Любимый оттенок розового

Химавари понятия не имела, почему она приняла предложение ее отца. Она просто устала слушать его жалобы о том, как плохи навыки рисования у шиноби сейчас, что порой, когда на миссии встает соответственная задача, появляется огромная проблема. Наруто действительно думал, что она может волшебным образом заставить всех рисовать лучше, хотя она пыталась отговорить его от этой странной затеи, ее отец твердо стоял на своем. Когда люди заполняли комнату, находя места рядом с пустыми холстами на мольбертах, которые стояли там в ожидании появления на них красок, Химавари не смогла сдержать тяжелый вздох. Всё это было ей очень знакомо, словно дежавю того момента, когда она, будучи еще совсем маленькой девочкой стояла посреди класса своего брата вместе с дядей Саем. Тогда она была рада быть их учительницей. Годы спустя все эти развлечения просто исчезли. Девушка взглянула на свои запачканный краской руки, желая вернуться к рисованию в одиночестве без всех этих обязательств теперь, но она не могла подвести своего отца. Вытянувшись, она потянула свои пальцы к волосам, расчесывая их и завязывая в неаккуратный хвост. Она продолжала смотреть, как небольшая аудитория медленно заполнялась молодыми шиноби, вертела и крутила в руках кисти, когда услышала знакомый голос. — Хима-Чан, почему ты не сказал старику, что мне все это не нужно? Химавари повернулась, чтобы посмотреть в глаза, которые были ее точной копией. — Онии-Сан, я уверена, что это из-за тебя он попросил меня сделать это, — ответила она брату. — Не приставай к своей сестре, Боруто! — девушка подтолкнула его вперед, чтобы найти подходящее место в комнате, на что Химавари одарила Сараду благодарной улыбкой и получила широкую взамен. Мицуки подошел к Химавари, чтобы быстро обнять ее в знак приветствия, а затем последовал за своими товарищами по команде пробираясь через уже разместившихся людей. — Посмотри на свои руки, Хима, ты знаешь, что такое душ? Новые руки обняли ее, и она засмеялась. — Это что приглашение, Шикадай? Химавари в ответ обняла приятеля. — Ну, если ответ утвердительный, то... — усмехнулся он и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. — Смотри, сейчас он взорвется. — ШИКАДАЙ, ОТВАЛИ ОТ МОЕЙ СЕСТРЫ ДАТТЕБАСА! — Крик Боруто заполнил помещение, заставив Химавари и Шикадая безудержно смеяться. Он искоса прищурил глаза на Боруто, а затем сжал свои объятия на талии Химы крепче. Та спрятала свою усмешливую улыбку в его плече, чтобы Боруто не заметил, как это ее забавляет. С тех пор, как Химавари стала постарше, она и Шикадай разыгрывали флирт с друг с другом всякий раз, если рядом оказывался Боруто. Он всегда очень злился на подобное, хотя все это было чисто платонически. Они оба прекрасно понимали, что это была просто шутка, чтобы позлить ее брата, и в итоге это стало для них почти обычным делом. — Я клянусь, Шикадай, я разорву тебя пополам, если ты не... — Нара, я не думаю, что уместно так обнимать своего сенсея. — сказал голос позади них, заставляя всё нутро Химавари вздрогнуть. Она мгновенно оттолкнула чуть Шикадая, чтобы он, наконец, отпустил ее, а затем повернулась, чтобы посмотреть на две пары голубых глаз, тяжело сглатывая. — Иноджин, я думал, ты сказал, что этот класс будет пустой тратой времени для тебя. — Шикадай подразнил его, скрещивая руки на груди. — Что же заставило тебя передумать? Легкий оттенок розового выступил на щеках Иноджина, и Химавари почувствовала, что тоже самое произошло и с ней. Никто не говорил ей, что он будет в ее классе. На самом деле, она была на 100% уверена, что Сарада и Чоучоу сказали ей в точности противоположную действительности информацию. Она старалась держаться уверенно, спокойно и беззаботно, но чувствовала, как в животе что-то нервно сжалось от мысли, что ей придется "учить" и его. — Просто подумал, что это может быть хороший опытом для меня, — пожал плечами Иноджин, взглядом избегая Химавари. — Да, с тех пор, как я рассказала ему о том, кто будет нашим учителем, его позиция внезапно поменялась. Интересно, почему, да? — Чоучоу