Я не твоя игрушка

В моих мыслях, в голове -ты В твоей голове давно дым И больше мы не летим, я прощаюсь… Запомни мой взгляд, мои руки и тетрадь, где мы просто рисовали, как мы будем жить Я ухожу…

***

      Чимин просыпается от холода и боли. Он так надеется, что то, что было вечером, был всего лишь сон, что это было нереально. Блондин приподнимается, тут же по телу прошла волна боли, из-за чего приходится лечь обратно. По щекам сбегают слёзы. Нет, эти слёзы не от боли. Просто совершенно не укладывается в голове, за что… За что такое жестокое обращение? За что он так сильно провинился? Ведь никогда не любил так сильно кого-то, кроме Чонгука. Как бы Чимин ни пытался ненавидеть младшего, как бы ни пытался выставить его в своих глазах зверем, монстром, самым ужасным человеком… В Чимине продолжает теплиться такое чувство, как любовь. Даже когда Чонгук бросил его одного, изнасилованного, грязного, холодного, Чимин не может ненавидеть его. Возможно, это мазохистская любовь, когда ты терпишь все выходки любимого, когда ты слушаешь его оскорбления, унижения, когда ты просто ждёшь, что любовь будет взаимной, просто даёшь себе надежду, ради которой продолжаешь терпеть и верить.       Чимин еле садится на кровати, сразу же ищет глазами хоть маленькую записочку с извинениями, да даже просто что-то о причине ухода Чонгука. Хоть маленькую зацепочку. Ничего. Нигде. Всё сжимается внутри от сильной боли, от слёз, от ощущения использованной вещи. Чимин рвёт на себе волосы, плачет в голос, чуть ли не кричит, обхватывает себя руками, задыхается от недостатка кислорода. Всё кончено. Чимин кончился как человек. Тот вечно улыбающийся, солнечный, и самый дружелюбный мальчик умер. Осталась его оболочка, тень. Зачем жить, когда не нужен любимому? Когда он считает тебя не человеком, а вещью, игрушкой. Только игрушка стала бракованной, со своими трещинами, оторванным сердцем. Такая игрушка никому не нужна. С этими мыслями, Чимин встаёт, несмотря на ударившую усиленную боль по всему телу. Скоро это всё закончится…       Чимин хватает лезвие и направляется в ванную комнату. Он никогда бы раньше не подумал, что будет творить такое. Ведь всегда был против такого решения проблем. Всегда радовался жизни и радовал других. Сейчас это кажется просто невозможным. Это необходимо, чтобы облегчить боль. Набирает ванну. Ему совершенно всё равно, тёплая ли вода, холодная ли. Ему хочется не ощущать эту боль. Боль от вдребезги разбитого сердца. Чимин ложится в ванну, добавляет любимую пену для ванны, чтобы в последний раз насладиться запахом, похожим на одеколон любимого. Он не оставляет предсмертной записки, потому что просто не видит в ней смысла, как и Чонгук, которому, видимо, было лень что-то писать, объяснять. В любом случае, уже всё равно. Блондин никого не винит, так было нужно. Так должно быть. Последний раз он вдыхает любимый аромат, создаёт ощущение, что вот он, Чонгук, протяни руку, прыгни в его необъятные объятья, уткнись носом в широкую грудь. Глаза закрываются, а в спальне звонит телефон, пытаясь остановить от ужасного поступка. Уже поздно. Чимин тянется за лезвием. Ему не страшно, он рядом с любимым. Телефон звонит снова, а Чимин уже надрезает кожу, звучит ещё звонок, надрезает сильнее, ведёт вдоль вен. Ванна наполняется алым цветом, а любимый запах смешался с запахом железа. Чимин практически теряет сознание, но успевает дрожащей рукой провести лезвием по правой руке. Как в вакууме слышится, что кто-то вышибает дверь. Чьи-то руки. Темнота. Пустота. Больше ничего. Чимин ничего не чувствует. Он пропал в бездне мыслей о любимом Чонгуке.

