Инсинуация

Фэллон стояла перед зеркалом, которое позволяло ей видеть себя в полный рост. Девушка пропустила уже несколько учебных дней, из-за своих "изменений" в организме, но она много занималась сама. За эти дни в своей комнате она не мало прочла и выучила. Фэл оценивающе смотрит на свой наряд, ботильоны, чёрные капроновые чулки, резинка которых скрывалась под подолом платья, и никак не могла показаться. Платье девушки подчёркивало все манящие изгибы её фигуры. Она завила свои волосы, цвета вороньего крыла, в лёгкие и аккуратные кудри, которые придавали ей женственности. Девушка понимала, что одетая не банально, она часто носила юбки, но сейчас она выглядела по-особенному, так будто специально для кого-то оделась. И это было правдой. Фэл знала, что Малакаю больше нравится, когда она в юбке, под которой капроновые чулки, знала, что ему нравится, когда она на каблуках и знала, что он хочет видеть её женственной. Хотя, его просто привлекал такой её вид, это не значит, что он легко отказался бы от неё, обуй она кеды. Фэллон не была уверена, что поступает правильно, не была уверена, что всё это приведёт к чему-то хорошему, но она хотела всего этого, жаждала внимания и заботы Кая Паркера. И ей уже было всё равно на братьев Сальваторе, Елену, Бонни и немного всё равно на Кэролайн. Девушка всё ещё считала себя виноватой перед блондинкой, ведь та помогла ей выжить и придержала её комнату. Фэл взяла сумку, вышла из комнаты. Девушка почти вышла из общежития, когда на выходе встретила Елену и Кэролайн, с весёлой Бонни в обнимку. Дамы были немного пьяны. Гилберт поспешно ушла с Беннет, сказав, что они торопятся. Но Форбс не захотела просто так проходить мимо своей бывшей, лучшей подруги. Кэр остановилась перед ней и смотрела с ожиданием на брюнетку, она сразу поняла, что Фэллон уходит на вечеринку или какую-то встречу, может даже на свидание. — Привет, — первое, что говорит Кэролайн. Она всем своим видом показывает отчаяние, перемешавшееся со злобой. Девушка не понимала, как её подруга вдруг стала такой, где она упустила намёки на то, что Энни и не Энни вовсе. Она больше злилась на себя, за то, что доверилась и поверила в ложь Монтгомери. — Привет, — выдавливает из себя Фэл и немного приподнимает подбородок, сжимает слегка губы и смотрит с "высока". — Я спешу, Кэролайн. Будь добра отойди, — сдержанно, будто на грани, говорит Фэл. Ей надоело выглядишь жалкой и вести себя правильно нормально. Она никогда не признавала все это общественные нормы. А сейчас, ей не нужно вести себя так, будто она никогда не убивала и будто она не знает, что совсем одна, что теперь за неё никто не впряжётся. Почему бы не пуститься во все тяжкие. — Фэллон, нам нужно поговорить. Я не собираюсь избегать тебя, как Стефан! Я хочу понять тебя и услышать твою версию! — Правда?! Теперь ты хочешь услышать мою версию? Теперь не думаешь, что я снова совру?! Теперь тебе интересно то, что скажу я, а не Кай?! — вопросы явно были риторические. Форбс сглатывает ком в горле. Фэл небрежно обходит блондинку, чуть задев её плечом, нарочно. Кэролайн чувствует облако из духов девушки, аромат, которым сейчас пахла её подруга говорил, что она смелая и жестокая, что не будет брызгать на себя запах клубники или малины, скорее что-то с лёгкими и чуть заметными нотками цитруса. Раньше она пахла персиками. Фэллон быстро добралась до назначенного места, она хорошо справлялась со своей вампирской силой, и пока что она не пила крови из самого человека, только воровала пакеты доноров из больницы. Ей хотелось бы попробовать кровь сразу из чьей-то вены, но она понимала, что не сможет остановиться, что перебьёт пол общежития, а потом и под города. Кай уже сидел на месте. Парень выглядел прилично, он потрудился надеть рубашку, что удивило Фэл. Она была уверена, что Паркер будет в толстовке и футболке, но видимо она его плохо знает. Девушка заходит в кафе, кидает «привет» Малакаю и быстро, без силы вампира, вешает сумочку на спинку стула и усаживается на него. Кай расплывается в лисьей улыбки, увидев объект своего воздыхания. — Почему ты улыбаешься? — спрашивает девушка, немного