Невидимые звёзды

Док говорит, что мне нужно выражать то, что у меня на душе. Любым способом. Например, записывать. Поэтому я и пишу, хотя не знаю, о чём писать. Если про детство, то это не интересно. Оно было такое же, как почти у всех, кого я знал. Я не хочу говорить о детстве, кому это нужно? Вы считаете, что всё дело в каких-то давнишних событиях, а я говорю, что всё это херня. Мир такой. Весь мир. Я не знаю, о чём писать. Или, например, вопрос: когда меня стало тянуть к наркотикам? Мне захотелось рассмеяться тебе в лицо, док. Всё равно ты прочитаешь мои записки, так что я буду откровенным. Никого никогда не тянет к наркотикам. Просто однажды ты вдруг обнаруживаешь, что сидишь на них настолько плотно, что тебе уже не вылезти из этого дерьма. Я опять не знаю, о чём писать. Я разрисовал этот лист звёздочками, док, не для того, чтобы «выражать то, что у меня на душе». Это портреты меня и моих друзей. Это — я, Стэн, Зак и Джош. А ещё это Джоан, Кларисса и Инес, Донна, Старла, Мэри-Энн, Зои и Рэйчел, Флэйм, Блэки Бэйби и другие. Сегодня познакомился с Иэном Кристи, он из Калифорнии. А оказался там же, где и я. Хороший парень. Без звездеца. Док, я не хочу ничего писать. Мне нечего писать. Мне нечего рассказывать. У любого наркомана душа — это чёрная дыра. Из неё ничего не выходит. Да, я знаю, что у меня проблемы. Потому я и здесь. Но ты-то тут сам зачем? Слушали сегодня с Кристи его музыку. Он даже стеснялся немного, но я сказал, что всё окей. Напомнил мне нас молодых. А ведь мы ровесники. У меня провалы в памяти, это пугает. Вот что я хочу написать. Я мог бы быть ужасно злым на Джоша и Зака, но я не зол. Мне просто пофигу. Стэн меня понимает, но мне и до него пофигу. И до всех остальных. Мы умираем молодыми. Сегодня в коридоре увидел девушку, которая была так похожа на Джоан, что я подумал сперва что Джоан жива, а потом — что я умер. Или — или. Но это, как всегда, была не Джоан. Никогда не будет второй Джоан. Ей было 15, док, когда она умерла. Подхватила заразу от грязной иглы. Моя первая девушка. Мне было тогда 14. С тех пор я видел её во всех девчонках того же типа — худеньких и угловатых. У неё была такая маленькая грудь и выступающие косточки. Док, ты можешь чувствовать себя извращенцем, читая мои описания. Я разрешаю. Она всегда так смешно стонала, когда кончала. Как будто бы кошка мяукает. Однажды мы трахались в машине её отца, и он нас застукал. Через неделю я встретил Джоан, она была в тёмных очках, потому что даже на лице были синяки. У неё всегда очень долго всё проходило. По-моему, отец её не только избивал. В тот раз мы решили уехать и уехали. Мы двинулись в Сиэтл, а через несколько месяцев её уже не стало. Я помню, как не мог решить, что делать — вызывать 911, вызывать полицию или просто вытащить труп и закопать прямо во дворе… Я сбежал тогда. Предоставил другим разбираться. Она ведь даже в больницу не могла поступить. У нас вообще не было никаких документов. А ещё Джоан боялась, что её найдут. Нахера я всё это тебе рассказываю, док. Меня это не ебёт больше. Десять пустых страниц. На каждой из них я нарисовал невидимую звезду. Стэн сперва был нормальным, а потом полетел с катушек. Не знаю, когда это произошло точно. Но, в целом, он как я. Мы с ним братья-близнецы. Он тоже был здесь, в этой клинике. И вернётся ещё, попомни мои слова, док. Встретил Кристи сегодня, он сидел во дворе и плакал. Я спросил, что с ним. Он сказал, что чувствует огромную вину, что чувствует себя страшным долбоёбом. Потом мы