появился позади него, толкая блондина локтем вбок. — Хорошо, давайте начнем! — сказала Химавари, пройдя к середине комнаты, глубоко дыша, чтобы попытаться вернуть свое прежнее состояние, до того, как Иноджин вошел в аудиторию. Дело в том, что она на самом деле не понимала, почему он пришел в класс рисования, где учителем была она, потому что в этом деле он и сам был безумно хорош, намного лучше ее. Химавари старалась изо всех сил не оглядываться на него, объясняя всем, что они собираются делать, но ее глаза как будто притягивались к нему магнитом. — Итак, просто разбейтесь на пары и нарисуйте того, кто будет перед вами. — поручила им Химавари. — Только это? — Боруто спросил ее, когда он садился на свое место напротив Сарады. — Готовы ли ты быть поверженной моими чудесными навыками рисования? — Мне всегда было интересно, можешь ли ты когда-нибудь меня повергнуть. — ответила Сарада, протягивая ногу под столом, чтобы толкнуть его. Химавари могла видеть в глазах брата борьбу, он старался не рассмеяться из-за слов своей девушки. Нахмурившись и надувшись, Боруто приступил к работе, делая вид, что она его обидела. — Охх, снимите себе уже номер, а! — сказала Чоучоу, присаживаясь к Мицуки, который теперь изучала цвета на палитре. — Поверь мне, Чоучоу, я бы с удовольствием предпочел сейчас снять номер с Сарадой, вместо всего этого. — Боруто выгнул брови в направлении Сарады. Она просто закатила глаза и улыбнулась. — Мерзость. — пробормотала Химавари больше себе под нос, нежели в ответ ребятам. Когда она шла по классу, она останавливалась и давала некоторые правки различным шиноби. Медленно продвигаясь она почти дошла до Иноджина. С самого начала занятия она заметила, что он не взял партнера и даже не оглядывался по сторонам в его поисках, полностью сосредоточившись на своей работе. Любопытство взяло над ней верх, заставляя ее беспокоиться о том, что же он там мог рисовать. Как только она собиралась заглянуть в его полотно, голос Боруто заставил ее повернуть в другую сторону. — Хима-Чан, я думаю, у нас тут некоторые проблемки. — сказал ее брат, оглядываясь через плечо на Мицуки. Она развернулась и подошла к месту, где стояли Боруто и Сарада. Как только ее глаза мельком увидели работу Мицуки, она не могла перестать широко улыбаться. Мицуки нарисовал несколько кругов, в различных цветах и размерах. — Мицуки, я не думаю, что ты верно понял, что Хима-Чан задала нам. — осторожно сообщила ему Сарада. — На самом деле, он делает все верно. — голос Иноджина раздался позади Химавари. Она вздрогнула и дернулась назад, облокотившись на Иноджина, который обхватил ее за талию одной рукой, чтобы помочь ей снова обрести равновесие. Ее щеки вспыхнули, когда она пробормотала извинения. — Что ты имеешь в виду под "верно"? — Спросил Чоучоу. — Он должен рисовать то, что видит перед собой, и я уверена, что я не красочный круг. — нахмурилась она. Химавари пыталась сосредоточиться на чем-то, но тот факт, что руки Иноджина лежали на ее талии всего несколько секунд назад, здорово ее отвлекал. — Несмотря на то, что я просила рисовать портрет, он на самом деле нарисовал то, что видит. Я бы предположила, что каждый круг — это чувство. — Чем сильнее чувство, тем больше круг. — завершил за нее Иноджин. Все посмотрели на Мицуки, затем на его картину. Его большие желтые глаза были расширены, но выражение лица было мягким. — Почему синий такой большой? — спросила Чоучоу, а ее щеки обрели розовый оттенок, но Мицуки только пожала плечами в ответ, когда Химавари сжала губы в тонкую линию. Не нужно быть гением, чтобы понять, что синий цвет был любимым цветом Мицуки, и этот круг означал, насколько он заботился о девушке сидевшей напротив него. Не имея возможности скрыть свое лицо, Химавари продолжал ходить по классу, давая какие-то советы своим ученикам. Даже Боруто нарисовал вполне неплохо, но его рисунок был очень интимным, за что тот и получил удар по голове от своей девушки. Химавари остановилась позади Шикадая, который решил объединиться с единственной девушкой, которая была того же возраста, что