поправив свои волосы. — Да, так. Думал, ты не придёшь. Может, помирилась с ведьмой Беннет, и я тебе больше не нужен. Монтгомери слабо щурится, она понимает, что сказанные им слова это манипуляции, он хочет, чтобы она почувствовала себя виноватой и пожалела его, сказав, что-то по-типу "ты мне нужен" или "я скорее доверюсь тебе, чем Бонни", а может лучше "Я здесь не только, из-за браслета". Но Фэллон не хочет казаться наивной и глупой, она перебарывает себя, не говорит то, что Он хотел услышать. Девушка вообще, решает не трогать тему сверхъестественного. Она надеется, что Кай тоже не против разговора о чём-то другом, более реальном. — Мы будем всё свидание обсуждать Бонни? — Свидание? Считаешь эти свиданием? — Малакай будто немного мурлыкал, когда сказал это. Он довольно улыбался и умилялся тому, как Фэл оценивала эту встречу. Фэллон закатила глаза, она уже подумывала задушить его. Но Каю повезло, потому что к ним подошёл официант. Если бы не этот молодой парень, то девушка скорее всего, ответила бы Паркеру грубо, и испортила вечер обоим. А так, у неё есть время, чтобы придумать "добрый" ответ. Парень заказывает много всего, а Фэллон просит всего одно блюдо, маленького размера и белое вино. Она вампир и не видит смысла наедаться. — Так, значит, считаешь это свиданием? — интересуется повторно Кай. Он хочет слышать положительный ответ, который будет говорить о том, что девушка согласилась пойти с ним на свидание, не важно как, главное, что она сейчас прямо перед ним, пленительная, опасная и обаятельная. — Да, я думаю, что это свидание, — сдерживая себя, произносит Фэл. — Я вообще-то, рассчитывал на просто дружеский ужин, но раз ты хочешь считать это свиданием... Фэллон снова закатывает глаза и вздыхает. Она уже жалеет, что пришла и назвала эту встречу свиданием. — Ладно-Ладно. Я шучу, котёнок, не злись. Мне бы хотелось уйти живым отсюда и не потерять и каплю крови. — Думаешь, я буду пить твою кровь? — Девушка понимает, что это больше звучит так, будто у неё отвращение к этому парню, но это не так. Поэтому, она решает исправиться. — Я пью кровь из пакетов. Ещё никто не пострадал от того, что я вампир. — Ты никогда не пила кровь из человека? — немного с удивлением и малой медленностью спрашивает Кай. — Нет. — Почему? Ты же не из тех вампиров мучеников, что думают, какие они несчастные, раз теперь кровь пьют. К столику подходит официант и ставит напитки. Девушка кидает «спасибо» и слабо, но мило улыбается парню, который их обслуживал. Кай замечает это и чувствует ревность, она ещё ни разу не улыбнулась так ему, за всё их пребывание в настоящем мире, а этот всего лишь человек, не могущественный колдун, уже получил от Его спутницы милую улыбку. — Потому что, не хочу, — врёт девушка. Она хотела, но страх устроить бойню был сильнее. Фэллон почему-то всё ещё надеялась сохранить человечность и остаться хорошей. Хотя, она толком не могла разобраться нужно ли ей это. — Не верю. Поскольку, ты здесь из-за заклинания от солнца для браслета, то ясно, что он тебе нужно. Так же, как и мне нужно, чтобы ты говорила правду. Поэтому, новое правило: говори только правду. — Нельзя менять договор. — Мне можно. Девушка прожигает Малакая взглядом. Ей не нравится, что он жульничает. Раз он так делает, то и она тоже будет. — Хорошо. Я буду говорить правду, если ты будешь. — Договорились. Так, почему ты не пьёшь кровь из людей? — Потому что, я уверена, что, если начну, то не остановлюсь и стану, каким был когда-то Стефан – потрошителем. — Я и не знал, что святой Сальваторе был убийцей. В тихом омуте черти водятся, — Малакай немного восхищается вампиром и не скрывает этого. По его глазам видно, что он хочет подробности этой истории. Но не просит об этом, мнение Фэл ему кажется более важной вещью. — Не вижу в этом ничего плохого. — Зато, я вижу. — Фэллон отпивает из своего фужера вино. — Ладно, моя очередь глупых вопросов. Каким ты был в школьные годы? Паркер усмехается. Он откидывается на спинку стула и пытается найти правильный ответ у себя в голове. Кай прекрасно понимает, что должен выставить себя в лучшем свете перед девушкой. — Я