Жизнь глазами енота

«1.08.2018 Всем привет. Меня зовут Милли, я енотиха. Не такая, как вы могли подумать, а я хожу на двух лапах, как и все мои друзья. Живу я в небольшой деревеньке Янг, которая находится в лесу, состоящей из таких животных. Мне очень интересно, откуда мы такие взялись! Впервые я задалась этим вопросом, когда встретила на прогулке обыкновенного енота. Поначалу он испугался, но потом мы разговорились. Это вроде бы был мальчик, но я уже не помню. Ах да, забыла, я умею говорить на двух языках. На языке животных и забыла, как называется второй... а, точно, человеческий! Правда я пока не знаю, что значит это слово, но главное, что я умею говорить и даже писать на нём. Да, я сейчас пишу на этом "человеческом". Что я ещё хотела сказать?... А, точно! У меня есть друзья. Только пока что одна подруга Вероника, но я уверена, что обрету много друзей! К слову, я дружу с ней уже около пяти лет. Вероника — это крольчиха, которая тоже ходит на двух лапах. Живёт она в соседней деревне, что недалеко от нашей, и поэтому мы часто ходим к друг другу в гости. Она немного младше меня, но дружить это не мешает. Мы очень интересуемся нашим происхождением, и сегодня решили выяснить, кто же мы такие. И поэтому мы пойдем путешествовать по миру. Я уже собрала рюкзак, а Вероника целых два. Не думаю, что нам этого хватит, дабы обойти весь мир, ибо он, кажется, безграничен, но мы постараемся. С этого дня я решила записывать весь мой день в мелочах, вдруг я обнаружу какую-нибудь зацепку. «Мама и папа, конечно, не знают о моём плане, и, надеюсь, не узнают. Пару дней назад я переехала от них... Ну, не в другую деревню, конечно, а в соседнюю хижину. И живу теперь одна. Это скучно, одиноко. Ах да... когда то эта хижина принадлежала старой ведьме, и родители долго не хотели соглашаться, но потом всё таки сломились и разрешили. Просто мои папа и мама очень суеверные, верят в всякую чушь. Вот и так же с хижиной было. Они думали, что там нечисть бродит. Смешные какие. И что, что двери сами по себе открываются? Может, механизм какой скрытый. Хотя иногда слышны голоса... Правда не мне, а маме, которая иногда приходит убираться. Ну уж не знаю! Не верю я в это. Ладно, мне пора, а то я уж дома засиделась. Спрятаю тебя, дневник, куда нибудь, и надеюсь, мама не найдёт. Ну что же, до встречи.» — прочитала енотиха, слегка склонив голову и будто оценивая текст. Захлопнув дневник в тёмно-зелёной обложке, она произнесла: — Вроде бы неплохо. А теперь — нужно спрятать, и чем быстрее, тем лучше, ибо скоро придёт мама. — Милли быстро засунула дневник под толстовку, и уселась на полу. Вскоре раздалось два стука. Тяжело вздохнув, енотиха поднялась и, подойдя к двери, спросила: — Ма-а, это ты? — Да, убраться пришла, — ответил приглушенный голос за дверю. Милли открыла дверь, та поддалась с раздражающим скрипом. В комнату прошла невысокая енотиха светло-серого оттенка. — Ужас, везде паутина, пыль. Ты когда убиралась?! — приговораривала та, протирая тряпкой пол. — Мы договорились, что я здесь не убираюсь. Убираться здесь должна ты, поэтому задавай этот вопрос себе. — буркнула Милли, выслушивая лекции матери дальше. — Погода какая на улице? — Ты гулять собираешься? — строго спросила мать. — Ну... да-а-а. — недовольный тон енотихи пугал Милли, и она заговорила тише. — Дождь. Если хочешь простудиться — иди гуляй. Ты же у нас такая самостоятельная, сама лечиться будешь. — вздохнув, произнесла мать, поднявшись с пола, и окинула строгим взглядом комнату. — Ну да, лучше уж иди, а то ты только под ногами путаешься да по комнате шатаешься, как хорёк в поиске еды. — Я за пять минут оденусь, — ответила та, даже не дослушав до конца. Переодев синие пижамные штаны в жёлтую звездочку на ежедневные, уже потёртые чёрные бриджи, Милли уже подошла к двери, но тут раздался раздражённый голос матери: — А на шкафу то сколько пыли, мать моя! Будто сто лет не убиралась! Так, а это что? — мать, стоявшая на стуле, нашла на шкафу что-то сверкающее. Милли подошла к ней. — Выбросить надо, хлам какой-то! — Нет, мам, не выбрасывай, пожалуйста! — протараторила енотиха, разглядев, что это. На цепочке был подвешан небольшой фиолетово-синий камешек. Вот, что сверкало. — Я его... возьму, ладно? — протянув лапы к "амулету", Милли почувствовала на себе удивленный взгляд матери. — Всё это ведьмины штучки. Говорила я тебе, в другую хижину переезжать! — холодным тоном ответила светло-серая, но словив щенячий взгляд дочери, сломилась: — Ладно, бери. — и отвернулась к шкафу, опять взяв тряпку. А Милли тем временем, сжав амулет в кулаке, подошла к двери. Молниеносно обув кеды, она с такой же скоростью выскользнула из хижины, прикрыв дверь. Мама не солгала — действительно шёл дождь, но не сильный, жить можно.