На твои колени?       — У тебя много вариантов, можешь выбрать любые, — усмехнувшись, Ренджун облокачивается локтем о кожаный подлокотник и обводит рукой всех присутствующих. Когда его рука, выпрямленная, застывает где-то между Джено и Чарли, Джемин указывает на Ренджуна пальцем.       — Песок. Голова. Не забывай.       — Такие неудобства не к чему, — проведя ладонью по поле пиджака, Чарли поднимается и кивает Джемину на освободившееся место. — Присаживайся.       — Я могу постоять.       — Я тоже, — Джемин закатывает глаза, готовясь к тому, что придётся спорить из-за столь незначительной вещи, когда все слова внезапно застревают в горле: Чарли сокращает расстояние между ними и, положив ладонь на талию Джемина, подталкивает вперёд. Там, где его пальцы прикоснулись на пару секунд, расползается непонятная смесь из мурашек и жара. — Джемин, присаживайся.       То, как его имя звучит… Джемин никогда не перестанет замечать это. Так и не найдя нужных слов, он послушно садится между Джено и подлокотником, и тепло лучшего друга отрезвляет его.       Я не должен забываться.       Далее Донхёк и Джено заводят разговор о спортивной команде университета и приближающемуся отборе, и Джемин безучастно слушает их, периодически кивая, когда Джено хватает его за колено. Чарли стоит у своего стола, облокотившись и скрестив ноги, и Джемин, уставившийся в одну точку, видит его краем глаза.       Спустя какое-то время чай и торт заканчиваются, и все намереваются уходить. Джемин собирает пустые стаканчики в одну стопку, хватает салфетки и грязные тарелки и приседает перед столом. Сзади Ренджун и Марк обсуждают, что они будут есть на ужин, а Джено и Цзыюй из-за чего-то смеются, но Джемин не прислушивается, потому что его мысли заняты тем, что Чарли присаживается рядом с ним на одно колено и вытаскивает из-под стола мусорную корзину.       Джемин выпрямляется, прослеживая за линией челюсти Чарли, и его пальцы автоматически усиливают хватку вокруг стаканчиков.       — У тебя всё хорошо? — спрашивает Чарли, поправляя провалившийся внутрь мусорный пакет, и Джемин выпускает сквозь губы тихое угу. — Ты же знаешь, что можешь обращаться ко мне, если возникнут проблемы, связанные с учебным процессом? Вы все можете.       Джемину отчего-то становится неловко, поэтому он дёргает подбородком, пряча глаза, и медленно опускает весь мусор в корзину. Чарли, отодвинувший её на место, почему-то не спешит вставать, и Джемин тоже остаётся на месте.       Он чувствует на себе изучающий взгляд и, не выдержав, поднимает свой. Лицо Чарли, как и всегда, выглядит спокойным, однако что-то заметно меняется, когда Джемин и Чарли встречаются взглядами. Чарли прищуривается, проходясь по всему лицу Джемина, и в его глазах проскальзывает странная эмоция. Джемин не успевает поймать её.       — Мне нравится твой макияж, — сдержанно произносит Чарли, и Джемин удивлённо приоткрывает губы: он не делал ничего необычного, просто накрасил утром ресницы и глаза. Может, дело в том, что Джемин использовал персиковые тени. — Ты изменился.       — Ну, да, люди имеют свойство взрослеть и становиться выше и больше, — Джемин фыркает, игнорируя напряжение, собирающееся в желудке, и закатывает глаза. Он не знает, почему так ведёт себя. — Мне уже девятнадцать, я не стою на месте.       — Я имел в виду не это.       — Погнали, чувак, — на его надплечье падает ладонь, и Джемин на секунду прикрывает глаза, пугаясь. Донхёк наклоняется к нему и шумно дышит прямо в ухо. — Или ты хочешь ночевать здесь?       — Чёрта с два я оставлю Джено в квартире, где будете вы с Марком, — из вредности вцепившись в бёдра Донхёка ногтями, Джемин с кряхтением поднимается, и Чарли встаёт вместе с ним. За последний год Джемин подрос, но так и не смог догнать их разницу в росте. Почувствовав на своей макушке взгляд, Джемин обвивает шею Донхёка правой рукой и тащит к двери. Напряжение в желудке идёт ниже, и, ещё чуть-чуть, и его затошнит. — Пошли за пиццей.       Вот что бывает, когда ты забываешься.       Джемин вытаскивает несопротивляющегося Донхёка в коридор и забирает у Ренджуна свой рюкзак. Ему страшно оглядываться, поэтому на прощание Джемин глупо машет, разворачивая ладонь к Чарли, и первым двигается в сторону лестницы.

◊

I Really Like You — Carly Rae Jepsen

      Конечно же, после первой встречи случается вторая, а там и третья. Несмотря на разочарование в самом себе, Джемин не может находиться вдалеке от Чарли; он словно Земля, а Джемин — Луна, и его бесконтрольно тянет к нему.       Джемин не способен контролировать своё влечение, поэтому время от времени заглядывает к Чарли в свободные минуты, и это приносит очередную причину для боли. В своём кабинете и в окружении друзей и коллег (с которыми Джемин умудряется подружиться) Чарли кажется ещё более недоступным. Он один из тех, кто руководит университетом, а Джемин… просто Джемин. Джемин — никто, и вряд ли он достигнет чего-то в том же возрасте, что и Чарли. Джемин неодарённый. Он обычный.       Джемин возвращается домой после сложного теста по уголовному праву, и его встречает оглушительная песня Карли Рэй Джепсен. Марк сидит перед кофейным столиком, читая лежащий на нём учебник, а за его спиной Донхёк и Цзыюй скачут по дивану, держась за руки. Пронаблюдав за тем, как они кричат припев (именно кричат, пением тут и не пахнет), Джемин разувается, сбрасывает рюкзак под вешалку для верхней одежды и проходит на кухню. Там стоит Ренджун, опираясь на перегородку грудью и держа в руке большой нож, и Джемин останавливается рядом с ним.       — Это песня для вас! — восклицает Цзыюй, пытаясь перекричать музыку, и протягивает в сторону парней раскрытые ладони. — Ты нравишься мне, Ренджун!       — Да, Марк, ты мне тоже нравишься!       Донхёк хватает Цзыюй за талию, чтобы она не свалилась на пол, и мотает корпусом из стороны в сторону вместе с ней. Марк, на секунду обернувшись, кривится и закрывает уши руками, почти вжимаясь носом в учебник.       — Ясно. Крыша окончательно поехала, — выгнув левую бровь, Ренджун отталкивается от перегородки и перемещается к столу, где на доске лежит крупный кусок мяса. Джемин хмыкает, отводя взгляд от слишком счастливых Донхёка и Цзыюй, и заглядывает в холодильник в поисках алюминиевой банки с кофе. — Как тест? Как по ощущениям, ты сдал?       Джемин улыбается, морща нос, потому что Ренджун всегда интересуется, как прошли их дни или тесты, экзамены и так далее, и поддевает ногтем холодное кольцо. Кофе, попадающее в его желудок, освежает.       — Надеюсь, что сдал, — Джемину приходится тратить много времени и сил, чтобы догнать Ренджуна, Джено и Марка, поэтому перед важному тестами он обычно мало спит и питается энергетиками. Они вряд ли помогают, но от них сложно избавиться. — Твой день как?       — Чуть не сдох на математическом анализе, — Ренджун вгоняет нож в середину куска и нажимает на рукоятку основанием ладони. — Джено теперь сидит с той девочкой, мне без него скучно.       Джемин понимающе мычит, присаживаясь на свободный от вещей стул. Около месяца назад Джено нашёл себе новых друзей, каких-то мистических Еын и Чонгука, и начал проводить с ними много времени на подработках и вне стен университета. Джемин сразу же понял, что Еын и Чонгук нравятся Джено, поэтому не жаловался на периодические исчезновения своего лучшего друга, хоть и слегка недовольствовал. В отличие от Джено Джемин держался за ребят со школы и не искал знакомств.       — Если они не прекратят беситься через пять минут, я добавлю в их тарелки пакет чёрного перца, — равнодушно произносит Ренджун, когда Цзыюй и Донхёк включают следующую, такую же прилипающую песню, и Джемин запрокидывает голову, чтобы поймать остатки кофе.       — Главное предупреди меня, какие из тарелок окажутся «проклятыми», — похлопав Ренджуна по торчащей лопатке, Джемин сползает со стула и выбрасывает пустую банку в мусорное ведро.       Мысленно пожелав Марку, пытающемуся делать домашнюю работу, удачи, Джемин проходит по коридору и в темноте находит дверь в свою комнату. Она относительно маленькая, в серых тонах и с двумя кроватями, и Джемин, не думая, забирается на ту, что стоит у правой стены. Повернув голову, Джено открывает глаза, промаргиваясь, и поднимает руку. Клюнув Джено в щёку, Джемин устраивается в его полуобъятии и утыкается носом в тёплую шею.       — Я тебя разбудил?       — Нет, Цзыюй и Донхёк сделали это до тебя, — прислушавшись, Джемин выхватывает в тишине комнаты биты, раздающиеся из гостиной, и беззвучно хмыкает. Джено недовольно стонет и начинает перебирать пальцами собравшуюся ткань на плечо Джемина. — Я выкину этот телевизор с балкона.       — Лучше их выкини.       Джено смеётся, его голос звучит хрипло после сна, и шумно выдыхает. Джемин закрывает глаза, чувствуя естественный запах кожи Джено и его лосьон после бритья.       — У тебя есть планы на выходные?       — Не, — лениво ворочая языком, отвечает Джемин, и здесь, в тепле и руках Джено, он начинает засыпать. Предыдущие два дня без сна оставили свой след. — А что, я тебе нужен?       — Пошли в клуб с Чонгуком, Еын и Тэхёном? Донхёк и Цзыюй уже согласились.       — Что ещё за Тэхён?       — Это лучший друг Чонгука и Еын. Или просто друг, я не разобрался, — Джено переворачивается, подминая под себя Джемина, и обнимает его второй рукой за поясницу. Джемин, двигаясь, находит головой подушку. — Еын говорит, что он прикольный. Пойдёшь с нами?       — Ладно, — едва слышно произносит Джемин, балансируя на грани сна и бодрствования. Когда Джено замолкает, пряча лицо в месте между его надплечьем и шеей, Джемин наконец засыпает.       Кто такой Тэхён, Джемин узнает через пару дней в ослепляющих огнях и духоте клуба. Спустя три часа после знакомства они влезают в драку, и Джемина не удивляет данный исход событий. Не удивляет его также, что к ним приезжает Чарли.       — Полагаю, что мы оставим все разговоры на завтра. Технически, на сегодняшний день. Джемин На, будьте добры, Ваше место, — говорит Чарли, переставая облокачиваться на свою машину, и указывает на открытую дверь. Брови Джемин поднимаются из-за официального обращения.       — Хорошо, папочка, — бросив внимательный взгляд на Тэхёна, который подходит вместе с Еын, и удостоверившись, что он в порядке, Джемин ныряет в салон и плюхается на переднее место пассажира. Донхёк и Марк покорно садятся на задние места. Поймав намекающий взгляд Чарли, Джемин цыкает и пристёгивается.       За драмой, разворачивающейся между Чимином и его подопечными, Джемин не следит. Обернувшись и получив от Донхёка неясный ответ, что с ним всё хорошо, Джемин вытаскивает из переднего кармана джинсов телефон и утыкается в него, чтобы бесцельно побродить по Интернету.       После того, как Чимин, Еын и Тэхён уезжают, у клуба останавливается машина Ренджуна. Коротко переговорив с Чарли и Джено, Ренджун придерживает для Цзыюй дверь и окидывает Чонгука подозрительным взглядом. Кивнув ему на заднее место, Ренджун выходит на дорогу и встаёт прямо перед машиной Чарли. Наклонившись так, чтобы его заметили сидящие в салоне, Ренджун показательно стучит пальцем по правому виску и, поймав гримасы Джемина и Донхёка, возвращается к своей машине.       — Знаете, вы должны перестать вызывать Чарли каждый раз, стоит Донхёку напиться, — когда Чарли садится на водительское кресло и захлопывает дверь, Джемин бросает телефон между разведённых ног, и замечает в зеркале заднего вида виноватое лицо Марка. — Это не такси.       — Да. Может, стоит брать с вас плату за вызовы в нерабочее время, — говорит Чарли с усталой улыбкой, и, смотря на его лицо, Джемина пронзает укол вины. Это они веселились в клубе в столь позднее время, а Чарли либо был занят своими делами, либо его разбудили. — Донхёк, расскажи мне о твоём состоянии, пожалуйста.       — Я в порядке, меня больше не тошнит, — голос Донхёка приглушённый, и Джемин представляет, как он ковыряет заусенцы, прежде чем Марк мягким движением не уберёт одну из ладоней в сторону. — Извини, что потратили твоё время… как и в тот раз.       — Не извиняйся, я не против, — машина трогается с места, и Чарли включает радио. Едва слышимая поп-песня разливается по салону. — Как и в тот раз.       Какое-то время в машине тихо, и Джемин исподтишка разглядывает профиль Чарли, который спокойно ведёт, положив обе ладони на руль. Тогда Марк прочищает горло и двигается к центру сидений, зажав в руке телефон.       — Ренджун добросил Чонгука до его братства, — говорит Марк, щурясь на мелкий текст на экране, и возвращает большим пальцем очки обратно на переносицу. — М, Чонгук — это один из университетских друзей Джено.       — Я знаю, кто такой Чонгук, — Чарли поднимает уголки губ, бросая на отражение Марка быстрый взгляд, и отводит его на дорогу. — Поблагодари Ренджуна за то, что он довёз Чонгука, от моего имени, пожалуйста.       Марк покорно кивает, прячась за сидением Джемина, и глухо стучит пальцами по экрану, а Джемин направляет на Чарли подозрительный взгляд.       — Откуда ты знаешь Чонгука?..       — Жизнь свела случайным образом.       — А Тэхёна и Еын ты тоже знаешь?..       — Знаю, но лично пообщаться не приходилось, — машина останавливается на красном светофоре, и Чарли поворачивает к Джемину голову. Тот поспешно отводит взгляд на лобовое стекло и чувствует, как щёки из-за чего-то горят. Наверное, алкоголь всё ещё гонит его кровь. — Почему ты интересуешься?       — Просто так, — Джемин ведёт левым плечом и делает вид, что сосредоточен на мотоцикле впереди. Прикусив нижнюю губу, Джемин решает поменять тему и изворачивается, чтобы посмотреть на Марка. — Кстати, новые друзья Джено неплохие. Мы с Цзыюй даём ему своё добро, пусть встречается с ними.       — Прям сразу со всеми? — Донхёк, до этого скучавший, мгновенно оживает из-за своей любимой темы, и наклоняется вперёд, для опоры кладя ладонь на колено Марка. — Не много ли?       — Много, — соглашается Джемин, разворачиваясь в другую сторону, между своим сидением и местом Чарли, чтобы лучше видеть Донхёка. Марк, не понимая, хмурится и автоматически накрывает ладонь Донхёка своей. — Поэтому я заберу Тэхёна.       — О-о, Джемин, — тянет Донхёк, играя бровями, и Джемин взмахивает рукой. Поймав её, Донхёк начинает трястись, заставляя Джемина тоже двигаться. — Ты созрел для отношений? Вот это новость.       На самом деле Тэхён не интересует Джемина в таком плане, его, если честно, вообще никто не интересует кроме одного определённого человека, но ему почему-то захотелось упомянуть Тэхёна вслух именно при этом определённом человеке. Джемин не знает, зачем он делает это, но осознание, что Чарли знаком с Чонгуком, с которым его свела жизнь «случайным образом», нервирует его. Джемину по какой-то причине не нравится это. Жаль, что он был занят Тэхёном и его кровоточащим носом, чтобы прислушаться к общему разговору.       — Я могу забрать и Чонгука, он, вроде, тоже свободный, — Джемина внутренне скрючивает из-за собственных слов, потому что Чонгук и Тэхён — не товары, но, начав нести бред, он не в состоянии сбавить скорость. — И отвечая на твой вопрос: да, я созрел.       — Поздравляю, ха.       — Плохая идея, — неожиданно произносит Чарли где-то над ухом Джемина, и тот, вздрогнув, падает обратно на спинку сидения. Уперевшись основанием ладони в скрипучую кожу, Джемин с ожиданием выгибает правую бровь. — «Забирать» Чонгука или Тэхёна.       — Почему нет? — спрашивает Джемин, отрешённо скребя ногтем по обивке сидения, и пытается высмотреть на лице Чарли хоть какой-то намёк на эмоции, но нет. Чарли как обычно собран и спокоен. — У меня заканчивается время, между прочим. Так-то мне вообще уже девятнадцать, пора и мальчика себе найти. Я не всегда буду таким красивым и привлекательным.       — Я не об этом.       — Тогда о чём? Или, подожди, ты ревнуешь Чонгука ко мне? — опять этот Чонгук. Джемин едва слышно клацает зубами и щипает себя за бедро, потому что бедный Чонгук ему ничего не сделал, наоборот, он показался крайне дружелюбным и милым, но, так как Джемин разогнался, его уже не остановить. — Не волнуйся, я не заберу твоего драгоценного мальчика.       — Мне кажется, что ревную здесь не я.       Джемин ошеломлённо приоткрывает рот, во все глаза смотря на Чарли, однако тот к нему даже не поворачивается. Тогда Джемина словно обливает ведром воды, и он глупо хватает губами воздух. Он? Ревнует? К Чонгуку? Да ни за что на свете, Джемин не поддаётся столь глупым чувствам, ему незачем ревновать. Чарли к Чонгуку тем более. Джемин выше этого.       — Эй, ты чего, не переживай, — Марк появляется как всегда вовремя и с мягкой улыбкой кладёт ладонь его на надплечье. — У Чарли много подопечных, но вы с Джено самые любимые.       — Да, а мы как младшие и надоедливые братья, — Донхёк вылезает следом, держа Марка за руку, и с милым выражением лица склоняет голову. Джемин делает глубокий вдох и пытается убедить себя, что не слышал сейчас очередного напоминания о том, что для Чарли он всего лишь «младший» брат. Ничего больше. — Извини, пожалуйста, ещё раз. Мы больше не будем тревожить тебя.       — Я был бы больше рад, если бы подождали своего полного совершеннолетия, — не по-злобному хмыкает Чарли, поворачивая руль, и окидывает Джемина долгим взглядом. Тот не обращает на это внимание, уткнувшись носом в поднятый с сидения телефон. — А то в следующий раз, боюсь, Вас будут забирать полицейские, а не я.       — Да ладно, мы же не бузим! Ну, мы — это все кроме Джемина, — Донхёк провокационно ухмыляется, упираясь подбородком в спинку сидения Чарли, но Джемин игнорирует его, бурля недовольством внутри самого себя. — И Марку в августе исполняется двадцать один, а там и нам через годик. Совсем немного осталось.       — Буду надеяться, что в следующий раз, когда ты позвонишь мне, ты сделаешь это с приятным поводом, — на красном светофоре Чарли оборачивается через плечо к Марку, и тот смущённо кивает, пряча глаза внизу. — Не хочу ходить с седыми волосами.       