Cyber Undine

Как много нужно живым, их не выключишь кнопкой "Пуск", Недостаточно перезагрузки, каждый хочет быть нужен, любим.

Гэвин Рид успел повидать многое на своем веку. И многое ему хотелось бы забыть. Секс уже давно не являлся какой-то животрепещущей темой, ему не пятнадцать и не то что бы ебля резко перестала быть ему интересна, но во многом превратилась в своего рода акт, сродни потребности пожрать или поспать. Все уже выучено, вызубрено и доведено пусть не до совершенства, но до отметки «удовлетворительно». Длительных и серьезных отношений у Гэвина не было, и он не стремился к ним. Ему, конечно, позванивала мать с вопросами, не женился ли тот, не завел ли хотя бы постоянную подружку - Гэвину иногда так и хотелось прибавить к маминым расспросам «Часики то тикают…» Часики дотикали до того, что он, кажется, находится в серьезных отношениях. С андроидом. Мама бы очень посмеялась этой шуткой. Только шуткой это вовсе не было. Особенно сейчас, когда его собирался выебать андроид. И ведь сам согласился. Ну, как согласился… Выбора особо не было - либо он лишается Ричарда, либо… Рид не хочет признаваться даже себе, что не существует другого «либо». Сейчас в принципе не существует никого, кроме Ричарда. Который своим, пусть и сверхбыстрым, но при этом крайне тупым мозгом осознал, что не подходит Гэвину и был готов пойти на все, чтобы человек был доволен и счастлив. Даже ценой самоуничтожения в итоге. Гэвин думает, что быть с Ричардом ему удобно. Гэвин думает, что быть с Ричардом безопасно. Гэвин думает, что быть с Ричардом… На удивление, правильно. Но это побочные преимущества. Основное крылось где-то глубже. Потому что с Ричардом быть… Хотелось. Как ни с кем до этого. В его цифровой душе было столько места для Гэвина, он был им забит под завязку. И Гэвин вообще сомневался, что человек вообще сумеет так, полюбить настолько бескорыстно. Ричарду не были нужны ни деньги, ни секс, ни какие-то связи или блага, ему нужен Гэвин. Бесхитростно и просто. Ричард часто говорил Гэвину, что любит его. Гэвин никогда не отвечал, что тоже. У Рида словно язык зудит каждый раз, когда он открывает рот, чтобы признаться. Он знает, что Ричард всегда замолкает на некоторое время в ответ на тишину, а потом меняет тему, напоминая о делах или спрашивая что Гэвин хочет на ужин. Рид знает, что поступает нечестно. Стук в дверь выдирает из странных мыслей. Гэвин уже напрочь забыл, что сию секунду совершенно не романтично сидит на толчке и вообще собирается заняться любовью с андроидом, который, зараза, очень хорошо подготовился теоритически и теперь тестит свои знания на подопытном кролике в лице Рида. - Гэвин, ты в порядке? - В хаотичном, - отзывается Рид, думая, что больше прочисток себя изнутри не вынесет, потому что хотелось забиться в угол и спать пару тысяч лет. Но надо собраться, Гэвин так не ссыковал даже в самый первый раз, когда не знал куда конкретно совать, и от стресса постоянно падало. Он открывает дверь так резко, словно шагает на эшафот. Ричард мягко ловит его за плечи, вжимая спиной в свою грудь. - Если что-то не так – просто скажи мне, - говорит Ричард, тепло тычась губами в шею, не закрытую воротом старой футболки. Рид выдыхает. Всё не так. Всё через жопу. Гэвин знает, что может отказаться, по сути это все и нужно-то только Гэвину. И они оба могут это игнорировать, а Гэвин этим и занимался до того «серьезного» разговора и коробок с секс-игрушками. Но рано или поздно это все всплывет, как говно по весне. И он на деле благодарен, что Рич первым заговорил об этом, Гэвину бы не хватило смелости, он вовсе не трус, но не когда это касается вот этих вот разговоров о чувствах. Поэтому он разворачивается в ласковых объятиях и тянет Ричарда за ворот в спальню, где уже приятно приглушен свет (Гэвин готов поклясться, что всю эту уютно и интимно светящуюся ерунду тоже прикупил Ричард), а рядом с