Драрри-драббл

Темно. Ночь. Все студенты Хогвартса уже легли по кроватям, чтобы выспаться перед новым учебным днём. Даже ребята, которые допоздна делали домашнее задание, тоже засыпали. Ну, или почти все. Драко пробирался по коридорам школы под мантией-невидимкой, которую заметил за одним из гобеленов вместе с каким-то свитком. Правда, он был пустой. Мантия, конечно же, принадлежала Поттеру. Слизеринец понял это по лёгкому медовому запаху на капюшоне, который мог принадлежать только Гарри. Спустя уже пять лет обучения вместе, постоянных дуэлей и драк, понять, что данная вещица принадлежала именно ЕМУ, было не сложно. Пробираться приходилось без света палочки и полагаться только на тусклый лунный блеск, попадающий в окна. Будить портреты как-то не хотелось, ведь они злобно пойдут к Снейпу, а то и к самому Дамблдору, Мерлин бы его побрал. И именно поэтому Малфой пытался идти очень тихо, но пару раз чуть не упал, тихо выругавшись. Наконец он достиг своего места назначения: башни Гриффиндора. Пришлось стянуть капюшон с головы. Полная Дама, даже не открывая глаз, зевнула и тихо попросила пароль. Парень, вспомнив, что говорили эти львы вчера, назвал: «Лабардан», — и зашёл за слегка приоткрывшийся портрет, накинув снова капюшон на голову. В гостиной никого не было. Лишь лунный свет проникал в окна, в камине потухали последние угольки. Умиротворение да и только. Между прочим в Гриффиндоре было намного теплее, нежели в подземельях. Малфой довольно остановился на пару секунд. Будь его воля, он бы каждый вечер проводил тут… с Поттером. Вообще, тяжело быть влюбленным в национального героя. А ещё сложнее: быть влюбленным в национального героя, который считает тебя заклятым врагом. Но ничего не поделать. Так он хоть как-то уделяет тебе своё драгоценное время. Было далеко за полночь. До рассвета оставалось добрых пять часов, и Драко сел возле камина, так и не снимая мантию. Хотелось немного подумать. Парень нащупал тот пергамент, который нашёл вместе с мантией, и достал из кармана. Он так и оставался пустым, на нём ничего не проявилось, и слизеринец поражался сам себе, зачем он хочет его отнести Поттеру, да ещё и ночью. На самом деле вся эта вылазка была только ради того, чтобы посмотреть на спящего гриффиндорца. Ведь это, наверное, единственное время, когда на него никто не глянет косо и не подумает, что Малфой сошёл с ума. Ведь все спят, да и он в мантии. Спустя пару минут парень всё же встал и двинулся к винтовой лестнице, ведущей в спальни мальчиков. Он тихо поднимался по ступеням. Из первых комнат доносилось тихое посапывание, а чуть выше слышался храп. Найдя нужную спальню, Драко аккуратно открыл дверь и зашёл. Только у одной кровати полог был задёрнут. На остальных кроватях спали Уизли, Долгопупс, Томас, Финниган, значит, там был Гарри. Отодвинув тяжелую бордовую ткань, Малфой сел на край кровати. Шрамоголовый спал полусидя и на боку, устроившись на подушках. Лунный свет проворно проскользнул в щель, образовавшуюся благодаря слизеринцу, и попал на лицо Поттера. Тот недовольно застонал и перевернулся на спину, раскинувшись на кровати звездой. Драко понял: сейчас или никогда. Он осторожно полез на центр кровати. Положение было весьма странным: он на четвереньках движется к изголовью кровати, буквально между ног у национального героя. «Видел бы меня отец. Прилетело бы… Благо, его тут нет. Но хотел бы я оказываться в таком положении с Гарри почаще. Так, лучше не думать об этом…» Тут слизеринцу почему-то захотелось снять капюшон мантии. Желание довольно странное и частично опасное: ведь Гарри мог проснуться в любой момент и, если он увидит Драко, вопросов и насмешек потом не оберешься. Но парень об этом почему-то не подумал или просто понадеялся на удачу и тряхнул головой. Капюшон, немного шурша, сполз. 