Ой, какие мы сегодня шутливые. Незаметно закатив глаза, Джемин вытягивает ноги, упираясь ими в пол, и показательно отворачивается корпусом к окну. Пусть думают что хотят, Джемин не тратит своё драгоценное время и энергию на ревность. Это бессмысленно. У Джемина нет ни причин, ни желания ревновать.       Когда машина останавливается на парковке перед домом, Джемин вылетает на улицу и ждёт Марка и Донхёка. Заметив, что Чарли выходит вместе с ними, Джемин цыкает и больше никого не ждёт, сразу направляясь к входной двери.       — У нас только три кровати и диван, — говорит Джемин уже в коридоре, и Чарли, задумчиво качнув головой, вызывает лифт. — Ты на нём не поместишься.       — Мне не нужен диван. Я хочу удостовериться, что Джено добрался в сохранности, и поговорить с тобой.       — Смотри, как у нас не совпадают желания: я хочу не разговаривать с тобой.       — Джемин, не ёрничай, пожалуйста.       Марк и Донхёк молчат, занимая дальний угол лифта, и переглядываются, на что Джемин секундно зажмуривается, успокаивая себя. Чонгук больше не волнует его, как и ревность (к которой он не имеет отношения), Джемин сосредоточен на клокочущем в груди недовольстве. К сожалению, сегодня они мало пили (может, только Тэхён и Еын слегка перебрали), поэтому Джемин не может перекинуть ответственность за своё капризное поведение на алкоголь. Очень жаль, потому что тогда всё стало бы в разы легче.       Лифт останавливается на выбранном этаже, противно скрипя, и Джемин так же быстро, как и до этого, передвигает ногами, чтобы первым открыть входную дверь. Заглянув внутрь и найдя в прихожей Джено, снимающего тимберленды, Джемин оставляет дверь открытой и шагает обратно в коридор.       — Джено дома, можешь уезжать, — Джемин видит краем глаза, как Марк пытается что-то сказать, но Донхёк утаскивает его в квартиру и захлопывает дверь. Вздрогнув из-за ощутимого звука, Джемин инстинктивно скрещивает руки на груди и начинает идти спиной вперёд, потому что Чарли оказывается прямо перед ним. — У меня нет желания слушать твои лекции о драках, я сам знаю, что это плохо.       — Мы обсудим произошедшее завтра, — Чарли не останавливается, пока Джемин не упирается лопатками в стену, и, отведя полы пиджака, кладёт ладони на тазовые кости — Точнее, уже сегодня.       Джемин ядовито усмехается, изначально зная, что Чарли не оставит эту ситуацию, и поднимает плечи, чтобы вжать скрещенные руки в грудную клетку. Джемин старался не обращать внимания, но места на лице, в которые прилетел чужой кулак, побаливают, а порез на щеке неприятно стягивается. Заметив слабую гримасу Джемина, Чарли наклоняется и скользит по его лицу изучающим взглядом.       — Что с твоей щекой? Это глубокий порез? — Джемин цыкает, находя к этому моменту любой повод для недовольства, и выворачивает шею, скрывая пораненную щёку. Полностью отвернувшись от Чарли, он не видит, но слышит, как тот приближается. — Джемин.       — Я обработаю, когда ты уйдёшь. Мне не больно, — это ложь, потому что Джемину больно. Не снаружи, а внутри, и чувства к Чарли тянут его вниз, к земле. Джемин не умеет справляться с таким грузом. Поэтому, когда его глаза щиплет, Джемин кривит губы, избегая накатывающего разочарования в самом себе. — Можешь уходить уже сейчас к тем, с кем тебя жизнь свела случайным образом. Нам не о чем говорить.       — Джемин. Посмотри на меня.       — Я не хочу смотреть на тебя. И ты не мой родитель, чтобы заставлять-       Джемин осекается на середине предложения, когда прохладные пальцы подхватывают его подбородок и разворачивают. Руки Джемина, разъединяясь, падают, и он автоматически сглатывает. Пальцы тут же пропадают, едва ли оставаясь на три секунды, но Джемину кажется, что они были на коже миллион лет. Чарли впервые дотронулся до его лица.       В их первую встречу в стенах университета Чарли сказал, что Джемин изменился, но правда в том, что они оба изменились. Теперь, когда Чарли смотрит на него, в его глазах проглядывает непонятное напряжение, заостряющее черты лица, и Джемин хотел бы знать, что это значит. Может, Чарли начинает обо всём догадываться?       — Я не понимаю, почему ты всё продолжаешь пытаться поссориться со мной, но не нужно. Не делай этого, — хоть Чарли и отпустил Джемина, он всё ещё стоит рядом с ним, склонившись на его уровень. Джемин не моргает, не способный отвести взгляд. — Я не хочу портить наши отношения.       Здесь Джемин наконец отмирает и злобно хмыкает, вдавливаясь в стену спиной, чтобы добавить немного расстояния. Если Чарли не хочет портить их отношения, то ему не следовало рождаться таким… таким. Джемин знает, что в его раздражении виноват только он, но не может ничего поделать с этим. Ему больно, и это сводит его с ума.       — По поводу Чонгука и Тэхёна, — начинает Чарли, когда Джемин не отвечает, пытаясь придумать, как закончить разговор. — Они находятся в сложных отношениях с другими парнями, поэтому, пожалуйста, не влезай в это.       — Ты так осведомлён об этом, просто поразительно, — Джемин усмехается, облизывая губы, и Чарли на мгновение опускает на них глаза. Отлично, пусть видит, как Джемин раздражённо кривит их. — Только что делать, если я хочу себе парня, и Тэхён понравился мне?       — Он тебе правда понравился? Ты действительно хочешь этого, Джемин? — низко-хриплый голос Чарли, произносящий его имя, всегда нравился Джемину, но сейчас ему кажется, что это было заблуждением. — Или ты делаешь это по другой причине, Джемин?       В пустом коридоре, где слышен каждый шорох, его имя звучит так, словно кто-то вбивает в сердце Джемина острые гвозди. Каждая буква бьёт по голове, и Джемин понимает, что пора остановиться. Иначе они реально поссорятся, и Джемин потеряет всё.       Крепко зажмурившись до всполохов под веками, Джемин закрывает ладонями лицо и с силой протирает его, пробуждаясь от наваждения. Если он не перестанет так вести себя, Чарли в самом деле догадается о разрывающих Джемина чувствах и прекратит их общение.       — Извини, — отрывисто произносит Джемин, заглушая себя ладонями, и проводит одной из них по волосам. Чарли выпрямляется, пряча руки за спиной, и его глаза следят за каждым движением Джемина. — Я туплю из-за алкоголя и недостатка сна. Такому взрослому человеку, как ты, не нужно становиться частью драмы подростков.       — Возраст — последнее, что волнует меня в данный момент, — отвечает Чарли, и черты его лица сглаживаются. Он склоняет голову к Джемину, заставляя того проклинать глупую разницу в росте, и следующие слова звучат очень мягко: — Недостаток сна? Ты мало спишь?       Чарли, кажется, делает вид, что мини-ссоры до этого не было, и Джемин принимает правила его игры. Он не выдержит продолжения.       — Сейчас началась пора тестов и зачётов перед экзаменами, я много готовлюсь к ним, — говорит Джемин слабым голосом, внезапно ощущая себя так, как будто его сбил грузовик, и сжимает губы. На часах, наверное, уже четыре утра, и его внутренняя батарейка разрядилась. — В феврале высплюсь.       — Хоть оценки и важны, но не перенапрягай себя. Здоровье важнее.       — Я знаю.       — Ты должен поспать, — Чарли отступает, из-за чего Джемин чувствует себя по-странному некомфортно вдали от него. — Я буду разговаривать со всеми днём, поэтому тебе лучше набраться сил.       — Я могу избежать этого? — спрашивает Джемин, жалобно выпячивая губы, и Чарли, качая головой, понимающе улыбается. Сердце Джемина слабо отзывается в груди, потому что эта улыбка одна из редких и настоящих, которая затрагивает глаза. — Ладно, справедливо.       — Иди в квартиру. Ребята, вероятно, ждут тебя.       — Нет, они скорее думают, что я сбежал из дома.       — Спокойной ночи, Джемин, — Чарли бархатно хмыкает, подходя к двери, и бесшумно открывает её. Задержав ладонь на ручке, Чарли заглядывает в прихожую и, увидев что-то, ещё раз хмыкает. — Всё в порядке, я спас Джемина от бездомных скитаний.       — Супер! — восклицает откуда-то Джено, слишком энергичный для такого времени суток, и Джемин не может не улыбнуться. Он очень сильно любит своих друзей.       — Извини ещё раз, — в следующую секунду Джемин теряет улыбку, оказываясь у двери, и поднимает к Чарли голову. Тот несколько раз кивает, ничего не говоря, и Джемин заходит в квартиру спиной вперёд. — Спокойной ночи, Чарльз О’Донован.       — Спите крепко, Джемин На, — Чарли ждёт, пока Джемин разуется, и только потом плавно закрывает дверь.       Когда Джемин оборачивается, Марк, Джено и Донхёк сидят на полу между прихожей и гостиной и доедают остатки вчерашней пиццы с морепродуктами, запивая её прямо из чайника.       Заметив его, Донхёк молча вскидывает брови и пытается быстрее прожевать, но Джемин истощённо мотает головой и валится на пол под бок Джено. Марк из-за чего-то смеётся, поворачивая в сторону Донхёка экран телефона, и Джемин, опустив голову на надплечье Джено, закрывает глаза.