***

      Чимин снова просыпается. Перед глазами уже не привычный чёрный потолок, а белый, с ярким светом от ламп, заставляющий прищуриться Чимина. В комнате никого нет, кроме самого блондина. Руки были перебинтованы, двигать ими было больно, да и слабость, охватившая всё тело, не давала этого сделать. На уголках глаз Чимина виднелись слёзы. Почему его спасли? Почему не дали спокойно умереть? Он не хочет больше страдать. Что он будет делать? Как жить дальше? Эти вопросы окружили голову Чимина. Дверь в комнату открылась, впуская мужчину в белом халате. Врач смотрит на жизненные показатели пациента, а Чимин только может лёжа следить за действиями мужчины. — Доктор, как я здесь оказался? — спросил охрипшим голосом Чимин. — Вас привёз некий Ким Намджун. Вам повезло, ещё бы чуть-чуть, и вас уже было бы не спасти. — Лучше бы не спасали, — про себя прошептал блондин. Он не ожидал, что будет спасён человеком, которому не может ответить согласием, ответить взаимностью. Сам же в этом давно погряз, но ответа так и не дождётся. — Теперь ваши показатели в норме, вас скоро выпишут, может даже через неделю, — врач закончил что-то черкать в блокноте, вышел из палаты.       Чимин надеялся до последнего, что Тэхён об этом не узнает, что можно утаить это от друга, но как только видит рыжую макушку, понимает, что тот всё знает. Первое, что бросается в глаза, так это опухшие и красные от слёз глаза друга. — Неужели, ты так сильно обо мне переживал? — тихо спрашивает Чимин, он не может поверить, что из-за него страдал ещё и лучший друг. Почему он создаёт столько проблем… — Конечно же я волновался, дурачок. Ты меня так напугал, что я из Тэгу примчался первым же рейсом. Зачем ты это сделал? Ты ведь знаешь, что он этого недостоин, он недостоин ни единой твоей слезинки. — Тэ, давай мы не будем о нём вспоминать, и вообще даже упоминать. Пожалуйста, — казалось, что тело начало снова болеть, а руки чесаться. Так хочется это всё забыть… — Сколько я уже здесь? — Три дня. За эти дни я столько себе навыдумывал. Я бы просто не смирился с тем, что тебя могло бы не быть… — Тэхён садится рядом с кроватью, на которой лежит Чимин, берёт его маленькую ладошку в свою. — Больше не оставлю тебя одного. — Тэ, я тебя так люблю. Спасибо тебе. Ты действительно многое для меня делаешь. Я не заслуживаю такого хорошего друга, — у Чимина опять потекли слёзы. Как он мог посчитать, что никому не нужен, когда есть Ким Тэхён — самый лучший человек на свете, спаситель от всех невзгод. Самый близкий человек. — Не говори так. Ты заслуживаешь намного большего, чем думаешь.       Чимин так и пролежал в больнице неделю. Каждый день он ждал. Ждал Чонгука. Возможно, это очень глупо, ждать человека, из-за которого чуть не убил себя, но Чимин ничего поделать не может. Хочется его увидеть. Вот так проходят дни, сначала один, потом второй, третий, так далее… Чимин с каждым новым днём терял надежду. Терял то, ради чего всё это терпел. Пора начать жизнь заново. Закопать плохие воспоминания в самую глубокую яму, а неразделённую любовь засунуть в разбитую половину сердца, никогда об этом не вспоминать. Бесполезно ворошить старое, причиняя себе боль, нужно жить новым, настоящим. Пусть поначалу будет сложно, но со временем всё изменится. Чимин изменится, станет другим человеком. Он себе это обещает.

