Мой личный маньяк

      Утром я, как и обещала, сходила в аптеку и купила несколько упаковок бинтов. Когда я уходила, Зак еще спал и я не стала его будить. Теперь же, вернувшись обратно домой, я застала своего гостя на кухне. Он сидел в плохо завязанном халате и с умным, сосредоточенным видом начищал свою косу. — Я бинты принесла, — сказала я и вошла в кухню, положив на стол пакетик из аптеки. — Если ты не против, то я еще немного похожу в халате, — Айзек покосился в мою сторону и приняв молчание за согласие, продолжил приводить в порядок свое оружие.       Я приготовила завтрак и плюхнула тарелку на стол. Фостер с аппетитом умял предложенную еду, а я лениво поковыряв вилкой, отставила тарелку в сторону. Аппетита не было. — Что собираешься делать дальше? — лениво спросила я. — Не знаю, — ответил Зак. — Мне некуда идти и в дневное время на улице лучше не появляться. — Оставайся у меня, — пожала я плечами. — Но если хочешь дальше убивать, то бери с собой тряпочку и тщательно избавляйся от крови перед тем, как войти в мою квартиру. — Ты серьезно? — удивился парень. — Вот так, просто и спокойно относишься ко всему этому? — Да, — кивнула я. — Почему? — еще больше удивился он. — Не знаю. Самой интересно, — задумчиво протянула я. — Слушай, а давай заключим договор! — Снова? Я отказываюсь! — хмыкнул он. — Дослушай сначала! — Весь во внимании, — театрально произнёс Зак. — Ты помогаешь мне все вспомнить, а я буду помогать тебе скрывать следы преступлений! — воодушевилась я. — Неплохо, — согласился маньяк. — По рукам! — Отведи меня туда, где раньше стояло то здание, о котором ты вчера рассказывал, — попросила я и Зак согласно кивнул.       Я долго решала что же надеть, ведь не знала где находились то здание, а у Зака спрашивать не хотела. Остановив свой выбор на черной футболке и синих джинсах, я наконец собралась, не забыв прихватить небольшой рюкзачок, куда кинула пару упаковок с бинтами, ключи от квартиры и пачку влажных салфеток. Спустившись в низ, я застала Фостера за очень важным делом — он забинтовывал лицо, яростно матерясь. — Не выходит? — хихикнула я. — А как же ты раньше это делал? — В тюрьме, за все десять лет, я менял бинты всего лишь несколько раз и всегда при помощи тамошнего лекаря, — парень вновь ругнулся и со психу разорвал в клочья кусок бинта. — Там всем плевать грязный ты или голодный. Раз в неделю душ, а то и раз в месяц.       Айзек еще долго матерился, вспоминая дни, проведенные в заключении, а я слушала и аккуратно забинтовывала его тело, стараясь не касаться до ожогов. Когда дело дошло до нижней части туловища, мне пришлось опуститься на колени, чтобы было удобнее. — А как быть тут? — я посмотрела на него снизу и указала на трусы. — Твою ж мать, — разочарованно выдохнул Фостер. — В тюрьме врачом был мужик и такого вопроса как-то не возникало. — Сам не можешь, да? — с надеждой спросила я. — Встань, — попросил он. — Так если ты не можешь, то придется мне, — пожала я плечами и потянулась к резинке трусов. — Не стоит, — хрипло произнёс Зак и перехватил мою руку. — Я десять лет провел в тюрьме и как ты думаешь, задержусь ли я сейчас? — А? — я сначала не поняла о чем он. — Но тебе ведь нужна помощь! — Я попробую сам. Вставай, а то я уже из последних сил сдерживаюсь, — умоляюще посмотрел на меня маньяк и подал мне руку.       Когда я вложила свою ладонь в его, он резко дернул и я в мгновение ока встала на ноги, оказавшись почти нос к носу с ним. Айзек прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Черт дернул меня рассмеяться. — Заткнись, — гаркнул Фостер и с силой повалил меня на пол, нависнув сверху. — Такие мягкие волосы, — прохрипел он, пропуская прядь между, еще не забинтованных, пальцев. — Зак? — позвала я. Он посмотрел на меня и хищно улыбнулся. — Твой смех словно тысячи колокольчиков, — прошептал он и впился поцелуем в мои губы. Я врезала ему пощечину свободной рукой и Зак наконец пришёл в себя. — Не стоило смеяться, — проговорил он, слезая с меня. — Теперь буду знать, — ошарашенно произнесла я, инстинктивно отползая в сторону. — Я дальше сам, — он взял бинты и удалился в ванную комнату.       И только сейчас я вспомнила, что днем ему появляться на улице, ну никак нельзя! Если его поймают, то я до конца дней своих буду чувствовать дикую вину за собой, да и обещания тогда не суждено будет осуществиться, а мне очень хотелось вспомнить все!       Пока я сидела на полу, размышляя на тему обещания, Зак наконец закончил с бинтами и появился в гостиной. — Эй, — позвал он. — А что за таблетки ты пьешь? — А? — не поняла я. — Ну ты вчера говорила о каких-то таблетках от головной боли. Покажи пузырек. — Вот они, — я выудила из рюкзака маленькую, стеклянную баночку и отдала ее Заку. — Психотропные? — удивился он. — Ты с дуба рухнула?! — Что? — я удивилась не меньше. — Доктор Дэни каждый месяц выписывает мне новый рецепт, а я даже не смотрю на название. — Кто?! — завопил Фостер. — Дэнни?! Ты серьезно?! — Ну да, — кивнула я. — Он был моим лечащим врачом и даже сейчас я иногда хожу к нему на кружку чая. — То есть ты хочешь сказать, что Даниэль Диккенс прописал тебе эти таблетки? — Зак начинал злиться. — И ты пьешь их уже в течении десяти лет? — Ну да, — ответила я. — А что такое? В чем дело? — Этот чокнутый доктор все же добрался до тебя, — Фостер сжал кулаки до хруста. — Он житель этажа В5, мать твою! Он один из тех, кто был в том здании и вел на тебя охоту! Если тебе дорога твоя жизнь, то выброси эти чертовы таблетки и больше ни ногой к Дэнни! — Не похоже, что ты лжешь, — задумчиво протянула я. — И я бы с радостью избавилась от таблеток, но без них меня мучают жуткие головные боли… — Что же они там делали с тобой? — Зак грязно выругался и уставился на меня. — Помню, что мне ставили капельницы и каждый день давали вот эти таблетки, — ответила я. — Я убью этого гада, — прошипел Фостер. — Ты стала жертвой его очередного эксперимента. — Сказать, что я сейчас в шоке — это как ничего не сказать! — растерянно произнесла я. — На место, где раньше стояло здание мы отправимся ночью.       Дождавшись, когда Зак кивнет, я ушла в свою комнату, выбросив в мусорку пузырек с таблетками. Если бы Зак лгал, то явно не назвал бы полного имени моего лечащего врача. К тому же я не раз замечала, что Диккенс как-то странно себя ведет. Он был просто помешан на моих глазах. Все его комплименты были исключительно о них и при каждом моем посещении первое, что он делал — спрашивал все ли порядке с моими глазами.       Сделав для себя заключение о том, что Фостер говорит правду, я легла на кровать и мгновенно уснула.