Свети как тысячи звезд

      — С ним все будет хорошо, — мама Дениса взяла Марио за руку и улыбнулась. Ее голос прозвучал твердо в тишине больничного коридора, но в глазах устремленных на дверь палаты, где шла операция плескалось беспокойство.       — Я знаю, — кивнул парень в ответ.       — Я боюсь за него. Порой, я думаю, его ничего не сломит, — она как-то обреченно вздохнула. — В детстве приходил домой, коленки сбитые в кровь, губу закусит, чтобы не реветь, стоит, терпит, пока обрабатываю. И теперь ничего не поменялось. Эти долгие полгода дома улыбался, обнимал меня, отца, говорил, все хорошо будет, будто нам больнее, чем ему. А ночью тихо плакал у себя в спальне и утром опять улыбался. Я хотела его отправить куда-нибудь на лечение, как сердцем чувствовала, что-то не так, но Дима настоял, чтобы сначала уехал сюда, оправился. Наверное, прав был. Все в голове ведь. Дениска у нас влюбчивый, открытый. Думает, раз он любит, то и его в ответ будут точно так же. А деле, — она махнула рукой. — Я к чему это все веду, Марио. Вижу, ты за него переживаешь не меньше моего. Только вот хватит ли тебя надолго? Легко быть вместе, когда все хорошо, а Денису еще долго приходить в себя, хоть он и не показывает этого.       Марио нахмурился, пытаясь подобрать слова.       — Он сильнее, чем вы думаете. Сильнее меня, сильнее многих. Мне тоже кое-что пришлось пережить в его возрасте, и я закрылся на много лет. А он другой. Денис искренний и чистый, ласковый. У него смелое и любящее сердце, и я просто хочу быть тем, кто заслуживает его любви, заслуживает быть рядом.       Тихо щелкнула дверь палаты, и в коридор вышел уставший врач.       — Все прошло успешно, но он еще под наркозом. Сейчас переведем в реанимацию, а утром уже в общую палату. Можете взглянуть, но только через стекло. Сами понимаете — нельзя, стерильно.       Кивнув, они поднялись и пошли вслед за врачом.       Денис лежал на кушетке с закрытыми глазами. Провода тянулись от него к аппаратам, которые мерно пищали, следя за пульсом. Марио подошел ближе к окну и положил руку на прохладное стекло. К горлу подкатил ком, и он, нервно сглотнув, вытер глаза рукавом ветровки.       — Любишь борщ? — спросила через несколько минут мама Дениса.       — Что? Да, — ответил он, не поворачивая головы.       — Тогда поехали со мной к Максиму и Вите, накормлю вас.       — Я лучше останусь.       — Марио, не нужно. Только изведешь себя, а до утра к нему никого не пустят. Пойдем, нужно поесть и поспать, — женщина мягко обняла его за плечи и, бросив еще один взгляд на сына, увела из палаты.       Денис с трудом разлепил веки и попытался поднять голову. Руки чувствовали чужое тепло. Он посмотрел на маму с одной стороны и Марио с другой.       — Ну и лица у вас, — слабо улыбнулся. — Сейчас как встану, как забью с середины поля, будете знать.       Мама улыбнулась в ответ и прижала его руку к губам, роняя слезы.       — Вот что ты делаешь? Я держусь-держусь, а ты скажешь что-нибудь, и я реву белугой.       — Мам, ты обещала мне не плакать!       — Я-то не обещал, — Марио привстал и поцеловал его в лоб. — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо.       — Точно? А то мне вчера рассказали, как ты любишь… вот черт, забыл это слово. Ха… нет, хо…       — Хорохориться он любит, — подсказала женщина, вытирая глаза платком.       — Сами такого родили, я тут причем? — сын сжал ее руку и ободряюще кивнул.       — Я сегодня улетаю к папе и Данилу, но мы скоро прилетим все обратно. Отцу предложили российскую команду тренировать, и мы решили переехать, раз ты теперь тоже здесь, — она чмокнула его в щеку и кивнула на Марио. — Береги его, слышишь? Хороший он у тебя, Дениска.       Неловко поднявшись, она подошла к парню и крепко его обняла.       — Спасибо тебе. Спасибо за моего сына, — сказала она и снова из глаз потекли слезы. — Все, простите, не буду я больше вам тут мокроту разводить.       — Все будет хорошо, — Марио погладил ее по спине.       — У Дениса научился?       Оба парня рассмеялись, заставляя ее улыбнуться в ответ. Еще раз поцеловав их на прощание, она вышла из палаты, и Марио снова сел на стул рядом с Денисом и взял его за руку.       — Знаешь, меня Игорь как-то заставил на спор выучить одно стихотворение на русском. Как же я его материл по-португальски, пока учил, надеюсь, он никогда не узнает. Но почему-то сейчас вдруг вспомнил пару строк. С любимыми не расставайтесь, всей кровью прорастайте в них, и каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг.       — Это очень грустное стихотворение. О чем ты? — Денис перехватил его руку и положил себе на грудь, крепко сжимая.       — О том, что я боюсь тебя потерять.       — Но я ведь здесь.       — Знаю, просто… — Марио посмотрел в окно на больничный сквер, где ветер играл падающими на землю листьями. — Просто понимаю, что не смогу без тебя.       Денис внимательно на него посмотрел.       — Марусь, есть монетка?       — Зачем?       — Ну есть?       — Да, — он залез в карман и вытащил несколько штук.       — Выбери одну, и там в шкафчике мой кошелек, дай мне, пожалуйста.       Выполнив его просьбу, Марио сел рядом.       — Знаешь, есть испанская традиция лас аррас? — широко улыбаясь, спросил он.       — Конечно, у нас тоже так пары на свадьбах делают, — Марио удивленно на него посмотрел. — Это, что, предложение руки и сердца?       — Это обещание. — Денис вытащил монетку и вложил ее в его ладонь. — Я обещаю быть с тобой рядом несмотря ни на что.       — Тогда я тоже тебе это обещаю, — Марио взял другую монетку и протянул ему.       — Te amo, Mariette (Люблю тебя, Марьюша), — он взял монетку и приложил ее к губам.       — Ох, Денис, я тоже тебя люблю! — он жарко поцеловал его, но приборы пискнули, и, отпрянув, он снова сел.       — У меня такое ощущение, что все плохое осталось позади. Как думаешь? — Денис повертел монетку в руке.       — Наверное, вопрос в том, как ты относишься к плохому. Если бы не твоя травма, так бы и не узнал ты, что в Москве живет какой-то Марио Фернандес.       — Почему? На сборах бы могли познакомиться. У тебя ведь российское гражданство.       — Да, но это была бы совсем другая история. А так Бог нас в этой свел.       — Не очень я что-то верю в божественное провидение. На таких как мы он, наверное, вообще не смотрит, — Денис нахмурился.       — Почему? — Марио удивленно вскинул брови.       — Ну как же. Не прелюбодействуй, не ложись с мужчиной и прочее.       Парень улыбнулся этим словам.       — Ах, ты об этом. Ты ведь христианин, так же как и я, только православный. Помнишь самые важные слова Иисуса?       — Он много чего говорил, — Денис пожал плечами.       — Он сказал «Да любите друг друга». Учение Христа о терпимости, вере и принятии, а вовсе не о том, что мы должны ненавидеть друг друга за то, что не следуем каким-то догмам, написанным людьми на каком-нибудь средневековом соборе. Его учение о любви великой, всепрощающей и чистой. Да и в заповедях нет ничего осуждающего нас. Он дал мне тебя. Какие еще у меня могут быть к нему вопросы? И не ты ли мне Песнь Песней цитировал?        — У меня сейчас противоречивое отноешние к нему. Верю, конечно, но мне кажется, он меня не видит совсем. А насчет Песни… она ведь правда будто про тебя.       — Она просто о любви, Денис. О той самой, сокровенной. Я в любовь с первого взгляда не верю, но еще тогда, в самолете, когда я держал тебя в своих руках всего несколько мгновений, что-то во мне перевернулось. И сейчас… будто когда тебя нет, и меня нет.       — Пожалуй, ты прав. Расскажешь мне еще об этом учении про любовь? — Денис поцеловал его ладонь. — Я хочу послушать.       — Конечно.       Закончив перебинтовывать его ногу, Марио склонился и поцеловал ямочку на щиколотке под косточкой на внутренней стороне. Денис рассмеялся от щекотки и дернулся, чуть не заехав ему по носу. В его спальню заглянули Виктор и Максим.       — Молодежь, вы не заняты?       — Заходите, Марусь просто помогал швы обработать.       — День, мы с тобой поговорить хотели, — оба мужчины сели рядом с ними на кровать.       — Что-то вы меня пугаете, — сделав огромные глаза, он посмотрел на дядю. — Мне нужно съехать из-за того, что я не пью этот замечательный сок из брокколи, который ты делаешь, да?       — Между прочим, шалопай, это для твоего же здоровья. Но вообще мы о другом.       — Денис, я давно уже решил оставить рекрутство и учился на тренера, — начал Виктор. — В общем, недавно пришли результаты. Я получил квалификацию и сейчас мне предложили место тренера нашей молодежки.       Денис и Марио кинулись его обнимать.       — Поздравляем!       — Это еще не все, — с трудом отцепившись от них, продолжил мужчина. — Ты ведь теперь свободный агент, да, День?       — Ага. Со мной же клуб контракт разорвал после травмы.       — Значит, как только восстановишься, я хочу видеть тебя в своей команде. Согласен?       — Правда?! — в ответ он просиял и снова стал обнимать мужчину. — Боже, спасибо!       — Я же говорил, что согласится, — улыбнулся Марио.       — Ты что, знал?       — Ты же знаешь, что Макс сливает мне всю информацию про тебя.       — Макс! — укоризненно глянул на него Денис.       Но тот лишь с улыбкой развел руками.       — Пойдемте-ка ужинать!       Смешно натянув шапку до бровей, Денис бегал по заснеженному парку, то и дело, бросаясь снежками в Марио, который отстреливался в ответ. Парень норовил отбить шарики из снега ногами, коленями и плечами. Очередной снежок прилетел ему прямо в лоб, разлетелся на мелкие кусочки и Денис повалился в сугроб.       — Деня, ты в порядке? — тут же оказался рядом Марио и похлопал его по щекам, потому что тот не открывал глаза. — Денис! Meu Deus! (Бог мой)       Тот распахнул глаза и, ухватив его за плечи, опрокинул на спину, уселся сверху и стал закидывать снегом, заливисто смеясь.       — Деня! — Марио попытался перехватить его руки, но тот увернулся и засунул ему за шиворот снежок.       — Я уже двадцать лет Деня, — хмыкнул парень и, пользуясь тем, что в парке совсем не было людей, прильнул к его губам. — Я твой рождественский подарочек.       — Это точно, — ответил Марио, отплевываясь от снега. — Сладкий имбирный пряник.       — А почему не шоколадный зайчик? — надул губы Денис.       — Так это же на Пасху.       — Нет. У нас на Новый Год тоже зайчиков делают. И Дедов Морозов и Снегурочек, — встав на ноги, он помог ему подняться и отряхнуть снег с одежды. — Я помню, в детстве мы с Данилкой часто спорили, кто больше откусит от фигурки.       — Сейчас у тебя рот большой. Много можешь откусить! — Марио поиграл бровями. — Уж знаю.       — Будешь ерничать, точно откушу тебе кое-что.       Тот в ответ притянул его в себе и чмокнул в красный нос.       — Знаешь, мне немного грустно, что теперь ты будешь в молодежке.       — Почему?       — Реже будем видеться.       — Вообще-то мы уже неделю вместе живем. И я тебе обещаю, — он коснулся монетки на его браслете. — Все сделаю, только бы скорее попасть в основу.       — Давай только без геройства.       — Сказал Марио СмотритеЯМогуБегатьБезГоловы Фернандес, — Денис закатил глаза, но тот лишь улыбнулся лукаво и, прижав его к себе, снова поцеловал.       — Марио ЯЛюблюДенисаЧерышева Фернандес. Вот так вернее.