говорили о всяком. Я здесь не для того, чтобы передавать чужие тайны. Но, по-моему, я уже что-то такое слышал от Стэна. Кристи мне его чем-то напоминает. Хотя он совсем другой. Замкнутый. Но внутри очень похож. Просил звать его Иэном. Надо запомнить так его назвать. Джош пришёл сегодня, сказал, что у них, вроде, всё круто. Рад, что это так. Но я уже слышал, что Стэн еле держится. Так что врёшь ты всё, Джоши. Я не вернулся бы в Mary Of Iron даже если бы ты меня на коленях просил. Это слишком опасное сочетание элементов, как спидбол. Кстати, Джои Килмер недавно умер. Спидбол. Знаешь Джои, док? Ну, Киллджой. Мог умереть лет на пять раньше, Коби не застрелился бы. Все знают, что винтовку ему Джои принёс. Даже здесь, на грёбаном краю света. Где моя винтовка? Моя винтовка — это тёпленькое коричневое в ложечке и острая иголочка. Шутка. Стэн звонил утром. Скоро тоже будет здесь, сказал, не может больше. Познакомлю его с Иэном. Ему, наверное, понравится Иэн. Иэн забавный. Док, ты в курсе, что я уже полгода не трахался? Честно, не могу и всё. А когда увидел эту девочку в коридоре, так прямо засвербело что-то. Может быть, я иду на улучшение? Хер я иду на улучшение. Ничего никогда не улучшится. И она тоже умрёт. Все Джоан умирают. Стэн приехал. Видел его издали, не смог заставить себя подойти. Я выгляжу так же? Прости док, но я не буду ничего писать больше. Я тупое быдло, наркоман и никому не нужный кусок дерьма. Если бывают невидимые звёзды, то я — одна из них: ни света, ни тепла. Поговорил со Стэном. Он самый лучший из всех, кого я знаю. Мне так жаль его, потому что он уже сейчас как живой мертвец. Он сказал, что клиника для него — это просто такая вот временная штука. Что она не имеет никакого значения. Просто его тело здесь — и всё. Рассказал мне странную историю шестилетней давности. Про Роллинза, Моррисона и как они втроём со Стэном жили несколько дней вместе. Не уверен, что понял, я такой тупой в последнее время. Не помню таблицу умножения. Но помню, как оказалось, про Стэна и Моррисона. Как Стэн его звал «щеночком». Помню, так прикалывало это. Он и правда был на щенка похож — лохматый и мелкий такой. Сейчас-то уже не щенок. Сейчас взрослый пёс, кобель. Да, по поводу той истории. Стэн сказал, что тогда всё поменялось. Я уже писал тут, что Стэн начал с катушек лететь. Сейчас понял — после 1990-го это было. Когда он вернулся с этой своей бритой башкой. Как монах. Познакомил Стэна с Иэном, но по-моему, Стэн его даже не заметил. Он всё смотрел в одну точку. Нам больше нечего сказать друг другу. Не знаю, буду ли я когда-нибудь играть музыку. Мне ничего не хочется. Иэн позвал меня гулять по парку. Кто мечтал о такой жизни в 15, в 20 лет? Я — нет. А ведь мне ещё нет 30. Мы — невидимые звёзды здесь. Я, Стэн, Иэн… Видел сегодня Иэна в парке. С каким-то высоким парнем. Они стояли, обнявшись, и высокий, кажется, утешал Иэна. Вот это я понимаю — друзья. Рассказал об этом Стэну — просто так. Он их тоже видел. Стэн усмехнулся и спросил, хочу ли я такой дружбы. «Конечно, хочу», — ответил я. «Тогда трахни меня», — сказал Стэн. «Иди трахни сам себя», — сказал я ему. Меня бесит эта клиника. И я сделаю всё, чтобы выйти отсюда «чистым». Узнал, что невидимые звёзды — это чёрные дыры. Я дыра, док. Я нарисую эту дыру на последней странице и буду считать, что мои признания завершились. Надеюсь, ты потеряешь свою работу. Хотя нет. Пусть у тебя всё будет хорошо, док. Пусть у кого-то хоть что-то будет хорошо. Эта тетрадь окончена, ты доволен?