и она. Его руки инстинктивно двигались по холсту в нужных местах, создавая новую картину. Хотя у него были некоторые очевидные проблемы, это был хороший портрет девушки. — Я совсем не ожидала этого от тебя. — сказала она, положив обе руки ему на плечи. Шикадай поднял голову кверху так, что она упала на живот Химавари. — Рисовать для меня слишком хлопотно, — улыбнулся он. Прежде чем она успела что-то сказать ему, фиолетовая птица села на руку Шикадая. Химавари прищурилась, когда поняла, что это техника Нинпо: Чоджу Гига. Птица просто взорвалась фиолетовой краской, испачкав одежду Шикадая и ее правую руку. — Иноджин, какого черта!? — Нара встал, кидая злостный взгляд на своего напарника по команде. Глубоко вздохнув, Химавари еще раз взглянул на картину Шикадая, облегчение охватило ее, когда она заметила, что она не запятнана. Она пыталась контролировать свое безумие по отношению к Иноджину, вонзая ногти в кожу в сжатом кулаке. Кровь рядом с ее глазами почти забурлила, почти крича, желая освободить ее Бьякуган, чего она не сделала. — Хима... — Боруто заметил внезапное изменение на лице своей сестры. — На сегодня все свободны. — пыталась она держать свой тон естественным, не желая показывать разочарования. — Увидимся на следующей неделе. — Тебе что-нибудь нужно? — Боруто обнял ее, но она отрицательно покачала головой. —Ты уверена? — Да, онии-чан, — она слабо улыбнулась ему. — Ты можешь идти, Сарада ждет. Боруто кивнул, явно не веря ее словам, но и не стал с ней спорить. Его глаза встретились с глазами Сарады в дверях, и они оба скрылись из зоны видимости. Шикадай подошел к Химавари, останавливаясь, чтобы легонько чмокнуть её в лоб и бросить неприятный взгляд на Иноджина, который по-прежнему сидел на своем месте. Один за одним шиноби покидали аудиторию, до тех пор пока Химавари и Иноджин не остались единственные, кто все еще был в ней. Они не обменялись ни словом, из-за чего Химавари становилась еще злее. Она хотела, чтобы он извинялся, умолял о прощении, но он молчал. Как только она сложила последнюю кисть в свою сумку, она встала уперевшись обеими руками в бока, чтобы посмотреть на него. Иноджин сидел, уставившись на холст с приоткрытым ртом, проверяя каждую деталь с беспокойством. Он провел рукой по своим светлым волосам, а затем завязал их в быстрый хвост. Маленькие кусочки ластика падали на пол, пока он что-то стирал, но он не обращал на них внимания. Подобная картина заставила ее запутаться в своих чувствах. Она не знала наверняка, хочет ли поцеловать его или ударить, но она была уверена, что если бы у нее сейчас было зеркало, чтобы увидеть ее глаза в нем, они бы сильно сверкали. — Я не смогу закончить сегодня. — просто сказал он, все еще избегая зрительного контакта. — Иноджин-кун! — она крикнула, заставив его посмотреть на нее. — Если ты думаешь, что я недостаточно хороша для того, чтобы вести занятия, я буду более чем счастлива, чтобы позволить тебе занять мое место. — О чем ты говоришь, сенсей? — Ее сердце пропустило удар, просто услышав прозвище, которым он всегда называл ее, когда они были детьми, когда она пыталась помочь ему в его проблемах с рисованием ранее. — Если ты пришел сюда, чтобы громить мой класс и высмеивать меня, я бы попросила тебя больше не являться! — каждое ее слово было болезненным для них обоих. — Хима, это не так. — он встал, выпрямился и пошел к ней. — Как ты можешь думать, что я сделал это, чтобы как-то унизить тебя? — Ты ведь даже не извинился! — она кричала, ее эмоции взяли над ней верх. Иноджин потянулся к ней, схватив одну из ее рук, чтобы притянуть ее ближе, но она уперлась ногами в землю, не двигаясь. — Тогда зачем ты это сделал? — Ревность, Химавари! — он так просто сказал ей это, застав ее врасплох. — Я просто не понимаю, что у вас там с Шикадаем. — Я и Шика ... — весь ее разум кричал ей о том, что она скорее должна пояснить все ему.. Прядь светлых волос Иноджина упала ему на глаза. Химавари просто отвернулся. — Ничего не происходит между мной и Шикадаем, Иноджин! Мы делаем все это только потому, что это бесит моего брата. — объяснила она. — Возможно, что частично Шикадай действительно и делает это из-за Боруто, но ещё он точно поступает так и для того, чтобы разозлить меня. — Зашипел Иноджин. В очередной раз он попытался подтянуть ее ближе к себе, и на этот раз она ему позволила. — Что ты имеете в виду? — она была всего лишь в двух маленьких шагах от него. Их носы почти соприкасались. Осознание этого факта снова заставило ее ее щеки порозоветь, но она не отвернулась. — Вот он! — сказал Иноджин и усмехнулся. — Это мой любимый оттенок розового, не думаю, что у меня, когда-нибудь получится воссоздать его на бумаге. Он сделал шаг назад, отойдя к холсту. Химавари просто стояла там, сдерживая вопли, которые хотели вырваться из ее горла из-за внезапной потери близости с ним. Иноджин повернул мольберт к ней и Химавари ахнула. На его холсте была она, и он уже успел ее раскрасить. Ее глаза на портрете были закрыты, а на губах играла небольшая усмешка. Ее темно-синие волосы были завязаны, прядь падала на место, где были отметины на щеках, которые достались ей от отца. Почти инстинктивно она прикоснулась к ним. — Тебе действительно не нужны эти занятия, не так ли? — Химавари усмехнулся. — Нет, сами занятия не нужны.. — Иноджин выпустил один неловкий смешок. Этот звук заставил ее сердце биться чаще. — Вышло не плохо, думаю, хотя я не перенес на рисунок засохшую краску на твоих волосах. — Что? — охнула она. Иноджин вернулся на свое прежнее место рядом с ней. Он дотронулся до ее волос у основания беспорядочно собранного хвостика, натянув на свое запястье резинку державшую весь этот хаос, позволяя волосам распасться на ее плечах. Она сделала все возможное, чтобы не замечать, как нежно его глаза смотрели на нее в этот конкретный момент, но ее сердце все еще билось в груди, как сумасшедшее. — Почему я говорю, да? — спросила Химавари, заметив мелкий рукописный шрифт в уголке картины Иноджина. — Это портрет из будущего. — пошутил он, улыбнувшись. — Я только что пригласил тебя на свидание, и ты явно согласилась. — Очевидно! — ее улыбка стала еще больше. — Кстати, в этом твоем будущем ты извинился за свою маленькую сцену, верно? — Я могу извиниться за то, что помешал тебе вести занятие и за то, что испачкал тебя, но я не буду извиняться за одежду Шикадая. Рука Иноджина коснулась небольшого фиолетового пятна на ее руке, нежно его поглаживая. Химавари буквально чувствовала, что ее кожа горит под его прикосновениями. — Тогда да. - она прикусила нижнюю губу. — Что да? — Иноджин улыбнулся. Его губы выглядели такими мягкими и гладкими, и Химавари с трудом могла отвести от них взгляд. — Ты знаешь что! - Химавари прищурилась и слегка ударила его в живот. — Прости, но мне нужно услышать это из твоего милого ротика. На мгновение она подумала, что он наклоняется, чтобы поцеловать ее, но как только он приблизился к ее рту, его губы оставили теплый след на ее щеке. Какой же негодяй! — Если я пойду с тобой на свидание... — Химавари сделала паузу, пытаясь остановить свое сердце, которое делало сальто от ощущения оставленного им горячего следа на ее коже. Иноджин поднял брови. — .... тогда ты должен будешь прекратить эту свою маленькую войну направленную в сторону Шикадая. — Так не пойдет. — сказал Иноджин, а его хватка стала сильнее. — В следующий раз, когда я увижу, что вы флиртуете друг с другом, я взорву его голову, а не мой рисунок. — Если ты сделаешь это, я буду очень зла , Иноджин. — Химавари попыталась отступить назад. Ничего не вышло, он крепко ее держал. — Отлично! — он поцеловал уголки ее рта. Дразнит. — Ты всегда хорошо выглядишь, но выглядишь безумно сексуально, когда злишься. Я заберу тебя в 8 вечера, будь готова. — сказал Иноджин, направившись прямо к двери. Он не оглянулся назад, как только добрался до нее, но Химавари заметила его тяжелое дыхание, соответствующее ее собственному. — Звучит как план — пробормотала она, но его больше нигде не было видно. Все, что она могла сделать, это нетерпеливо дожидаться вечера и гадать, в каком месте ее тела он оставит поцелуй в следующий раз.