мало с кем дружил, но общался со многими. Часто оставляли после уроков. Учился хорошо, но поведение страдало. Это всё что тебе нужно знать, — немного серьёзно отвечает Кай. — Был обычным бунтарём. — Вау, я думала ты вообще в школу не ходил. Сидел дом и разрабатывал план по захвату всего человечества. Малакай быстро понимает, что девушка не всерьёз, поэтому улыбается. — Что насчёт тебя? — Я разрабатывала план по захвату человечества в школьные годы. — Не верю. Думаю, ты была приличной ученицей, встречалась с лучшим игроком футбольной команды и планировала провести с ним всю жизнь. А потом, смерть матери, и ты съезжаешь с катушек. Я прав? Всё сказанное Каем неправда и очень далеко от неё. И её даже огорчает, что парень не угадал. Фэллон была своего рода тенью в школе, она никому не доверяла, следила за всеми, хитрила и у неё была только Энни и Саймон. Саймон был милым и Фэл не сомневалась в его искренности и преданности, она позволила ему быть первым. А Энни очень хорошо подошла на роль подруги, с которой можно тусоваться и, которая не осудит тебя, потому что сама просто отвратительна, скверный характер, балована, несообразительная и просто паршивая. Хотя в одном Паркер всё же угадал – один спортсмен пытался добиться её внимания, но Фэл быстро всё это оборвала, тот парень не входил в её план по захвату всего человечества. А с катушек она не слетала после смерти своей мамы. Она слетела с них ещё в детстве, когда была отвергнута обществом, отцом и тётей. Маленькая девочка неожиданно осознала, что мир груб и кровожаден, что выживает жестокий и наглый. — Да. Ты прав. Я носила розовые платьица, бантики и молилась каждую ночь, стоя на коленях. — Я даже возбудился. Но ты снова лжёшь. Ты не была пай-девочкой, и сомневаюсь, что даже Бог смог бы поставить тебя на колени. Фэллон издала смешок и опустила взгляд на фужер, а потом переводит хитрый взгляд на Кая. И Паркер отчётливо читает в её глазах «Ты никогда не узнаешь меня настоящую». Официант принёс ужин и поставил тарелки перед посетителями. Парень ушёл, но в этот раз девушка даже не обратила на него внимание. — Я мало с кем общалась, но ко мне не лезли. Друзей не было, только парень. Училась хорошо, но школу терпеть не могла. И я не слетела с катушек после смерти матери, это произошло до. — Как? — Моя очередь спрашивать. Я же не на допросе. — Фэл берёт вилку. — Самый ужасный поступок, что сделал с тобой отец? — Пытаешься залезть мне в душу? — с усмешкой спросил, но скорее констатировал Кай. — Тебе же хуже. Он как-то раз запер меня в подвале на двое суток, я был ребёнком и случайно навредил своей старшей сестре – дотронулся до неё желая утешить, после того, как её бросил очередной парень. Она так заорала, что я чуть не оглох. Меня силой затащили в подвал. Там было темно, холодно и сыро. Он запретил остальным членам моей ублюдской семейки приносить мне еду, воду или тёплое одеяло. — Смотря будто в пустоту, произнёс парень. — Как ты стала такой, как сейчас? — быстро поменявшись с серьёзного Кая на весёлого, спросил он. Девушка не сразу отвечает, она обдумывает слова Паркера, делая вид, что сначала жуёт, а потом пьёт. Фэл принимает это на себя и понимает, что поступок его отца ужасен и ей становится жалко парня. — Когда, ты тянешься к людям, а они отворачиваются и делают вид, что тебя не существует, то ты делаешь вид, что не очень-то и нуждаешься в этих людях. А когда становишься подростком, ты понимаешь, что мало чего чувствуешь. Сначала притворяешься, что ничего не чувствуешь, а потом ложь становится правдой. Я просто стала такой, как многие считали изначально. — Какой они тебя считали? — Моя бабушка как-то раз назвала меня выродком, правда потом мой дедушка сильно ругался на неё за это. Отец сказал, что я жестокая, тётя назвала слишком агрессивной. А мать свято верила, что я нормальная, просто притворяюсь бесчувственной. Одноклассники считали депрессивной, а потом тоже жестокой, потому что я не смогла проявить тех эмоций, что и все, когда случалось что-то плохое и нужно было грустить. — Фэллон ковырялась в своей тарелке, попутно рассказывая лишь малую часть