Рубашка

Воздух в кабинете был настолько тяжелый от жары, что, казалось, его можно черпать ложкой. Бонусом шла невыносимая духота, от которой не спасали даже распахнутые настежь окна. Уставшие от учебы одноклассники уже едва сидели, желая поскорее оказаться на поле, бросив пиджаки и рюкзаки в тени под деревом, и гонять мяч до самого вечера. Девчоночья половина класса была чуть терпеливее, однако и им хотелось поскорее покинуть эти стены: как-никак последний урок. В предвкушении звонка рука уже осторожно тянулась к тонкой тетрадке в линию, чтобы убрать ее в рюкзак. В последние минуты Анна Сергеевна, наша всеми любимая классная руководительница вот уже третий год, все же успевает задать домашнее задание: — На завтра напишите сочинение на тему: "Мое будущее"... И вот долгожданный, такой знакомый звук где-то в коридоре, отпускающий нас домой. Учительница еще что-то говорит про то, что необходимо упомянуть и какое должно быть количество страниц, но разве это важно? Мы с Саньком в числе первых вылетели из кабинета, и вот уже класс, а скоро и школа остаются где-то за спиной. Вот оно — детство. Мы бежим радостные навстречу приключениям, ведь во дворе у нас целая вселенная, где есть корабль в море, полном чудовищ; дремучий лес с волшебными ягодами; даже целая пустыня, правда, без верблюдов, но Женька из третьего подъезда клялся, что у него дома есть пластиковый фламинго, который, если его покрасить, будет похож на верблюда. Говорил он так недели две назад, а мы ждем. И хотя Женёк еще не снабдил нас живностью для пустыни, но мы уже зовем его арабским шейхом. Не знаю, кто это, но в фильме, который смотрела мама, о них говорили с почтением, почти восторгом. Взмокшие от бега и жары, мы без сил упали на лавочку, которая очень удачно укутывалась тенью от раскидистых ветвей многолетней яблони. Плоды у дерева были маленькие, размером с вишню, и кислые, но нам нравилось. Есть их было тяжело, потому мы их просто прокусывали, как бы ополаскивали рот соком и сплёвывали на землю. Именно поэтому яблок на самом дереве было мало, но зато под ним и где-то по краям площадки, или в кустах — полно: многие втайне надеялись, что из этого сможет вырасти новая яблоня. Свежий ветерок касался сразу тела, не замечая мокрой насквозь рубашки. Это и радовало. Разве что очень хотелось пить, но не было сил подняться домой, да и страшно, что мама не отпустит обратно. Потому-то у нас и есть график: кто в какой день идёт и выносит воду на всех. Сегодня очередь Толи, но у него еще дежурство в школе, придётся подождать. — Слушай, Сань, а ты что будешь писать в сочинении? — у меня идей было мало, потому я тогда решил обсудить эту тему с другом, да и все равно сидели и ждали, почему бы и нет? — В том, что нам сегодня задали? — он повернулся ко мне, чуть сощурив глаза из-за солнца. — Не знаю. Наверное, о том, кем я хочу быть. — Ты уже определился?! — его слова вызвали у меня неподдельное удивление, ведь лично я так мало знал о мире и его устройстве, что даже сама мысль выбора будущего пугала, а тут некоторые уже решили. — Да, — в его голосе звучала гордость, а сам он невольно расправил плечи и выпрямился. Мне едва удалось сдержать смех, потому что выглядел он так, будто палку проглотил, ну честное слово! — Когда вырасту, я хочу стать программистом! — Звучит прикольно. А кто это? — Как это? Ты не знаешь?! — его брови в изумлении взметнулись вверх. — Это те, кто постоянно сидит за монитором и что-то печатает для машин, исправляет. Ну или следит, чтобы у всех принтер работал. Я вот хочу именно писать. Мне кажется, это интереснее, да и папа доволен моим выбором, говорит, у них зарплата большая. А вообще, меня вдохновило то, какие удивительные вещи можно заставить делать, казалось бы, обычные куски железа. — тут он уже вздернул нос и с ноткой превосходства в голосе продолжил. — Но, конечно же, весь окружающий мир не подчинить коду, вряд ли дерево или трава поймут хоть один из языков программирования, — для завершения образа ему не хватало только круглых очков, которые под конец речи он бы поправил на носу указательным пальцем. — Ух ты! Вот это у тебя планы! Еще и знаешь столько! — на тот момент я не понял, наверное, и половины, но об этом решил умолчать. Однако его представление будущего с таким знанием дела действительно поражало. — Да, вот так вот. А ты кем хочешь быть? — Я? Не знаю даже. Пока и не думал об этом, маленький же еще. – однако даже под такой эгидой мне было неловко не отвечать, ведь он же поделился со мной своими мечтами. Я стал судорожно перебирать в голове различные варианты и высказал самый, на мой взгляд, презентабельный. — Наверное, президентом. Разве получает кто-то больше него? И тогда я помог бы маме. Больно видеть, как в очередной раз она собирает наши копейки на какую-то более или менее крупную и необходимую покупку. И как потом мысленно она пытается убедить себя, что и этот приобретенный вариант неплох, когда на деле просто не хватило на что-то лучше, — на лицо упала тень грусти. — Наверное, отец бы помог, если бы знал. Я же его не видел даже, мама о нем не любит говорить. Поэтому да, я стану президентом, чтобы помочь ей. — Ой, не могу, — Санёк разошелся звонким и заразительным смехом. — Президент! А еще что-то про мои планы говорил, — быстрыми движениями рук он вытер слезы, выступившие от хохота. Поддавшись его настроению, я и сам невольно, но все же от души, улыбнулся и почти рассмеялся. От дальнейшего обсуждения нас отвлек Толя, бегущий к нам с огромной пятилитровой бутылью, в которой плескалась вода, от бега ударяясь об крышку. Удивительно, как он ее вообще дотащил, потому что после, когда мы уже пили, даже втроем было нелегко ее держать. Утолив жажду и сбросив лишние вещи, мы побежали в сторону городка. Позже к нам присоединились и другие ребята, а по домам мы разошлись только где-то в районе девяти. В тот день я минут пять стоял у двери, не решаясь зайти домой, потому что порвал на плече почти новую рубашку. Когда все же открыл дверь, а мама вышла в коридор встретить, я даже зажмурился. Думал, будет кричать. Было стыдно. Она же просто тяжело вздохнула и сказала оставить рубашку на диване. Ужинал я в тот день спешно, все хотел скрыться с ее глаз, а сочинение написал абы как, потому что было поздно и хотелось спать. Утром рубашка лежала все там же, но уже заботливо зашитая. В школе мой рассказ о том, что я хочу стать президентом, класс встретил дружным хохотом. Я стоял у доски весь красный, и даже сам не знаю, от чего больше: то ли от повествования о своей почти несбыточной мечте, то ли от того, что левым плечом под пиджаком ощущал шов рубашки, которую маме было так тяжело купить и которую я так просто и глупо порвал.