I Thought You Were Dead

Прошло уже восемь лет, пять месяцев и два дня с тех пор, как умер Габриэль. Прошло уже восемь лет, пять месяцев и один день с тех пор, как Сэм начал молиться Архангелу. Сэм понятия не имел, зачем он это делает. Черт возьми, Габриэль был мертв, и ничто это не изменит. Но Сэм чувствовал что-то к Архангелу, и даже если сам не был уверен что это было, он скучал по нему. И поэтому он молился. Это всегда было что-то простое и короткое. Просто пара фраз о том, что у них происходит. Ничего глобального или драматичного, хотя это всегда было в стиле Габриэля. «Привет, это я. Я ничего не могу с собой поделать, я скучаю по тебе. И это глупо, учитывая, что ты был еще тем мудаком. Но эй, в итоге ты помог нам. Ты даже умер за нас. И я чувствую, что виноват в этом. Так что, если ты слышишь меня, прости» «Привет, Габриэль. Дин пытается начать войнушку с приколами, чтобы как-то развеять атмосферу. Тебе бы понравилось, готов поспорить, и я выиграю. Я всегда выигрываю. Хотя Дин никогда не соглашается с этим, и думает, что выиграл он» «Я выбрался из ада. Это долгая история. Моя душа осталась там и… и я ничего не чувствую. Я не хочу ничего чувствовать. Это странно, но охота идет лучше. Дин не знает, что я жив» «Итак… моя душа снова со мной. Все сложно. Но теперь Люцифер у меня в голове. Я не могу спать, не могу есть… это тяжело, Габриэль. Дико тяжело» «Что за хрень такая Левиафаны?» «Твоя тетя вернулась. Твоя помощь бы очень пригодилась» «Я скучаю по тебе» «Вернись» =***= А потом Габриэль вернулся. Кетч привел его к ним. Но… это был не Габриэль, не совсем. Это была маленькая, сломленная версия Габриэля. Тихий, недоверчивый, нервный. Даже избавившись от нити, сшивавшей его рот, все, что он делал, это сидел у себя в комнате. Даже Кастиэль не смог разговорить его. Но Сэм все еще пытался. Даже после того, как Кастиэль и Дин сдались и просто оставили Габриэля сидеть в тишине, Сэм продолжал пытаться. Он сидел в комнате Габриэля со старой, потрепанной книжкой «Хоббит» и читал вслух, рассчитывая добиться от него как-то реакции. Ни разу не удалось. Пока он не добрался до конца книги. Смерть Торина. Сэм читал эту часть вслух, гадая, не ошибся ли он с выбором книги для израненного Архангела, когда его мысли были прерваны громким: — Погоди, и это конец? Серьезно? Сэм подпрыгнул на месте и, переведя взгляд на кровать, увидел бессовестную ухмылку, которая была настолько нестерпимо Габриэлем, что ему пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не кинуться к нему и не обнять. Вместо этого, он вздохнул и закрыл книгу, одаривая Гэйба веселым взглядом. — Так значит, поговорить с собственным братом ты не можешь, а ради конца старой книги — пожалуйста? — Что тут скажешь? — пожал плечами Габриэль. — Я всегда любил счастливые концовки. =***= И вот так Габриэль стал частью повседневной жизни бункера. Он готовил панкейки, он подкалывал Дина, у них с Касом были милые братские моменты, но по какой-то причине, которую Сэм никак не мог понять, он никогда не отходил от него ни на шаг. Это было довольно мило, на самом деле. Куда бы ни собирался Сэм, Габриэль обязательно молча посмотрит на него щенячьими глазками, пока Сэм не вздохнет и не скажет, что ангел может пойти с ним, если хочет. И тот всегда шел. Дин был не очень рад этой новой тени Сэма. Он часто говорил, что Габриэль «слишком приставучий» и «раздражающий». Сэм всегда одаривал его хмурым взглядом и начинал говорить с ангелом, игнорируя, как Габриэль по-детски показывал Дину язык. Еще одна вещь, которую Сэм не должен был бы находить очаровательной, но не мог. В кои-то веки в жизни Винчестеров все было спокойно. =***= Спокойствие долго не продлилось. Габриэль начал становиться беспокойным и надоедливым. Он всегда хотел что-то делать, куда-то пойти. Он оплакивал потерю своей благодати. Он скулил каждый раз, когда Сэм его игнорировал. В целом, сам из себя сделал язву. И Сэму не потребовалось много времени, чтобы сорваться. — Чувак, если тебе так не сидится на месте, возьми машину и съезди куда-нибудь! Я уверен, ты умеешь водить. Габриэль покачал головой. — Только, если ты поедешь со мной, — упрямо сказал он. Это стало последней каплей. — Что у тебя за одержимость мной? С того момента, как ты вернулся, ты от меня не отлипаешь! Это мило и все такое, но, Боже, твои стенания должны прекратиться, если ты так и собираешься неотрывно быть рядом со мной. Габриэль молчал. А затем: — Я слышал тебя. — Что? — Молитвы. Каждую ночь. Я слышал тебя. Это помогало мне пройти через эти пытки, когда Асмодей забирал мою благодать, все это. Знание, что я услышу твой голос, каждую ночь, — Архангел пожал плечами. — С тех пор, как я вернулся, ты перестал молиться мне. Мне нравится слышать твой голос. Это успокаивает. Тишина. Боже, ну разве Сэм не задница. Он только что накричал на Габриэля, который просто пытался найти у него поддержку и комфорт. — Прости меня, — тихо сказал он. Габриэль улыбнулся. — Все в порядке, я бы тоже себя раздражал. — Ты меня не раздражаешь, я раздражен за тебя, — задумчиво ответил Сэм. — Я ненавижу, что ты страдаешь. Ненавижу, что не могу помочь. Помогать тем, кто мне дорог это важно, знаешь? И не иметь такой возможности это отстой. — Аввв, я тебе дорог, Сэмсквоч? — поддразнил Габриэль, но спрашивал серьезно. — Конечно, — признался Сэм, решаясь взглянуть на Габриэля. — Ты очень мне дорог. И затем губы Габриэля оказались на его губах, неспешно двигаясь, и тонкая искра оставшейся благодати заставила его волосы встать дыбом на затылке. С миром все было правильно.