◊

      На встрече в кабинете Чимина Чарли продолжает делать вид, что ночью между ними не было никакого странного диалога, поэтому Джемин повторяет за ним. Он притворяется, что у них всё хорошо, и даже не спорит, когда в конце Чарли предлагает поговорить наедине. Там Джемин спокойно выслушивает просьбу Чарли быть осторожнее и без спора соглашается с ним.       Джемин почти не спал тогда, потому что не смог, и окончательно пришёл к выводу, что он устал. Он устал от борьбы, которую пытается вести его сердце, и беспрекословно принимает своё место в жизни Чарли. Джемину не хватит способностей стать таким же успешным, стать кем-то, кто будет наравне с Чарли, поэтому он отступает. Когда-нибудь его чувства утихнут, и Джемин надеется, что к этому моменту Чарли всё ещё будет в его жизни. Даже в качестве друга этого достаточно.       Возможно, Джемин опять Драматизирует, и его симпатия — это не конец света, но Чарли был с ним в одни из самых сложных моментов его девятнадцатилетней жизни, и он чувствует, что это важно.       Однако Джемин, хоть и смирился, не может отказаться от провокационных шуток. Наверное, так его сердце пытается справиться с поражением, но, кажется, это не беспокоит Чарли, потому что иногда он отвечает на них, очевидно не воспринимая всерьёз.       Марк начинает заниматься с Тэхёном, помогая готовиться к итоговым экзаменам, и из-за этого Тэхён и Джемин становятся друзьями. Тэхён не нравится ему, как парень — тогда в машине Джемин просто шутил, пытаясь вызвать реакцию, — он нравится ему только как друг. Джемин не до конца понимает, как охарактеризовать это, но у Тэхёна умиротворяющая и надёжная аура. Джемина всегда тянуло к таким людям, наверное, поэтому среди его лучших друзей есть Марк и Ренджун.       И Чарли, но мы опустим это.       Также Джемин и Тэхён становятся ближе, когда тот рассказывает о своей невзаимной влюблённости в Юнги, и Джемину жаль, что сближает их именно эта несправедливость.       Чарли говорил, что Джемин не должен перенапрягаться, но он игнорирует полученный совет и всё свободное от пар и тренировок время тратит на подготовку к экзаменам. Они неумолимо приближаются, горячо дыша прямо в спину, и Джемин пытается вложить в себя как можно больше знаний, чтобы остаться на одном уровне со своими друзьями-отличниками.       За четыре месяца учёбы Джемин успел узнать каждого из близких друзей и коллег Чарли, поэтому, когда ему стало известно, что у Саймона та же специальность, что и у него, Джемин попросил помощи. Он ничего не мог предложить взамен, кроме денег (от которых отказались), но, видимо, в их университете одним из главных правил значилась помощь младшим, потому что Саймон быстро согласился.       Сейчас Джемин сидит на полу перед стеклянным столиком в кабинете Полины и Саймона, клевая носом, и заучивает его конспекты, сохранившиеся ещё со времён учёбы. Когда Полина делает перерыв и приносит из автомата сэндвичи, газировку и энергетики (персонально для Джемина), он решает отвлечься на еду.       — Не перенапрягайся, ребёнок.       — Я не перенапрягаюсь, — Джемин строит гримасу, ловя пронзительный взгляд Саймона, и откусывает от сэндвича большой кусок. Вспомнив о банке с кофе в рюкзаке, Джемин секунду раздумывает, стоит ли мешать его с энергетиком, но потом передумывает. — Я просто усердно готовлюсь, как и многие однокурсники.       Полина кратко смотрит на него, отвлекаясь от монитора компьютера, и Джемин строит другую гримасу.       — Сколько ты спал сегодня?       — Я спал нормальное количество, — Джемин врёт: большую часть ночи он провёл в гостиной за учебниками, пока Марк не прогнал его в спальню. — Всё, не приставайте.       — Твои друзья не обрадуются, если ты умрёшь до Нового года, — говорит Полина, не отводя взгляда от горящего монитора, и подпирает подбородок основанием ладони. Джемин широко зевает, прикрывая рот ладонью, и начинает жевать быстрее. У него не так много времени для ничегонеделания. — Нормальное количество, говоришь?       — Не пристава-ай.       — Ладно, пусть делает, что хочет, — Саймон встаёт из-за стола, отодвигая пятой точкой офисное кресло, и подходит к дивану. Присев на него и задрав правую ногу, Саймон забирает со столика одно из учебных пособий и опускает его на колено. — Мне погонять тебя по «Хозяйственному и трудовому праву»?       Часто закивав, Джемин запихивает в себя оставшийся кусок сэндвича, заливает его половиной банки энергетика и перебирается на диван к Саймону. Через час в кабинет заглядывает Диана, забирая Полину, и они остаются вдвоём. Саймон спрашивает у Джемина большую часть из того, что будет на экзамене, и периодически шутливо хлопает по голове, когда он ошибается, но в основном их подготовка проходит спокойно. Джемин облокачивается боком на спинку дивана и, пытаясь вспомнить ответ на очередной вопрос Саймона, слепо разглядывает потемневший мир за окном.       — Ну так что, ты расскажешь мне о комиссиях по трудовым спорам? Их состав, компетенция, порядок работы?       — Это… эм, я забыл.       — Потому что без сна от твоего мозга никакого прока, — захлопнув учебное пособие, Саймон убирает его в стопку учебников и методичек Джемина и кладёт на его бедро ладонь. Джемин чувствует, как она сжимается. — Иди домой, ребёнок. Отдохни.       — Но-       — Мой рабочий день закончится через десять минут, — поднявшись на ноги, Саймон встаёт перед белым монитором и, упираясь в стеклянный стол кулаком, другой рукой двигает компьютерной мышкой. — Я, конечно, люблю заниматься с тобой, но быть дома я люблю больше.       — Давай я выучу последний вопрос, отвечу его и мы пойдём? Я успею за десять минут, — Джемин наклоняется к столику, чтобы забрать толстый учебник, и начинает листать страницы. Его глаза при этом ощущаются сухими, как будто он давно не моргал. — Пожалуйста?       — Ой, ладно, умеешь уговаривать, — выключив компьютер, Саймон затем выдёргивает из розетки вилку удлинителя и выдвигает первый деревянный ящик. — Я пойду закрою актовый зал, ты пока учи.       — Договорились!       Саймон выходит в коридор, тряся связкой ключей, а Джемин ложится на спину, так как у него больше не получается бороться с переутомлением, и держит учебник на уровне лица. Время от времени буквы расплываются, а глаза закрываться, но Джемин крепко зажмуривается и приступает к заучиванию текста про комиссии по трудовым спорам. Это одна из простых тем, и всё же она не отложилась в его голове.       Саймон не возвращается через десять минут, и Джемин решает подождать его и повторить другие экзаменационные вопросы. Однако он быстро сдаётся, потому что глаза окончательно закрываются. Сбросив учебник на пол, Джемин сворачивается на диване, обнимая себя руками, и надеется, что Саймон вернётся не скоро. Как бы Джемин не храбрился, он очень сильно хочет спать.       — Эй, ребёнок, — на его плечо вдруг ложится ледяная ладонь, и Джемин просыпается, но не открывает глаз. Сморщив нос, Джемин пытается повернуться на живот, но ладонь тянет его назад. — Иди спать домой.       — Я не сплю…       — Ага, а это что? Собираешься играть мумию?       — Отстань…       — Почему именно наш диван? У Чарли и Дианы он новее, — Джемин недовольно стонет, потому что хриплый голос Саймона пробирается в голову, царапая мозг, и всё-таки умудряется плюхнуться на живот. Сдавшись, Саймон отпускает его плечо. — Иди домой, тебя скоро выгонит уборщик.       — Вот я как раз могу подождать его и проследить, чтобы он ничего не украл, — организм Джемина желает вернуться в столь сладкий сон как можно скорее, но распущенные волосы Саймона щекочут его лоб и раздражают. — Дай мне пять минут, пожалуйста...       — У тебя из-под носа могут увести сейчас целый грузовик, и ты даже не заметишь, — Саймон отодвигается, переставая нависать, и начинает ходить по кабинету, чем-то стуча. Каждый звук ярко отзывается в висках Джемина. — Ой. Чёрт. Забыл про проректора Льюис.       Джемин перекатывается на спину и закрывает глаза ладонями, ожидая, пока Саймон перестанет мешать ему заснуть, и глубоко вздыхает. Сонное состояние делает его конечности вялыми.       — Так, пойду сбегаю, пока она не ушла.       Кажется, Саймон уходит, потому что дверь скрипит, и тогда Джемин счастливо выдыхает. Даже если Саймон вернётся через секунду, он использует эту секунду по полной. Двинув головой, чтобы она лежала на подлокотнике удобнее, Джемин складывает руки на животе и расслабляется.       Спустя мгновение до его ладони прикасаются тёплые пальцы.       — Саймон, ну пожалуйста, ещё пять минут...       — Это Чарли.       — ...я всё равно не пойду на ваш с Дианой диван.       Джемин слышит сверху, как Чарли мягко смеётся, и его ладонь едва ощутимо хлопает по пальцам Джемина. Скривившись из-за того, что его дрёму опять прервали, Джемин отворачивает лицо к спинке дивана.       — Ты сегодня на своей машине?       — Нет, — отвечает с придыханием Джемин, спасаясь от безжалостного света ламп, и рука с его ладони испаряется. Справа Джемин слышит, как вжикает молния и шуршат бумаги, и двигается в попытке найти удобную позицию, где таких звуков не будет.       Джемин не водит машину, когда начинает готовиться к экзаменам или тестам, потому что обычно становится нервным и беспокойным и боится, что недостаток сна приведёт его к чему-то плохому на дороге. Одна из причина, почему Джемин не хочет вставать прямо сейчас, это то, что его ждёт автобусная остановка.       — Я отвезу тебя, — где-то по столику прокатываются карандаши, и молния опять вжикает. Чарли наклоняется над ним, и Джемин понимает это по слабой тени перед веками. — Как мне заставить тебя подняться?       — Никак. Дай поспать, пожалуйста, — Джемин зевает, не забыв прикрыть рот, и пальцы Чарли касаются его вывернутого локтя. — Или, если ты так торопишься, можешь понести меня на руках, как предлагал в кабинете Чимина... по-другому я не встану.       Чарли игнорирует провокацию, высказанную в не совсем трезвом уме, и Джемин про себя ликует, что его наконец-то оставили в покое. Однако в следующее мгновение он чувствует, как под его спину и колени проскальзывают руки и рывком поднимают. Джемин распахивает глаза, автоматически цепляясь за надплечье Чарли и лацкан его пиджака.       — Проснулся? — уточняет Чарли с лёгкой улыбкой, держа Джемина, словно он ничего не весит, и Джемин молча смотрит на него большими глазами. Беззвучно хмыкнув из-за того, что Джемин продолжает пялиться на него, Чарли приседает и опускает ноги Джемина. — Я собрал твои вещи, поэтому можем сразу отправляться домой.       Джемин ещё никогда в жизни не был таким бодрым. Осознав, что он продолжает прижиматься к твёрдой груди Чарли, Джемин отшатывается, разжимая пальцы на тёмно-синем лацкане, и оглядывается в поисках своего рюкзака. Найдя его на полу у дивана, Джемин впивается в лямку скрюченными пальцами и поднимает голову на звук открывающейся двери.       — Представляешь, она ушла, — Саймон фыркает, придерживая дверь бедром, и завязывает верхнюю часть волос в короткий хвостик. Чарли оборачивается, направляя на него прищуренный взгляд, и Саймон разводит руками. — Некоторые уходят сразу после того, как их рабочий день заканчивается. Наверное, их не задерживают наглые первокурсники.       — Извини, — Джемин кривится, хватая пустую банку энергетика и две запечатанные. — Я куплю тебе что-нибудь поесть.       — Я очень привередливый, поэтому лучше скинь денег, — встав на носочки, Саймон потягивается, и его позвоночник хрустит. Когда Джемин вытаскивает из бокового кармана рюкзака кошелёк, Саймон закатывает глаза и отмахивается. — Да ты чего, я не краду карманные у детей.       — Я не ребёнок, — Джемин цыкает, закатывая глаза вслед за Саймоном, и тот подходит к нему, приобнимая за плечи. — Мне девятнадцать.       — А мне на восемь лет больше, — убрав кошелёк Джемина в рюкзак, Саймон начинает двигаться в сторону выхода и продолжает держать его за плечи. — Пошли, ребёнок, меня дома ждёт собака и какой-то странный сериал от Полины.       Джемин насупливается, выпячивая нижнюю губу, но следует за Саймоном в коридор. Он делает вид, что не слышит, как Чарли идёт за ними, и пытается унять пробегающиеся по всему телу мурашки. То, что произошло минуту назад… ему лучше забыть об этом ради собственного блага.       С трудом забравшись на переднее пассажирское сидение, так как ноги ощущаются ватными, Джемин забрасывает рюкзак на задние места и лениво машет Саймону, уходящему к стоящей напротив машине.       Почти одновременно с ним Чарли трогается с места и направляется в сторону дома Джемина. В салоне автомобиля, тепле и без музыки и лишних звуков, исключая урчащий мотор, Джемин опять начинает засыпать, устроившись на спинке сидения. Да, возможно, ему не следовало жертвовать сном последние пару дней, потому что сейчас его глупо вырубает, и организм перестаёт бороться с бодрствованием.       Джемин не просыпается, когда машина Чарли останавливается и мотор затихает. Он слышит, как Чарли двигается, открывает и закрывает двери и отстёгивает его ремень безопасности, но не двигается, беспомощно хмурясь. Джемин не просыпается даже тогда, когда Чарли поднимает его на руки, и лишь хватается за его шею.       — Блин, Джемин, ну ты опять?! Вы с Джено вообще не спите!       — Тише, пожалуйста.       — Он всю ночь занимался в гостиной, пока я не вышел из нашей комнаты…       Джемин стонет, морща нос, потому что голоса Донхёка, Чарли и Марка врываются в его мозг как удары молотка, и ведёт головой. Кто-то снимает с него кроссовки.       — Где его комната?       — Вторая дверь слева. Если он проснётся, скажи ему, чтобы загрузил свои шмотки в машинку, завтра день стирки.       Жёлтый свет прихожей сменяется тьмой коридора, и Джемин находит в себе последние силы, чтобы ликовать. Наконец-то он поспит, и его оставят в покое.       Занеся Джемина в тёмную комнату, Чарли прикрывает дверь ногой и осторожно опускает его на кровать. Джемину не хочется проверять, чья она, потому что нет никакой разницы, и, если он откроет глаза, он уже не заснёт. С трудом стянув университетскую куртку, Джемин комкает её в ладонях и намеревается отбросить к стене, как её вдруг забирают. Не расстроившись, Джемин ложится на живот, близко к краю кровати, и утыкается виском в мягкое одеяло. Когда Джемина накрывают ворсистым пледом, совсем рядом слышится шелест ткани, и Чарли натягивает ткань до его шеи.       — У тебя завтра во сколько первая пара? — Джемин чувствует чужое дыхание на своей щеке и отстраняется от этого неприятного ощущения.       — После обеда. Может, я не пойду на неё…       — Нет, ты должен сходить, — сейчас Джемин удостоверяется, что Чарли присел у кровати, потому что его низкий голос звучит близко и где-то впереди. — Я попрошу Марка разбудить тебя.       — Ладно, как хочешь… Спасибо.       Сквозь закрытое окно всё равно доносятся звуки улицы и гудение машин, и Джемин издаёт короткий и недовольный звук, застрявший в горле. Он ждёт, что Чарли уйдёт, но тот почему-то не уходит.       — Могу ли я сделать что-то, что заставит тебя не пренебрегать собственным здоровьем?       — Ты можешь отдать кому-нибудь своё место проректора и стать моим преподавателем. Если ты выставишь мне отлично за все экзамены, я высплюсь.       — Нет, так нельзя, — Чарли хмыкает, и ладони Джемина внезапно начинает покалывать. Опять это неуместное желание взять Чарли за руку или дотронуться до него. — Не жертвуй сном ради оценок, пожалуйста. Я переживаю за тебя.       Джемин вдруг вспоминает, как Чарли сказал это в первый раз. В тот день Джемин вспылил из-за многих факторов, и его недовольство почти поссорило их. Джемин перестал приходить к Чарли в гости, теперь их встречи ограничены стенами университета, и они не всегда проходят наедине. Джемин знал об этом давно, но только сейчас понимает, насколько ему не хватает атмосферы квартиры Чарли, разбавленной рок-музыкой и панорамными окнами.       — Знаешь… я скучаю… — бормочет Джемин и набирает в грудь воздуха. Его тянет зевать.       — По чему ты скучаешь? Или по кому? — Чарли наклоняется, приближаясь, чтобы слышать Джемина лучше.       — По нашим разговорам… по твоей квартире, — балансируя на грани сна, Джемин вытаскивает из-под груди руку и выставляет её вперёд. Наткнувшись кончиками ногтей на галстук Чарли, Джемин слепо ведёт её вниз и находит то, что искал. Ладонь Чарли тёплая и шершавая, когда он обхватывает указательный и средний пальцы. — Помнишь тот фейерверк?       — Да, он был красивым.       — Извини, что иногда я несу какой-то бред или делаю странные вещи, я сам не до конца понимаю, зачем так поступаю, — Джемину не удаётся подержать ладонь Чарли долго, потому что, прежде чем он пугается собственных действий, Чарли аккуратно освобождает ладонь и убирает ладонь Джемина под плед. — Я больше не буду драться, обещаю.       — Это правильное решение, спасибо.       Джемину внезапно хочется открыть глаза и посмотреть на то, как выглядит лицо Чарли во мраке комнаты, но у него нет энергии. Поэтому он придвигается к самому краю кровати и прячет нос в пахнущем кондиционером пледе. Мысли о той ночи, когда Джемин захотел поцеловать Чарли, крутятся в его голове как на повторе.       — Ты знаешь «Gotta Be Somebody» от Nickelback?.. — внезапно мямлит Джемин, сжимая пальцы вокруг ворсистой тани. Он не знает, ответил ли Чарли, потому что перестаёт держаться, и его утягивает в сновидения. — Там очень правдивый текст…       Джемин окончательно засыпает, прижимаясь щёкой к одеялу, и просыпается поздним утром, когда вместе с запахом горячего завтрака в его комнату врываются голоса спорящих о чём-то Цзыюй и Марка.

◊

      Джемин обещал Чарли прекратить драки и обещал себе признать поражение, но, кажется, его жизнь циклична, потому что всё возвращается назад. Когда приходит время Рождественского бала, Джемин всё ещё влюблён в Чарли и влезает в очередную потасовку.       Какой-то парень пристаёт к Еын, и Тэхён начинает драку. Джемин честно пытается оттащить его, чтобы избежать проблем, но тот парень называет Еын «использованной» и «узкоглазой», и терпение Джемина вспыхивает. Оно за секунду сгорает, и Джемин, не задумываясь, бьёт парня по паху. Он предлагает Джемину выйти, на что Джемин соглашается, но их останавливает подошедший Чарли. Конечно же, Чарли всегда останавливает Джемина.       Джемин должен был знать, что из-за его поступка всё начнётся сначала, он должен был избежать этого. Однако вот он, в который раз ссорится с Чарли, и не может не злиться на самого себя.       Джемин злится и расстраивается, потому что не хотел становиться проблемой для Чарли, и именно это доводит его до состояния, когда он взрывается и начинает кричать. Джемин пытается прекратить то, что устроил. Почему он думал, что сможет выбросить свои чувства в мусорку и подстроиться под мир Чарли, если перестанет драться? Почему он забыл, что у него не было шанса ещё в самом начале? Для него там нет места.       — Джемин, — зовёт Чарли, пряча руки за спиной, и наклоняется на уровень Джемина. Тот отводит голову в сторону, скрывая блестящие глаза. Джемин никогда не плакал из-за Чарли, не собирается и сейчас. — Ты перевозбудился, это нормально.       — Я вспыльчивый, не чокнутый, — Джемин судорожно вздыхает, шмыгая носом, и размазывает пальцами жидкую подводку на верхних веках. Плевать на внешний вид, Джемину нужно убираться отсюда. — И я реально задолбался пытаться подогнать себя под правила, по которым ты живёшь.       Развернувшись, Джемин ныряет в толпу и прекрасно знает, что Чарли не пойдёт за ним. Он останется, чтобы удостовериться, что Еын в порядке, и Джемин не злится на него из-за этого. Он бы тоже остался, если бы прямо сейчас его не разрывало на кусочки.       Умело скользя между студентами, Джемин доходит до другой части зала и ускоряется, заметив у высокого столика Диану, Полину и Саймона.       — Это гениальный сериал! Там раскрыли тему изнасилования и то, как люди справляются с последствиями, — Полина звонко бьёт по столику, так, что стеклянная чаша издаёт характерный звон, и наставляет на Саймона палец с ярко-красным ногтем. — А в первых сезонах подробно рассказали историю главной героини, чей муж совершил убийство. Ты в курсе, что во время съёмок никто из актёров не знал, кто из персонажей виновен?       — Он скучный и непонятный. Элли — полицейский, как она не поняла, что её муж — убийца? — Саймон фыркает, упираясь предплечьями в столик. — Британцы не умеют ничего делать.       — Та-ак, — тянет Диана, усмехаясь, и Саймон недовольно щёлкает языком, — мы с Чарли ничего не умеем?       — Я оговорился, бывает, — пожав плечами, Саймон отводит взгляд на окружающих их студентов и наконец замечает Джемина. — О, привет, ребёнок.       — Привет, — выдыхает Джемин, пытаясь отдышаться после быстрой ходьбы, и отводит с лица упавшую чёлку. — Вы тут всё время будете? Не собираетесь в свои кабинеты?       — Зачем тебе? — с подозрением уточняет Полина, блуждая внимательным взглядом по танцующим студентам, и Джемин строит жалобную гримасу.       — Мне от танцев и духоты слегка нехорошо стало, я хотел посидеть где-нибудь и выпить воды.       Джемин надеется, что симпатии старших к нему хватит для того, чтобы получить ключ от кабинета. Он не хочет выходить на улицу, потому что там дикий холод, а слоняться по коридорам здания ему не разрешит охрана. Поэтому для получения желаемого Джемин хлопает накрашенными ресницами и направляет жалобный взгляд на Саймона, с которым общался больше, чем с девушками.       — Нет, в наш нельзя, ты там постоянно мусоришь, — покачав головой, Саймон открепляет от чёрного ремня карту-ключ и показательно прячет её во внутренний карман пиджака. Видеть его в классическом костюме непривычно, но Джемин откладывает мысли об этом в сторону и выпячивает нижнюю губу. Ему серьёзно необходимо уйти отсюда. — Весь столик в банках из-под энергетика.       — Я оставил их всего один раз, когда торопился. Извини-и.       — Какие вы злые, ужас, — хмыкнув, Диана заползает ладонью под тёмно-синюю полу пиджака и через мгновение протягивает Джемину свою карту-ключ в пластиковом чехле. — Иди, выпей воды. Если хочешь — сделай чай. Там ещё круассаны были.       Круассаны и чай Джемину не нужны, а проход в тихое и закрытое место — да, поэтому он с благодарной улыбкой хватает гладкий пластик, прощается и направляется к выходу из зала.       В коридоре Джемин осматривается, не обнаруживая никого из знакомых, и немедля заворачивает в сторону необходимых кабинетов. Пару раз ускользнув от охраны, Джемин в конце концов доходит до знакомой двери с известной табличкой и прикладывает ключ-карту к электронному замку.       