Водоворот

      — Одна из легендарных саннинов против сопливой малявки! — ухмыльнувшись, проговорила Цунаде, совершенно не волнуясь перед предстоящим поединком, — До чего же я докатилась…       Подул легкий ветерок. Наруто незаметно огляделась и тихонько усмехнулась. Прохожие поспешили разбежаться, видимо, почувствовав угрозу. Ну, всем от этого только лучше. Узумаки морально приготовилась к бою, который она буквально обязана выиграть. Иначе… Об ином исходе пока лучше не думать.       — Хватит выпендриваться, — тихонько усмехнулся Джирайя, тоже, впрочем, не особо надеясь на победу АНБУ. Она, конечно, наверняка должность не за красивые глаза получила, но слишком еще юна тягаться с саннином, прошедшим войну. Быть может, через пару лет…       — Да я одним пальцем ее уделаю, — хмыкнула Сенджу, — Ну и чего ты ждешь? Нападай!       Узумаки тихонько вздохнула. Не в ее правилах начинать бой первой, но в этот раз придется сделать исключение. Она резко дернулась вперед, внимательно наблюдая за противницей, и, побежав в ее сторону, намеренно уменьшила скорость перед ударом, наблюдая, как непринужденно уворачивается и собирается ударить в ответ. Наруто, усмехнувшись, резко оттолкнулась от земли назад, когда Цунаде уже начала замах, а затем резко ушла от удара, думая, стоит ли ей все же начинать сейчас серьезный бой, или пока не стоит.       По взгляду раззадоренной Цунаде, уже собравшейся бить в полную силу (и это все еще недооценивая Наруто!), стало понятно, что совершенно глупо и дальше ходить вокруг да около. Тем более, она даже не нарушала чей-либо приказ. Приказали ведь привести в Деревню новую Хокаге, причем совершенно не указав, каким способом. И учитывая дотошность и паранойю Старейшин, не уточнили явно не из-за забывчивости.       — «Правильно мыслишь, чертовка. Только помни, я помогать навряд ли смогу, если ты, конечно, не хочешь рассекретить свою личность». — ненавязчиво прошептал Курама где-то в подсознании.       Наруто, благодаря подобным уворотам от Цунаде, смогла поставить вокруг них барьер. Она, якобы уворачиваясь, успела встать на четыре точки, в которых будут находиться будущие углы, и оставляла там небольшие следы чакры, которые потом с помощью небольшой заготовки смогла переделать в барьер. Да, она могла бы просто наклониться и поставить его, используя заготовки, но тогда Цунаде сразу поймет, да и Джирайя заволнуется. А так никто ничего не заметил, вроде бы, даже небольших всплесков чакры в процессе.       Зачем это нужно, Наруто ещё не решила, однако лишним скорее всего не будет. Можно теперь поставить барьер практически мгновенно, причём уже с чёткими размерами.       Что же, можно и начинать серьезный бой. Наруто усмехнулась. Она не могла не отметить, какие огромные трещины оставались в земле после ударов этой женщины. Блокировать такой будет совершенно неразумно. Так что она снова увернулась от удара, думая, что не стоит пока использовать печати. Сделала выпад ногой, шепча название ветряной техники. Но Цунаде и бровью не повела на ветряные лезвия, направленные в ее сторону, лишь увернулась.       — Ну что же ты не переходишь к активным действиям? — подзодорила ее женщина, стараясь вывести из себя, — Или это все твои способности?       Узумаки тихонько прошептала название техники Суйтона. Цунаде ухмыльнулась, глядя на достаточно мощную волну воды (особенно учитывая, что ее источников поблизости не наблюдалось). Ей было как-то забавно. Пора бы и напомнить, за что ее и двух ее сокомандников прозвали саннинами. Естественно, увернуться для нее труда не составило. Наруто в следующий миг ударила в солнечное сплетение, понимая, что особых повреждений не нанесла. Хорошо было бы бить расенганом, но им нельзя. Не стоит освящать технику Четвертого, когда у Джирайи и без того появились подозрения.       