iMate

В блонде Старк выглядел весьма странно. Так странно, что Ванда даже не хотела это обсуждать. Когда он высушил голову под сушилкой, то стал выглядеть ещё чудоковатей, больше походя на одуванчик, чем на человека. Самой же Ванде светлые волосы очень шли, к тому же в туалете вокзала она ещё успела их обрезать по плечи, и вряд ли кто смог бы узнать в этой миловидной девчушке закоренелую преступницу. Тони же, несмотря на дикий цвет волос, всё ещё был на себя похож, пусть и на худшую из своих версий. Положение не спасли даже огромные солнцезащитные очки и кепка. Впрочем, никто их особо-то и не разглядывал. Им удалось незамеченными пройти мимо охранников на парковке, и Тони на ходу сорвал со стены ориентировки с их лицами. Также молча он с помощью шпильки вскрыл дверь старого форда, а Ванда напряжённо следила за выходом, робко надеясь, что хозяин машины задержится хотя бы ещё на лишних пять минут. Когда Старку удалось завести автомобиль без ключей, Ванда втиснулась в салон и раздражённо вздохнула. Не работал кондиционер, а жара стояла тридцатиградусная. Она недовольно поправила на шее шарфик и причмокнула сухими губами. Страшно хотелось пить. Также молча они выехали с парковки и зловеще молчали вплоть до самого поста. При взгляде на копов Ванда вся вжалась в кресло, обливаясь потом, в который раз за день молясь, чтобы им повезло. За очками она не видела глаз Тони, но подозревала, что тот напряжён не меньше её. Их конечно же остановили. А как иначе, когда сверху дан приказ тщательно проверять все машины. И конечно же Ванде пришлось применять свои силы. На секунду она с сомнением сжала петлю своего лёгкого летнего шарфика так, что тот так сильно затянулся вокруг её шеи, чуть не задушил. Несмотря на то, что Старку удалось деактивировать шокер и маячок слежения, она всё ещё боялась, что её ударит током. Коп только кивнул им вслед, и Тони вздохнул с таким облегчением, что и Ванда позволила себе расслабиться. Это был далеко не первый их пост, далеко не первая угнанная тачка, и уже тем более не первое гнетущее молчание под бодрые треки Арианы Гранде по радио. Они колесили по стране уже второй месяц, и Ванда ненавидела каждый клочок американской земли, будь то Аляска или Техас. Ненавидела скрывать лицо за волосами, когда на них пристально глядели прохожие. Ненавидела считать мелочь в ладошке, когда надо было купить что-нибудь поесть. Ненавидела смотреть в собственное лицо на жалком клочке бумаги с завораживающей надписью: «Разыскиваются». Как в старых ковбойских фильмах, где за их с Тони головы полагается мешок золота. Ванда помнила, как Старк так резко открыл дверь её камеры, что на секунду между пальцев заискрилась магия. Шокер тут же среагировал, и она ударилась затылком о каменную стену. Больно почти до слёз. Возможно, Тони что-то ей тогда сказал, она уже не слышала. Он схватил её за руку, крепко и властно, и потащил по многочисленным коридорам прочь из нью-йоркской тюрьмы. Клинт почему-то страшно радовался, что это не Рафт посреди Тихого океана. А вот Тони в ответ на это лишь что-то недовольно пробурчал. Ванда вздохнула. Как же это было давно. Будто сотня лет прошла, а не каких-то жалких пару месяцев. За это время было всё: и полицейские погони, и замороженные банковские счета, оставившие Тони буквально нищим и бездомным, и яркие обвинения президента по телевидению, стеклянные двери супермаркетов, доверху обклеенные объявлениями. Была и Аляска. В планах было пересечь границу с Канадой через самый северный штат. Путь от Нью-Йорка занял долгие недели, потому что пришлось скрываться и объезжать главные дороги, двигаться только ночью и выжидать целые дни, стараясь лишний