о своей прошлой жизни. — Каким считали тебя? — Они не сразу поняли, что я не такой. Я был ребёнком, слоняющийся как наркоман, жаждущий дозы, находясь всё время в агониях, магия делала меня сильным лишь на время, а потом я становился настолько слабым, что казалось даже карандаш не смогу поднять. Никто этого не понимал. И они изолировали меня. Я даже притронуться ни к кому не мог. Долгое время это пугало меня. — А потом? — спрашивает девушка, засовывая в рот маленький кусочек своего блюда. — Ну, я выбрал стать социопатом со склонностью к убийствам и хаосу. Фэллон понимала, что всё происходящее сейчас похоже на анонимный клуб социопатов. Они изливают друг другу душу, думая, что смогут понять какого другому. Однако Малакай понимал какого Фэллон, а она понимала какого Каю. Они и вправду понимали какого было друг другу. Это всё настораживало девушку, ей казалось, что она слишком открытая, что он потом может легко покалечить её морально. Как это делали очень давно другие люди. Но Паркер и не думал приносить ей хоть малую боль, «может, если только она попросит сама, когда мы будут одни...» — промелькнула у парня пошлая мысль. Фэл съела половину содержимого своей тарелки, а Кай почти всё. Девушка подумала о том, что будь он вампиром, то точно перебил бы весь город, он был бы ненасытным. Отчасти она даже хотела увидеть это. Фэллон чувствовала, как в ней растёт желание творить хаос, желание поддаться своей жестокости, и перестать всё продумывать, надеяться на случай и то, что она останется безнаказанной. Они долго просидели в кафе-баре, Фэл в отличии от Кая съела мало и выпила тоже. Она уже чувствовала голод, не человеческий, а тот самый животный, что просыпается только у вампиров. Девушка не пила много, а заказывать ещё десять порций было бы глупо. Когда бар почти опустел, а время было около одиннадцати, Фэллон сказала, что им пора закругляться. Паркер сразу вспомнил, что это уговор, что она с ним не по собственному желанию. Фэллон немного поддерживала Кая, когда они поднимались в её комнату. Малакай что-то бубнил, когда Фэл вела его. Парень выпил вроде немного, но всё равно оказался пьяным. Девушка заводит его и закрывает дверь своей комнаты. Паркер подходит к столу Фэл и оценивающе смотрит на него, множество книг и тетрадей разложены на столе. — Много учишься? — Мне нельзя выходить днём, поэтому, я учусь у себя, с закрытыми жалюзями. — Фэл лезет в свою шкатулку, стоящую на комоде, доставая серебряный браслет. — Какая ты ответственная девочка. — Ага. — Она подходит к парню и протягивает браслет. — Вот. — Это чей-то подарок? — Малакай слабо хмурится, медленно берёт украшение в руки и внимательно смотрит на него, изучая. — Да, Стефан подарил. — Фэллон видит, как парень верит в её слова, хотя она просто пошутила. — Я пошутила. Этот браслет подарок, но не от Стефана. — От другого ухажёра? — Нет. Заканчивай задавать вопросы, просто наложи заклинание и всё закончится. Паркер даже пьяный подумал о том, что может смухлевать, наложить другое заклинание, может связать себя и Фэл, но он сразу додумался и о том, что она возненавидит его за это, захочет убить и весь этот хороший вечер - свидание, прошло бы в пустую. Кай оборачивается и видит, что Фэл села на свою кровать и положила ногу на ногу, она наблюдала за его действиями, внимательно следила и слушала. Парень решает не тянуть, он быстро наложил заклинание и отдал украшение девушке, и она надела его. — Спасибо, — произносит Фэллон, подходя к колдуну. Кай удивлён, что она так добра к нему. Ведь он узнал правду о ней, настоящую, не ту, что разрыл Деймон, а совершенно другую, ту, что была известна только участникам прошлого. Он рассказал Стефану, думая, что так, силой оттолкнёт всех от Фэллон, а она кинется к нему от отчаяния. Малакай не рассказал об их поцелуе, помог с тем, чтобы Бонни выбралась, и Беннет тоже внесла свою лепту в то, чтобы Монтгомери перестала общаться со всеми своими друзьями. Он сделал всё, чтобы девушка осталась одна, чтобы только он стал её выбором. И Фэллон понимала это, но всё равно простила Малакая и была готова кинуться к нему, как он и планировал.