Сенджу бросалась ударами направо и налево, Наруто уходила в сторону, даже осмелилась один раз поставить блок, для пробы, удержит ли его в случае чего, естественно, усиленный чакрой, правда, больше так делать не стала. Рука-то осталась целая, да только ощущения не особо приятные. Временами применяла техники, но ограничивалась стихиями ветра и воды, решив не пестрить различными способностями. АНБУ, конечно, априори не должен быть слабаком, но и разбрасываться всеми тузами не обязан.       Джирайя в сторонке не давал Шизуне вмешаться, а Узумаки спиной чувствовала взгляд. Ох, как же не нравится сражаться, когда противник не должен быть в итоге сильно ранен, а все наблюдатели не должны увидеть чего-то лишнего. В такой ситуации следить нужно даже за инстинктами. Наруто весьма повезло, что она чувствовала молчаливую поддержку Лиса, хоть он и не делился чакрой, ибо раскроет.       Все шло относительно гладко, пока Цунаде в секунду не ускорилась, Лис в голове взревел, а Узумаки на одном рефлексе отскочила назад, не особо беспокоясь. Тело, как обычно, увернулось само.       Спустя секунду дошло, что целились не по ней самой. Треск маски в тишине показался оглушающе громким, а ее падение уж очень резким. Наруто уже приняла решение накладывать гендзюцу на себя, а следы старой маски уничтожить, но неожиданно спокойный голос Курамы ее остановил.       — «Разыграем шоу» — хитро предложил Девятихвостый, этим самым мотивируя ничего не предпринимать, — Только над барьером накрой еще один барьер. Есть еще более посторонние глаза, чем эти двое».       — «Я там печати не ставила!»       — «Узумаки ты, или кто? Ну подумаешь, поднапрячься надо!»       Времени злиться на Лиса, увы, не было. Наруто напряглась, ставя барьер вокруг Шизуне и Джирайи. Вокруг них нужно поставить раньше, да и сложнее это, заготовок нет. А, впрочем…       Две половинки маски Лисицы упали на землю.       Наверное, все подумали, что она собралась сбегать. Накинув на себя легкую иллюзию, она быстро встала на четыре точки чуть в отдалении. Повезло, что никто не додумался ей воспрепятствовать, пока она не вернулась, встав за спину Сенджу. В шоке, казалось, стояли все, причем до сих пор, а теперь лишь поток чакры и…       Два барьера возникли будто ниоткуда, а Наруто чуть пошатнулась, думая, как же тяжко делать такую работу за раз. Безусловно, все выглядит легко, но на деле… Однако эффект всегда перевешивает затраты, да и фуин каждый раз завлекает своей загадочностью и интересом.       Джирайя резко подорвался к Цунаде, вернее, попытался, понимая, что история повернулась слишком круто. Но все же, он не мог отвести взгляда от лица Наруто, осознав, что таким совпадение быть не может, и эти полоски на щеках дополнительно указывают, чья же это дочь.       — Личность АНБУ в секрете, — серьезно проговорила Наруто, — И знает ее только Хокаге. Даже советники не знают об этом. Поэтому, сейчас у тебя два выбора. Или я тебя убью, или ты становишься Хокаге. Хокаге вправе знать.       — Какая самоуверенность! — вскрикнула Сенджу, изо всех сил страясь не выглядеть удивленной и уязвленной.       — Шутки кончились, — Наруто практически в секунду оказалась за спиной Цунаде, нанося удар. Хорошо, различных печатей поставила, а в особенности, печать молчания, — А вы, Джирайя и Шизуне, лучше стойте смирно. Кто знает, что я могу сделать. Через барьер вам все равно не пройти.       — И что же ты хочешь от меня?       — Вы должны стать Пятой Хокаге, — пресекла Узумаки, позволяя себе чуть приподнять уголки губ в усмешке, — Потому что мое задание — привести вас в деревню. И если раньше я еще могла позволить себе отступить, то теперь, когда вы узнали мою личность — ни за что.       Честно говоря, она лгала. Вполне могла поставить печать, и Цунаде бы ни в жизнь не проболталась. Впрочем, ей об этом знать вовсе не обязательно. Тем более, лгала Наруто уж очень убедительно.       — А рука-то не дрогнет убить будущую Хокаге? — кисло отозвалась женщина, готовясь защищаться. Уже серьезно. Да еще и от дочери Минато и Кушины. Цунаде не была столь близко с ними знакома, как Джирайя, но все же чужой не являлась.       Наруто отвечает ядовито, со смешком, отчего и Цунаде, и Джирайя застывают в почти немом ужасе от того, как похожа она на обоих родителей одновременно (только они не улыбались так, а еще не угрожали Цунаде убийством), а еще оттого, насколько ужасно давление поистине демонической чакры Кьюби.       — Хокаге, — выразительно выделяет Узумаки, — Я не трону. Все зависит от вашего выбора.       Шизуне запоздало бросается на барьер, который ее, что неудивительно, не пропускает. Стучит кулаками, слезы норовят потечь по щекам. Ей страшно. Ну, а Наруто почти смешно, потому что неужели так сложно согласиться? И весь спектакль прекратился бы в секунду.       Девушка давит вздох, а затем бросается, бьет. Теперь — с усилением ядовитой чакрой, понимая, какую это вызывает боль. Она ведь действительно ядовита, она разрушает, выжигает, бьет. Просто джинчурики привыкают, приспосабливаются к такому колоссальному объему яда. Просто чтобы не умереть. Не на пустом ведь месте джинчурики не могут делиться неочищенной чакрой Хвостатого, это — муки. Обычно испытуемый сразу отскакивает, ибо чакроканалы банально не выдерживают. Лечение, проводимое джинчурики, противопоказано по той же причине. Они, правда, могут приловчиться, но все же полностью боль не исчезнет.       Сенджу почти вскрикивает, от ядовитой чакры почему-то слезятся глаза.       Цунаде на следующий удар уворачивается, едва уловимо морщась и собираясь ударить ногой, но Наруто ловко активирует печать, думая, что настало время, и Сенджу замирает, не имея возможности хоть немного пошевелиться. Тихонько сглатывает, выдыхает, и Узумаки почти видит, как дрожат ее руки.       — И так, — Узумаки придает голосу напускной твердости, — А что выберете сейчас? Жизнь или статус Хокаге?       — Отпусти ее! Живо! — кричит Джирайя, понимая всю серьезность момента, вспоминая, сколь опасны были печати Кушины для врагов, сколь опасны печати мастера Фуина. Не факт, конечно, что Наруто доросла до печатей такого уровня, но сам факт уже заставляет насторожиться.       Перед глазами разъяренная Кушина, ее красные, почти кровавые, волосы, столь пугающие в порывах женского гнева, и невидимые глазу печати ее, как члена древнего клана. Но Кушина была преданной. Может, даже не Листу (Джирайя почему-то не уверен), но Минато абсолютно точно. Минато был Четвертым Хокаге.       А Джирайя ведь крестный их дочери. Как она вообще стала АНБУ? Почему Хирузен так поступил?       — Нет. Вам стоит понимать, что Хокаге-сама сделал меня АНБУ не просто так, не просто так скрыл мою личность ото всех. И раз кто-то ее узнал, то ему надлежит умереть.       — Хирузен явно не хотел такой судьбы для тебя! — кричит мужчина, ища хоть какой-то выход из ситуации. Цунаде щурит глаза и как-то слишком покладисто молчит.       — А вам-то откуда знать? — насмешливо тянет девушка, улыбаясь белоснежной улыбкой как-то печально, едва ли не надрывно. Кьюби внутри рычит, но молчит, однако этот рык застревает в ушах немой яростью.       — Мы знали твоих родителей, — шипит Сенджу, у которой в зрачках бушует океаном злость от собственного бессилия. Да, притупило мирное время чутье великого медика, а иначе не попалась бы на такую простую уловку.       — У моих родителей было много знакомых, — неожиданно, Наруто отсекает это еще жестче, чем раньше. Больная тема, — Но о вас я, конечно, слышала. Только где же вы, уважаемые, были раньше?       — АНБУ так язвить неположено…       — Раз уж вы все узнали, кто я, терять нечего.       