Я люблю тебя, русалочка

      «Уже почти месяц я каждое утро встречаю на берегу: я сбился со счета, сколько всего мне довелось увидеть вдали от родного дома... Променять семью на запретную любовь... Глупо, верно? Может и так, но я ничуть не сожалею, ведь уже почти месяц моя жизнь похожа на прекрасную сказку.       Раньше я не знал, что такое сказки. Там, где живет мой народ, нет места лишним разговорам, нам всегда было тяжело коммуникатировать друг с другом и столетия спустя, когда нас осталось совсем мало, мы отказались от этого практически совсем. Но за это время я наверстал не один десяток лет, проведенных под водой, а ведь мне и в страшном сне не могло представиться, что я буду проводить свое утро в теплых объятиях человека.»       Ной заправил за ухо выбившуюся прядь уже подсохших на солнце волос и уверенно протянул сидящему рядом человеку блокнот. Русал знал, что тот любит все, что он пишет, любит его почерк и часто перечитывает все его записи, чтобы еще раз убедиться, что это правда, а не галлюцинации, вызванные шоковым состоянием. Человек улыбнулся и принял блокнот двумя руками, быстро захлопнув, чтобы оставить приятное на потом. Чуть прищурившись, он потянулся к русалу и коснулся щеки рукой. – Я так рад снова видеть тебя, Ной.       Сам Ной испытывал не менее сильные эмоции от их встреч, он с упоением хватался за каждую секунду, запоминал малейшие изменения на лице человека и всегда подолгу не отпускал его от себя. Он долго не мог понять причины, по которой его так манило к представителю совершенно другого мира и настолько же долго не мог принять действительность, которую осознал. Этот вопрос мучил его, звучал так по-человечески, и так сильно резал слух, когда русал задавал его себе сам. Но сейчас, когда блондин, сидящий рядом, уже начал подниматься, чтобы снова уйти на целый день, было самое время спросить, чтобы не изводить себя больше гнетущей неизвестностью. Подтянувшись чуть ближе к ногам человека, Ной неуверенно посмотрел на него снизу вверх и, слегка переволновавшись, спросил это чуть громче, чем ему хотелось бы: – Сейя... Ты меня любишь?       В тот день шторма не ожидалось, но стихии было как-то все равно, и она решила застигнуть глупых людей врасплох. Резко выросшие вдвое волны распугали народ, который только-только начал собираться на пляже. Сейя пришел туда одним из первых и успел вдоволь наплаваться, поэтому особого огорчения не испытывал и уже собирался было идти на остановку, как вдруг вспомнил, что оставил на пляже сланцы. Молясь всем богам, чтобы они были на месте, парень побежал обратно, попутно удивляясь, как быстро все ретировались из-за небольшого шторма. Пляж выглядел унылым и безжизненным, все крабы, которые только и делали, что днями напролет цапали за конечности зазевавшихся туристов, куда-то испарились, и теперь возникало чувство, будто попал в черно-белое кино. От поисков сланец Сейю отвлек звук глухого удара, он было подумал, что это волны ударились о скалу, окаймляющую побережье с западной стороны, но потом четко услышал вскрик и ринулся на помощь. Увиденное повергло его в оцепенение: на самом краю песчаной отмели, в месте, где пляж переходит в каменистую возвышенность, лежала русалка, грудь ее часто вздымалась, как у человека с перебитыми легкими и с подбородка стекала кровь, которую то и дело смывало подоспевшей волной. Вид крови привел блондина в чувство, он метнулся к существу и легонько дотронулся до щеки, приподнимая лицо и осматривая рану. Тут он и заметил, что это вовсе не женская особь, как он подумал до этого. «Видимо, его вынесло волной и ударило об скалу» – подумал Сейя, оттаскивая свою находку подальше от злополучного места. Как только они оказались в зоне недосягаемости волн, парень скинул сумку и достал оттуда небольшую аптечку, которую всегда носил с собой, как оказалось, не зря. Достав ватный диск и перекись, он принялся обрабатывать рану и тут его слабо, но довольно уверенно схватили за запястье. Русал тихо зашипел. – Эй... – замялся блондин, не зная, с чего ему начать. – Хва... – слова давались с трудом, – Хватит, мне... Б-больно. Не обращая внимание на тщетные попытки сопротивления, Сейя