раз не высовываться. Были и грязные дешёвые мотели, клопы и тараканы в постелях, ржавые ванны в номерах. Были и километры стоптанных ботинок, потому что просто-напросто не хватало на бензин. Была и сгоревшая под ярким палящим солнцем кожа, и отмороженные пальцы ног, почти синие от холода. Последние километры до заброшенного дома охотников в лесах Ванда тащила Тони на самодельных санях из еловых веток. Она замёрзла и выбилась из сил, тонкая осенняя куртка совсем не защищала от холодов, что уж было говорить о сапогах. Но она не сдавалась, было тяжело, но она тащила сани, натирая верёвками дыры в варежках, почти до крови на ладонях. А потом ночью топила печь промёрзшими дровами и каждый час грела чайник, чтобы долить кипяток в грелку. А потом заботливо подкладывала её Старку в ноги. Каждую минуту прислушивалась к его дыханию и завывающему ветру за окном, боясь, что какому-нибудь охотнику приспичит остаться здесь на ночлег. О том, что границу им пересечь не удастся, Ванда узнала утром. Старенький чёрно-белый телевизор вяло изрыгал сухие новости, и Ванда лишь скрипела зубами. Столько усилий и всё напрасно. Искусанное клопами тело, недели в отсутствие душа, днями не чищенные зубы, натёртая от ошейника шея, и всё коту под хвост. Тони лихорадило ещё несколько дней, и Ванда уже ни на что толком не надеялась. У неё сил больше не осталось переживать за чужие жизни и уж за свою тем более. Думать о том, как она будет хоронить Старка, если тот не выживет, не хотелось. Но надо было. Она уже по привычке залезала к нему под одеяло, чтобы было теплее, уже не столь рьяно поила горячим чаем и топила печь. Уже не было страшно слушать его дыхание и вой то ли ветра, то ли волков за окном. Уже было всё равно. — Снова тараканы? — как-то спросил он её, и Ванде сначала показалось, что это ей снится. Она спала, свернувшись калачиком у него под боком, прямо в верхней одежде, чтобы не замёрзнуть, если огонь вдруг погаснет. И он дышал ей прямо в макушку, согревая. Ванда с трудом продрала глаза, в куртке всё тело затекло, не вздохнуть. — Что? — Тараканы, — устало улыбнулся Тони. И Ванда помотала головой. За пару недель до этого им пришлось ночевать в придорожном мотеле с ободранными обоями и кучей тараканов, что, не стесняясь гостей, бегали по полу, кишмя кишели под ногами. Кровать была всего одна и до того узкая, что даже если бы Ванда не страдала предрассудками, они всё равно бы не смогли на ней расположиться. После ледяного душа, стараясь не наступать на мокриц, что ползали по обколотой плитке, она едва втиснулась на койку, а вот Тони расположился на полу. Ванда не спала, слышала, как скребут своими лапками тараканы по полу, видела, как что-то быстро носится по стенами и редкой мебели. Слышала, как Тони каждую минуту отмахивался и ворочался, то и дело почёсываясь, и Ванда не выдержала. Буквально заставила его лечь с ней рядом. Всю ночь они молча слушали, как тараканы топают своими маленькими ножками, роем носятся по полу, и Ванда так сильно вжималась в Старка, будто хотела в нём раствориться. Брезгливостью она не страдала, но насекомые — за гранью добра и зла. — Тараканы, — подтвердила она, даже не улыбнувшись. Как жаль, он, наверное, думает, что единственная причина, по которой она могла лечь к нему в постель, — это шестиногие твари. Они весь день пролежали в кровати. Тони набирался сил, Ванда просто грелась рядом. Смотрели горькие новости, лениво слушали старые фильмы. А утром пришлось той же злополучной дорогой идти в город, обратно на юг. По совести, они должны были оставить после себя столько же дров и еды, сколько потратили, и добавить сверх, но времени не было. Тони сказал нужно