Атмосфера давит. Веет какой-то иррациональной силой, смешанной со злобой. Шизуне смотрит напуганно-ошарашенно на происходящее, понимая, что зря, миллион раз зря, она недооценила эту странную девушку в маске Лисы, доверяясь силе наставницы! Цунаде щурит глаза, не бросая попыток вырваться, но, увы, бесполезных. Узумаки успешно скрывает горделивый хмык.       — То есть, нас с Шизуне ты убьешь в любом случае? — говорит Жабий саннин, да только как-то опасливо.       — А тут уже как повелит Хокаге-сама. Если только госпожа Цунаде, — Наруто делает гиганский акцент на слове госпожа, словно вспоминая о вежливости, — согласиться ею стать.       Цунаде Сенджу, кажется, матерится сквозь зубы, столь проникновенен ее шепот. Эта женщина далеко не дура, прекрасно понимает, в какую западню попала, и как опасно с этим затягивать.       — Времени думать у меня, полагаю, нет? — саркастично вопрошает она, глядя, как Узумаки меланхолично крутит в руке кунай и дожидаясь почти мгновенного кивка, — Хоть расскажешь, как ты докатилась до звания цепной собаки Листа?       — Вы станете Хокаге, а ваше слово станет для меня приказом, — как само собой разумеещееся поясняет девушка, и у Джирайи где-то в легких застревает кислород. Почему, почему, почему дочка Минато и Кушины оказалась такой? Осознание режет в миллионный раз, в легких оседает чувством вины, вытесняя воздух.       — Я хочу жить, — тяжело выдыхает женщина, — Хотя и рада была бы умереть, терять-то уже особо нечего, да боюсь.       — Значит, вы согласны? — Наруто толкует все по-своему, так, как нужно не кому-то, а именно ей. Будто издеваясь.       Цунаде до удушения хочется впиться пальцами в ее глотку. Возможно, сейчас ее не остановил бы даже факт того, чья она дочь. Не остановило бы ничто перед слепой яростью и уязвленной гордостью Химе Сенджу. И тем не менее, она отвечает согласием. Просто выбора нет.       Хотя она говорила с Орочимару совсем недавно. Он обещал воскресить дорогих сердцу людей. Быть может, просто лгал и нагло обманывал, но… Теперь даже возможность, даже ниточка к их воскрешению утеряна вновь. Эта… Эта дрянная девчонка навряд ли допустит такое.       Цунаде на эмоциях, и эти эмоции уже близки к ненависти.       — Отлично, — Наруто позволяет себе чуть улыбнуться, — я сейчас сниму печати, но не советую вам нападать. Знаете, картина повторится. Но я не думаю, что Химе Сенджу может так беспечно разбрасываться своими словами?       Ответа не получает и принимает молчание за согласие. Девушка поднимает с земли половинки сломавшейся маски, думая, что делать. Вдруг кто-то увидит сквозь иллюзию? Она принимает наилучшее решение, вспоминая о своем пространственном кармане, вытягивая оттуда точно такую же маску, только, конечно, целую, и только после этого отменяет действие печателей. Будущей Хокаге, кажется, без нее становится легче дышать, и она едва не падает на землю с позором.       — «Знаешь, Курама, твоя идея действительно была шикарна!» — довольно хвалит его Наруто, чувствуя, как тот успокаивается.       — Неужели я действительно согласилась на это… — тихо, почти мученически тянет она. Узумаки гордо игнорирует.       — Полагаю, нам следует пройти в отель? — АНБУ так же игнорирует и настроженность, направленную на себя, позволяя себе быть чуточку проще. У Наруто сейчас выполненная цель, усталость, выматывающая игра бессердечной служащей, долг, правда, не перед Деревней, но все еще долг, и ей совершенно не до новых заморочек.       Она позволяет себе чуть размять затекшие в идеальной осанке плечи, слегка выдавая этим свое раздражение и усталость, и, опомнившись, просит Шизуне и Джирайю дать ей руки для печати неразглашения. Хмыкает, что Цунаде — будущая Хокаге, ей такую можно не ставить. Кажется, верят.       Уже сидя в кресле номера отеля, под защитным барьером, она поняла, что вот теперь точно не избежать разговора. Нет, можно, конечно, попытаться, но смысл? Если Сенджу действительно станет Хокаге, Узумаки уж точно не сможет ей отказать. А все идет именно к этому.       — Ты ведь уже успела поставить защитный барьер, так? — устало уточнила Сенджу, ухмыльнувшись, увидя уверенный кивок, — Он защищает нас от прослушивания? — снова кивок, — А от посторонних глаз? — очередной знак согласия, — Тогда снимай маску и говори.       Узумаки подавила тяжелый вздох разочарования, но послушно отстегнула ремни уже ставшей родной маски Лисицы. Долго затягивать не стала и, прокашлявшись, начала рассказ.       — Возможно, вы наслышаны, но все же скажу, мое детство было не особо радостным, — осторожно заговорила, внимательно рассматривая всех, находящихся в комнате. Цунаде сидела прямо напротив нее, Джирайя чуть в отдалении, а Шизуне пристроилась у окна, сидя будто на иголках, — Деревня меня несколько… Презирала?       На самом деле, из данных сейчас откровенностей можно получить практическую пользу в будущем, переманив двоих саннинов на свою сторону. Не гарантирует, но если повезет… Да и доверие получить, все-таки Каге будет.       — Я же джинчурики. Все знают о трагедии, произошедшей в день моего рождения. Сначала я не понимала, почему на меня так косятся, почему шепчутся за спиной, почему нападают, — история уже не вызывала грусти, разве что где-то глубоко внутри что-то слишком тайное, слишком откровенно-личное, тихонько сжималось от ярости и сожаления об упощенной спокойной жизни и своих шрамах, — Так что когда мне предложили получить силу, я без задней мысли согласилась. Лишь бы перестать быть такой открытой для… Издевок.       Ну, без задней мысли, это приукрашено, но умолчим.       — Изначально Хокаге-сама об этом не знал. Чисто инициатива Данзо, он хотел сделать из меня послушного солдата. Я даже получила бы эту проклятую печать, но мне повезло, меня спасли. Не смотрите так, я не успела потерять близкого человека, — вздохнула Узумаки, отвернувшись, — Ну, это, конечно, как сказать. Мне ведь уже потом рассказали, что я должна была бы драться с ними насмерть. И если меня забрали, то они остались. Но ладно, мы отошли от темы.       — Ты не знаешь, жив ли он? — понятливо уточнил Джирайя, — Но куда смотрел Хирузен?       — Сначала он не знал. Потом забрал меня, они знатно тогда поругались с Данзо. Подслушала, — вскользь усмехнулась, — Хокаге-сама обманул его, сказав, что клан Яманака стер мне память обо всем этом. Так я снова вернулась в свою однушку. Ну, а на самом деле, стала личным АНБУ Хокаге-сама. Не сразу, уже после того, как меня поднатаскали. Пришлось быть усердной, выбора-то особо не было.       — Твои родители бы не обрадовались этой истории… — тяжко прошептал Джирайя, каждый раз вспоминая о них, едва бросив взгляд на дивичье лицо.       — Они мертвы, — вздохнула Наруто, — Мне говорили, что они спасли мне жизнь.       — И все-таки, ты слишком юна. Зачем Данзо понадобилось так стараться ради ребенка. Сколько тебе тогда было? — хмыкнула Сенджу. Узумаки вздохнула.       — Ну как же, во мне была и практическая ценность. Сила биджу на улице не валяется. Если бы Хокаге-сама не узнал, у Данзо были бы плюсы при любом исходе. Либо он вылепил бы такого джинчурики, какого хотел, либо просто перезапечатал бы Девятихвостого, — она вдруг остановилась, будто подсчитывая что-то в уме, — Я точно не помню, сколько мне было. Но мне точно еще не исполнилось пять.       Шизуне поперхнулась. Слишком добрая, отметила Наруто. Она вот-вот начнет ее жалеть. И если у Джирайи, например, так-то был повод (он учитель отца и, собственно, ее крестный!), то у нее оснований нет. Такая открытость может оказаться опасной когда-нибудь.       — А печати как ты изучила? Навряд ли Кушина могла как-то повлиять на это.       — Она передала свои гены, — просто ответила Наруто, совершенно не желая рассказывать что-либо, касающееся Водоворота и своих планов, — Их, впридачу с библиотекой, доступ к которой великодушно предоставил Хокаге-сама после нескольких неудачных попыток на взрывную печать, оказалось достаточно. Ну как, относительно неудачных попыток, ведь они все-таки взрывались.       — Это все прекрасно. Но меня смущает вот что, — Цунаде серьезно прищурилась, — Почему ты все еще верна Деревне? Не думаю, что твои знакомые из АНБУ или местные жители добры с тобой.       — Ох, вы говорите прямо как Хокаге, тестируя шиноби на верность. Ну, а насчёт вопроса… У меня был выбор? — вздохнула Узумаки, буквально ощущая, что ходит по тонкому льду, — Я не могу разрушить то, что все так любят. И мои родители, судя по всему, тоже. Так что… Уж как сложилось.       Цунаде отвернулась, кусая губы. Джирайя, напротив, смотрел ей прямо в глаза. Наруто ощущала себя не в своей тарелке. Она привыкла к постоянному самоконтролю, конечно же, иначе бы сдала себя с потрохами еще в малолетстве, но все же… Иногда хотелось расслабляться. Ладно, чаще, чем иногда. Особенно дома. Для Узумаки понятие дом, правда, ничего конкретного не обозначало. Не называть же им свою съемную однокомнатную квартиру с буйными соседями, верно?       Ее домом станет Узушио.       — Мне жаль, что я не поинтересовался, как ты живешь, раньше, — вздохнул Жабий саннин.       — Сожаления ничем не помогают, — совершенно нетактично сказала Наруто, — Тем более, я не держу на вас зла.       Жабий саннин вымученно улыбнулся. Узумаки пришлось вернуть улыбку, пусть и почти бесцветную и сухую.       — Но по приказу ты и его убьешь, — ядовито дополнила Химе Сенджу. Лиса напряглась, — Ты АНБУ. Цепная псина, которая убьет любого по малейшему приказу!       — Вы хотите спровоцировать меня? — довольно сухо уточнила девушка, — Если да, то это далеко не самое обидное, что я слышала. Да, я подчиняюсь приказам. Хотите сказать, что вы на войне не делали того же самого? Или в вашем случае это нормально?       Цунаде сжала кулаки. Любое напоминание о войне все ещё резало по больному, напоминало о смертях дорогих людей. Это была слабость, проходящая с ней сквозь года.       — Мы взрослые люди, а ты ребенок!       — К сожалению, уже нет. Давно нет, — Наруто улыбнулась, но столь печальной улыбкой, что, наверное, изобразила эмоцию, полностью противоположную счастью, — Мне нужно ответить еще на какие-то вопросы, или интерес исчерпан?       В комнате повисла тишина. За окном уже давно царила темнота, снова подул какой-то беспокойный ветер. Приличные люди в это время уже должны спать. Ну, ладно, режим сна у АНБУ сбит напрочь, но… Все же.       — Ты не хочешь мести? — вдруг спросил Джирайя, — Это последний мой вопрос на сегодня.       — Месть… А кому? Хирузену? Он и так мертв. Всему обществу Конохи, которое меня ненавидело? Глупо совершать геноцид. АНБУ, которые тренировали меня, особо не выбирая методы? Так это был приказ. Данзо? Не буду скрывать, хотелось бы, но он вне моей досягаемости.       Узумаки по возможности говорила правду, не желая постоянно плести паутину из лжи. Пару секунд послушав тишину, вызванную своими словами, она встала, по-кошачьи потягиваясь, и направилась к своей комнате. Ей долго смотрели вслед. Признаться, она завораживала. Осторожностью, силой, но при этом тонко смешанной с простой человеческой усталостью. Голубые глаза, в точности как у Минато, смотрели почти всегда холодно, но иногда в них плескалась тоска. И Джирайе было стыдно за это. Он не может называть себя ее крестным. Ничего не делал всю жизнь, а теперь, кажется, поздно. Ничтожно.       Наруто шла, не оглядываясь. Голова гудела, ведь приходилось на ходу думать, что ответить, что вообще можно сказать и как это лучше преподнести.       — Если бы вы не стали Хокаге, им был бы Данзо. Вот чего я так опасалась, — на прощание бросила девушка, одними губами желая спокойной ночи.       Можно, наверное, сказать, что она… Справилась? Потом спросит у Курамы, он наверняка слушал.       — «Справилась, Мелочь. Справилась, так что отдыхай…»