продолжил свое дело. – Так нужно, это для твоей же пользы. Все оставшееся время, пока человек заботливо протирал лицо от песка и заклеивал рану пластырем, лежащий под ним русал лишь молча ждал, наблюдая за всеми его действиями, иногда шипя и по-детски морща нос. – Ну что, герой, – рассеянно бросил Сейя, скрестив руки на груди и обрабатывая ситуацию, – Уж не знаю, насколько долго этот пластырь продержится в соленой воде, но ты хоть позаботься, чтоб никакую заразу не подхватить. Парень взял существо на руки, чтобы отнести в привычную ему среду, но тут чужие кисти вцепились ему в плечи, сминая промокшую майку. – Не уходи...       Сейя провел у берега около суток, шторм стих к вечеру и на небе сияли мириады звезд, на которые русал, представившийся Ноем, смотрел с упоением, сказав, что не видел их с полвека. Сначала общение выходило натянутым, поскольку морскому существу было сложно говорить и он часто кашлял от переизбытка кислорода, но с течением времени пообвыкся: чтоб ему было легче, говорил преимущественно человек. Он рассказал о последних событиях, произошедших на суше, рассказал о себе и своих друзьях, рассказал о недавней травме, которую получил при падении с той же самой скалы, постоянно трогая Ноя за лицо, чтобы убедиться, что он настоящий. Прикосновения смущали русала, поначалу он пытался их избегать, но потом понял, что это бесполезно. Когда Сейя закончил, настала очередь Ноя. Он рассказал, что раньше был наследным принцем своего народа, но в результате многочисленных междоусобных войн правитель оказался не нужен. Рассказал он также и о том, как его из-за неуёмного любопытства унесло подвоным течением и с сожалением отметил, что не думал, что на вторую сотню лет будет валяться дохлой рыбёхой на богом забытом пляже. Когда же Сейя собрался уходить, Ной крайне сильно просил его прийти к нему хоть пару раз, пока он еще здесь.       В итоге пару раз превратились в пару десятков раз. Парень приходил на одинокую отмель рано утром, перед работой, и вечером, когда людей уже не было. Двое откровенно наслаждались обществом друг друга, возвышая противоположные существа чуть ли не до разряда богов. Даже когда темы для разговоров иссякали, им нравилось просто молчать вместе. Сейя часто обнимал русала и тот даже начал понимать, почему людям это нравится. Холоднокровный от природы, он стал зависим от этого тепла, он просто не хотел, чтобы оно исчезло, он не хотел возвращаться.       Спустя время Сейя принес Ною блокнот и учил его писать. У русала получалось лучше, чем у многих знакомых человека, отчего он лишь удивленно присвистывал и одобрительно трепал Ноя по макушке. Уже совсем скоро слова стали складываться в предложения, а предложения перерастать в тексты, полные любви и привязанности. Ной не скрывал своих чувств, но никогда не слышал ответных слов и это его немного беспокоило, но стоило блондину ласково опустить на русала взгляд небесно-голубых глаз, как все беспокойство и смятение исчезало, уступая место счастью.       А теперь он снова сидел на песке, ощущая свою беспомощность перед словами, которые еще даже не были произнесены. Сейя мягко улыбнулся и наклонился к растерянному лицу и снова, как обычно, совсем невесомо дотронулся ладонью до щеки. Русал понимающе вздохнул и прикрыл глаза, наслаждаясь этими мгновениями и тут же его губы накрыло чужими. Удивленно распахнув глаза и часто моргая, он пытался сообразить, что это значит, ведь у его народа не было даже ничего похожего, и в то же время начал осознавать, что ему нравится подобное вторжение в его личное пространство, нравится блуждающий во рту чужой язык и нравится горячее дыхание, что оставил после себя человек, прежде чем снова встал в полный рост. – Ну что, герой, – произнес он точно также, как и в их первую встречу, – Тебе все еще нужен ответ? – Иди уже. – бросил Ной, пытаясь прикрыть лицо, внезапно налившееся краской. – Я приду вечером, – произнес блондин и неспеша побежал вверх по песчаному берегу. Поравнявшись с раздевалками, он обернулся и помахал рукой провожающему его взглядом Ною. – Я люблю тебя, русалочка!       В следующий раз он обязательно напишет о том, как ему нравится это прозвище.