спешить. Следующим вариантом была Мексика. Ванда многого не понимала. Например, куда они стремятся. Покинуть США — это определённо, но куда именно. И что они будут делать потом. — Нам придётся вечно бегать, — заметил Тони, и Ванда кивнула. Она всю жизнь бегала, ей не привыкать. А вот Старку это явно было не по душе. Ни денег, ни дома, только успевай оглядываться, чтобы не поймали. Однажды Ванда видела, как Тони закрылся в телефонной будке на заправке. Недолго с кем-то говорил, бурно и эмоционально, а потом повесил трубку. Ванда растерянно смотрела, как он устало прислонился спиной к стеклу, как тяжело дышал, кажется, едва сдерживаясь, чтобы не начать крушить тут всё. А потом они молча ехали весь день, и Ванда поняла. Тони звонил Пеппер. Уже не в первый раз. Она всё уговаривала его вернуться и не дурить. Молила, угрожала, умасливала. И Ванда старалась с ним эти звонки не обсуждать. Боялась, что если только затронет тему, то сразу же станет кристально ясно, что Тони не возвращается лишь потому, что считает себя обязанным ей. Пока они об этом не говорили вслух – это было лишь в мыслях. А мысли могут быть разными. Тони то отращивал усы, мгновенно превращаясь в доброго продавца мороженого. То отращивал бороду, резко становясь могучим дровосеком. То красил её, мутируя в престарелого ловеласа. То сбривал всё к чертям, молодея лет на десять, не меньше. Они всегда брали один номер. Если с одной кроватью, то сегодня ночью они Хью Хефнер и Кристал Харрис. Их однажды так назвал хозяин мотеля, чем жутко обидел Старка. Он тогда только-только перекрасил волосы в светлый, но краска оказалась палёной и выжгла ему цвет до седого. Если с двумя кроватями, то сегодня они дядя и племянница, отец и дочь. Иногда, когда постель была всего одна и спали они вместе, конечно же, в одежде, Ванда накручивала его волосы на палец. Он спал, иногда как убитый, иногда так сверхчутко, что вздрагивал от каждого шороха. — Продолжай, — просил он, когда в такие моменты Ванда испуганно отодвигалась и выпускала его прядь из рук. И она продолжала гладить его по волосам до тех пор, пока он не уснёт. Сон делал их ближе друг к другу. Однажды Ванда в ужасе проснулась среди ночи и едва подавила крик, чтобы не распугать редких постояльцев. Ей приснилось, что ошейник превратился в змею и начал её душить. Она в панике металась по номеру, опрокидывая лампы с тумб и бутылки, когда Тони схватил её и прижал к себе, не давая двигаться. А утром он наконец-то достал откуда-то секатор и обрезал металлическую полоску у неё на горле. Она тогда испуганно дёрнулась и лезвие оставило на шее лёгкую царапину. И Тони долго обрабатывал её антисептиком, заботливо клеил пластырь на рану, утешал, хотя в этом не было необходимости. У Ванды тогда рдела щека, когда он к ней наклонялся. С тех пор спать с ним в одной постели стало пыткой. Она часто задавалась вопросом, почему Тони увязался за ней. Почему Клинт перед тем, как они разошлись, сказал Старку беречь её. Они думали, она не слышит. Но то, как Старк серьёзно пообещал Бартону заботиться о ней, врезалось в память. И он не подвёл. Ванда видела, как тяжело всё это дело ему даётся. Как он жадно смотрит новости по вечерам, как просматривает сводки, когда им удаётся воспользоваться общественным вай-фаем. Будто бы ждёт, что соглашение потеряет свою силу. Что их перестанут преследовать, что всё вернётся на круги своя. Ванда буквально чувствовала, его боль, его ярость на почве того, что Стив оказался Капитаном Совершенство, что Баки убил его родителей, что Роуди его предал, что вся жизнь и достижения пошли к чёрту. А ещё как-то ночью, когда он сильно напился и они снова лежали в одной постели, он