На рубеже Родины. Продолжение

Глеб Родионов Это не ревность, честно. И даже не любовь. Уважение? Да, пожалуй. Это пусть не самое честное, но очень уместное определение. Маргаритой Степановной невозможно не восхищаться. То есть, Багирой. Я не слишком люблю и могу называть её так вслух, разве что совсем в горячке в разгар очередной операции, когда имя-отчество и выговаривать некогда, но мысленно подобрать других имен не могу. Говорят, что сейчас она уже не та, что многое потеряла, перейдя на штабную должность. Не знаю, если это не та, то какой же она была тогда? Мне даже страшно себе это представить, если в ней сейчас столько огня, столько сдержанной силы, столько ярости. Истинно офицерской ярости, которая обрушивается только на врагов. Причем не демонстративно. Багире не нужно никому ничего доказывать, она уже легенда, уже ночной кошмар для многих. И как же Булатов рядом с ней столько лет служит без малейших попыток сойтись? Железный он, что ли? Или служивый? В классическом таком понимании, когда в голове только Устав и никакой альтернативы? Непохоже временами. А я вот живой. И оторваться не могу от Багиры, это как на огонь смотреть. Можно бесконечно. И хочется бесконечно. Хотя нет, хочется немного другого. Хочется стать для Багиры чем-то большим, чем просто подчиненный офицер. Нет, не любовником или мужем, куда уж мне. Просто хотя бы напарником! Доказать, что на меня она всегда может положиться. Только как это сделать? Как?