Их вечность только начинается

Это был лучший вечер в череде последних недель, месяцев, лет и даже десятилетий. Брат-умник был наконец вызволен из чёртового портала, мир — спасён от могущественного демона, младшие Пайнсы — живы и счастливы. А это — всё, чего только мог желать Стэн после произошедшего. Он всё ещё не понимал, как Мэйбл, этой солнечной тыковке, удалось полностью вернуть ему память, но чувствовал: всё благодаря её неожиданно сильной любви к нему, мошеннику и ворчуну. И чем он заслужил эту благодать?.. Девочка ведь действительно стала его спасением. Сначала она привнесла в монотонную и безнадёжную жизнь смех, счастье и свет, после — помогла спасти Форда (ведь Диппер нажал бы на кнопку, сомнений нет), а следом — и самого Стэна. Но как ей всё удалось?.. Ах, да, верно: «Нет в мире силы сильнее, чем Мэйбл!» И вот она, волнуясь перед днём рождения и отъездом, всё не могла заснуть: постоянно поглядывала на Стэна, словно он сейчас исчезнет; хватала его большие ладони своими, крохотными и нежными, устало хлопала ресницами и мягко улыбалась. А завтра она уедет… Стэн был бы рад предложить ей остаться. Диппер стал бы учеником Форда, а Мэйбл помогала бы в Хижине… Но это не то, что действительно нужно малышке. Ей нужно вернуться домой вместе с братом, окончить школу, получить хорошее образование, ну, и что там ещё обычным людям необходимо?.. Да, девочка, несомненно, очень талантлива, однако в той же мере и эмоциональна: лиши её твёрдой основы под ногами — и она рухнет, как пачка ненужных бумаг в Бездонную яму. Не стоит разлучать их с Диппером надолго, Странногедон тому ярчайшее подтверждение. Да и Стэн не хотел, чтобы история этих близнецов была хоть отдалённо похожа на трагедию старших Пайнсов. Но, признаться честно, ему было тяжело даже от одной мысли о том, что совсем скоро придётся расстаться с внучатыми племянниками. Диппер и Мэйбл оживили его. Диппер и Мэйбл помогли вернуть Форда. Диппер и Мэйбл стали тем, в чём так сильно нуждался Стэн на протяжении всей своей жизни. Диппер и Мэйбл стали его семьёй. — Прадядя? — шепот малышки и прикосновение её пальчиков вывели Стэна из задумчивости. — Да, тыковка? — тихо отозвался он, ведь Диппер уже давно спал. — А мы… Можно мы приедем следующим летом? — Мэйбл смотрела на Стэна с такой надеждой и трепетом, что у него под рёбрами попросту стало тесно. Он помнил о том, что должен вернуть брату имя и дом в конце лета, а это — уже завтра. — Конечно, да, — прокашлявшись, ответил он. — Где бы я ни был — я буду вас ждать. Мэйбл улыбнулась, притянула его ладонь к щеке и, сонно прикрывая глаза, выдохнула: — Я тебя люблю… Стэн не ответил, но Мэйбл и не заметила, ведь наконец задремала. Он осторожно убрал руку и, в последний раз взглянув на близнецов, двинулся к выходу, едва сдерживая в глазах слёзы сладостной горечи. Это было прекрасное лето, и он жалел об одном: что оно так быстро пролетело. Он не знал, что будет после отъезда близнецов, выставит ли Форд его за дверь и где придётся провести оставшуюся жизнь. Хижина стала ему не просто местом работы, но и настоящим домом, в котором он провёл столько лет в попытке сделать наконец-таки верное дело — спасти своего брата. И хоть Форд назвал его героем после победы над Биллом, за эти несколько дней, что прошли с конца Странногедона, они почти не разговаривали, словно умник специально избегал встречи. Стэну не нравилась эта ситуация, но времени на то, чтобы найти Форда и вывести его на откровенный разговор, увы, не было: сначала Мэйбл и Диппер помогали ему восстановить память, потом нужно было привести Хижину в порядок, организовать близнецам праздник… И Стэн не знал теперь, чего ожидать, а это очень угнетало. Он бесшумно вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь, развернулся и только хотел направиться на кухню, чтобы выпить перед сном любимой Питт-колы… как столкнулся с собственным отражением. Он даже успел испугаться, ведь зеркал тут отродясь не было, а галлюцинации ничего хорошего не предвещали. Но это был всего лишь Форд. Похоже, братец стоял прямо под дверью и, что не маловероятно, подслушивал. У Стэна голова мгновенно переполнилась мыслями, и он растерялся, не зная, с чего начать. С этого неожиданного столкновения? С уклонений от разговора? Со странной формулировки «вернуть имя и дом»? С их дальнейшей судьбы, как братьев? С отъезда племянников? С той особой фразы, обронённой на поляне? С будущего Хижины? С чего?! Но он ничего не успел произнести — Форд моментально сделал шаг вперёд и крепко прижал брата к себе. Стэн рвано выдохнул, ничего не понимая, и упустил все мысли. Ему хотелось сказать хоть что-нибудь, но все слова во Вселенной вдруг показались ему пустыми и ненужными, ведь они не были способны описать всё то, что творилось с ним. Поэтому Стэн просто обнял брата в ответ. Пайнсы замерли, боясь пошевелиться. Они наконец были рядом — в плане не только физического расстояния, но и душевного. Весь мир вокруг не имел никакого значения, важно было лишь то, что бушевало внутри. Они не могли отстраниться или сдвинуть с места рук, будто припаянных к спинам друг друга, как не могли и сдержать непрошенных — предательских — слёз, излившихся так же быстро, как июльский дождь. Чувствуя тепло друг друга и слыша гулкое стучание сердец, они вновь почувствовали себя нужными и неразлучными, как в детстве. Все обиды и ссоры канули в небытие. Эти объятия означали и «Спасибо», и «Прости». Братья ощущали это, будто слова, в которых больше не было необходимости, стали кислородом, атмосферой, всем сущим… Их души вновь говорили на одном языке — языке всепрощения, благодарности и любви. И в этом было истинное счастье. Никто не знает, на сколько они замерли в том тёмном, пустом коридоре, сжимая друг друга в руках со всей силой и нежностью. Но для них это была целая вечность: та самая, упущенная когда-то очень давно, но чудесным образом вновь обретённая этим летом. В какой-то момент Форд всё-таки отстранился. Он неоднозначно взглянул брату в глаза и ушёл: молча, не оборачиваясь. Стэн долгое время простоял в темноте, будто собственная восковая копия. Мысли бились в его голове подобно штормовым волнам, и он барахтался в них, не в силах разобраться со всем этим. Он не знал, что будет завтра, какое решение примет Форд и как сложатся их дальнейшие судьбы, но чувствовал: их вечность только начинается…