признался, что ощущает вину за то, что втянул её в это. — Ты не втягивал, — заметила Ванда, но Тони не дал ей договорить. Сказал, что переживает за семьи Клинта и Скотта, и сожалеет, что втащил Питера в это дерьмо. — Прости меня за это. Ванда кивнула. Она и не таила на него зла и никогда не сердилась за то, что произошло. По сути терять ей было нечего и случившееся мало на ней отразилось. Тони же потерял всё. Даже связь со своими костюмами. Тот единственный, что был на нём во время драки с Роджерсом и Барнсом, он цинично сдал в металлолом. Наверное, это было прощание с прошлым. По крайней мере, Ванда именно так расценила его поступок. Впрочем, ей казалось, что всё было не так уж и плохо в их маленьком трипе по стране. Если конечно не брать в расчёт полицейские погони, тараканов и вездесущую паранойю. У Тони нашлись и союзники. Продавцы на заправках отдавали им покупки бесплатно, и Ванда позволяла себе слегка наглеть: шоколадные батончики в моменты стресса на дороге не валялись. — Я полностью разделяю вашу позицию, — однажды сказал ему хозяин мотеля и даже пожал руку. — Я не буду заявлять в полицию, можете оставаться здесь сколько хотите. Это было щедро, но злоупотреблять гостеприимством они не стали. Верить всем подряд всё же было нельзя: однажды их узнали и вызвали копов. Она долго стояла под душем, радуясь, что в этом старом мотеле кроме клопов ещё была и горячая вода, когда Тони ворвался к ней в ванную, абсолютно не церемонясь, и швырнул в неё полотенцем. В их номер ворвались агенты. Ванда тогда ощутила лишь хладнокровное безразличие — бегать уже чертовски надоело. И пусть Тони множество раз твердил ей, что магией злоупотреблять не стоит, их могут вычислить, а за её жестокость накинуть ещё с десяток лет к тюремному сроку, Ванда с постыдным злорадством раскидала по мотелю и копов, и агентов, и персонал. А потом, на ходу натягивая одежду на мокрое голое тело, она побежала за Старком. Тот уже заводил машину. — …не только политические преступники, но и финансовые… — вещали в новостях, намекая на махинации Тони с кредитными карточками. Жить-то на что-то надо было. — Как просто из героя превратиться в бандита, — задумчиво бубнил он себе под нос, взламывая очередной банкомат, пока Ванда стояла на шухере. А потом где-то в Аризоне они купили по дешёвке старый трейлер, и Ванда представляла себе, что они просто путешествуют по стране. Плевать, что на хвосте все агенты страны, будь то ФБР, ЦРУ, Мстители и прочее. Иногда Ванда представляла себе, что это просто шпионский боевик, где всё всегда заканчивается хэппи-эндом. В это очень хотелось верить. Особенно, когда они ложечками лежали под одним одеялом, и Ванда вслушивалась то в стрекот сверчков в ночи, то в горячее дыхание Старка на своей шее. Иногда они оба не могли уснуть, вздрагивая каждый раз, когда мимо их трейлера проносились машины, слепя своими фарами. Ванда крепко держала Тони за руку, то ли подбадривая, то ли утешая саму себя. От него пахло бензином — сливать его с других авто уже вошло в привычку. — Главное — спички в рот не совать, — веселился он, и Ванда улыбалась в ответ. Шутил Тони нечасто. Раньше его приколы её раздражали, сейчас же она по ним скучала. — В принципе, главное — в рот ничего постороннего не совать. Ванда закатила глаза. Как-то, проезжая по старым нищим кварталам, они наткнулись на проституток, вереницей выстроившихся в ряд вплоть до самого поворота. — Не хочешь, красавчик, ночь любви всего за сотню баксов? — елейно поинтересовалась одна из них, надувая красными губами розовый пузырь. Ванда тогда решила, что никогда не купит себе такую помаду. Шлюха взглянула на неё тогда, словно бы прочитала