***

      Чонгук просыпается от чувства тепла рядом, чувствует, как чьи-то руки обнимают его. Открыв глаза, он видит перед собой блондинистую, растрёпанную макушку, подрагивающие ото сна пушистые реснички, такие пухлые, искусанные губы, которые хочется целовать. Стоп! Целовать? Чонгук выпутывается из рук Чимина, беглым взглядом ищет свои вещи. Его здесь быть не должно. Пока брюнет бегает из комнаты в комнату, вспоминаются моменты из прошлого вечера. В порыве гнева он натворил кучу ошибок. Всё это неправильно. Он боится ответственности за свои поступки. Чонгук не понимает сам себя. Ему не нравятся парни, но Чимин заставляет в этом сомневаться. Чон не хочет, чтобы Чимин достался кому-то, чтобы дарил свои объятья кому-то, чтобы целовал чьи-то губы. Чимин полностью принадлежит ему. Вчера он это доказал. Тогда, почему же чувство неправильности, чувство вины, так и душат? Считая, что не стоит на этом зацикливаться, Чонгук быстро одевается, надеется, что Чимин не проснётся, что сможет сбежать незаметно. Он не оставляет записок, не оставляет ничего, что могло бы напомнить о нём. Просто, потому что, он запутался. Чонгук решает разобраться со всем сам.       На улице ещё совсем мало людей, в выходные дни все предпочитают отоспаться. Чонгук звонит своему водителю, чтобы тот отвёз его домой. На самом деле, брюнету не нравится пользоваться «услугами», которые предоставляются богатенькому сыночку, но когда он бежал к Чимину, то, просто-напросто, не взял с собой бумажник. Доехав до дома, Чонгук заметил, что на одну машину стало больше. Это означает, что приехали родители, но Чону совершенно всё равно на их скорый приезд. Он по-привычке открывает входную дверь, заходя внутрь. Спокойно снять верхнюю одежду не даёт мама Чонгука, которая сразу же набросилась с расспросами. Мисс Чон Юонг и Мистер Чон Джин-Хо не отличались способностью к воспитанию своего сына. Они, конечно же, любили своего сына, но видели в нем будущего наследника их компании, нежели, сына. Помимо учёбы в школе, Чонгук учился дополнительно тому, как в будущем вести компанию отца. — Чонгук-и, почему ты не ночевал дома? — ещё одна иллюзия заботы от Мисс Чон. — Скажите уже, что вам от меня нужно? Что на этот раз? — вздохнул Чонгук Больше всего на свете, Чонгуку хотелось, чтобы родители посмотрели на него не как на мальчика на побегушках, а как на собственного сына, которого родители родили не для своей какой-то выгоды, а просто, от любви, от простого желания завести ребёнка. Чонгук бы сбежал, да только отец его из-под земли достанет, найдёт. —Чонгук, мы переезжаем в Америку, — твёрдо и решительно сказал отец. — Мои поздравления, я то тут при чём? —Ты едешь с нами. Там ты закончишь свою учёбу в ускоренном режиме, а потом будешь обучаться в лучшем месте для будущих предпринимателей. Сказать, что Чонгук в шоке — ничего не сказать. Родители просто выбрали за него. Они совершенно не думают о том, как будет лучше для сына. Хочет ли он учиться этому, или же хочет пойти по своему пути. Миром сейчас владеют только деньги и престиж, а люди — жалкие марионетки. — А если я не хочу? Если я не поеду с вами? — Чонгук смотрит прямо в глаза отцу, ему нечего бояться, по крайней мере, не сейчас. — Мы знали, что ты не согласишься, но у тебя просто нет выбора. Ты можешь жить в нашем доме, питаться за наш счёт, просто потому что мы не какие-то звери, не выгоним тебя из дома. Но подумай о Чимине, что будет с ним, когда он не сможет устроиться на работу, а родители не смогут ему помочь, потому что у самих ничего нет. Как же он будет жить тогда? Наверняка, откажется от своей мечты навсегда. А, ведь, так долго старался, учился, добивался. Обидно будет. Я могу это устроить, Чонгук. Ты это знаешь. — Когда мы уезжаем? — безэмоционально спросил Чонгук. Он не может позволить случится такому с Чимином. Пусть, он сам ещё не разобрался в себе. Теперь, у него будет много времени обо всём обдумать, разложить по полочкам. Но не будет ли поздно? — Сейчас. Твои вещи уже собраны.       Вот так Чонгук покидает город, в котором оставляет частичку себя. Оставляет Чимина, так и не попрощавшись, не извинившись. Он так виноват. Теперь, он будет скучать по этому миниатюрному другу, которому сделал ужасные вещи, и вот, вот она расплата. Чонгук больше не услышит этот звонкий смех, не прикоснётся вновь к этой мягкой коже, не почувствует такой до боли родной аромат, исходящий от Чимина, а главное, не признается, что влюбился.