кроватью, как в операционной или камере пыток выложены секс-девайсы. Среди которых Гэвин заметил ошейник, без всякой чуши вроде шипов или нелепых страз, полоска кожи с небольшим кольцом. - Рич… - Да? – шепчет андроид, прижимаясь мягко к шее. - Зачем ошейник?! Я тебе псина, что ли какая, ты какой порнухи обсмотрелся?! – Гэвин вяло вырывается из объятий, но андроид не выпускает. - Я видел, как ты мастурбируешь и придушиваешь себя. Рид от такой заявы был готов провалиться под землю, прямиком в ад. - Если я где-то неверно проанали… выбрал, - Ричард пытается избавляться от сухих канцелярских слов, - То мы можем это убрать. Посмотри, что тебе не нравится? – он подталкивает его к столику. Ричард терпеливо ждет, но Гэвин качает головой, и берет злосчастный ошейник и потягивает Ричарду. - Не попробую, не узнаю, так ведь? Андроид расстегивает ошейник и надевает на шею Рида, плотно затягивая, аккуратно тянет на себя за кольцо и прижимается губами к губам Гэвина. Они не целуются, рот Ричарда не создан для этого, он содержит внутри много анализаторов и только внешне похож на человеческий, но это все равно кажется им обоим странным. Рид отступает назад и забирается на кровать, снимая с себя одежду. - Раздевайся, - говорит он, кивая на андроида. Тот слуашется и доходя до трусов замирает. - Ты уверен, что хочешь это видеть? Не на что смотреть, если быть точным. Половые органы ведь должны привлекать… - Все долой, - хрипло отзывает Гэвин, думая, что, ебануться, как нелепо выглядит со стороны, голый и с ошейником. Андроид медленно снимает нижнее белье и замирает. - Знаешь, над чем я думал? Гэвин думает, что Ричард слишком любит попиздеть. - О чем? - Может мне попробовать сохранить свою память и загрузиться в другое тело, секс-андроида, могу в женскую версию, ведь тебе так комфортнее. Наверно, будь Ричард все же в основе своей не машиной – он бы плакал. - Рич, выброси это из головы. Иди ко мне, - Гэвин откидывается на спину, тянет руки, обнимая андроида за плечи, - Ты нравишься мне таким, - он гладит Ричарда по лицу, ерошит мягкие волосы, - Все в порядке. Ричард кивает, чуть отстраняется и длинным движение гладит по груди до колена, цепляет под ногу и трется лицом о внутреннюю часть бедра. Если Ричард и изучал порно, то прошелся по всем жанрам. А то и ошейник, и Гэвин видел что-то напоминающее плетку, и вот такая херова нежность, тянущая только на легкую эротику. Гэвин упирается ступней Ричарду в грудь, та жесткая, и это все безумно непривычно, хотя стоит уже нешуточно, по сути своей Ричард ничего не сделал такого, особенного, он сам особенный в своем отношении к Риду. Рич обхватывает пальцами его щиколотку, гладит косточки и шрамы, которыми усеяно все тело Гэвина. Ведет ладонью под колени и разводит ноги Гэвина в стороны, подтягивая к себе ближе. Рид чувствует себя ужасно. Прекрасно. Безумно. Странно. Но Ричард не позволяет думать о чем-то, склоняясь с почти детским исследовательским интересом к его члену, сбрасывает с руки скин и ведет кончиком сраного своего белесого пальца по всей длине, подавая легкий и безвредный электрический импульс. Гэвин стонет, хрипло и вовсе не порнушно, гнет спину, сбивая к хренам заправленную кровать. Ричард улыбается. Улыбается, мать его. Иррационально происходящему – светло и… радостно? Гэвин только открывает рот, чтобы сказать, но Рич подло обхватывает чужой член белыми пальцами, вымазанными смазкой, когда только успел… Андроид склоняется над Ридом, цепляя того за ошейник, продолжая надрачивать, упорно ускоряясь, и тянет, тянет за кольцо, так что у Гэвина мутнеет перед глазами, а в ушах шумит кровь, его всего выламывает, себе так точно не подрочишь, но когда кислорода почти нет и Гэвину почти страшно, его отпускают, давая дышать, а ошейник даже мягко снимают… Дышать стало легче, но вот стоящий колом член и безумная вязкая, как мед тяжесть заливавшая низ живота, никуда не делись. - Рич… - Тише, я все контролирую, - андроид бережно переворачивает Гэвина на живот и ставит в коленно-локтевую, от скольжения головкой члена по покрывалу Рид постанывает и матерится сковзь зубы. - Дай мне кончить. Ричард! Но чертов андроид нежничает, жмется губами к влажной спине, мурчит что-то, а затем в Рида входят пальцы, сразу два, но учитывая, что без скина они не сильно отличны от секс игрушек по гладкости… Разве что секс-игрушка не может сломать тебе хребет. Гэвин растекается, вытягивает руки, хватаясь за край матраца, никаких перил и изящных изголовий , старается привыкнуть к этому ощущению и движению внутри себя, не больно, но и вовсе не так приятно, распирающе-тянуще, несмотря на то, что Ричард аккуратен и внимателен, возбуждение чуть спадает, но это даже на руку, Рид постанывает и пыхтит и почти готов сдаться, но Ричард с упорством ученого, удерживает Гэвина и давит на простату, ликующе наблюдая, как дергается под ним Рид. - Блядь, Ричард! – и тут же давится своими словами, так как андроид повторяет свой маневр, специально ритмично потрахивая и попадая по ней через каждые два движения. Гэвин уже не разговаривает, он растекся, хаотично перебирая пальцами, ему остается только загнанно дышать, шепотом умолять, затем, находя в себе силы сняться с пальцев и перевернуться на спину, чтобы схватиться за чужие твердые плечи. - Пожалуйста… Ричард слизывает пот с чужого виска, и это такой человеческий жест… что у Гэвина что-то екает внутри. Но признаться в любви во время секса дурной тон. Тем более в первый раз. Ричард отходит, чтобы прицепить к себе страпон, и Рид рассмеялся бы раньше просто от этой картины даже без контекста. Да и признаться честно, Ричарду шли черные ремни… Рид даже думает прикупить какие-нибудь костюмы из ремней для него… А потом мыслительные процессы отходят на второй план в густой туман, так как Гэвин видит только светлые глаза Ричарда, пытается обхватить ногами, но от первых толчков ноги разъезжаются… Надо отдать должное – машины не сбиваются с ритма, им не нужна передышка, или перекур, они не будут отвлекаться на стакан воды. Будь сейчас Гэвин с другим мужчиной, человеком, он показался бы ему унылым бревном. Но он с Ричардом. Гэвин давится словами и «Рич-Рич-Рич», а андроид едва касаясь шибает током по члену, и Гэвин кончает, впиваясь пальцами в плечи андроида, под пальцами скин переливается, как кожа русалки, Рид краем сознания понимает, что истошно орет от восторга. Сердце долбит изнутри, дышать тяжело, и Рид лежит выжатой тряпкой, вдруг чувствуя последней каплей в море ощущений – Ричард целует его в лоб, в висок, в закрытые глаза, в шрам на носу. Гэвин открывает глаза и жестоко хватает Ричарда за волосы, отстраняя от себя, как наглого пса, смотрит тому в глаза. - Гэвин? Что случилось? Я сделал что-то не так? – голос Ричарда барахлит. - Нет, - выдыхает Гэвин, прижимается лбам ко лбу анроида, - Ты все сделал охуенно… Все так. - Но тебя что-то беспокоит? – Ричард стаскивает с себя страпон, откладывает в сторону и тянет Гэвина, укладывая на себе. - Да. - Очень развернутый и понятый ответ, Гэвин, - усмехается андроид, оглаживая рукой его плечи. - Ты говорил, что любишь меня. - И сейчас говорю, это не изменилось. Гэвин зажмуривает глаза. - Так вот. Я тебя тоже. Ричард молчит, Гэвин некоторое время слушает тишину и все же поднимает голову. Андроид замер и словно впал в перезагрузку. - Рич? Ты как? - У меня перегрузка. - Блядь, - Гэвин пытается вскочить, но его удерживают. - Я великолепно. Мне трудно передать, как мне сейчас… хорошо. Гэвин все же выбирается из рук андроида, пока тот приходит в себя и смеется. Запрокинув голову. Затем снова укладывает щекой на его грудь. Не отслеживая, как засыпает. А утро начнется с запаха кофе, полосы солнца на одеяле, и еще одного маленького доказательства, что любовь делает нас всех чуть лучше.