Джемин был в кабинете Дианы и Чарли столько раз, что и не сосчитать, поэтому знающе проходит к кулеру и вытаскивает из бокового держателя прозрачный стаканчик. Смешав в нём горячую и ледяную воду, Джемин делает крошечный глоток и, повестив карту-ключ на шею, разворачивается к остальной части кабинета.       Заметив на столе Чарли матовую вазу с пышным букетом цветов, Джемин фыркает, опустошает пластиковый стаканчик и ставит его на край. Эти цветы наверное, стоили кучу денег. Джемин не хочет знать для кого они предназначаются, посему встряхивает головой и запрыгивает на стеклянный стол. Если Чарли пойдёт искать его (а это определённо произойдёт) и найдёт, он будет недоволен, но Джемин успел успокоиться и сейчас на него нападает настроение повредничать.       Вряд ли у Джемина осталось много времени на уединение, поэтому он должен продумать свои дальнейшие действия. Скорее всего, Чарли окончательно догадался обо всём, и Джемину нужно придумать, как вывернуть это в свою сторону. А, может, не выворачивать? Чарли точно отвергнет его, и Джемину лучше молиться, чтобы это произошло без нравоучений или лекций. Джемин и без них знает, что есть много причин, по которым он не подходит Чарли, и данный список возглавляет возраст.       Пройдясь по губам языком и стерев последние остатки малинового блеска, Джемин болтает висящими в воздухе ногами и застывает взглядом где-то на уровне шкафов напротив дивана. Джемин как-то шутил, что Джено отчаянный до любви, но правда в том, что он такой же. У Джемина было много лет, чтобы попытаться понять, почему он зациклился на Чарли, однако он так и не понял. Может быть, это какая-то извращённая версия демисексуальности, потому что с того момента, как Джемин осознал свои чувства, его больше ни к кому не тянуло. Не считая лучших друзей, Чарли и Тэхёна (с которым он только начинает дружбу), Джемин не знает никого так же хорошо, как их. Даже если у него есть приятели по спортивной команде, ему не кажется, что с кем-то из них это будет правильным.       — Столы не предназначены для того, чтобы на них сидели, — вместе с перезвоном электронного замка тишину кабинета разрывает ровный голос Чарли. Джемин не вздрагивает от неожиданности, но замирает и осторожно следит за тем, как к нему подходят. — За твоей спиной есть два мягких офисных кресла.       — Мне удобнее на твёрдом, — кривит губы Джемин, держась за острый край стола, и его чёрные ногти скребут по поверхности. Когда Чарли останавливается в шаге от него, не близко, но ощутимо, Джемин склоняет голову на бок и с намёком стреляет глазами в сторону букета. — За тобой кто-то начал ухаживать? Или ты начал? А?       — Нет, — Чарли едва мотает головой, растягивая верхнюю пуговицу, и ослабляет галстук. Джемин блуждает взглядом по рубашке, которая плотно обхватывает его горло, грудь и живот, и перемещается на механические часы, выглядывающие из-под рукава. — Это для тебя.       — Для меня? — Джемин дёргает головой, пялясь на букет так, словно впервые видит его, и возвращается к Чарли. Тот выглядит спокойно, что свойственно для него, и в груди Джемин что-то затягивается. Очевидно, что их короткая ссора не повлияла на Чарли. — Ты уверен?       — Это не та ситуация, при которой я имею право быть неуверенным, — отвечает Чарли, что заставляет Джемина непонимающе свести брови, и шагает вперёд. Даже находясь на столе, Джемин всё ещё ниже, поэтому он задирает голову и инстинктивно скрещивает руки на груди. — Я могу спросить кое-что у тебя, Джемин?       — Спрашивай.       Чарли прячет руки за спиной и какое-то время безмолвно смотрит на Джемина. Тот смотрит в ответ, букет цветов продолжает маячить в поле его зрения. Когда Чарли открывает рот, Джемин перехватывает пальцами гладкую поверхность стола, и его ладони начинают потеть.       — Ты планировал молчать о своих чувствах до их логического завершения?       Этот вопрос должен удивлять, но не удивляет. Как Джемин и думал, Чарли догадался.       — Да, планировал, — Джемину внезапно становится жарко в водолазке и пиджаке, и его сердце быстро гоняет кровь, поднимаясь к ушам. Джемин слышит это противное тудум-тудум сквозь толщу бешено скачущих мыслей. — Как ты понял?       — Я начал догадываться, когда тебе было лет восемнадцать? — Чарли пожимает плечами, не до конца уверенный, и предательское сердце Джемина, всегда вытворяющее выкрутасы в такие моменты, падает обратно в грудь. — Той ночью у окна после мероприятия, где Донхёку стало плохо из-за наркотиков и алкоголя, ты хотел поцеловать меня?       Джемин хорошо помнит этот момент. Когда он, семнадцатилетний и пьяный, наблюдал вместе с Чарли за фейерверками и впервые захотел поцеловать кого-то. До этого Джемин никогда не испытывал похожих чувств, поэтому он навсегда запомнил то ощущение и огни города на коже Чарли.       — До сих пор хочу, — отвечает Джемин, и его голос звучит слабым. Ломким. Джемин достиг конца, ему больше не убежать от этого. Ему не скрыть свои чувства и не сделать вид, что всё в порядке. Чарли не позволит. Джемин закрывает глаза, вдыхая полной грудью, и прислушивается, но вокруг тихо. Ни в коридоре, ни на улице нет никаких звуков. Как будто другого мира нет, и есть только этот. — Можешь ничего не говорить. Я знаю, что мои чувства неправильные, между нами большая разница, ты ничего не чувствуешь по отношению ко мне и остальное бла-бла-бла. Я говорил себе это каждый день.       — Не решай за меня, пожалуйста, — просит Чарли вполголоса, и Джемин крепче зажмуривается. Он не справится со стандартно спокойным выражением на его лице. — Это во-первых. Во-вторых, в твоих чувствах нет ничего неправильно. В-третих, ты правда чувствуешь разницу в возрасте, или ты зациклился на ней?       Джемин открывает глаза, смаргивая слипшиеся из-за туши ресницы, и находит взглядом лицо Чарли. Когда он зашёл в кабинет, то включил лишь одну часть главной лампы, и слабый свет отражается в каждой части серыми оттенками, но не на Чарли. Его тёмно-зелёные глаза выглядят яркими на фоне бледного лица, и Джемин берёт для себя секунду, чтобы полюбоваться.       — Я не чувствую её.       Джемин не до конца честен, потому что в некоторые моменты он точно знает, что Чарли старше, но это касается больше общих тем (те же самые драки). В остальном, когда они, например, обсуждали жизнь без сожалений, Джемин не замечал, что они не ровесники.       — Я тоже, — Чарли сокращает оставшееся между ними расстояние, и Джемина омывает знакомым и горьковатым одеколоном. За все года Чарли ни разу не поменял его. — Теперь по поводу последнего. Я не понимаю, откуда у тебя столько уверенности, что твои чувства невзаимны.       — А это не так? — Джемин ядовито фыркает, не сумев справиться с болью, которая пережимает его горло. Чарли с вопросом выгибает левую бровь. — Они взаимны? Не смеши меня.       — Ты обесцениваешь мои чувства?       — Что- Нет! — восклицает Джемин, и черты лица Чарли секундно смазываются из-за громкости его голоса. Джемин даже не замечает этого, потому что старается осознать происходящее. В голове всё крутится водоворотом. — Что?..       — У меня есть чувства к тебе, Джемин.       Джемин смотрит на Чарли расширенными глазами и приоткрывает рот. Это всё похоже на те сны (которые, кстати, снились довольно часто) или на параллельную вселенную, и Джемин отлепляет от стола ладонь, чтобы ткнуть длинным ногтем в шею. Нет, он не спит.       — Что- А что- Подожди, — Джемин роняет руку на колено и протирает второй лицо. Оно, скорее всего, выглядит безобразно с поплывшей косметикой, но это совсем не важно. Важно другое. — Ты серьёзно? Когда?..       Обдумывая сложившуюся ситуацию, Джемин никогда не представлял, что есть исход событий, при котором Чарли будет влюблён в ответ. Или испытывать симпатию. Неважно. Главное это то, что у Джемина нет плана действий для такого случая. Он не знает, что ему делать, поэтому глазеет на Чарли и следит за каждым его движением.       — Когда ты повзрослел, — Чарли отстранённо пожимает плечами, смотря куда-то поверх головы Джемина. — Я не смогу точно ответить, это произошло постепенно.       — Я… не знал.       — Разве это не было видно? — Чарли опускает глаза на Джемина, и тот потерянно пожимает плечами, после чего он мягко улыбается. — Я отвечал на твои шутки.       — Я думал… что ты не воспринимаешь меня всерьёз, — медленно отвечает Джемин, всё ещё пытаясь осознать, что его чувства оказались взаимны. Это… ого. — Что мы будем делать дальше?..       — Помнишь наш разговор на дне рождения Джено? — Джемин кивает. — Твоё мнение о той теме, оно же изменилось, да? — Джемин снова кивает, неспособный воспроизвести хоть какой-нибудь звук. Взгляд Чарли пробирается под его кожу. — Ты хочешь начать отношения со мной?       Облизнув пересохшие губы, Джемин зажмуривается и закрывает лицо ладонями. Уверенность и спокойствие в голосе Чарли пускают по его коже мурашки и заставляют шею гореть. К этому моменту Джемин знает, что уже сильно покраснел. Если косметика не скрыла это, то сейчас он такой же красный, каким бывает Джено.       — Я плохая пара для тебя, — наконец произносит Джемин, заглушённый собственными ладонями, и старается глубоко дышать, чтобы успокоиться. — Я ещё ничего не достиг. У меня ничего нет. Я не смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь.       — Знаешь, что самое грустное во втором десятке жизни? — внезапно к ладоням Джемина прикасаются тёплые пальцы и тянут вниз. Джемин инстинктивно отодвигается назад, когда открывает глаза и замечает склонившегося на его уровень Чарли. Осторожно взяв ладони Джемина в свои, Чарли кладёт их на его колени. — Думать, что тебе нужно всё и сразу.       Чужое лицо оказывается напротив его на небольшом отдалении, и Джемин хмурится, смотря прямо в глаза Чарли.       — Тебе не нужно достигать чего-то, чтобы быть со мной. Я не прошу тебя об этом, — Чарли проводит по фалангам Джемина кончиками пальцев и останавливается ими на его чёрных ногтях. — Твоя жизнь только начинается, Джемин. Если ты серьёзно хочешь достигнуть чего-то, у тебя в запасе ещё много времени. Ты можешь сделать это и в тридцать, и в сорок, и в пятьдесят. Не кори себя за медленный темп. Не торопись.       Какой-то частью мозга Джемин понимал это, но окончательное принятие происходит сейчас. Чарли прав. Джемину всего лишь девятнадцать, и он только ступает на начало своего пути. Ему не нужно бежать вперёд и пытаться догнать кого-то, у него есть время.       — Хорошо, спасибо, — Джемин чувствует, как глаза начинает щипать, но смаргивает это ощущение, и сжимает пальцы вокруг пальцев Чарли. Они длинные и тонкие, и Джемин опускает взгляд, секундно рассматривая их. — Наверное, мне нужно было услышать это.       — Когда-то и у меня были похожие мысли, поэтому я понимаю тебя, — Джемин вскидывает голову, чтобы с изумлением посмотреть на Чарли, и тот беззвучно хмыкает. — Я тоже умею переживать и волноваться.       — По тебе и не скажешь, — Джемин хмыкает в ответ, и его почему-то тянет улыбаться. Сердце перестаёт тащить к земле, и Джемину хочется встряхнуться из-за накатывающих эмоций. Больше никаких переживаний насчёт невзаимности. Джемина это не касается. — Ты всегда выглядишь собранным и серьёзным.       — То, как я выгляжу, и то, что я чувствую, это разные вещи, — Чарли неожиданно поднимает одну из ладоней Джемина и бережно прикладывает к своей груди. Джемин чувствует, как часто бьётся его сердце, и ушедший румянец возвращается на его щёки вместе с отдёрнутой рукой.       — Не смущайте меня, проректор О’Донован, — должность Чарли и его фамилия вырываются из Джемина непроизвольно, потому что он и до этого пару раз так обращался к Чарли, но сейчас это привлекает его внимание. — Подожди… а как мы будем встречаться? Мы будем держать это в секрете?       Джемин внезапно вспоминает, что он сидит на столе в кабинете Дианы и Чарли (который частично управляет его университетом) во время Рождественского бала. Это мысль немного в не тему, но Джемин надеется, что Еын в порядке. Он совсем позабыл о ней.       — Думаю, ты можешь рассказать ребятам, но от наших семей это лучше держать в секрете. Пока что, по крайней мере. Может, через пару лет у меня появится возможность перейти в университет мистера Ли на должность ректора, — Чарли прячет ладони в передних карманах классических штанов и опускается обратно на уровень Джемина. — Я не твой преподаватель, и в нашем университете нет правил, запрещающих отношения со студентами, но все и так понимают, что это не совсем этично. В этих стенах я для тебя проректор по воспитательной работе и связям с общественностью.       — Некоторые правила можно и нарушать, — со смешком отвечает Джемин, чтобы поддразнить Чарли, и тот с понимающей улыбкой неторопливо качает головой. — Ой, ну да, ты как обычно не согласен.       — Да, я не согласен. Правила созданы для того, чтобы им следовали, — вытащив руки из карманов, Чарли убирает со лба волнистые пряди, а затем шагает к Джемину так, что тот касается его коленями, и наклоняется вперёд. Джемин цепенеет, когда Чарли кладёт ладони по бокам от его бедёр и опирается на выпрямленные руки. — Но ты — единственное правило, которое я с полной уверенностью готов нарушить.       В очередной раз за вечер засмущавшись (удивительно, обычно такое происходит с ним редко), Джемин шлёпает Чарли по груди и вдруг понимает, что ему хочется провести ладонью по его белоснежной рубашке, чтобы почувствовать кончиками пальцев твёрдые мышцы. Выпустив сквозь зубы поверженный звук, потому что нет, о чём ты думаешь, Джемин прячет ладони между бёдер.       — Не говори вещи, из-за которых я начинаю сомневаться в правильности своего решения, — собравшись, произносит Джемин, и Чарли с вопросом склоняет голову в сторону. Джемин закатывает глаза и взмахивает ногой, чтобы безболезненно толкнуть его ногу носком обуви. — Получается, что мы встречаемся?       — Да, мы вместе.       — Можем подождать, кстати, и наши отношения начнутся в Рождество.       — Нет, я не хочу ждать.       — Переста-а-ань, — что вселилось в Чарли, что он говорит такие опьяняющие вещи? Джемин чувствует, как его голову начинает кружить, а тело наполняется покалывающей энергией. Хочется что-то сделать, но Джемин не знает что. — Ты где начитался советов так флиртовать?       — О, я ещё не начинал флиртовать, — ладони Чарли продолжают касаться его бедёр, и Джемин ощущает их тепло даже сквозь классические штаны. — Стоит ли мне начать?       — Не смей, иначе я убегу отсюда, — Джемин выдёргивает одну из рук, чтобы снова хлопнуть Чарли по груди, но его удар не вызывает никакого эффекта. Да уж, и Джемин ещё считал себя сильным. — И ты меня никогда не увидишь.       — Если что, мы можем вернуться в зал в любой момент.       Джемин мотает головой, потому возвращение — это последнее, чего он желает. Джемин хочет остаться в кабинете как можно дольше, чтобы насладиться временем с Чарли наедине. Тот мягко улыбается, по-настоящему, так, как делает всегда, когда они одни, и Джемин не в состоянии сдержать свою прорывающуюся улыбку. Чарли внимательно смотрит на него, будто пытается что-то отыскать, и Джемин клянётся, что ещё чуть-чуть, и его сердце прорвётся сквозь грудную клетку.       Он встречается с Чарли, это официально. Не верится. Джемин и подумать не мог, что окажется счастливчиком. Чарли — один из самых потрясающих людей, с которыми Джемина свела жизнь, и он ценит это. Джемин чувствует, что внутри Чарли скрывается много всего, и ему не терпится познакомиться с каждой частью. Джемин хочет разговаривать с Чарли обо всём на свете.       А ещё Джемин хочет поцеловать Чарли.       — Ты знаешь, что ты мой первый парень, — произносит Джемин, сжимая пальцы в кулаки, и длинные ногти царапают внутренние стороны ладоней. Чарли, соглашаясь, единично моргает. — Я ни с кем не целовался и не делал… другие вещи. Ты будешь первым во всех смыслах.       — Я не подведу тебя, — отвечает Чарли, не двигаясь, и Джемин жалеет, что между ними есть расстояние. — Если я сделаю что-то не так, говори об этом сразу.       Джемин не по-злобному фыркает, потому что Чарли вряд ли заставит его испытывать какой-либо дискомфорт, и вытирает вспотевшие ладони о штаны. Мысли о поцелуя не исчезли, наоборот, усилились, но Джемин не знает, как попросить Чарли поцеловать его. В фильмах и аниме всё происходит само собой и без неловких просьб и вопросов.       Решившись довериться своей глуповатой интуиции, Джемин задирает голову и с наигранным прищуром разглядывает белый потолок и пастельно-зелёные стены. Чарли, сведя брови, поднимает глаза вслед за ним.       — Что ты ищешь?       — Рождественскую омелу, — его шея затекает, поэтому Джемин опускает голову к Чарли и хитро улыбается. — Это же традиционное украшение в Англии, ты что, забыл? Ужас.       — Ты хочешь поцеловать меня?       — Я хотел поцеловать тебя с семнадцати лет, но тогда у меня не было возможности, — Джемин пожимает плечами, стараясь выглядеть как можно более незаинтересованно. — Сейчас я совершеннолетний.       — Твоё полное совершеннолетие наступит в двадцать один год, — возражает Чарли, чем заставляет Джемина цыкнуть и выпрямиться, чтобы казаться выше. — Но я тоже хочу.       — Тоже хочешь поцеловать самого себя? — спрашивает Джемин с усмешкой, выгибая правую бровь, и Чарли выдыхает с усталой улыбкой. — Ладно, извини. Я пытаюсь избавиться от этого ощущения неловкости.       — Я понимаю, — говорит Чарли, ловя взгляд Джемина, и отталкивается от стола. Джемин испытывает краткое сожаление, что он выходит из его личного пространства. — Ты точно уверен? Мне поцеловать тебя?       — Да! — Джемину даже не стыдно, что он звучит столь отчаянно. Он провёл в этом состоянии несколько лет и не собирается ждать, когда есть возможность действовать. Прочистив горло, Джемин складывает ладони на коленях и поднимает брови. — Пожалуйста?       — Хорошо, — отвечает Чарли, и в следующее мгновение у Джемина перехватывает дыхание: Чарли кладёт ладони на его талию. — Иди сюда.       Джемин автоматически разводит ноги в стороны, пуская Чарли, когда он подходит ближе, и поспешно закрывает глаза. Джемин слышит, как Чарли склоняется к его лицу, и сперва он нежно целует его в щёку. Задержав дыхание, Джемин невольно облизывает губы, а в следующую секунду их накрывают чужие.       По телу Джемина проходится дрожь, и он хватается за первое, что попадается под руку. Почувствовав под пальцами грубую ткань пиджака, Джемин поднимает руки выше и находит ими шею Чарли.       Джемин постоянно называл поцелуи отвратительными, потому что честно считал так. Он успел насмотреться на то, как целуются другие (иногда ими оказывались Донхёк и Марк, что просто иу), и мысли о поцелуях вызывали приступ отвращения. Сейчас этого нет, и, наверное, всё дело не в самих поцелуя, а в человеке, с которым ты целуешься. С Чарли любая вещь, связанная с отношениями, ощущается правильной.       Джемин ни разу не делал этого, Чарли знает об этом, поэтому сначала целует его медленно и осторожно. Стараясь держаться за тепло, разливающееся по телу, Джемин впивается ногтями в короткие волосы на затылке Чарли и пытается быстро научиться, чтобы избавиться от ощущения стыда и неопытности.       Оказывается, поцелуи — это легко, поэтому через какое-то время Джемин умудряется приноровиться. Чарли крепко держит его за талию, удерживая на месте, и Джемин вытягивается в попытке поймать его губы своими. Теперь, когда он знает, что нужно делать, он не даёт Чарли прикасаться к себе слишком невинно.       — Что-то мне кажется, что Вы не стараетесь, проректор О’Донован, — отодвигаясь, Джемин открывает глаза, промаргивается и встречается взглядом с прищуривающимся Чарли. Его ладони прожигают талию Джемина. — Что же так?       — Джемин На, — с укором зовёт Чарли, и Джемин тянется ещё выше, перемещая пальцы, чтобы обхватить ими его шею. — Вы вроде как научились целоваться минуту назад.       — Ну, я уже мастер в этом, — и, не давая шанса ответить, Джемин соединяет их губы. Он чувствует кисловатый привкус пунша на губах Чарли и непроизвольно скользит по ним языком.       Джемин не уверен, что точно происходит с ним, почему мир сокращается до прерывистого дыхания Чарли и его тепла, и сколько проходит времени, но в какой-то момент вместе с ватными конечностями в нижней части его живота что-то затягивается. Догадываясь, Джемин поджимает живот и старается не отвлекаться от постоянно двигающихся губ Чарли.       Когда Джемин обхватывает пальцами лицо Чарли, случайно царапая длинными ногтями, тот тянет его на себя. Не удержавшись на краю стола, Джемин неуклюже прыгает, карта-ключ бьёт по груди, и Чарли ловит его за бицепс, чтобы помочь устоять. Джемин автоматически напрягает его.       — Так. Секунду, — Джемину боязно смотреть Чарли в глаза, поэтому он прячет лицо где-то в его плече в попытке отдышаться и облизывает припухшие губы. Чарли продолжает держать его за талию, пальцы не больно, но ощутимо вдавливаются в тонкую ткань водолазки, и Джемин зажмуривается. Зарождающее ощущение в животе никуда не ушло. Джемин знает, что это может быть, поэтому прикусывает язык и отклоняется назад, задирая голову. — Продолжим?       — Я думаю, что нам следует вернуться в зал. Ребята, скорее всего, потеряли тебя, — Джемин кивает, пару раз до этого почувствовав вибрацию у бедра, и смотрит на Чарли. Он не выглядит таким же взволнованным, как Джемин, но его грудь часто двигается, а линия губ размыта. Здесь Джемина не обманешь. — Мне тоже следует вернуться к наблюдению за залом.       — Полина, Диана и Саймон справятся и без тебя, — прижавшись к Чарли, Джемин приподнимается на носочки и для опоры хватается за его надплечья. Всего несколько поцелуев, и Джемин чувствует себя самым смелым на планете. — Пожалуйста? Ещё пару минут? Для практики?       Чарли хмурит брови, убирая с талии Джемина одну из ладоней, чтобы посмотреть на выглядывающий из-под рукава циферблат, и Джемин закатывает глаза, выпуская через нос весь воздух.       — Если ты боишься каких-то стычек или драк, то не стоит, я же здесь.       — Зато Тэхён там.       — Он безобидный, если его не злить.       — Джемин, — выдыхает Чарли и опускает свободную ладонь на поясницу Джемина, чтобы подвинуть его ближе. Столкнувшись с Чарли грудью, Джемин выгибает правую бровь и с намёком выпячивает губы. — Ты неуправляемый.       — Я знаю, ты уже говорил, — Джемин довольно улыбается, падая на пятки, потому что устал балансировать на носках, и осторожно прикасается к галстуку Чарли. Не получив сопротивления, Джемин вдруг вспоминает о старом клише, увиденном в каком-то фильме, и тянет за нижнюю часть галстука, вынуждая Чарли наклониться к нему. — Это мое самое главное достоинство.       Вместо ответа Чарли целует его, и Джемин чувствует, как он улыбается.