мысли. — Тройничок за пятьдесят баксов сверху. Они с Тони переглянулись. Ванда выпучила глаза от шока, Тони только посмеивался себе в пшеничные усы. От интимных услуг он тогда отказался, а вот она ещё долго не могла выкинуть из головы эту ситуацию. — Ты мог бы и согласиться, — заметила она, слегка краснея от смущения. — Выпустил бы пар. — Сто пятьдесят баксов на дороге не валяются. — Это единственное, что тебя остановило? — удивилась Ванда. — Ну почему же, — Тони хмыкнул, — страх подцепить инфекцию тоже давал о себе знать. — А верность Пеппер? — она знала, что давит на больное, сдирает со свежей раны кровавую корку. — Мы расстались, — жёстко прошептал себе под нос Тони так, словно это было очевидно. — Но ты продолжаешь ей звонить. Думаешь, я не вижу, как ты пользуешься телефоном на заправках? Тони молчал, зловеще сжимая побелевшими пальцами руль. Ванда знала: после этого разговора он Пеппер больше не звонил. Ощущала ли она вину за это? Напротив. Ванде было приятно осознавать, что Тони уже окончательно порвал с прошлым. Эгоистично, но ей нравилось, что теперь он принадлежал только ей. А потом, когда они остановились в мотеле в надежде наконец-то принять нормальный душ, Ванда зашла к нему в ванную. — Хочешь сэкономить горячую воду? — поинтересовался он, когда она прильнула к нему сзади, складывая руки на его животе. — Угу, — выдохнула Ванда ему меж лопаток. А на следующий день в километре от границы с Мексикой копы загнали их в угол, лишив путей к отступлению. На кончиках пальцев клубилась магия, когда Тони накрыл её руки своими. И его глаза оказались в такой опасной близости, что Ванда видела в них каждое вкрапление чёрного пигмента. — Я отвлеку их, а ты беги. Не оглядывайся, просто беги. И не возвращайся за мной, слышишь? У Ванда тогда от изумления даже глаз дёрнулся. — Ты же не… Нет! — прошипела, поняв, что Тони имеет в виду. — Нет! Тони попытался её успокоить, схватил за плечи и прижался лбом ко лбу, заставив утихомирить магию. — Ты видела сколько их? А помнишь, как в новостях говорили о том, что мы нужны им, хоть живыми, хоть мёртвыми, без разницы? Нам не выбраться, Ванда. Мы в шаге от границы, нужно просто добежать, но нам вдвоём это сделать будет нереально. Я просто выйду и скажу, что сдаюсь. Отвлеку их, а ты побежишь. — Я просто раскидаю их, они даже пикнуть не успеют, — Ванда вскочила из-за ящика, рискуя оказаться в оконном проёме и стать мишенью, но Тони резко дёрнул её вниз, заставив присесть. — Я просто… — Если ты используешь силу и нас поймают, это плохо кончится. Это всё равно, что использовать оружие. Станет только хуже. — Тогда зачем мне всё это, если я не могу этим пользоваться? — Ванда беззащитно шевельнула пальцами. Она больше не носила колец, отчего казалась почти голой. — Я отвлеку, а ты беги, — повторил Тони, в этот раз уже в приказном тоне. — Без тебя — нет! — Не дури! — А ты не геройствуй! Мы весь путь прошли от начала до конца вместе, не смей бросать меня. Я без тебя не уйду. — Ты знаешь, как связаться с Клинтом, знаешь пароль. Свяжешься с ним и… — Я без тебя никуда не пойду. Либо вместе бежим, либо вместе сдаёмся, — Ванда почти кричала, едва сдерживая эмоции. — Я устал бежать, — тихонько признался Тони, замирая, когда в динамике раздался до боли знакомый голос. Капитан. Ванда округлила глаза, сжимая его пальцы. — И поэтому предпочитаешь закончить жизнь в тюрьме? — зловеще поинтересовалась она. — Да, зная, что ты в безопасности. Ванда скрипнула зубами. Уходить она не собиралась, но Тони активно подталкивал её к единственному выходу из здания. — Каков шанс, что за мной не побегут? — всхлипнула она. — Побегут и поймают ведь. Тони помотал