Драко приблизился к изголовью кровати настолько, насколько позволяли возможности. Он почти касался Поттера. Поттер… какой же он красивый. Такой милый когда спит: без очков; волосы ещё более лохматые, чем обычно; рот слегка приоткрыт… Так и хочется прижаться к этим губам. Но нельзя. Луна освещала это недоразумение проблесками. Малфой положил свиток рядом с Гарри и всё-таки поцеловал… только в лоб. Гриффиндорец улыбнулся одними уголками губ и, скорее всего случайно, накрыл своей ладонью руку Драко. Слизеринец замер. Его касалась сильная тёплая рука Поттера. Чёрт, нужно выбираться, иначе он останется тут до утра, одурманенный этим придурком. Малфой быстро накинул капюшон и слез с кровати. Как он вернулся в подземелья своего факультета, парень не помнил. *** На следующий день у Слизерина с Гриффиндором было три совместных урока. Почти все недовольно ворчали весь завтрак. Малфой же все разговоры пропускал мимо ушей и смотрел только на Гарри, который о чём-то весело рассказывал Гермионе. — Хм. Может быть, на зельях опять устроим что-нибудь? Как ты на это смотришь, Драко? — Пэнс пихнула друга в бок. 

— А? Что? — парень оторвался от созерцания тёмной макушки и быстро вспомнил, о чём говорили слизеринцы. — Предлагаешь подгадить гриффам? — Ну, а почему бы и нет? — Давай не сегодня… — он устало зевнул. — Витаешь в облаках, чувак, — Забини усмехнулся. Малфой лишь пожал плечами и положил в рот оставшийся кусочек панкейков. Когда Золотое Трио неспешно вышли из зала, Драко почти сорвался с места и двинулся за ними. — Дрейк, ты куда? — спросила Пэнси, взволнованная состоянием друга. — Забыл кое-что в спальне. Я приду, скорее всего, только к началу ЗОТИ. Не ждите, — сказал парень, на секунду остановившись, но потом сразу же побежал к выходу. — Странный он последнее время, — дожевывая свой кусок пирога, удивился Блейз. — Не иначе, приступ любви к нашему дрожайшему Поттеру, — шепнула Паркинсон и засмеялась. — Но сейчас вроде только ноябрь. До марта далеко, — хмыкнул Забини. — Что ж поделать. Влюбленные часов не наблюдают. Малфой уже этого диалога не слышал. Как только в паре метров впереди замаячила лохматая макушка, он резко сбавил скорость, фирменно ухмыльнулся и крикнул: — Поттер! — Гриффиндорец либо не расслышал, либо просто понял, кто его зовёт. — Поттер! Дело к тебе есть. Вся троица резко остановилась и повернулась к Драко с лицами полными презрения. — Чего тебе, Хорёк? — выплюнул Уизли. — Я вроде не тебя звал, Ласка, — слизеринец всё так же продолжал держаться семейной ухмылки. — Мне нужен наш Национальный герой. Они нехотя двинулись к нему. — Нет, нет, нет. Мне нужен только Поттер. Вы можете пока что его подождать. Это дело сугубо личного характера. Гарри переглянулся с друзьями, кивнул и подошёл к Драко. — Что тебе нужно? — грифф недовольно глянул на него. — Ну не здесь же… — начал было парень. — Говори здесь, либо я ухожу, — перебил его Поттер и уже развернулся на каблуках, но ещё одна усмешка Малфоя его остановила. — Ну раз ты хочешь поговорить о мантии-невидимке здесь, то, пожалуй, я не против… Глаза Гарри резко расширились, и он дернул слизеринца в ближайшую нишу. Поттер прижал его к стене, уже успев достать палочку. — Откуда ты знаешь о мантии? — почти на парселтанге прошипел гриффиндорец. — Тихо. Успокойся, — Драко, как обычно, вел себя, будто он выше всего этого, — можешь убрать свою палочку. Я не собираюсь тебя тут прикончить. — Откуда ты знаешь о мантии? — повторил парень. — Ну… если тебе не рассказывали, то это один из Даров Смерти. О них знает множество, — Поттер ошалело смотрел на Малфоя. Тот лишь театрально закатил глаза, — но только не ты. Как тебя только вообще в Хогвартс взяли?! Короче, — слизеринец отодвинул от себя Гарри и достал из сумки аккуратно сложенную мантию, — не теряй больше. — Почему… почему ты думаешь, что она моя? — брюнет недоверчиво взял её из рук Драко. — Если не считать этого разговора, то ты единственный недотепа, который мог потерять столь нужную вещь. Ну ещё Долгопупс, но ты же у нас легенда. Следовательно, достаться она должна была тебе. Гарри ещё раз перевёл взгляд с мантии на Драко, и, ничего не говоря, засунул мантию в сумку, и пошёл к друзьям. — Когда-нибудь, Шрамоголовый, ты ещё задашься вопросом, почему я её отдал, и, может быть, ты решишься его мне задать, — слизеринец тяжело вздохнул и вышел из ниши. — Когда-нибудь в Мэноре ты это у меня спросишь… — прошептал парень себе под нос и двинулся к кабинету ЗОТИ.