Уверенность сквозь мягкотелость

Достоевский всегда был тихим мальчиком. Примерным. В школьные годы он был даже отличником. Его репутация всегда была отличной и он этим безумно гордился. Ведь он мог бы так же, как и все мальчики, прогуливать, вечно заигрывать с девочками, хулиганить и подобные мелочи. Но всё это было ниже его достоинства. Поэтому он никогда не пробовал курить и пил исключительно по праздникам. Умеренно. В то же время он был тем, кто всегда поддержит, поможет. Но при этом издалека был похож на простого делового человека. Серьёзно думающего о своём будущем. Пусть на деле был довольно мечтательным. Но в пределах разумного. Ведь его воспитывали быть серьёзным мужчиной. Однако, мужчиной в полноценном смысле его считали далеко не все. Те же девушки зачастую воспринимали его за подружку, а не за парня. Не смотря на его, без сомнений, симпатичную внешность, девушки ему на шею не вешались и только и делали, что обсуждали отношения. Достоевский, несомненно, мог в этом помочь. Он мог выслушать, даже, изредка, посоветовать что-то. В то же время ему было жутко одиноко. Со временем ему надоело вечное женское общество, ему захотелось наконец подружиться с парнем. Если, вплоть до десятого класса, ему было привычно и нормально женское окружение, то ближе к окончанию школы его одолела хандра. И он искренне надеялся, что в институте сможет стать своим среди парней. И наконец начнёт привлекать девушек как парень, а не как друг-подушка. И, поступив в университет, он смог вырваться из круга девушек-подружек. Он подружился с самым внушительным парнем со своей группы. Хоть ему и было удивительно, что забыл на гуманитарном факультете такой человек, но в то же время он был рад, что у него появился друг. И не просто друг, а друг-парень. Которого даже можно было назвать настоящим мужчиной. И Дост очень гордился тем, что Жуков - его друг. Они часто гуляли вместе. Болтали о какой-то ерунде. Они были жутко разные. Но, если Жуков совершенно не подстраивался под своего друга и был собой, то Достоевский пытался казаться сильней, чем есть на самом деле. Он отвергал свою мягкотелость. И, пусть ему не было комфортно, он не собирался терять своего друга. К тому же он добился своего: девушки на него поглядывали, подмигивали, заигрывали. Но тут было одно но. Почему-то никто не смел подойти к нему. И, если в начале это его радовало, то теперь настораживало. Он и сам, бывало, пытался подойти, познакомиться поближе, но вечно отвлекался, или был отвлечён. И лишь спустя полгода он понял почему так. Жуков будто специально не разрешал ему болтать с однокурсницами. Да и вовсе ни с кем, кроме него. Достоевский гулял только с Жуковым. Болтал только с Жуковым. Жуков был везде и полностью. Он будто заполнил собой всё. Абсолютно всё. И это настораживало, Достоевский не понимал почему так. И видел лишь нежелание болтать на эту тему. Яркое, грубое, резкое. Это начинало пугать. Достоевский хотел отдалиться. Но не выходило. Его не отпускали. У него не было свободы. Достоевский терпел. Ведь он был сильным, не так ли? Но однажды всё произошло неожиданно. Неожиданно для Жукова, который привык всегда получать своё. Он привык, что всегда всё было так, как ему хотелось. Он не был самовлюблённым, нет. Он просто был сильным. А сильные всегда побеждают слабых. Жуков в очередной раз пригласил Доста к себе в гости, дабы вместе посмотреть фильмец-другой. Однако, всё пошло не так, как обычно. У Жукова были свои планы на этот вечер. И всё случилось до жути банально, но крайне неожиданно для Достоевского. Ведь его завалили на диван. Довольно-таки не дружески и напористо. После чего и вовсе полезли целоваться. Конечно, Жуков ожидал отпора. Лёгкого, ненавязчивого. Заигрывающего, играющего. Но всё случилось иначе. Достоевский заехал в межножье Жукову своей коленкой, при чём довольно грубо. После чего вскочил с дивана и посмотрел на Жукова глазами, полными обиды и осуждения. Эти глаза говорили намного больше, чем сильный удар. После Дост развернулся и ушел, даже не хлопая дверью, даже не закатывая истерик. Просто ушел. Пускай ему и жутко хотелось начать выяснять отношения, объяснять, что он твёрдый гетеросексуал. Упрекать. Говорить, что Жуков поступил плохо. Но он решил поступить как сильный человек, которым и пытался быть всё это время. Пускай на деле он был обиженным мальчиком, которому так и хотелось кому-то поплакаться. Но он это держал в себе и даже, оставшись наедине с собой, не проронил ни слезинки. Ведь он пытался доказать себе же, что выше всех этих девичьих страданий. Он ведь парень, не так ли?