головой. С секунду помолчали, слушая, как Роджерс в рупор предлагает им не глупить и сдаться. — Поцелуешь на прощание? — улыбнулся Тони, но Ванда отвернулась. Она бежала, бежала прочь, не оглядываясь, как просил её Старк. Бежала, молясь, чтобы её никто не увидел и не поймал. Бежала, роняя на лету слёзы, и обернулась лишь тогда, когда услышала выстрел. А через шестнадцать часов, когда раненного в плечо Тони перевозили в охраняемой машине, закованного в кандалы, Ванда взглянула в глаза Стива. Впервые за долгие месяцы. — Росс и в правду сказал, что ему плевать, живыми или мёртвыми нас брать? — напряжённо поинтересовалась она. — Кажется, он говорил тоже самое, когда дело касалось Баки. Роджерс крупно вздрогнул, но ответить не успел. Электрошоковая стрела влетела ему прямо в шею, именно туда, где кожа не была прикрыта тканью. Стив лишь на пару секунд вышел из строя, но и этого хватило, чтобы освободить Старка. Он потом ругался на них с Клинтом, долго и не скупясь на выражения. Называл Ванду дурой, а Бартона — ведомым, но она лишь улыбалась, позволив себе его обнять. После этого Тони заткнулся. Он чувствовал, как её сердце бьётся ему в грудную клетку. — Я сомневался, — признался ему Клинт. Волосы у него были выкрашены фиолетовый, на нижней губе красовалось колечко, отчего у Тони дёрнулся глаз, а руки забиты переводными татуировками. — С одной стороны, надо думать только о себе и не лезть на рожон. С другой, ты ведь всё-таки друг. А друзей принято вытаскивать из дерьма. Тони виновато потупил взгляд: — А я тебя в это дерьмо впихнул. Какой я после этого друг? Клинт на это лишь промолчал. Задерживаться в Мексике они не стали. Нужно было двигаться дальше. Ванда обрезала чёлку и выкрасила волосы в рыжий. Помогла Тони вернуть его родной цвет, а потом купила в магазине приколов густые чёрные усы, что Старк по не опрометчивости успел сбрить. После Мексики их пути разошлись. Ванда долго обнимала Тони перед тем, как его покинуть. Он чувствовал грудью жар её щеки, и между пальцев блестели её медные волосы. Рыжий ей всё-таки не шёл, как и ему — блонд. Целовать он её не стал — плохая примета. Всё, что он о ней знал, — это то, что она где-то в Бразилии. Всё, что он знал о себе, что он где-то в Аргентине. Всё остальное казалось ему сном, диким и неправдивым ночным кошмаром. Он больше не жил — существовал. И всё чаще задумывался над тем, чтобы вернуться. Особенно, когда узнал, что можно пойти на сделку с правительством. И что на это уже согласились Скотт и Клинт. И с тех пор его стали преследовать мысли — а согласилась ли уже на это Ванда и согласится ли вообще? Готова ли она к этому? Готов ли он? И сердце ухнуло в пятки, когда он увидел её сообщение, присланное на закрытую почту. В Парагвае было солнечно. За прошедший год у Ванды отросли волосы до прежней длины, она выкрасила их в чёрный, став похожей на цыганку, коей она и являлась. Он же постригся под ноль-пять и снова отрастил бороду. — Тебе идёт, — хихикнула она, щёлкнув ногтем по серёжке в его левом ухе. — Лэнг и Бартон вернулись к семьям. «Не хочешь ли вернуться ты?» — вопрос застыл в воздухе, Ванда так и не решилась его произнести. Помолчали. Тони печально заметил, что она стала старше и матёрей. — У меня есть личный остров в Тихом океане. Оформлен на подставное лицо, никто нас найти там не сможет. Ванда моргнула и, чуть поколебавшись, опустила подбородок ему на плечо. Как кошка. — Снова твои финансовые махинации? — улыбнулась она. — Это было давно и неправда. Но нас там точно не найдут, я уверяю. И там никого кроме нас не будет. — Будем как Робинзон и Пятница? — Будем как Эммелин и Ричард, — заверил её Тони, и Ванда покраснела.