◊

      На дворе февраль, все итоговые экзамены и зимние каникулы давно позади, и Джемин паркуется на переднем дворе братства АСУ. Оставив машину как попало в надежде, что никто не заметит, Джемин расстёгивает дублёнку и спешит зайти в дом.       Внутри как обычно много людей, повсюду ходят и разговаривают студенты, и Джемин спешит смешаться с ними. Проскользнув мимо двух парней, Джемин выходит в коридор, в котором начинается лестница на второй этаж, и осматривается. Чуть вдали Джемин находит Чимина, Юнги и незнакомую смуглую девушку. Её чёрные волосы собраны в высокий хвост, и некоторые пряди окрашены в фиолетовый.       — О, Джемин, привет, — Чимин оборачивается, когда Джемин останавливается рядом с ними, и прижимает к груди большую коробку. Девушка окидывает Джемина любопытным взглядом, и ему внезапно кажется, что они уже где-то виделись. — Ты к Тэхёну?       — К кому же ещё, — бормочет Юнги сквозь сжатые зубы и забирает у Чимина коробку. Джемин яро кивает, подмигивая Юнги, и тот закатывает глаза. Там, где есть Тэхён, есть Юнги, и бесить его — новое и любимое хобби Джемина. — Погнали, Ло, быстрее закончим.       Приобняв Чимина за шею, девушка прощается с Джемином поднятой ладонью и скрывается вместе с Юнги в арке. Джемин провожает их взглядом и поворачивается к Чимину, который проводит ладонью по русым волосам.       — Пойдём вместе? Я заберу Чонгука.       Джемин согласно мычит, пропуская Чимина к лестнице, и следует за ним, спрятав руки в карманах дублёнки. Чимин и Джемин виделись и разговаривали пару раз, но они всё ещё не близки, поэтому Джемин не утруждается начинать разговор о какой-нибудь ерунде. Ему это и не нужно, потому что вскоре Чимин останавливается перед закрытой дверью.       Когда он открывает её, по середине комнаты на носочках стоит Тэхён и вытягивает к потолку ладонь с зажатой в ней телефоном. Еын, цепляясь за капюшон на толстовке Тэхёна, пытается дотянуться и жалобно стонет. Чонгук стоит рядом с ними и призрачно улыбается, и Джемин шумно фыркает.       — Нуна!       Джемин знает о корейской культуре целое ничего, но однажды они с Еын и Джено обедали в бургерной рядом с кампусом, и Еын рассказала им об уважительных обращениях в корейском языке. С тех пор Джемин иногда называл Еын «нуной» несмотря на то, что она была старше его на три дня, а к Чарли обращался как к «аджосси». Однако с Чарли это долго не продлилось, потому что Джено почти мгновенно сказал ему, что так обращаются к мужчинам, которые намного старше по возрасту, и он перестал реагировать так, как хотелось бы Джемину.       — Привет, — встретившись с Джемином взглядом, Тэхён поднимает брови и опускается на пятки. Воспользовавшись моментом, Еын забирается на стоящий рядом стул и, выхватив из пальцев Тэхёна телефон, несильно бьёт его по голове. Ойкнув, Тэхён морщится и отклоняется к Чонгуку.       — Всё, я побежала, иначе Цзыюй и Суён съедят меня, — бросив телефон в сумку, болтающуюся на предплечье, Еын машет всем парням обеими ладонями и выходит в коридор. Когда она подходит ближе, Джемин замечает, что в крыле её носа блестит золотое кольцо.       — У вас парные причёски? — припав плечом к косяку двери, Джемин кивает вслед испарившейся Еын и снова кивает, но уже на Чонгука. Только слепой бы не увидел, что Еын и Чонгук теперь блондины. — А чего Джено не предложили? Вы же всё вместе делаете.       — Не делаем, — смутившись, Чонгук неосознанно поправляет светлые пряди, покрывающие лоб, и забирается под стол. Вылезает Чонгук оттуда уже с телефоном и скомканным в ладони зарядным устройством. Подойдя к парням, Чонгук улыбается Чимину и взмахивает рукой. — Привет.       — Привет, ты готов?       — Да! — Чонгук подпрыгивает, после чего его улыбка становится шире, и прячет телефон в задний карман джинсов. Чимин приглушённо посмеивается и протягивает ладонь, которую уверенно принимают. — Тэхён и Джемин, пока!       — Пока.       Когда дверь плавно закрывается, Джемин перемещается, чтобы опираться на косяк пространством между лопатками, и наблюдает за двигающимся по комнате Тэхёном.       — Все такие занятые, — хмыкает Джемин, ощущая, как в дублёнке становится жарко, и скрещивает руки на груди. Вытащив из шкафа мятую футболку, Тэхён виновато кривится и стягивает толстовку через голову. Джемин скользит по его смуглой спине равнодушным взглядом, и Тэхён, надев чёрную футболку, возвращает толстовку обратно. — Давай быстрее, я хочу есть.       — Мы успеем, даже если выйдем через час. В той кофейне обычно свободно, — Тэхён закатывает глаза и, поймав в зеркале на дверце шкафа своё отражение, расчёсывает пальцами сбитую чёлку. За то время, что они не виделись, он отрезал большую часть своих длинных волос, и Джемин немного сожалеет. Не то чтобы это его дело, но Тэхёну очень шла та причёска. Она делала его взрослее. Может, Джемин тоже должен как-нибудь изменить внешность, раз это делают все вокруг? У него есть возможность в любой момент принять эстафету у Чонгука и перекраситься в розовый. — Или ты куда-то торопишься?       — Вечером я иду со своим парнем в кино, — Джемин морщит нос, вспоминая, что он пойдёт вместе с Чарли на фильм «Ван Гог. На пороге вечности». Его не особо интересует искусство, но, если это нравится Чарли, он будет ходить туда до того момента, пока у него не закончатся карманные деньги. — Не хочу опоздать.       Лицо Тэхёна вытягивается, и он застывает с приоткрытым ртом по середине комнаты. Джемин довольно ухмыляется, потому что ни разу не говорил Тэхёну об этом, и наслаждается потерянным выражением на его лице.       — Парень? Ты серьёзно?.. — отмерев, Тэхён поднимает брови, и Джемин кивает, прищуриваясь. — Это Чарли?..       Вместо ответа Джемин склоняет голову к надплечью, смотря на Тэхёна пристальным взглядом, и тот поверженно вздыхает, предсказывая, что произойдёт дальше.       — Я всё ещё не умею парковаться, поэтому бросил машину на лужайке, — выпрямившись, Джемин отталкивается спиной от косяка и тянется, чтобы открыть дверь. — Мы должны поторопиться, пока Чимин или кто-то другой из твоих старших не отругал меня.       — Стой, Джемин-, — не дожидаясь, Джемин выскальзывает в коридор и встряхивает тяжёлую дублёнку. Он мечтает о прохладной улице, где верхняя одежда не выполняет роль печи. — Ты пошутил так? Джемин!       — Можешь пока собираться в своём темпе, я должен сначала прогреть машину.       — Ты издеваешься надо мной?!       Повернувшись и начав идти спиной вперёд, Джемин ловит возмущённое лицо Тэхёна, выглядывающего из комнаты, и преувеличенно пожимает плечами. Дублёнка двигается вместе с ним.       — Джемин-хён.       Хмыкнув из-за того, что его имя забавно звучит с корейским акцентом, Джемин «стреляет» в Тэхёна указательными и большими пальцами и ступает на первую ступеньку.       — Осторож-       Не заметив, Джемин налетает спиной на Юнги, и тот подхватывает его под локоть с самым недовольным в мире выражением лица.       Джемин, приоткрыв губы, подмигивает ему.